Знак бесконечности

      Свет заполняет комнату на секунду. Затем Пятого и Эшли вновь окружает тьма. Проезжавшая мимо машина засветила окна фарами. Этих нескольких секунд было достаточно, чтобы Шерман разглядела лицо Харгривза, не отводящего от неё взгляда. — Так, у тебя получилось? Ты вернул нас во времени, и я перенесла нас сюда, формируя реальность в сон… — скорее с собой, нежели с Пятым говорит Эшли. Харгривз убирает ладонь с её кудрей и девушка поднимает корпус. Парень разминает затёкшие конечности, наклоняет голову и хрустит шеей. — Я буду признателен, когда ты объяснишь в чём суть твоих сил. — Шерман обернулась на его голос. Её губы приоткрываются в желании что-то ответить, но девушка тут же смыкает их. — Это сложнее, чем ты думаешь… — неуверенно произносит она, слегка морща нос. — Не сложнее, чем пытаться тебя понять сейчас. — Шерман хочет подняться с дивана, но Пятый, схватив её за руку, не позволяет этому произойти, — объясни как сможешь. Эшли не долго думая вырывает руку. Она хотела добраться до холодильника, но перед этим решила провести воспитательную беседу. Упав на колени юноши бёдрами, Шерман прижала локоть к его горлу. — Продолжишь заставлять меня делать то, чего я не хочу, — она сощурилась вглядываясь сквозь тьму в его глаза, тяжёлое дыхание Пятого ударилось о её губы, — сломаю лицо. Он не сдерживает усмешки. Пятый с нажимом давит на локоть девушки горлом, приближаясь к её лицу. — Делай, что хочешь, — хрипит юноша.       Рефлекторно сглотнув, Шерман слегка облизывает губы, прислушиваясь к его дыханию. Между их губами около пары сантиметров. Она не решается пошевелиться и тогда Харгривз делает вынужденный шаг. Он сплетает свои пальцы с пальцами руки давящей на его горло. Шерман ослабляет хватку. И когда её локоть опускается ниже, уже не давя на напряжённую шею парня, Харгривз подаётся вперед до упора. Окружённые темнотой они не нуждаются в том, чтобы прикрыть глаза во время этого поцелуя. Пятый не узнаёт себя во всех этих проявлениях, но происходящее нравится ему, потому он не спешит останавливаться, думая о том, что готов взломать время, чтобы задержаться в этом моменте на часы или даже дни. Они не замечают звук распахнувшейся с треском входной двери. Харгривза и Шерман отвлекает лишь кашель в коридоре. Сбивчивый и сухой. Эшли вскакивает с дивана, глядя в сторону коридора. Она подходит к дверному проёму, но никого не видит. Пятый включает свет, но без толку. — Монро… Что случилось? — Шерман прячет румянец на щеках за ладонями, прикрывающими нижнюю часть лица. Одноклассник отзывается кашлем. Эшли опускает глаза и видит продавливающиеся ступеньки старой лестницы. — Боже… Монро, ответь мне! — прикрикивает кучерявая, в ответ получая ноль реакции. Ещё шесть ступеней были пройдены без слов. Шерман, успевшая разозлиться самобытности и отчуждённости друга, поймала себя на мысли, что хочет уйти. Она остановилась вполоборота, услышав разрушительный треск рухнувшей лестницы. В один миг Монро появился перед глазами Харгривза и Шерман. Из его груди торчала окровавленная деревянная доска, когда-то являвшаяся частью перил. И снова подавленный кашель.       Шерман рванула к нему сквозь деревянные осколки и переломанные доски, словно это было чем-то мягким и не представляющим опасности. Занозы проникали в её тело, щепки царапали кожу до мгновенно выступающей крови, но Эшли не замечала этого, пробираясь к Монро. Её лицо заливает слезами, когда она наконец настигает друга. Монро задыхается, на его лице гримаса боли, медленно перестающие видеть глаза устремлены в потолок. — Я не могу! — кричит Эшли, не отводя взгляда от Монро. — Не могу, Монро, не могу… — плачет она. Парень нащупывает её руку холодными пальцами, стараясь успокоить. — Я люблю тебя. — хрипит он. Пятый сжимает челюсти. Он пытается отмотать время, глядя на этих двоих. — Я не могу изменить, не получается… У меня не получается. — лепечет Эшли, гладя леденеющее лицо Монро. Он из последних сил крепче сжимает её пальцы. — Я люблю тебя. — повторяет он. Слёзы огромными тяжёлыми каплями стекают с её лица ударяясь о его щёки. — Это, кажется, последние минуты моей жизни… Не хочу видеть тебя плачущей. — говорит Монро, надеясь, что его слепота осталась незамеченной. Он с трудом поднимает руку, чтобы утереть слёзы с щеки девушки. Они кажутся ему обжигающе горячими, словно он касался раскалённого железа. — Я… — тихо успеет вымолвить Эшли дрожащим голосом, перед тем как она видит падающую руку Монро. Он выпускает последний выдох. Его веки медленно закрываются. Эшли прижимается лбом к его лбу.       Разочарованный в своих силах Пятый со всей силы ударяет носком ботинка по стене. Она мгновенно проламывается. Из неё выползает несколько тараканов, убегающих в сторону открытой входной двери. Эшли оборачивается. Её заплаканное лицо становится ожесточённым. — Приведи их. Они должны увидеть, что он натворил. — Эшли оглядывает интернат и возвращается глазами к Пятому, — Они должны увидеть всё. Её голос надломлен, но твёрд. Харгривз отзывается кивком и тут же исчезает, телепортируясь в Академию. — Пятый! — вскрикивает ошарашенная Элисон, хватаясь за сердце. — А папа не с тобой? — она заглядывает за спину брата, словно за ней мог бы спрятаться мужчина. — Его нет весь день и мы… — она замолкает, видя напряжение в его глазах. — Нет у нас отца. Его никогда не было. — данное заявление пришли оспорить все члены академии, включая тихую Ваню, сегодня выбравшуюся из своего заточения с помощью сжалившегося Диего. Однако, стоило им узнать об истории Эшли и интерната, о смерти брата, которого они никогда не знали. И, наконец о том, что сейчас он лежит там в развалинах, а над его трупом нависает одна из них, ребята приняли единогласное решение отправиться туда. Интернат был всё так же распахнут.       Долгое время не выбирающийся за пределы здания Академии Бен успел насладиться вечерним воздухом, после чего вспомнил о причине их вылазки. Один за другим члены академии вошли в крошащиеся стены интерната. Элисон и Ваня подорвались к плачущей Эшли, заключая в тёплые сестринские объятия.       Лютер, по просьбе Пятого, поднял тело Монро со штыря. Увидев лицо погибшего брата, он стиснул челюсти. Что-то кольнуло его в область сердца. Он понял насколько они могли быть близки, если бы встретились раньше. Первый посмотрел на Пятого, тот отозвался парой кивков.       Глаза номера пять были застывшими в рамке напряжения. Он не позволял себе грустить. Не позволял себе чрезмерно злиться. Он чувствовал ответственность лежащую на нём. Ответственность за наказание Реджинальда. Ответственность за справедливость по отношению к братьям и сёстрам. Ответственность за правосудие. Похороны Монро прошли довольно быстро. Никто ничего не решился сказать. Ваня и Элисон, так и не отходящие от Эшли, успели проникнуться к погибшему брату любовью, потому не могли сдержать слёз. Пятым было принято решение провести ночь в Академии. Чтобы встретить Реджинальда на месте всем составом. Хоть и не полным. Когда почти все успели разойтись по спальням и обессиленно уснуть, Лютер, Клаус и Пятый остались в гостиной. — Пятый… — тихо подал голос Клаус. Он стучал указательными пальцами друг об друга, — я не совсем понимаю… — В чём дело, Клаус? — поднял усталый взгляд Пятый. — Я не видел призрака Монро… Вообще. Я старался, но… Ничего не видел. Пятый отмахнулся от слов брата. — И Бен, он тоже ничего не видел. — Значит он ушёл раньше нашего прихода, Клаус, — отозвался Лютер, глядя вверх. Клаус посмотрел туда же и понимающе закивал. — Простите…