Верь только себе

Вы слышали о самом добром короле? В этих краях, где поля усеяны кофейными зёрнами, а на деревьях распускаются карамельные бутоны, однажды в грозу родился мальчик. Небо изливалось сахарным дождём, а леса выли из-за порывов ветра. Озёра дрожали, а хрустальные водоросли трескались. Одинокая девушка прижала к груди своего ребёнка и склонилась над кукурузным песком, загораживая хрупкое тельце собой. Когда солнце взошло, воды засияли точно северное сияние, отразившись в лавандовом небе радугой. За одну ночь на берегу выросло дерево, корни которого впивались в землю и истекали кровью, а ветви обнимали маленького ребёнка, чьи волосы топорщились в стороны, точно сахарная вата — такие же воздушные и со вкусом жвачки. Один старый врачеватель человеческих душ взял мальчика под опеку. Вскоре он полюбился всеми жителями сказочной страны и был коронован. Его величеству посвящено множество легенд и баллад, его лик украшает фрески из драгоценных камней. Само солнце улыбнулось ему, омыв его душу своим теплом и усыпав щёчки янтарными крошками. Он стал символом этого сахарного мира, стал его вечным хранителем, рождённым в крови, а не в мёде. И имя ему — Виннегар Доппио. Доппио — самый добрый и любимый всеми король. У него не было ни армии, ни стражников, потому что он верил своим подданым, а они верили ему. Потому что в этом мире царствовала гармония. Для поддержания которой каждое затмение проводился бал. Любой житель страны был готов к священной миссии, желал быть избранным и молился богине удачи, дабы проснуться с золотым приглашением в руках. Об этом писали в самых великих манускриптах и летописях: Когда Луна восходит днём и заслоняет собой Солнце, мир замирает. Самые разные синьоры и синьориты сливаются танцем, словно букет цветов, собранных со всего сказочного света; изысканно составленная цветовая гамма — гармония, разбивающаяся о праздничное гуляние в стенах замка, обращающаяся хаосом. Ведь гармония и хаос две сути всего живого. Основа жизни. И между ними не должно быть борьбы. Они должны сосуществовать, быть едиными. И иногда, теряясь в друг друге, сотворять вакханалию! Когда солнечный свет меркнет, когда последний лучик касается карамельных глаз, Луна завладевает миром, погружая его в хаос. А демон подчиняет себе сознание самого доброго короля. Его щёки бледнеют, а глаза покрываются шрамами, ведь он повидал столько подобных балов. Внутри него просыпается он — владыка ночи и смерти — Дьяволо. Его руки окутывает тень, а малиновые волосы оплетают изумрудные змеи. Он провожает отдавшиеся блуду души в последний путь выполнять священную миссию — поддержание баланса между хаосом и гармонией. Он убивает, окрашивая стены и паркет кровью. Он пожирает их тела, а из костей собирает свой личный трон. Позади трона короля Доппио. Ведь он — его тень, его вечный спутник, его личный хаос и уравнитель. Мир не может быть идеален без добра и зла, живущих в одном сосуде.

***

Когда оба светила садятся, а в небе просыпаются души мучеников, выполнивших святую миссию и обратившихся звёздами, Дьяволо и Доппио встречаются. Они видят друг друга сквозь простынь стекла, где проходит граница двух миров: один из них сказочный и сладкий, как король Доппио. А другой мрачный и грешный, как владыка Дьяволо. Они тянутся друг к другу, потому что только в эту ночь их губы могут слиться в поцелуе. Только в эту ночь их тела обретают свободу хаоса, а сердце — чувства гармонии. У одного изо лба торчит страшный, точно обглоданная кость, рог, а у другого кожа крошится, словно молочное печенье. И в эту ночь они танцуют вместе. Совсем рядом, щека к щеке. — Твоя мать продала мне твою душу. Ты мой. Шепчет тот, чей скрипучий голос способен пронзить хрупкое человеческое сердце и разорвать его тысячей лезвий. Доппио сплетает свои пальцы с костлявыми пальцами демона, не боясь его ядовитых ногтей. Он касается губами мочки его уха и шепчет в ответ. Самым что ни на есть нежнейшим, словно тающий в парном молоке зефир, и сладким голосом: — Я Ваш по моему собственному желанию.