Мои дьявольские звёзды

      »…Кристина. Моя маленькая любовь.       Весь мой кабинет увешан Вашими портретами. Маленькие, большие, пастельные, карандашные наброски — и всё на память. Но Вы не спешите сердиться или печалиться! Я запомнил Вас далеко не промокшим, заплаканным утёнком, а красивым юным лебедем с грациозно вскинутой головкой. Я, поклонник Ваших острых ключиц, пленённый глазами цвета волшебного аквамарина и обезоруженный жемчужной улыбкой, и моё сердце навсегда Ваше, так же как и душа, раскинутая дорожкой под Вашими узкими ступнями. Уже давно покой мой усмирён Вами. Я раб Ваш, тщетно мечтающий стать Вашим господином, чтобы видеть в Ваших глазах свои.       Это бесчисленное письмо к Вам, которое я никогда не передам. Не смейтесь надо мной, ибо грешной душе так намного легче. Опрометчиво легче жить без Вас, дышать не Вами, искать снисхождения у Господа, вымаливая хотя бы Вашу тень.        Я пишу письмо, удерживаясь от того, чтобы прямо сейчас не сжечь его, не растоптать и не разорвать в мелкие клочья! Вы вольны посчитать меня сентиментальным, отчасти глупым и слепым, однако позвольте мне это мысленное возвращение к Вашему имени. Пройдёт, может быть, ещё не одно пятилетие и даже десятилетие, а я покорно продолжу взывать к Вам, пусть и зная, что останусь неуслышанным. Иным словом, я по-прежнему и даже более люблю Вас. Я…»               — Хозяин, прошу прощения, но тут…        — Я, кажется, весьма доступно объяснил в прошлый раз, что подобное нарушение моего покоя вечером запрещено! — достаточно резко перебил я, в то же мгновение оборачиваясь на пришедшего слугу, посмевшего прервать слишком деликатные мысли. — Для ваших просьб существует чёртов управляющий! Где же он?! Идите, найдите его и, пожалуйста, обращайтесь ко мне только через него!        — Прошу прощения, однако Мистер послал за Вами, господин.        — «Мистер послал за мной»?! Передайте Мистеру, что за подобную выходку впредь он будет разжалован и я, увы, не посмотрю на заслуги его прошлого.        — Вопрос срочный, господин! — мужчина виновато склоняет голову, продолжая говорить. Я устало вздохнул, откинувшись на спинку кресла. — Ваше присутствие необходимо.        — Надеюсь, вы понимаете, что я лично оторву голову всем, кто посмел придумать эту «срочность», если она не является таковой? А теперь я любезно прошу оставить меня и покинуть кабинет.        — Но господин!..        — Я услышал вас и обязательно приду, но лишь тогда, когда сам посчитаю нужным. Вы выполнили своё поручение. Ещё вопросы?        — Не смею, хозяин… — слуга скоро удалился, закрыв за собой двери кабинета.       Жестокость по отношению к персоналу казалась мне чем-то оправданным, и дело было далеко не в привычном мне отчуждении. Мрачный господин Эрик априори не смог бы сделать этих людей счастливыми, будь он более щедрым и мягким хозяином.       «Фантазма», купленное мною поместье в глуши Англии, спрятана настолько, насколько вообще было возможно. Плевать, что до ближайшего подобия города ехать почти целый день. Для меня главным фактором было отсутствие тех вещей и людей, которые смели бы напомнить мне о прошлом. Оставаться во Франции дальше было невозможно, как и слышать почти ото всюду, что знаменитый виконт де Шаньи женится на моей… Моей ли? Пусть хотя бы кончиками мыслей юная мадемуазель Даае будет моей. Никогда бы не подумал, что в весомые лета буду пресмыкаться перед ветреной балеринкой с копной русых золотистых кудрей. Даже смешно, что такой взрослый мужчина готов целовать песок по которому ходили девичьи ножки, но я действительно был к этому во всеоружии. В это хрупкое женское тело как будто заточили мою давно забытую молодость молодость! Разве мог я просто так отказаться от испытываемых чувств? Видимо, — нет. Даже спустя долгие годы.       Накинув на домашнюю одежду тяжёлый халат с твёрдой вышивкой на спине, едва подпоясавшись, я вышел в протопленный коридор. Пальцами я инстинктивно коснулся лент на маске, чтобы проверить на прочность осторожный бант. Все слуги знают, что господин носит личину, но за дополнительную плату, которую я добровольно начисляю сверх положенной, разумно молчат, так же услужливо улыбаясь и беспрекословно выполняя свою работу. Пусть я и не рачительный хозяин поместья, но зато, кроме запрета о моём беспокойстве после семи часов вечера, я стараюсь не превращать мирую жизнь «Фантазмы» в диктаторский режим выживания.       На первом этаже послышалось бурное шуршание и после шум нескольких голосов. За окном уже рассеивались остатки протяжной безутешной бури, и кто-то несдержанно ахнул на последний раскат грома. Свет в головной прихожей и коридоре, ведущим в большую залу, едва не ослепил меня. Привыкший к приятному полумраку, я несколько мгновений пожмурился и решил, что вполне мог бы придушить за такую проделку. Меня откровенно раздражало обилие этого света. Пообещав себе хорошенько потрясти Мистера за шиворот, я неторопливо вошёл в главную залу. Толпа слуг вмиг рассосалась, и я предстал обзору десятке пар глаз.        — Господин! Здесь дама… — управляющий спеша подошёл ко мне, поклонился и осторожно указал рукой на огромные диваны, полукругом расставленные возле грузного камина с обилием лепнин. Огонь весело трещал, ореолом раздавая тепло. — Сборщики случайно нашли её без чувств прямо возле леса, когда направлялись в привычный рассадник трав.        — За доктором послали? — тихо спросил я, двигаясь к незнакомке.        — Безусловно! К сожалению, господин врач приедет только к утру. Сперва мы сделали всё, что могли.        То, как я обомлел, не передаст ничто. Я откровенно застыл над диваном, где укрытая шерстяным пледом лежала моя мечта. Моя нежная, кровная грёза тяжёло дышала даже без сознания. Сердце оборвалось, выпав в такой осадок, каких я прежде никогда в жизни не испытывал. Кристина была так близко, казавшись просто чем-то нереальным. Очередным плодом фантазии или просто совпадением в похожести. Но я готов спорить на пальцы и всё своё состояние, что в моём поместье, на моём диване в моей гостиной лежала именно самое моё смелое желание.       Я осторожно опустился на колени, в забвении прикасаясь к белому лобику, ощущая температуру. Её сухие губки приоткрылись, немного обнажая белые зубы. Вся душа внутри переворачивалась, впитывая крупицы внезапной пришелицы. Я недоумевал: откуда она оказалась здесь? Неужели жила всё это время в относительной близости, а я безвылазно сидел дома вместо того, чтобы разведать окрестности?! Глупец! Возможность говорить вернулась ко мне только спустя минуты лицезрения и принятия совершившегося чуда.        — Приготовьте как можно скорее гостевые комнаты в противоположном от меня крыле, озаботьтесь, чтобы переход между этими частями дома закрыли на ключ и все возможные проходы ко мне с той стороны поместья были невозможны. Простыни постелите шёлковые, хорошо проветрите спальню. Я лично проверю… — хрипло выдохнул я, боязливо лаская пальцами раскрасневшееся личико. Нездоровый румянец, так что скорее всего моя любовь хорошенько простыла. Я надеюсь, что она просто простыла и нет ничего серьёзнее. В любом случае ей придётся задержаться здесь минимум на неделю, либо нужно будет писать письмо в её поместье. Хотя, скорее всего, их поместье. Её и слащавого мальчишки. Но я право слова даже не знаю, есть ли что-то в условной близости отсюда… Фантазма упрятана, как мне казалось, довольно надежно.       В одно мгновение мной возобладала такая злость, что юный рыцарь посмел так простодушно упустить Кристину! Был бы Рауль здесь, то остался бы в одну секунду без своей смазливой головы! К чему она, если за двадцать с лишним лет ею не научились пользоваться? Глупый, бездарный мальчишка! Я отпустил частичку своей души с ним, поручил в добрые, пусть и ненавистные мне руки, чтобы она смогла расцвести, получить уют, который бы я просто не смог дать тогда при всём желании, а наглец выкинул то, что я безмерно боготворил. От подступившего отчаяния скулы мои сжались до боли зубов.        — Хозяин… — прервал управляющий. — Комната для гостьи готова. Миссис Уинтер позже принесёт грелку, ещё одно одеяло и стакан воды, если дама придёт в себя раньше ожидаемого.        — Благодарю Вас, Адриан.        Я сглотнул гнев, осторожно взял Кристину на руки, ощущая бьющееся в горле волнение, и двинулся в сторону лестницы, на второй этаж поместья. Даже потрёпанная и безвольная девушка была прекрасна. Красивая, великолепная Кристина с едва трепещущими веками. Я шёл, полагаясь лишь на собственную веру в знание того, как устроен этот огромный дом, и наблюдая, как на бархатном личике играют тени канделябров, то кутая его во мрак, то, напротив, играя забавными огоньками на щеках. Тень пушистых ресниц, мои любимые острые ключицы, маленький кадычок, осязание мягких кудрей… Я не трогал их пять лет! Пять мучительных, долгих лет, прежде наслаждаясь лишь картинкой сквозь зеркало в её гримёрной.       Положив девушку, точно хрустальную куколку, на кучи подушек, я накрыл её одеялом, приткнув его по бокам. Накинув сверху плед из овечьей шерсти и покрывало, я не удержался, проводя пальцем по обветренным, невероятно сухим губкам Ангела. Моего нежного создания. Хотелось остаться с ней, лечь рядом и просто любоваться близостью. Предательски я желал увидеть её пробуждение, заглянуть в аквамарины и не найти в них страха. Сердце сжалось, вынуждая оставить эти несбыточные надежды. Всё внутри болезненно сократилось, и я вновь возненавидел всё вокруг!        — Ни в коем случае не говорите даме, кто есть хозяин Фантазмы, — хрипло проговорил я вошедшей миссис Уинтер. — Ни сколько мне лет, ни моего имени, ни занятия — ничего.        — Я бы рада была проболтаться, господин, — тихо ответила женщина. Мы практически никогда с ней не разговаривали. За всеми нуждами я обращался только к Мистеру. — Но я и сама не знаю.        — Мистера это тоже касается.        — Адриан достаточно предан Вам, не беспокойтесь, — она грузно подошла к нам с Кристиной, наблюдая за тем, как я осторожно нащупываю пульс у тонкого запястья. — Девичья красота порой бывает так губительна. Сколько я уж видела таких миледи, и каждая из них верно хранила тайну своего несчастья.        — Несчастья? — вздрогнув, переспросил я. — Вы полагаете, наша гостья имела в жизни несчастье?       — Помилуйте, довольных своей жизнью женщин не находят без чувств у ягодных кустов.       — Но ведь это мог быть лишь опасный случай! — нахмурив брови под маской, продолжил я.       — Как Вам угодно, господин, — всё тем же тоном продолжала миссис Уинтер. — Однако кажется мне, что мы ещё успеем настрадаться вместе с этой бедняжкой!               Я тяжело удалился в коридор, шествуя к переходу между частями дома. Удовлетворённо отметив, что дверь крыла была закрыта, я двинулся в обход через головную прихожу, поднимаясь по дальней лестнице, которую, в случае чего, мог запереть личным ключом.