Вызов времени

      Утренний ветерок приятно холодил кожу. С крыши многоэтажного здания весь город был как на ладони. Я сидел у края, рассматривая крошечные проезжающие машинки и едва различимые силуэты людей. — Все эти люди проживают свои будни, защищённые невидимой рукой героев, — Всемогущий присел около меня, с улыбкой на лице наблюдая за кипящей снизу жизнью.       Я повернул голову к герою, слушая его. — Директор говорил нечто подобное, — вспомнил я, попутно с этим поправляя волосы за ухо. Они выбивались на ветру. — Конечно, ведь все мы кого-то оберегаем, — улыбка пропала с лица мужчины, он посмотрел вниз, на землю. — но нам не всегда удаётся спасти всех.       Я понимающе вздохнул, поднимаясь с места. Мужчина последовал за мной, хлопая меня по плечу. Он схватил меня на руки и мы спустились вниз. Черт, как жаль, что я не умею летать. Всемогущий бережно опустил меня на асфальт и встал напротив. Место приземления он выбрал немноголюдное. Это было достаточно далеко от ЮЭЙ: на машине весь путь занял бы около часа, но мы добрались едва ли не со скоростью ракеты. Всё из-за того, что учитель долетел со мной на руках. Это ощущалось слегка интимным и смущающим, но мне пришлось смириться с дискомфортом. Я понимал, что скорость важна, учитывая ограничения Всемогущего. — Как ты думаешь, для чего мы прибыли так далеко? — мужчина наклонил голову, многозначительно улыбаясь. Когда он вообще не позволял себе улыбки.       Я вспомнил, что мы изначально приземлились на крышу. Мне дали возможность изучить местность. Я осмотрелся и заметил три примечательные детали. Здесь мало людей, поэтому это не центр. Нет магазинов или рынка, так что это не торговый район. Зато есть жилые дома и несколько государственных зданий, школы и больницы. Сейчас большинство людей на работе, поэтому на улицах почти никого нет. Туристов тоже не встретить — это обычный жилой район.       Обычно злодеи рыскают в немноголюдных местах, но в жилом районе люди поднимутся на уши, если что-то произойдёт. Вряд ли кто-то решится на что-то в это время суток. Тогда борьбу со злодеями отметаем. — Мы посетим нуждающихся? — предположил я. Герои часто выбирались наружу ради того, чтобы привлечь внимание. Самый простой и быстрый способ показать себя — спасать людей, помогать бедным, сиротам и инвалидам. Это неудивительно для практики: многие герои выбрали бы более мирную стажировку, чем вероятность погибнуть в сражении ещё до освоения полноценного статуса героя. А что, вы думали, что герои не могут умереть? — Не просто посетим, — кивнул Всемогущий, — поможем в ближайшей больнице с делами и порадуем юных пациентов.       Я почувствовал, что мне придётся делать всю работу и едва сдержал вздох отчаяния. Почему-то мысль о том, что я буду помогать с какой-нибудь готовкой, пока знаменитость раздаёт детям автографы казалась реалистичнее любой другой. Мужчина погладил меня по голове и вскоре мы отправились на работу.       В итоге, все оказалось лучше, чем мы думали. Всемогущий надел розовенький фартук с нарисованными на нём цветочками и отдал мне простой чёрный. На наших головах были сеточки, а мы слушали указания главповара, или как её там нежно называли «бабуля-повариха», и помогали работать. Сегодня утром мы должны были накормить около трехсот голодных ртов. Хотя, их было даже больше.       Я аккуратно нарезал морковь, мечась между скоростью и качеством. Слыша всхлипывания около себя, я увидел едва справляющимся с нарезкой лука Всемогущего. Опешив, я остановил его: — Постойте… — я одолжил у мужчины его нож и тщательно помыл под струёй воды, — вот, возьмите. Если промывать нож в холодной воде во время резки лука, то будет меньше раздражать.       Всемогущий благодарно показал мне палец вверх и продолжил чистку. Мы управились достаточно быстро. Повар похвалила нас и закончила готовить сама.       Столовая была наполовину заполнена, а многие стояли в очереди за своей порцией. Мы открыли ширму. Всемогущий стоял на разливе супа, я же помогал налипать напиток — сладковатый чай. Рядом с нами была повариха, раскладывающая второе блюдо.       К нам подходили преимущественно дети — это была детская больница — и мы щедро набивали порции на их тарелки. Юные пациенты благодарили нас. — Они такие радостные, несмотря на то, что находятся в больнице, — я, поражённый, закрыл крышку тары с чаем и всмотрелся в бесящихся детей. — Дети поразительны, — Всемогущий потормошил меня по макушке и снял с себя фартук, — мы закончили. Сходишь со мной в отделение для взрослых?       Я удивлённо наклонил голову. Разве это не детская больница? Вопросы крутились в моей голове, и Всемогущий, видя моё непонимание, начал объяснять: — Мы в детском отделении, это общая больница. Тут кладут и взрослых, но по большей части… необычных взрослых.       Вроде, он и дал ответ. А вопросов появилось лишь больше. Решив, что запретного тут быть ничего не может, я кивнул и повесил свой фартук возле висящего рядом. Мы направились в лифт. Предпоследний этаж — пункт нашей остановки. Я поглядывал в зеркало, сделав с Всемогущим селфи. Мужчина сказал мне поставить таймер поста на поздний вечер и я послушно кивнул. Если бы пресса узнала, что герой сейчас здесь, то неизбежно пациенты подверглись бы давлению и стрессу. Конечно, многие уже и так делали инсайды о том, что Всемогущий находится здесь, но официальное заявление подобно самовольному открытию дверей, чтобы воры зашли и сделали своё дело.       Взрослое отделение отличалось особой пустотой. Если на нижних этажах были слышны детские радостные визги и тишина соблюдалась едва ли в тихий час, то взрослое отделение скорее пугало громким эхом и протяжным молчанием. Я сел на кресло и напевал под нос какую-то мелодию из детства, наблюдая за тем, как Всемогущий о чём-то говорит с медсестрой за охранным постом. Их диалога я не слышал, да и в целом мне это было не особо нужно.       На телефон пришло уведомление — в чате одногруппники делились фотками. Я скинул селфи с Всемогущим и получил несколько сердечек в качестве реакций. Мидория отправил мне в ответ стикер с космо-котиком и припиской «WOW!!!». Я хихикнул от того, насколько это было наивно-забавным. За ним появился стикер от Бакуго: это было изображение космоса с надписью «вам лишь бы пофоткаться». После этого в беседе полетела волна стикеров. Урарака и Киришима закидывали чатик милыми котятами, Минета скидывал стикеры с большегрудыми девушками, чья одежда не внушала доверие, а Аояма прислал несколько собственных селфи. В итоге всё кончилось тем, что Иида прислал стикер руки с надписью «STOP» и выключил возможность написания сообщений.       «Уважаемые одногруппники, прошу прекратить засорять информационный чат» — Для начала давай сходим на крышу, — Всемогущий подошёл ко мне, отвлекая от прочтения чата, — медсестры должны доделать какие-то процедуры, а сидеть здесь будет скучнее, чем на свежем воздухе.       Я кивнул даже не задумываясь. Мы снова зашли в лифт, но в этот раз поехали на самый верх — на крышу. Иногда сюда выпускали тех пациентов, кому на улице быть небезопасно. Иногда кто-то здесь последний раз в жизни наблюдал движение солнца. Проходя по бетонному полу, я слышал отдалённые шумы города. Машины, музыка, сигнализация. Я приблизился к железными перегородкам, и зацепившись за них, взглянул вниз. Всё казалось столь незначительным.       Всемогущий положил мне на плечо руку. Я почувствовал, как его пальцы, холодные, как металл, но тёплые изнутри, слегка дрогнули, будто он колебался. — Тид, — мужчина замолк, отпуская моё плечо из захвата рукой, — ты помнишь своё детство?       Я поднял на него взгляд и почувствовал, как кожа рук покрывается мурашками. — Помню, — я замолк, но Всемогущий всем своим видом говорил мне продолжать, — я прожил несколько лет в детском доме, а потом меня вылечила и забрала мама. — Не об этом детстве.       Я замер. Неужели он имел ввиду… кончики губ его опустились. Он развернулся, стоя ко мне спиной, будто боясь, что я увижу настоящего его. — Тид, тебе когда-нибудь было интересно узнать про своих настоящих родителей?       Я с силой сжал перегородку, оградившую меня от пустоты в паре метров от меня. . — А вы… вы знаете? — я сказал скорее с интересом. Не мог же он ляпнуть это просто так?       Почему он это упомянул? Всемогущий тянул, ему тяжело давались слова. Моё внимание было приковано на его плечах и краю улыбки, которая выглядела излишне неестественно. Что он хочет мне сказать?       А может ли он… нет, не может этого быть. Это слишком нереально. Это глупо. Если бы такое существовало, то об этом где-нибудь в аниме обязательно упомянули бы? Это было бы известно в этом мире?       А что, если… если изначально я. нет, «Тид» изначально не должен был выжить. Что если… — Знаю, — Всемогущий стоял ко мне лицом, — женщина, которая тебя родила. Твоя настоящая мама находится здесь.       Я вздрогнул и оцепенел от шока. Мужчина не дал мне времени и продолжил рассказывать. — Она находится без сознания уже более десяти лет. Пока что медицина не придумала, как спасти её жизнь. Врачи поддерживают её существование, но… разве это можно назвать жизнью? Это лишь подобие жизни. Твоё сердце заставляют биться, твои лёгкие дышут благодаря аппарату, твой мозг даже не знает, что с тобой.       С каждым словом он становится всё подавленнее. Его широкие плечи опускались, а голос угасал, прямо как и жизнь моей настоящей матери. Каждое слово давалось ему с тяжестью. Я чувствовал, что мои ноги не слушались меня — они прочно застыли в одном положении, а я смотрел на его пронзительный взгляд. Он не плакал, но я видел боль в его глазах. Его тирада не закончилась, Всемогущий смахнул и лица выбившиеся локоны и взглянул на меня строго. Я увидел в нём только горячую печаль, обжигающую, близкую к отчаянию. — Тид, — мужчина сделал ко мне шаг, — то, что я тебе скажу, ты должен держать в секрете от всех. От своих друзей, от учителей, от других героев. Это нельзя никому знать, хорошо? — Я… — мне хотелось кивнуть, но я был напряжён с такой степенью, что едва мог открыть рот. Мужчина, опережая мои слова, продолжил отвечать, будто мои слова вовсе не имели веса. — Мальчик мой, — Всемогущий улыбнулся, его речь стала более быстрой, — я знал твою мать. Восемнадцать лет назад мы с ней были очень близки. Мы любили друг друга. я все ещё помню, как рассматривал картину, где изобразили меня, а потом увидел её, автора рисунка. Это была любовь с первого взгляда. И нашим общим итогом стал ты, Тид.       …       Охуеть.       Его волосы красиво развевались на ветру. Я чувствовал, как костяшки моих пальцев болят от того, насколько сильно я сжимаю перила. Мой взгляд приклеился к полу. Всё внутри перемешалось.       Что. Просто… что?       Я улыбнулся от шока, не веря в происходящее. Прохлада уже не освежала, от неё хотелось скрыться, сбежать внутрь дома, лечь под кроватью и трястись в беззвучном ужасе.       Это же бред. Даже если череда магических обстоятельств переместила меня в этот мир, все равно… происходящее прямо сейчас — явный перебор.       Всемогущий беззвучно стоял, дожидаясь моего ответа. Он не торопил меня, но от одного его присутствия хотелось сбежать. Внезапно мне стало некомфортно.       Он знал все эти годы. И ничего не делал. Разве он был с нами тогда? Если бы был, то об этом наверняка трубили бы в новостях. И почему… я просто… — В какой она палате? — я схватился за голову, пытаясь успокоить бегающие в голове мысли. У меня не получалось привести себя в порядок, но я взлохматил всю свою причёску и сжимал до красных отпечатков кожу. — Она лежит в палате ноль двадцать восемь, — Всемогущий, казалось, поник. На его лице все ещё была эта маска-улыбка, но сейчас его эмоциональное состояние понял бы любой. Этот диалог слишком болезненный для нас обоих. — Позвольте мне побыть одному. Это слишком… тяжелая информация. Мне нужно переварить. И взглянуть на неё, — я запинался, обходя стоящего мужчину стороной. Мои слова звучали для любого человека бессвязно. Договорив, я развернулся и ушёл быстрым шагом, вскоре переходя на бег. Я торопливо спускался по ступенькам, совсем забыв про лифт.       Я шёл, бегло осматривая номера палат.       023…025. Ну же…       …027. Мой шаг замедлился.       …028. Я остановился, пытаясь отдышаться. Ничем не примечательная палата, кроме её номера.       И за ней сейчас лежит родная мать будущего повелителя временем… и любовь героя номер один Всемогущего. Я поборол желание зайти и постучал. Ответа не последовало. Чего я ожидал?       Я зашёл внутрь, закрывая за собой дверцу. Палата была просторной и пустоватой. На тумбочке находились прекрасные цветы, названия их я не знал. Они были розоватые и походили на тюльпаны, но из их центра выходили белые шарики, подвешенные будто бы на нитку.       На постели лежала бледнолицая женщина. У неё были потускневшие тёмные рыжие волосы и морщины на лице. Она мирно дышала в полной тишине. Я подошёл поближе, рассматривая её длинные ресницы, острый носик и небольшие губы. Она была прикрыта простынёй и на ней была специальная одежда. Я сел на стул около неё и наблюдал за тем, как пикают приборы и как она дышит, погруженная в сон.       Было невыносимо тихо и одиноко. Моя ладонь коснулась её щеки — так холодно. Я погладил её, переходя на волосы и проносясь по ним пальцами, будто бы расчёсывая.       Я чувствовал, как у меня внутри все пылает. Руки дрожали, пока я касался её.       Она живая. Она та самая женщина.       Я плохо помнил вещи из детства, но какие-то воспоминания и чувства у меня оставались. Происходящее медленно сводило меня с ума. Мне не хотелось уходить. Я сидел и наблюдал за тем, как она мирно спит, погружённая в вечный сон.       Это правда моя мама? Она выжила? Наверняка ей пришлось нелегко. Спать столько лет. Не думаю, что она сможет принять, что её сын так вырос за это время. Я укусил губу, вглядываясь в её мягкие черты взрослой женщины.       Упустить столько времени… это страшно. Я сам впервые умер, когда мне было семнадцать. Но с годами я хуже воспринимаю прошлое. Многое попросту забывается. Или является слишком скучным, или травмирующим. А я едва помнил собственную мать.       «Забавно у кого-то два отца, а у меня аж три матери»       Я слегка улыбнулся. Интересно, а того, кто дал мне второй шанс, можно считать матерью? Я провёл пальцами по её волосам вновь, пытаясь запомнить ощущения.       Дверь медленно отворилась и внутрь зашла молодая девушка в медицинской форме. Медсестра не удивилась моему присутствию и прошла внутрь, неся за собой медицинскую аппаратуру. — Она очень красивая, вы согласны? — девушка млела от вида моей матери, заботливо меняя ей лекарства в аппарате, — как печально, что многие её работы сгорели в том доме. Скучаю по тому, как по крупным новостным каналам крутили рекламу её выставок.       Медсестра помотала головой, печально смотря на пациентку. — Как жаль, как жаль…       Вскоре девушка вышла. Я просидел ещё некоторое время, а после резко встал со стула и вышел.       «У меня есть идея, хоть и очень дурацкая», — я задумался, идя по улице в сторону дома, — «К сожалению, это нельзя будет осуществить именно сегодня. Но в ближайшую неделю — вполне себе».       Только придя домой я осознал, насколько странным был этот вечер. Я сидел и несколько минут залипал в одну точку, переваривая новую информацию.       На телефоне была открыта вкладка: как принять тот факт, что ваш родитель — звезда. Ничего особенно полезного внутри не было. Пустословием начинались и заканчивались строки. Я нажал вышедшее уведомление и прочёл сообщение — Айзава уведомил, что завтра я снова помогаю директору с документами.       Я ответил формальным «добрый вечер, хорошо» и открыл беседу класса. Насколько я понял — ничего ужасного не происходило. С поимкой убийцы героев брат Ииды не пострадал, и ребятам не приходилось сталкиваться ни с чем ужасным. Вскоре, если мне не изменяет память, злодеи должны выпустить на свободу Ному?       Я прикусил губу, думая, стоит ли мне вмешиваться. Особо никто не должен пострадать. Или же я плохо помнил эту часть и не записал правильно. Я потянулся, протяжно зевая.       В моей жизни происходит слишком много событий. Ещё… внезапное для меня откровение Всемогущего. И мама… Должен ли я поговорить с Исцеляющей девочкой? Знала ли она? Наверняка знала.       Решение всего происходящего было очевидным: не буду вмешиваться в нынешнюю потасовку со злодеями, если что-то произойдёт в арке. Мне нужно разобраться с собственными проблемами. А также готовиться к предстоящим экзаменам. Я пролистнул в записях: почти не было информации о сражении героев с учителями. Не то чтобы я уже не заготовил некоторые возможные победные тактики, но уверенности не было вообще.       Я вздохнул, отводя взгляд от множества исписанных строчек на странице. Это — дело предстоящего будущего. С этим уже что-то есть, что может помочь мне справиться. А что поможет мне с семейными проблемами? Я сомкнул губы, переводя взгляд на то, что стоит передо мной сейчас.       «Он правда мой отец», — я сжал блокнот сильнее и он исчез, растворяясь на моих руках, — «Это слишком логично. Исцеляющая девочка не стала бы брать к себе домой кого попало. Я сын Всемогущего. А та женщина — моя родная мать»       Я закрыл глаза, протяжно мыча. Как же это всё тяжело! В комнату постучали. Я раскрыл глаза и приподнял голову. — Входи, мам… — как только «мама» сошло с губ, на миг я замер, осмысливая сказанное.       Женщина прошла внутрь, прикрывая за собой дверь. Она присела возле меня. — Как прошёл твой день? — мягко улыбнулась она, подавая мне стакан чая. Я принял кружку и задумался, смотря за тем, как пенится жидкость в стакане. — Муторно… но не смертельно, — я сделал глоток, устало отвечая. Женщина кивнула. Я опустил взгляд в пол, мотая ногами, — мам, ты тогда назвала меня особенным ребёнком, потому что я сын Всемогущего?       Улыбка сошла с лица Исцеляющей девочки. Я наблюдал за тем, как ее руки напрягаются, а она усиленно пытается выглядеть «в порядке». Это не поможет, мы знаем друг друга слишком долго. И ты знаешь, что значит этот блеск в моих глазах.       Под моим взглядом она ослабла, ее плечи опустились, женщина вздохнула и посмотрела на меня серьёзно. Как-то часто в последнее время между нами такие интимные разговоры. Я поджал губы, размышляя о том, что с начала сюжетной линии всё стало гораздо сложнее. — Этот молодой дурак решился наконец? — женщина погладила свои волосы, наполняясь старушечьей энергией — столько лет ничего не делать… Безответственный… приведя тебя в геройскую академию и не заметив вашего контакта, я уже думала, что это конец. Свалил ребёнка на пожилую женщину, позор!       Она прикрыла рукой рот, опомнившись. — Кхм, думаю, я не должна очернять его перед тобой… — женщина виновато улыбнулась, — извини, что не рассказала. Это секрет героя. Да и немногое поменялось бы с моим рассказом. Правду ты должен был услышать от него, не от меня. — Ты не ответила на вопрос, — я хмурился, выслушивая эту кучу слов, вылетающих из ее рта, мне пришлось повысить голос, — я особенный, потому что сын Всемогущего? — …отчасти, — она понизила голос, — но еще ты особенный, потому мой сын, потому что ты невероятный ребёнок и я горжусь тобой.       Комната погрузилась в тишину. Мне хотелось срывать свой голос от сидящего внутри ощущения предательства. Я был вынужден сидеть и думать — Хорошо, извини, я перегнул палку, — я закрыл лицо руками, — просто мне так страшно от всего происходящего вокруг… это все слишком неожиданно. И мне неприятно, что ты не говорила всё это время, хоть и знала обо всём. — Ты имеешь право на эти чувства, — её голос дрогнул. — Мне тоже было тяжело. — Мам, завтра я снова схожу проверить её. Ту… женщину, которая меня родила, — я покосился на нее, не уверенный, как она отреагирует, — свою биологическую мать.       Она не заплакала. Не стала отговаривать. Просто кивнула и сжала мои ладони в своих — тёплых, знакомых, родных. — Я приму любой твой выбор. Даже если ты мне не родной, ты ‐ мой сын.       И в этот момент я осознал: неважно, чья кровь в моих жилах, она — моя мама.       Я задержался у выхода из метро, давясь комом в горле. Ветер рвал куртку, лез в рукава, но мне было плевать. Руки сами полезли в карманы — пустые, как и всё внутри.       «Цветы. Надо купить цветы».       Смешно. Я даже не знал, какие она любит. В детдоме нам дарили гвоздики на праздники — дешевые, жесткие, пахнущие лекарством. Мама… Исцеляющая Девочка держала дома горшки с фиалками. А та, другая…       На углу мигал зелёной вывеской «Цветочный рай». Я толкнул дверь, звякнув колокольчиком. — Чё, пацан, опять воровать при… Офигеть!       Голос сорвался на визг. Я вздрогнул, закрывая за собой дверь и посмотрел на ошарашенного кассира. По всему его телу были расположены разнообразные веснушки. Моргнув, я не заметил, как парень ко мне приблизился. — Неужели… — я прикрыл рот рукой, удивлённо взирая на костлявые руки работника, украшенные россыпью тёмных клякс, — ты… — Веснушчатый? — Тид, ты что-ли?       Мы сказали это в унисон. Парень смутился, поправляя рубашку у своей шеи. — Я сотню лет не слышал этого прозвища, — Веснушчатый засмеялся, показывая на свой бейджик, — здесь меня стоит звать Дэном.       На моё лицо сошла некоторая улыбка. Эта встреча была неожиданной. Мы не виделись… больше десяти лет. Если бы парень меня не вспомнил, то я, возможно, даже и не задумался бы. — Что-то будешь…будете заказывать? — «профессионально» спросил Дэн. — Буду. Белые лилии, пожалуйста. — меня смущал его то, но парень, казалось, краснел пуще меня. Неужели помнил что-то с юных лет? Парень забегал по магазину, доставая и складывая цветы в букет. Я стоял у стойки, отсчитывая, как — Бери пять, — Веснушчатый сунул в букет ветку серебристого эвкалипта. — Считай, по цене трёх… Всё равно сдохнут у нас в холодильнике.       Я провёл карточкой. — Как ты понял, что перед тобой стою я? — этот вопрос душил меня с момента, как я его узнал. — Твой шрам, — Дэн провёл по своему подбородку, указывая очертания, — он въелся мне в голову с первой встречи.       Букет на руках ощущался даже излишне лёгким. Лилии свежие, мягкие. Я ухватился за букет, боясь, что цветы распадутся на лепестки прямо на руках. — Веснушка, ты совсем не изменился внешне за эти годы, — я фыркнул, указывая на его достаточно низкий рост по сравнению с собой, и конечно же большое количество скоплений веснушек. — спасибо за цветы…       Я помахал рукой и пошёл ко входной двери. Он, весьма опечаленный скорым прощанием, крикнул мне вслед: — Приходи к нам ещё!       Я улыбнулся. За дверью стоял высокий мускулистый парень в форме цветочного магазинчика. Он был выше меня, поэтому я смог увидеть его лицо, только подняв голову. Мы едва не столкнулись. Мужчина остановился и начал в открытую на меня пялиться, от чего у меня подскочило сердцебиение: я почувствовал себя жертвой перед хищником. Паникуя, я попытался его обойти, но услышал знакомый голос: — Неужели это наш Гарри Поттер на минималках?       Голос заставил меня обернуться. Я распахнул глаза, понимая, что передо мной он…! — Кость?! — от удивления я вскрикнул. Он так вырос и повзрослел за это время, что у меня подкосились от страха ноги при одном его виде. Мужчина злорадно заулыбался и поставил коробку с тюльпанами на землю, протягивая мне руку для рукопожатия. — Колл, — он взглянул в мои глаза, повторяя, — моё имя Колл. Это «звонок» по-английски, в младенчестве я успокаивался от звона колокольчика. Удивительно, что в детстве мы пользовались кличками, а не именами, да, «Гарри»? Или предпочтительнее «Рыжий»?       Я пожал его руку и притянул в объятия. Мужчина крепко меня схватил и едва не поднял на ноги. — Боже, мне уже не пять! Стой-стой-стой, — сердце ушло в пятки, а я едва заставлял себя не кричать, — опусти! Сильный, Колл, да ты посильнее некоторых героев будешь…       Мужчина засмеялся, его отвлёк только Дэн, указавший своему соработнику на то, что он распугивает возможных покупателей. Я вдохнул полную грудь воздуха, поправил букет и бегло попрощался.       Отходя все дальше от цветочного магазинчика, моё напряжение нарастало. Людей становилось всё меньше: это мой родной район, спальный, поэтому всё так близко. Детский дом, в котором я рос, цветочный магазин, где работают друзья детства, больница, куда положили мою биологическую маму. Наверняка где-то здесь мой родной дом? Хотя, учитывая тот факт, что разгорелся такой сильный пожар, то возможно ничего не осталось…       Белые стены и проходящие в спешке сотрудники. Светлые пастельные оттенки удручали, заставляя вспоминать местонахождение, жизнь теряла краски в этом месте. Я прошёл мимо палаты 027 и открыл дверь нужной мне, двадцать восьмой.       С прошлой нашей встречи практически ничего не поменялось. Она всё ещё лежала, бледная, как и лилии в моих руках. Я опустил свежие цветы в пустую вазу, наполненную водой и сел рядом с ней, схватив женщину за руку. — Как жаль, что я не могу узнать, чего хотела бы ты, — я прикусил губу, вглядываясь в её мирно спящее лицо, — Мама, мы были вместе недолго, но ты подарила мне первое тепло. Я хотел бы попробовать подарить тебе будущее, как и ты подарила мне жизнь. Ты заслуживаешь счастья.       «И он тоже…», — я покосился на вазу, стоящую с другой стороны. Там стояли цветы, которые Всемогущий заказал менять каждый день, чтобы не засохли. Я опустил взгляд на её нежные руки. Моя мама… моя родительница…       Телефон прогудел — пришло уведомление. Я взглянул на экран и поднялся, прощаясь с женщиной, лежащей на койке с кучей подключённых к ней аппаратов.       «Мама позвала на поздний обед… или же ранний ужин», — я поклонился своей биологической матери и вышел из комнаты, — «Но я ещё вернусь… уже совсем скоро».       На ужине мама вела себя, к моему удивлению, как всегда. Она мимолётом спросила меня, как прошла встреча. Я рассказал про лилии, на что она мягко кивнула. У меня была к ней одна просьба — передать директору, что мне нужен отгул в пару дней по состоянию здоровья. Я намекнул на произошедшую ситуацию и попросил её дать мне пару дней отдыха. Она подняла бровь, но вспоминая про тот факт, что скрывала от меня моих родителей столько лет, замолкла и сделала мне поблажку. Закрывая двери своей комнаты, я думал о том, что она искренне считает меня своим ребёнком.       На улице уже давно горят фонари — но людей не увидать. Тьма поглощала свет, а прохлада проникала из открытого окна. Я надел перчатки, найденные где-то глубоко в маминых медицинских вещах и накинул на себя капюшон с маской. Конечно, в таком виде выходить куда-то — смертный приговор. Это выглядело бы излишне подозрительно.       Однако я собирался использовать то, чего нет у других — остановку времени. Несмотря на это, мне хотелось подстраховаться. Я выпрыгнул из окна, останавливая время в последнее мгновение. Пустота улиц приносило чувство свободы. Я надел ролики и покатил к больнице. Не то, чтобы это было так близко, но приемлемо для меня.       Ночью здание ощущалось более затхлым и заброшенным. Я прошёл внутрь — свет горел, несмотря на поздний час. Около стойки администрации стояла девушка и разговаривала с взрослым, держащим ребёнка за руку. Они остановились во времени, никак не реагируя на странного человека в маске — то есть, на меня.       Лифт поднял меня наверх. Дверь в её комнату я открыл в перчатках.       Я последний раз оглянул её: огненно рыжие вьющиеся длинные волосы, пухлые губы, ярко выраженные скулы из-за худобы, длинные светлые ресницы и нежные руки.       Моя рука коснулась до неё и я попробовал использовать свою силу.       «Если я могу откатить время, то возможно могу откатить и её…?», — я погладил ее по щеке, замечая, как морщины разглаживаются, а женщина становится моложе на глазах, — «Она была такой молодой… Наша разница теперь, наверное, около восьми лет?»       Я остановился, когда посчитал достаточным. Осталось самое сложное — проверить, что все получилось. Для этого мне и нужна была маскировка. Я сел на стул в дальнем конце от кровати, в надежде, что меня не заметят. Мне нужно лишь несколько мгновений…       Время снова пошло своим чередом. Я услышал приглушённый вздох, а после протяжный кашель. Она задвигалась, кажется, пытаясь поднять свои руки и выдергивая их из кучи разных поводов и присосок. Когда она начала поднимать голову, то я остановил время, не позволяя нашим взглядам встретиться. Я поднялся и взглянул на ее глаза. Зелёные, прямо как и у меня. И покинул палату.