Жемчужина

      — Лиен! — она всё время натыкалась на этот душераздирающий возглас, блуждая по тёмным коридорам своего подсознания. Он словно бы преследовал её, с каждым разом становясь всё пронзительнее, пугая девушку до дрожи в коленях. А Лиен продолжала идти в кромешной тьме, то следуя за голосом, то наоборот, пытаясь убежать как можно дальше, но каждый раз встречаясь с ним вновь и вновь. Она старалась воскресить в памяти события, предшествовавшие её крепкому и беспокойному сну, но воспоминания оказались смазанными: вот девушка вонзает острие в спину неизвестного, словно бы это не кожа и плоть, а бумага; оборачивается, взглядом встречается с рисунком скрещённых костей на чьей-то белоснежной шее; а дальше — тупая боль в затылке и пустота, сменяемая ужасными снами.       Наконец она словно бы нащупала в одной из толстых стен дверь, потянув за ручку которой смогла вынырнуть из бесконечного плена собственного разума. Рассеянно захлопав ресницами, Лиен тут же встретилась с пристальным взглядом хорошо знакомых чёрных глаз, под одним из которых пролегала тонкая полоска шрама. Пират, похоже, так долго смотрел на больную, прислоняя к её лбу мокрую тряпку, что не сразу заметил, как она очнулась.       — Ну наконец-то! — когда девушка заёрзала в мягких подушках, Чимин облегчённо выдохнул, откинув тряпку куда-то в сторону. Улыбнувшись уголками губ так, что его пухлые щёки, а заодно и шрам поднялись кверху, он аккуратно погладил Лиен по обнажённым плечам. Девушка встрепенулась, почувствовав нежное прикосновение тёплых рук к голой коже; однако, опустив голову вниз, поняла, что платье по-прежнему на ней, просто немного сползло вниз. Заодно она бегло оглядела обстановку своей каюты и лицо Чимина. Всё осталось прежним, только в карих глазах юного пирата теперь сквозила тревога, ещё не успевшая исчезнуть окончательно.       Ей было радостно и приятно наблюдать перемену в его сияющем лице, доныне полного грусти и печали. Однако стойкое желание видеть перед собой другого пирата не давало радоваться в полной мере. А потому Лиен продолжала в надежде водить глазами по комнате, надеясь, что тот, кого она хотела увидеть на самом деле, притаился где-то в уголке каюты, слившись с её тёмным интерьером. Но в комнате больше никого не было, а потому девушка лишь уныло улыбнулась в ответ Чимину — ей не хотелось расстраивать явно волновавшегося за неё друга. Чтобы хоть немного скрыть свою печаль, девушка спросила слабым от усталости голосом:       — Сколько я пролежала без сознания?       — Двое суток, — коротко ответил Чимин, а после, привстав с её постели и прихватив с собою тряпку, с загадочной улыбкой сказал: — И он не отходил от тебя ни на минуту, — и вышел из каюты, не дав растерявшейся Лиен даже возможности что-либо спросить.       Однако девушка и без всяких вопросов знала, кем был он. Чимин сумел вызвать лёгкую улыбку на бледных губах Лиен тогда, но её счастье омрачали вопросы, возникшие чуть позже. Почему он не пришёл к ней ни разу после того, как она очнулась? Почему намеренно избегал, лишь издалека скользя по её лицу задумчивым взглядом?       Первые сутки после пробуждения Лиен не вставала с постели. Чимин, вернувшийся в каюту только спустя несколько часов, объявил, что первое время ей следует соблюдать постельный режим. Несмотря на все протесты со стороны девушки, он был непреклонен. Конечно же, её навещали, приносили еду, но всё равно Лиен было невыносимо скучно лежать в куче подушек и ничего не делать, слушая болтовню Чимина и Винх на отвлечённые темы: они оба избегали обсуждения интересующих её вопросов, объясняя это тем, что девушке нельзя волноваться.       Один раз к ней приходил Юнги, присутствие которого заставляло Лиен беспокоиться в разы больше, чем любые неприятные разговоры. Хотя предводитель пиратов вёл себя более чем странно: чуть косо улыбался, практически не сводя с неё своего хитрого прищура и держась на небольшом расстоянии. Несомненно, он был менее холоден к ней, чем в прошлый раз, однако подобные резкие и частые перемены в Юнги настораживали её; она заподозрила его либо в чрезмерной эмоциональности и раздражительности, либо в искусной игре, цель которой ей по-прежнему была неизвестна.       — Это было смело, хоть и очень глупо, — сказал он, заговорив о недавней битве. Увидев мелькнувший в глазах Лиен огонёк любопытства, Юнги лишь хитро ухмыльнулся, зловредно произнеся: — Вам пора отдыхать, миледи. Попробуйте набраться сил перед завтрашнем днём, чтобы поскорее вернуться в строй.       После этого он покинул Лиен, только лишь ещё больше раздразнив её любопытство. Почему Чонгук ни разу не пришёл навестить её, поговорить о случившемся? Ведь это из-за него она, чёрт возьми, рисковала жизнью, пробираясь в самый эпицентр сражения! Однако отчего-то у неё не получалось по-настоящему обижаться на него: то ли из-за усталости, то ли из-за стойкого убеждения, что у него есть на то причины.       Вечером следующего дня в каюту Лиен заявился чересчур радостный Чимин. На её вопросительный взгляд он лишь торжественно произнёс:       — Собирайся! Посмотришь, как умеют развлекаться пираты, — и тактично отвернулся, когда Лиен, вскочив с постели, кинулась к шкафу, дабы переодеть платье.       Прежде всего девушка обрадовалась, что Чимин наконец-то позволил ей встать с постели; несомненно, она уже делала это в тайне от юноши, но официальная отмена постельного режима сильно порадовала её. Как оказалось, в этом вопросе пират был очень строгим и серьёзным: он не поддавался словам Лиен об отличном самочувствии, вместо этого заново укрывая её одеялом и принося горячий чай. Честно сказать, девушка давно задавалась вопросом, как подобные проявления заботы могли помочь ей. Однако вслух задать их не решалась, видя старания Чимина и его искреннее желание поухаживать за якобы больной.       Лиен вытащила из шкафа два платья, примерно одинаковых по фасону: с длинной, не особо пышной юбкой и шнуровкой на груди, различающихся в цвете — одно из них было небесно-голубым, а второе — изумрудно-зелёным. Девушка колебалась, глядя то на одно, то на другое, когда Чимин тихо сказал:       — Бери голубое, оно отлично подойдёт к твоей белой коже и чёрным волосам.       — Подглядываешь, значит, — с напускным возмущением воскликнула Лиен, поворачиваясь к юноше, стоявшему прямо напротив зеркала, в котором её было отлично видно. Заглянув в ровную зеркальную гладь, она встретилась с хитрой и самодовольной ухмылкой Чимина, кратко ответившего:       — Немного.       Девушка, закатив глаза, с голубым платьем в руках скрылась за дверцей платяного шкафа, где, как ей казалось, пронырливый пират не мог увидеть её. Она не сомневалась, что краем глаза он всё равно следит за движениями её ног, видневшимися из-под дверцы примерно до щиколотки. Неумело и кое-как справившись со всеми шнурками и пуговицами, Лиен дала платью свободно упасть к ногам, услышав при этом отрывистый вдох Чимина. Аккуратно переступив через своё одеяние и подхватив его на руки, она с хитрой ухмылкой на губах резко выглянула из-за шкафа. Заметив пирата, жадно рассматривавшего её лодыжки, Лиен бросила ему своё платье, тут же скрывшись за дверцей вновь. Девушка была абсолютно уверена в том, что юноша поймал его, а потому повелительным тоном произнесла:       — Повесь на вешалку, пожалуйста.       Чимин грациозно подошёл ближе, остановившись прямо напротив двери шкафа. Прислонив ладонь к ней, а другой неосознанно сминая приятную ткань платья, он весьма гордо и игриво спросил:       — А что мне за это будет?       Лиен до сих пор держала в руках голубое платье, и её ничем не прикрытая кожа мигом покрылась мурашками от голоса пирата, стоявшего чересчур близко. Ей казалось, будто бы даже дверца шкафа между ними не может скрыть её наготы, а потому она неосознанно обняла себя руками за плечи, смутившись. Резко возникшее желание пофлиртовать с Чимином так же быстро исчезло, когда Лиен вдруг осознала всю серьёзность слов и намерений, которую он мог в них вкладывать. Поспешно натянув платье и как можно более туго зашнуровав его на груди, девушка вышла из своего укрытия весьма смущённой. Выхватив из рук смутившегося Чимина своё платье, она сама убрала его в шкаф. Вздохнув и покорив себя за собственную глупость и несерьёзность, Лиен попыталась вести себя как прежде. Сдержанно улыбнувшись нахмурившемуся пирату, она кивнула головой в сторону выхода, таким образом сообщая о своей готовности.       Девушка не стала вырывать свои пальцы из тёплой ладони Чимина — ей было приятно держать его за руку и чувствовать безмятежность и спокойствие, исходившие от него. Это напомнило ей о том, как они с Чонгуком шли за руки в первую ночь самостоятельной жизни Лиен. Однако отличия всё же были — прикосновения Гука разливались теплом по всему её телу, заставляя нежную кожу покрываться мурашками, а Лиен —вздрагивать от его грустного взгляда; в то время как Чимин не вызывал в ней таких эмоций и чувств, был приятен, как друг, но не более.       Наконец они оказались на палубе, и то, что открылось взгляду Лиен, изрядно её удивило: привычная суматоха по-прежнему царила на борту, однако сегодня пираты были заняты отнюдь не работой. Примерно одна треть занималась установкой пустых бочек из-под вина, небольших лавочек и старых стульев в самом конце палубы; другие сооружали напротив импровизированного зрительного зала сцену, представляющую собой несколько стоек с двух сторон, покрытых старым полотном на манер занавеса; ещё несколько пиратов под предводительством Пакпао вытащили стол и сейчас старательно накрывали его старой скатертью, дабы после расставить тарелки с приготовленными блюдами.       — Госпожа, у вас есть шанс выбрать самые лучшие места нашего театра, пока все остальные заняты приготовлениями, — шутливо поклонившись ошеломлённой Лиен, произнёс Чимин с широкой улыбкой на пухлых губах. Лицо поражённой подруги ему показалось чересчур забавным.       Он аккуратно подвёл девушку к первому ряду и придирчивым взглядом оглядел бочки. Наконец, ему удалось найти самую крепкую и чистую из них. Лиен плавно села на неё, найдя подобную пиратскую выдумку весьма удобным и интересным решением. Она всё также продолжала рассматривать раскинувшееся перед ней зрелище, и сама мысль о том, что пираты знают о существовании театра, повергла её в шок. Осторожно расправив нежные юбки платья, девушка устремила свой внимательный взгляд вперёд, где тучный пират старательно поправлял стойки. За ними Лиен заметила движение и, немного пригнувшись, смогла заметить нескольких актёров, готовившихся к выступлению. Среди них девушка нашла пару знакомых лиц, и это ещё больше усилило её любопытство. Подумать только, театр на пиратском корабле!       Представление длилось минут сорок, и последние десять продолжалось в сумерках, что было только на руку режиссёру пьесы. По его задумке заходящее солнце усиливало атмосферность сценки, символизируя закат жизни главного героя. Каждый неясный Лиен момент, в том числе и этот, ей на ухо разъяснял Чимин, пока она наконец с ухмылкой не спросила:       — Да откуда ты всё знаешь?       — Потому что смотреть нужно внимательнее, — издевательски шикнул он, но после произнёс более мягко: — Это моя пьеса.       — Что, серьёзно? — только и спросила удивлённо Лиен, и Чимин, кажется, счёл её реакцию похвалой, а потому с гордой улыбкой ответил:       — Серьёзнее некуда.       На самом деле, сюжет пьесы был довольно простым, хоть и интересным. Само же представление, самодельные декорации и актёры произвели неизгладимое впечатление на Лиен. Это походило на настоящий театр, по крайней мере, насколько то было возможно: о начале спектакля пиратов оповестил громкий свист Пакпао, после которого все, словно по команде, заняли места в зрительном зале; тогда занавес открылся (конечно, не сам по себе, а с помощью какой-то палки, коей один из пиратов раздвигал полотно), и взгляду всех присутствующих предстал Чонгук. Честно признаться, его было сложно узнать в костюме старика, представляющем собой бесформенную чёрную одежду и капюшон, из-под которого выглядывала искусственная седая борода. Над лицом юноши также постарался кто-то из местных гримёров: углём ему нарисовали морщины и мешки под глазами, а потому издалека Чонгука действительно можно было счесть за старика. Лиен не сомневалась, что для Винх с его плохим зрением юношу и вовсе было невозможно отличить от настоящего старца даже вблизи.       Чонгук оказался великолепным актёром. Рядом с ним на сцене оказывались многие пираты, в том числе Винх и Юнги, однако никто не мог сравниться в актёрском мастерстве с Чонгуком. Ему приходилось и шаркать по сцене, неприятно ворча, в самом начале изображая немощного старика, а после примерять на себя образ молодого юноши, в свете факелов скачущего на добром и верном коне к возлюбленной, дабы после петь ей серенады. Он искусно изменял свой голос, мгновенно вживаясь в образ; его мимика была просто восхитительна, а взгляд буквально пронзал Лиен в самое сердце. И дело было отнюдь не в том, что девушка сходила с ума по Чонгуку. Он и вправду оказался хорошим актёром, а конец — чересчур трогательным, если учитывать, что то была пиратская постановка. Что касаемо сюжета пьесы, то и он имел мало общего с пиратами: главный герой, коего играл Чонгук, рассказывал о своей неудачно прожитой жизни, итог которой — немощная и бессмысленная старость. Однако единственным, что успокаивало мужчину на «закате жизни», были минуты, а порой даже счастливые часы, воспоминания о которых грели его слабые суставы. Именно на этих счастливых моментах и строилась вся пьеса. Чонгуку приходилось очень много и быстро переодеваться, чтобы превращаться то в молодого человека, то в мужчину средних лет, то в старика. Но это не помешало ему каждый раз всё лучше и лучше вживаться в образ, произнося свои слова с небывалой правдоподобностью.       — Мы ставим подобные сценки где-то раз в месяц, — в самом конце, когда актёры под всеобщие аплодисменты кланялись, шепнул довольный Чимин, хлопая чуть ли не громче всех. Юноша по-прежнему был очень горд за свою пьесу, и Лиен искренне улыбалась, видя, насколько он рад.       Эти пираты удивляли девушку всё больше и больше. Несомненно, большинство из них были классическими пиратами — кровожадными и жестокими воришками. Однако некоторые, такие, как Чимин, Чонгук и даже порой Юнги, поражали её своими особенностями и странностями. Взять хотя бы этот театр и сам факт того, что пиратам приносило удовольствие не только смотреть подобные сценки, но и придумывать их, исполнять роли и делать декорации из подручных средств. Несомненно, они были талантливы, даже очень. И то, что такие люди являлись пиратами, приводило Лиен в шок и недоумение.       Она молча размышляла об этом, устремив взгляд на заходящее солнце. Яркий жёлтый диск постепенно тонул в бескрайней морской глади, отражаясь на её поверхности бесформенным пятном. Лёгкие волны сливались воедино, чуть покачивая корабль, но Лиен уже давным-давно привыкла к этому, а потому практически не обращала внимания. Сзади кто-то тихо подошёл к ней, в то время как на другой стороне палубы раздавались одобрительные возгласы: пираты, сгрудившись вокруг Пакпао и стола с угощениями, одновременно разговаривали друг с другом, делясь впечатлениями о сыгранной сценке. Голоса перемешивались друг с другом, сливаясь в один, странный и непонятный, и Лиен также перестала обращать на него внимание, отдавшись внутренним размышлениям.       Она думала, что это Чимин бесшумно подкрадывается к ней. Однако когда длинные пальцы еле-еле коснулись её запястья на уровне пульса, тут же участившегося, Лиен поняла, что это не Чимин. Лёгкая улыбка играла на губах Чонгука, и он остановился прямо около девушки, облокотившись о перила.       — Как тебе представление? — непринуждённо спросил он, но Лиен показалось, будто бы в его голосе что-то поменялось: в нём больше не было той детской беззаботности, что раньше всегда сопровождала юношу. Она замечала, что с каждым днём пират становился всё грустнее и отстранённее, словно бы его что-то очень сильно волновало, но он не хотел этого показывать.       — У вас здорово получается, — с лёгкой улыбкой ответила Лиен и, почувствовав скованность в движениях Чонгука, всё-таки не удержалась от вопроса: — Что-то случилось?       — Нет, с чего ты взяла? — впрочем-то, именно такого ответа она и ожидала: он никогда не признался бы ей в том, что его что-то беспокоит. Однако девушка слышала фальшь в его голосе: он казался чересчур спокойным и серьёзным, не шутил, как делал то прежде, и не подначивал её своими саркастическими упрёками.       Несколько минут они простояли в полнейшем молчании, и даже крики пиратов словно бы стали звучать тише и тусклее. Пальцы Чонгука всё крепче и крепче обвивали запястье Лиен, и ей казалось, что её сердце вот-вот пробьёт грудную клетку от нахлынувших чувств и беспокойства за пирата. Наконец, чувствуя, что ещё несколько мгновений давящего молчания она не выдержит, девушка спросила:       — Зачем вы это делаете? — Лиен замолчала, слыша, как дрожит голос, но Чонгук не стал перебивать. Он словно бы знал, что она ещё не закончила. — У многих из вас есть настоящие таланты и умения, благодаря которым вы можете зарабатывать себе на жизнь честным трудом. Так почему же вы — пираты? — она искренне недоумевала, даже за столько дней совместного проживания с пиратами не способная понять их сущности и мотивов. Напротив, узнавая их всё больше и больше, она ещё сильнее переставала понимать, что может толкать людей на подобную жизнь? Людей, наделённых талантом?       — Что ты хочешь этим сказать?       — Ты сам знаешь, что я хочу сказать.       Чонгук тихо вздохнул. Он и в самом деле знал, что она хотела сказать, однако долго не мог произнести в ответ хоть что-то. Наконец, громко сглотнув, он собирался было ответить, однако вместо этого Лиен продолжила дрожащим от волнения голосом:       — Вы добровольно рушите свою жизнь, становясь морскими воришками, вместо того чтобы жить нормальной жизнью. Зачем? Ты прекрасный актёр, у Чимина отлично получается ставить сценки, но…       — Чимину нравится быть пиратом, — резко оборвал её Чонгук, тут же вздохнув и смягчившись. Она вздрогнула от его грубого тона, и он, словно бы извиняясь, продолжил тихо и плавно: — Как ты думаешь, как он получил свой шрам? Во время одной из пиратских схваток? Может, в пьяной драке? Или его просто задело в бою? — юноша перечислял, и в его голосе Лиен слышала отчаянные порывы, подхватываемые и смягчаемые лёгким дуновением ветра. — Ничего из этого. В детстве его избивал пьяный отчим — единственный человек, которого он видел регулярно, не имея возможности выходить из дома по собственному желанию. Присоединиться к пиратам было его первым самостоятельным решением, которое принесло ему такую радость, коей он не испытывал с малых лет. Честно признаться, я очень удивлён, что наш маленький Чимин ожесточился не так сильно, как мог бы, учитывая регулярные побои дома, — с каждым предложением Чонгук говорил всё тише и тише, и Лиен чувствовала, как начинают дрожать его пальцы на её запястье. На слове «дом» голос юного пирата дрогнул, а ладонь покрылась мурашками, и девушка не смогла удержаться от того, чтобы накрыть её своею, еле заметно сжав. Тогда ей показалось, будто бы он чуть заметно кивнул в знак благодарности.       Вновь повисло молчание; отнюдь не неловкое, а напротив, необходимое им обоим в этот момент. Когда юноша наконец успокоился, то Лиен собралась с мыслями, чтобы тихо спросить:       — А ты?       — Я? А что бы я мог делать сам, один? Скакать по сцене в кабаке, не получая за это ни гроша? — Чонгук горько усмехнулся, словно бы зло смеясь над собственной ненужностью и никчёмностью. Он стискивал зубы до зуда в дёснах, пытаясь отвлечься от былых воспоминаний давно прошедших дней, однако выходило из рук вон плохо. — Мне было всего шестнадцать, когда мой отец умер.       Лиен ещё сильнее сжала пальцы Чонгука, неосознанно чувствуя перед ним вину за то, что своими расспросами заставляет его вновь погружаться в неприятное прошлое. Переведя сочувственный взгляд на напряжённое лицо пирата, она заметила в нём помимо боли утраты и печали нечто особенное — он словно бы боролся сам с собой, размышляя, стоит ли рассказывать дальше или лучше промолчать. Поймав на себе её пронзительный взгляд, Чонгук наконец сдался.       — Когда мой отец умер, — с нажимом продолжил он, делая неимоверные усилия, чтобы начать свой рассказ, — я пообещал ему кое-что. Умирая, он сожалел только об одной вещи: о том, что не смог как следует позаботиться о некоторых людях. Одним из таких людей, разумеется, был я, его сын-подросток, оставленный на произвол судьбы, а также его друг, которого он не уберёг ещё при жизни. Друга звали Мин Чхуль. Как ты уже наверняка догадалась, — Чонгук перевёл на неё грустный взгляд, — речь идёт об отце Юнги. Он погиб, когда я был подростком, и отец всегда винил себя в его смерти. Они дружили с малых лет. Однако так вышло, что господин Мин стал пиратом, а отец по-прежнему вёл тихую жизнь обычного человека, несмотря на все уговоры своего друга пуститься в бескрайние морские путешествия на пиратском судне. Отца Юнги погубила его пиратская сущность и жадность, и отец понимал это. Также он знал, что сын Чхуля — точная копия своего родителя, и в одиночку он тоже погибнет, если кто-то не будет всё время одёргивать его. И я пообещал, что стану тем, кто поможет Юнги выжить. Именно поэтому я здесь, — гордо и горько завершил Чонгук на выдохе, глядя Лиен прямо в глаза и чуть было не задохнувшись от трепета и волнения, охвативших его вдруг. Он ещё никогда и никому не рассказывал этой истории от начала и до конца.       — И ты не жалеешь об этом? — чуть помолчав, с некоей досадой и уважением в голосе спросила она.       — Может быть, иногда. Но я ведь пообещал, а значит не могу бросить Юнги на произвол судьбы.       — Ты помогаешь выжить ему, — тихо повторила Лиен, легко покачивая головой, а потом с жалостью и ощущением несправедливости спросила: — Но кто поможет выжить тебе?       Чонгук не ответил. Сначала девушка подумала, что он просто собирается с мыслями, чтобы сказать что-то ещё, однако прошла минута, другая, пять, а он всё молчал, устремив задумчивый взгляд в море. Крики за их спиной стихали, а небо давно стало окрашиваться в чёрный. Собрались небольшие тучи и поднимались волны, пора было возвращаться в свои каюты. Лиен не хотелось заканчивать разговор на такой неоднозначной ноте. Решив придать ему более будничный оттенок, она с осторожностью спросила:       — Как ты? — Лиен боялась, что Чонгук не поймёт, почему конкретно она спрашивает его сейчас об этом, однако он понял.       — Благодаря тебе — отлично. Если бы не ты, то я бы уже давно лежал где-то на морском дне, — с тёплой улыбкой произнёс юноша, вновь поворачиваясь к ней. — Как ты уже поняла, я не истинный пират, чтобы принимать подобный подарок судьбы с радостью и гордостью.       Чонгук и Лиен засмеялись практически одновременно, и она впервые за долгое время вновь увидела настоящее лицо своего любимого — то самое, по-детски радостное и улыбчивое, свободное от беспокойства и волнения, то, что ей довелось увидеть в ночь их знакомства. Девушка не могла знать точно, что беспокоило пирата на самом деле, но искренне радоваться его внезапному порыву ей никто не мешал.       — Кто тогда напал на нас? — через некоторое время вновь посерьёзнев, спросила Лиен, припоминая странных мужчин с яхты.       — Пираты, — коротко ответил Чонгук и, увидев удивление в глазах девушки, объяснил: — Они напали на яхту, убили и ограбили людей, что были на ней, а после… Захотели захватить ещё и наш корабль, однако явно переоценили себя.       Лиен кивнула, удовлетворённая ответом Чонгука. Мало того, что он успокаивал её беспокойную душу, так ещё и многое объяснял: например, то, почему эти мужчины были одеты отнюдь не как пираты и почему напали на Белую розу. Лёгкий укол жалости пронзил её сердце, однако ненадолго: она представила невинных людей, убитых ими, а также нескольких пиратов, погибших на борту Белой розы, и почувствовала некоторое от удовлетворение от жестокой расправы, учинённой над ними. Лиен ненавидела себя за это чувство, но ничего не могла с ним поделать. Эти люди, как говорил Чимин, не были невинными овечками, и это обрадовало девушку: значит, убив одного из них, она сделала мир лучше.       — Лиен, — с явной неохотой отпуская её пальцы и уже попрощавшись, вдруг сказал Чонгук. — Спасибо тебе.       Эти слова, произнесённые так легко и искренне, вызвали в Лиен трепет, румянцем вспыхнувший на её бледных щеках. Неуверенно прошептав что-то в ответ, она вприпрыжку направилась к своей каюте. Ей показалось, что такой лёгкости и теплоты она не ощущала уже давно.       Все остальные дни, впрочем-то, были мало интересны. Лиен временно освободили от работы на кухне, а потому днём она в основном сидела под навесом на палубе, тихо скучая и всё глубже погружаясь в свои мысли. Однако были и некоторые изменения, здорово её порадовавшие: по мере того как Юнги стал всё меньше и меньше появляться у неё на глазах, Чонгук прекратил избегать её. Несколько раз на дню юноша мог присесть около девушки, будто бы нечаянно коснуться её кончиками пальцев и заговорить о чём-то совершенно необычном и отстранённом. Лиен нравились эти разговоры, однако она чувствовала, что что-то по-прежнему было не так.       — Что-то случилось? — порой девушка не сдерживалась, а потому предпринимала настойчивые попытки узнать, что происходит с Чонгуком. Но в таком случае она всегда получала чересчур беззаботный ответ:       — Всё в порядке.       И тогда Лиен понимала, что ей только и остаётся, что благодарить судьбу за хоть какие-то улучшения: и пусть Чонгук вёл себя странно, но он хотя бы перестал бегать от неё по углам и прятать свои стеклянные глаза; всё равно, что она чувствовала неконтролируемый страх, когда замечала внимательно наблюдавшего за ней издалека Юнги, — самое главное, что он больше не проявлял к ней интереса в открытую.       В один из прекрасных тёплых дней, когда вокруг корабля парили галдящие чайки, а лучи солнца приветливо блестели на морской глади, девушка увидела вдалеке тонкую жёлтую полоску. Судя по усилившейся суматохе, пираты тоже заметили её, а потому целенаправленно вели корабль к внезапно появившемуся на горизонте острову. Солнце светило Лиен в глаза, ослепляя и не давая в полной мере разглядеть раскинувшийся перед ней пейзаж, однако она всё равно видела неровные скалы, обрамлявшие кусочек земли.       — Это остров? — поймав за рукав проходившего мимо неё Чимина, с нескрываемым любопытством спросила она.       — Ага, — улыбнувшись детской любознательности и неосведомлённости юной особы, ответил он. — Хочешь побывать на нём?       — А что, можно? — в восхищении спросила девушка, внезапно осознавшая, что очень давно не ступала на землю. Раньше она как-то не задумывалась об этом, однако сейчас, когда появилась первая возможность оказаться на твёрдой (или не очень) земле (или хотя бы песке), ей вдруг очень захотелось это сделать. А потому, услышав шутливый ответ Чимина, так и просияла детской наивностью и восторгом.       — Для тебя — всё что угодно, — и, от души рассмеявшись, добавил более серьёзно: — Мы планируем пополнить запасы пресной воды на острове, а потому у тебя и в самом деле есть возможность поучаствовать в этом маленьком путешествии.       Подобное предложение показалось Лиен даром судьбы, и она, конечно же, легко согласилась, горячо поблагодарив Чимина. Всего через пятнадцать минут он, явно довольный предстоящей высадкой на остров, вернулся за девушкой, уже вовсю предвкушавшей это маленькое приключение. Она, быстро подобрав свои юбки и нетерпеливым шагом направившись за Чимином к краю палубы, увидела пиратов, отважно прыгавших вниз. От удивления вскрикнув и заметно развеселив этим пирата, она перегнулась через перила, чтобы увидеть небольшие лодочки, в которых умещалось около пяти человек. Всего таких лодок было две, и одна уже довольно ритмично двигалась к виднеющемуся вдали острову.       Подходя к краю палубы, Лиен еле заметно поёжилась и, повернувшись к Чимину, густо покраснела, понимая, насколько глупой и трусливой выглядит, опасливо глядя вниз.       — А это обязательно? — спросила она, присаживаясь на самый край и ногами пытаясь достать лодки, с которой весьма насмешливым взглядом смотрел на неё один из молодых пиратов.       — Что конкретно? — хмыкнув, спросил Чимин, подходя к ней сзади. — Если ты о том, чтобы отправляться на остров, то нет, а если о том, чтобы сплавляться на лодках, то да, — с усмешкой произнёс он и, не дожидаясь ответа Лиен, слегка толкнул её в спину.       От неожиданности девушка вскрикнула, когда вдруг поняла, что падает; внезапное чувство невесомости напомнило ей о той роковой ночи, когда она сбежала из дома, намереваясь покончить с собой. Однако падать было совсем недалеко и, каково же было удивление Лиен, когда её внезапным спасителем снова оказался пират. Она удивлённо захлопала ресницами, ощутив себя в таких знакомых и приятных объятиях; её плечи крепко обхватывали длинные пальцы, а горячее дыхание обожгло ухо ровно в тот момент, когда рядом с ними в лодку плюхнулся Чимин.       — Тебе это ничего не напоминает? — с привычной усмешкой шепнув ей на ухо, Чонгук отстранился и с загадочной улыбкой ушёл в конец лодки, оставив её на попечении Чимина.       Лиен пугало и волновало то, какие чувства разжигал в сердце этот таинственный пират. Казалось, что своими длинными пальцами он мог дотянуться до самых дальних и недоступных струн её души, а взглядом — выведать все самые сокровенные тайны, выдернув их из глубины её кристальных глаз. Но если эти чувства с каждым днём делали её всё лучше и лучше, то волнение, сменявшее радость, лишь добавляло чёрных кругов под глазами на утро после беспокойной ночи; то, как резко и быстро порой менялось поведение Чонгука с тёплого на отстранённое, сильно расстраивало Лиен и душило все светлые эмоции, заменяя их мрачной неуверенностью в себе.       За такими не совсем приятными мыслями прошла дорога до острова. Вновь погрузившись в размышления, девушка расстроила Чимина, вопросы которого она попросту не слышала, а потому и игнорировала. Он прекрасно понимал, о чём она думает, но это только заставляло его ещё сильнее стараться вернуть её в реальность. А потому пират не сдавался, раз за разом восклицая:       — Мы уже практически приплыли! Как ты думаешь, там будут обезьяны? Лиен! — со стороны Чимину бы казалось, что он ведёт себя абсолютно глупо и нелепо, однако что ж поделать, если на нормальные вопросы и фразы девушка не отзывалась вовсе?       — Обезьяны? — нахмурившись, рассеянно спросила она, к превеликому удивлению пирата, отреагировав на самый несуразный и странный вопрос. Всё ещё будучи не совсем собранной эмоционально, Лиен восприняла его совершенно серьёзно, ответив: — Даже не знаю. Может, и есть.       Подняв задумчивый взгляд наверх, девушка увидела острые углы выступающих над землёй скал — серых и холодных, совершенно не сочетающихся с остальной цветовой гаммой острова. Они плыли медленно и осторожно, чуть вдали от торчащих из воды каменных глыб, параллельно берегу, двигаясь на небольшом расстоянии от первой лодки. Всё это время Лиен могла беспрепятственно рассматривать открывшийся вид: позади них осталась величественная Белая роза, бросившая якорь посреди бескрайней морской глади; а впереди, окутанные ярким солнечным светом, маячали самые настоящие джунгли — гремучие лозы и листья пальм сливались в одно огромное зелёное пятно, увеличивающиеся по мере их приближения. Золотой берег, чистый и бескрайний, манил путников своим блеском и таинственностью, и Лиен, восхищённым взглядом окидывая экзотическую природу острова, уже могла с абсолютной уверенностью сказать, что там есть обезьяны.       Наконец лодка села на мель, и всем пришлось вылезти, дабы подтащить её к берегу. Лиен же, вместо того чтобы помогать, искренне радовалась приятным ощущениям, охватившим её на земле. Конечно, она до сих пор стояла по колено в воде, изрядно намочив юбку своего платья, но тёплый песок мелкими частичками окутывал её пальцы, и девушка с наслаждением зарывалась в него по самую щиколотку. Воспроизводя очень много брызг и не замечая насмешек пиратов, Лиен опрометью бросилась к берегу, всем своим существом наслаждаясь долгожданной сменой обстановки. Добравшись до берега и будучи не в силах сдерживать эйфорию, сменившую мрачные раздумья, девушка плюхнулась прямо на горячий песок, окунув в него ладони. Словно ребёнок, она шевелила пальцами ног, пытаясь поймать морские капли, долетавшие до неё в очень малых количествах.       — Я правильно понимаю, что ты останешься здесь? — с нежной улыбкой глядя на беззаботную Лиен, совершенно уверенный в положительном ответе Чимин лишь усмехнулся. По-ребячески побрызгав на неё сверху морской водой, он, получив в ответ лишь озорной смех, с широкой улыбкой направился за остальными пиратами.       Потихоньку разговоры утопавших в песке морских разбойников стихали — они уходили вглубь острова, дабы найти источник пресной воды и заполнить ёмкости, привезённые с собой. Где-то на острове определённо был либо ручеёк, либо водопад, потому что лёгкое журчание воды слышалось даже на берегу; именно поэтому пираты, уверенные в успехе своей вылазки, были в хорошем расположении духа. Оптимистичным настроем от них заразилась и Лиен, потому её ни капли не испугал ни вид Мин Юнги, тоже отправившегося на остров, ни очередное исчезновение Чонгука. Лишь после девушка поняла, что оставаться одной было довольно безрассудно и опасно, однако тогда она ни капельки не боялась. Лишь только заскучав, Лиен начинала ловить пальцами морскую пену, взглядом выискивая яркий и заметный силуэт Белой розы, по-прежнему стоявшей вдалеке.       Наконец, когда девушке надоело нежиться на солнышке, она аккуратно встала и, наслаждаясь каждым шагом, отправилась в море. Лёгкая прохлада окутала её тело, и Лиен, уже не особо заботясь о платье, всё быстрее и быстрее шагала вперёд до тех пор, пока не оказалась в воде по самую талию. Она передвигалась, сопровождаемая громкими всплесками, а потому не заметила тихого присутствия Чонгука. Только когда он зашёл в море, оказавшись в нескольких метрах от неё, девушка наконец услышала его. Тогда пират, поняв, что теперь бесполезно передвигаться осторожно и тихо, со всех ног побежал к Лиен так, что она и глазом не успела моргнуть, как его тонкие пальцы вновь оказались на её плечах.       Губы девушки неосознанно растянулись в улыбке, когда она поняла, что и Чонгук улыбается вместе с ней. В кои-то веки оказавшись с ним наедине, наблюдая яркое полуденное солнце и стоя по пояс в солёной воде, она не хотела думать ни о чём плохом и мрачном, о том, что хоть немного могло испортить романтическую обстановку. Мысль о том, что Чонгук никуда и не уходил, а был всё время где-то поблизости, отнюдь не настораживала её, напротив — льстила. Лиен много раз прокручивала в голове этот диалог, всё то, что она хотела бы сказать благородному пирату и что он ответил бы ей, но… Когда настал момент, подходящий для важного разговора, девушка забыла абсолютно всё-всё, кроме самого главного:       — Я тебя люблю, — тихо произнесла Лиен так, что на мгновение ей показалось, будто бы он не услышал её. Однако Чонгук тут же рассеял все сомнения Лиен, так же тихо, твёрдо и на одном дыхании ответив:       — Я тоже тебя люблю.       Эти слова были сказаны настолько просто и тихо, будто бы являлись не более чем всемирно известным фактом. Однако несмотря на внешнюю беспечность и спокойствие, внутри обоих молодых людей завывала целая буря, состоящая из эмоций, различных по своей натуре. Лиен, не в силах справиться с внезапно обрушившимся на неё счастьем, почувствовала, как медленно ослабевают колени. Она стала плавно оседать вниз, продолжая смотреть на Чонгука и его губы, словно на восьмое чудо света. Они практически полностью погрузились под воду, переплетя вместе пальцы и чувствуя на их кончиках соль; молодым людям было всё равно на то, что они окончательно и бесповоротно намочили свою одежду.       Их губы медленно и нежно коснулись друг друга, и Чонгук и Лиен практически одновременно опустились на колени. Вода ласкала бархатную кожу девушки, доставая ей до подбородка; кажется, они целовались беспрерывно минут десять, и волны много раз касались их соединённых воедино губ, оставляя на них солёное послевкусие. Однако, несмотря на всё это, им было сладко настолько, насколько не бывает никому на свете, кроме влюблённых. «Я люблю тебя» невесомой сказкой витало вокруг них, несколько раз произнесённое друг другу с трепетом и нежностью.       Именно в тот день Лиен и Чонгук в полной мере осознали, что такое море по колено.