Вызов времени

      Я надкусил слегка подгоревшую яичницу, и с явным нежеланием проглотил, чувствуя горечь во рту. Ну, то, что оплачено, должно быть проглочено. По крайней мере в детском доме приходилось есть всю пищу, и привычка, к сожалению, перенеслась на нынешнее время. Мама пыталась отучить меня от этого, но я продолжал есть и доедать невкусное. Главное, чтобы организм был сыт. Моя вилка скрежетала по тарелке, цепляя остатки еды. На кухне был слышен только неприятный звук от вилки. Мама сидела напротив и задумчиво попивала свой кофе. – О чем думаешь? – я подставил руку под голову и попытался прочесть, что у неё на уме по её выражению лица. Она выглядела спокойной, но глубоко чем-то поглощённой.       "Может, что-то случилось со Всемогущим?", – пролетело в моих мыслях. В это время, насколько я могу помнить по записям об основном сюжете, герой номер один ослабевал на глазах, и не было понятно, когда его силы окончательно иссякнут. Наверняка Исцеляющей девочке требовалось много сил, чтобы придумать, как поддерживать в нём уходящие силы. Интересно, как к этому относился сам Всесильный?       Женщина отвела взгляд вниз, отпив ещё глоток кофе. Я сжал губы, недовольный протяжным молчанием, и опустил вилку из рук. Неужели не отошла от фестиваля? Не думаю, мы вчера обсудили это. Я поднялся со стула с некоторой усталостью от всей этой каши взаимоотношений.       "Я не смогу заставить её говорить, но я могу не мучить себя догадками. Это будет лучшим выходом". – Тебе когда-нибудь было интересно узнать про своих родителей?       Уже приблизившись к выходу, от её слов я замер. Её голос звучал спокойно, но при слове "родителей", казалось, я слышал горесть. – Ты моя мама, – я не смотрел на неё, продолжая стоять к Чиё спиной, но на сердце от чего-то стало тяжело, когда мои слова сорвались с губ, – меня вырастила именно ты.       Перед глазами показался огонь. Это были какие-то далёкие воспоминания, очень мутные, заполняющие пространство жаром и пламенем. Голова помутнела, а горло неприятно обожгло. Что это? Почему я чувствую себя так странно? Я прижал руки к горлу, скорчившись от неприятных чувств.       Исцеляющая девочка, видя, как я сгибаюсь от боли, подскочила с места и выхватила мои руки, отрывая их от горла. Второй рукой женщина коснулась подушечками пальцев к горлу и применила причуду. – Потерпи, Тид, – она усадила меня на стул и продолжила вливать свою причуду в моё тело, – скоро перестанет болеть.       Я вспомнил, как она лечила меня в детстве. Обрывочные воспоминания поражали. Столько воспоминаний внутри меня оставались нераскрытыми. Прижавшись к рукам Чиё, я закрыл глаза. Тепло распространилось по телу и боль медленно ушла. Осталась лишь пульсация в области шеи.       Опустив руку, женщина взглянула на меня снизу вверх. – А ты подрос, – Чиё улыбнулась, гладя меня по щеке. Она посмотрела на меня глазами, полными слёз, – прости меня, Тид. Это моя вина. Мне следовало лучше подходить к твоему лечению. В последнее время какая-то никудышная из меня родительница.       Я моментально её обнял. Скорее машинально, просто чувствовал, что сейчас мне нужно поступить именно так. Я положил свою голову ей на макушку и слегка прижал к себе, попутно поглаживая её по дрожащей от всхлипов спине. – Спасибо, что помогаешь, – я сказал это тихим голосом, чувствуя, как её слёзы остаются на моей футболке. – Ты замечательная. Мама, я рад, что ты у меня есть. Правда-правда, – я чувствовал, как её хрупкое тело дрожит под моими ломкими объятиями. Казалось, она была мягкой игрушкой, или хрустальной вазой, с которой нужно быть предельно аккуратным. Чувство, что ещё мгновение замешкаться, и она разобьётся прямо в моих руках, не покидало меня. Напуганный, что могу её потерять, я ухватывался за неё, прижимая поближе к себе. – Мамочка, не плачь, ну пожалуйста. Я люблю тебя очень сильно. Пожалуйста, не плачь. Ты самая лучшая для меня, мам, правда. Спасибо, что ты есть.       Пока она продолжала плакать, я чувствовал, что не в силах сдержать своей тревоги. Мои руки тоже начали подрагивать, я уже не знал, что ей сказать. Чувствуя себя беспомощным, я только и мог повторять, что я очень сильно люблю её. Я слегка паниковал, не представляя, что делать, а сердце моё разрывалось от того, какой беззащитной она была прямо сейчас. Я прикусил свою губу, поглаживая её по спине. Я слышал, как она вскоре перестаёт плакать и её тяжёлое дыхание начинает выравниваться. Она переставала дрожать, успокаиваясь в моих руках. Я укутался носом в её волосы и чувствовал, как сильно от беспокойства бьётся моё сердце.       "Это не ты никудышная мать, а я никудышный сын".       "Хороший сын не довёл бы свою маму до слёз".       Вскоре она вырвалась из моих объятий, разворачиваясь ко мне спиной. Она выпрямилась и стала выглядеть чуть выше обычного. Я не мог рассмотреть её лица, но то, что я видел – шея Чиё была красной от длительного плача. – Больше эта боль в области шрама тебя не побеспокоит. Я убрала её окончательно. Максимум, шрам может чесаться, – её голос звучал тихо и был с некоторой неловкостью, но она старательно выговаривала слова, отходя к выходу из комнаты, – я отойду в ванную. Спасибо, Тид.       Её фигура медленно исчезла из моего поля зрения. Я пару минут простоял на месте, пытаясь разобраться, что к чему, но особо ни к чему не пришёл. Отчасти я даже не понял, из-за чего она так плакала.       "Если лила слёзы – то я виноват", – я нахмурился, вспоминая, как часто в последнее время заставлял её переживать. Потери сознания, ситуация на спортивном фестивале, учёба в ЮЭЙ... даже если она говорила, что была готова к моему геройствованию, это не отменяет того факта, что у неё есть чувства и свои границы. Наверное, последние несколько дней действительно подкосили её.       Однако, несмотря на все эти неприятности, я был рад, что наконец моё горло не будет болеть. Шрам никогда не замучает меня вновь. Правда, не думаю, что это стоило лицезрения её слёз.       Учёба после спортивного фестиваля ощущалась как-то иначе. Все студенты выглядели более бодрыми и дружелюбными, чем обычно. Пара старшекурсников, мне незнакомых, поздоровались со мной, пока проходили мимо. Я в первый и в последний раз видел их лица, но они сказали, что я был неплох. А ещё Бакуго. Поздоровался. Я удивлённо вскинул брови, когда он, вместо того, чтобы проигнорировать меня, как он делает это обычно, внезапно кивнул мне головой и развернулся к Киришиме, продолжив о чём-то общаться. Я присел на своё место и стал дожидаться начала занятия.       Мой взгляд проносился по одноклассникам: за последние дни каждый столкнулся со своими трудностями и все ребята чувствовались иначе. Более взрослыми. Это меня слегка позабавило.       В кабинет зашёл Айзава. Мужчина положил стопку на стол. Класс медленно затих, наблюдая за тем, как преподаватель, незаинтересованный окружающими его вещами, разглядывает свои руки. Лениво переводя взгляд на класс, он тяжко вздохнул и принялся отрабатывать свою зарплату. – Ученики, – обратился он к нам формально, привлекая внимание(которое и без этого было сконцентрировано лишь на нём!), – во время фестиваля вы показали свои способности, и некоторые из вас привлекли крупные компании и отдельных персон. Ваше следующее задание будет заключаться в геройской стажировке. Покажите, на что вы способны.       Я игрался с кончиками своих волосы, отрешённо смотря куда-то в сторону, а не на учителя. Взгляд мой расфокусировался, а в голове шли мысли о будущем сюжете. Так как Убийцу героев поймали, то события должны измениться, верно? Интересно, как лига злодеев собирается набирать своих представителей.       В этот момент Айзава подал мне лист с заинтересованными мною лицами. Я пробежался по небольшому списку.       "Не густо", – оглянувшись на группу, я увидел достаточно разные реакции на свои листки. У меня же в списке было несколько вариантов, но они звучали весьма сомнительно. Малоизвестные герои, о которых я ни разу не слышал. В самом конце списка находилась надпись "Администрация ЮЭЙ". Я поднял бровь, с сомнением перечитывая.       "Меня позвали на стажировку в школу, в которой я учусь? Звучит, как какой-то бред". – Помимо этого, вы будете должны выбрать свои геройские имена, – Айзава сел на своё место и в комнату прошла героиня Полночь.       Все одноклассники были взбудоражены, думая, какое прозвище выберут. Я сидел, если честно, с пустой головой.       "Моё геройское имя. Совсем про это забыл", – я закрыл глаза, попутно слушая пришедшую учительницу. Полночь говорила, что выбор имени имеет огромное значение. У меня были некоторые мысли на это счёт, но я не был уверен. Не думаю, что придавал этому большое значение.       По итогу я наблюдал за тем, как одноклассники выходят, показывая свои имена. В итоге не показали свои прозвища пока что Мидория, Иида и я.       Я вышел перед классом, сжимая листок бумаги. Одноклассники смотрели на меня с ожиданием. Сглотнув, я перевернул лист. – Тид, – я почесал затылок, отводя взгляд. – пока что не придумал своего имени.       Группа разочаровано поутихла, продолжая собственные обсуждения. Я вернулся на место, в голове крутилась лишь одна мысль.       "Какой в этом смысл, если я все равно однажды уйду?", – губы сомкнулись, а я чувствовал, будто что-то нагнетает. Страх это был, тревога или паника – я не понимал. Но это чувство разъедало меня изнутри.

***

– Учитель Айзава, в чём заключается работа в администрации ЮЭЙ? – я подошёл к преподавателю после окончания занятия. Мужчина сидел, вскинув ногу на ногу и смотря на меня исподлобья. – Я не из администрации. Без понятия, – бесстрастно ответил он, отмазываясь от меня.       Я замолк и место погрузилось в тишину. в моей голове заиграли шестерёнки. Неправильно сформулировал вопрос? Я стоял, думая, что стоит сказать, пока Айзава смотрел куда-то в пустоту, с очевидным желанием прямо сейчас уснуть или пойти домой. – Если тебе нужна администрация, то обратись к директору.       Мужчина устал от сидения на стуле и поторопил выпроводить меня из кабинета. Наблюдая за тем, как учитель уходит куда-то вдаль по коридору, пустота разъедала мне голову. Я растеряно стоял некоторое время у входа в класс и думал о том, что же мне делать.       В столовой было достаточно шумно. Особенно это было заметно среди первогодок: 1-А класс активно обсуждал и решал, кто к кому пойдёт. Я сидел за столом и кушал, молча внимая разговоры своих одноклассников. Напротив меня Джиро тихо обедала и чатилась в телефоне. Я слышал, как справа от меня яро переговаривались святая троица: Мидория, Урарака и Иида. А слева Киришима восхищался количеством предложений у Бакуго. Бакуго хмурился, но в итоге решил записаться к герою из топ-10. Я переместил свой взгляд на Кьёку. Совсем не помню, куда она шла на стажировку. Интересно, есть ли это в блокнотах? Доставать причуду я не поленился, у меня был метод намного быстрее. – К кому пойдёшь на стажировку? – с лёгким интересом спросил я у девушки, после чего откусил кусок хлеба.       Джиро положила телефон на стол и задумчиво взглянула на меня. Она, казалось, питала особый интерес ко мне. Не в романтическом смысле, а как к человеку. Мне самому было комфортно проводить с ней время, ибо она была не сильно шумной и вспыльчивой. Наша компания была обоюдно комфортной. Выбирали друг друга из-за того, что мы друг друга устраивали. – Ещё не думала об этом, – она пожала плечами, отвечая достаточно просто, совсем не придавая стажировке значения. – а ты?       Я взглянул на рюкзак. В итоге достал оттуда список с рекомендациями и пробежался глазами, перечитывая имена. – Не знаю, – я вздохнул, доедая последнюю ложку макарон, – мне, к удивлению, пришло несколько вариантов, но лучше бы вообще не приходили. – Совсем ничего хорошего? – девушка вздёрнула брови, одновременно с этим что-то усердно писав в телефоне. – Стажировка в ЮЭЙ. В администрации. – Звучит странно, – заключила Кьёка. Я кивнул, утверждая в голове, что стажироваться в учебном заведении... я же не на учителя иду... Я поднялся – Согласен, – я поднял поднос и махнул Джиро, – поэтому схожу сейчас, пока осталось время, к директору, уточню на этот счёт.       Девушка проводила меня беглым заинтересованным взглядом и снова уткнулась в телефон, попутно поглощая лапшу. Я вышел из столовой и столкнулся с проблемой: не имел ни единого понятия, куда идти, чтобы попасть в кабинет администрации. Я был там в самом начале года, но спустя столько времени не помнил, где что находится. ЮЭЙ была по настоящему крупным учебным заведением. А учитывая мой топографический кретинизм, это вызывало некоторые трудности.       Идя по коридору, я пытался вспомнить, была ли вообще где-то карта ЮЭЙ. За время учёбы я запомнил некоторые пути, но академия была слишком большой для меня. Я бродил по коридорам, длинным и полупустым некоторое время, но в итоге сдался и встал около стенки, включая телефон.       "Нужно спросить у кого-нибудь насчёт кабинета. Я совсем не помню, где эта комната".       Листая контакты, я размышлял, к кому можно обратиться, как увидел чьи-то ботинки передо мной. Подняв голову, чужие глаза, каждый разного цвета, смотрели на меня. А я на них. Я не мог понять эмоций на лице Тодороки, но парень смотрел на меня, и это слегка пугало. Чувствуя, как быстро бьётся моё сердце, я наклонил голову в сторону с явным непониманием. – Тодороки? – я отодвинулся, но позади была стена. Я буквально впечатался в неё, напуганный его слишком близким расстоянием от меня. Или правильнее будет сказать до меня? Пару мгновений назад я чувствовал его дыхание около своего лица, оставшиеся ощущения отчего-то заставляли мои щёки пылать. – Ты что-то ищешь? – Шото сделал небольшой шаг ко мне поближе. Казалось, я перестал дышать в этот миг. – Ты выглядел растерянным, так что я решил подойти. – Я.... – я сделал несколько шагов вправо, выбираясь из пугающей ловушки. Оказавшись в безопасности, я наконец смог выдохнуть. Я окинул взглядом Шото, который выглядел даже слишком беззаботно и совсем не видел неловкости этой ситуации. – я искал кабинет директора.       Тодороки прищурился, продолжая глазеть на меня. От этого пристального взгляда мне захотелось съёжиться. – Что-то случилось? – Нет, – отрезал я, – это по поводу стажировки.       Осознав, в чем дело, он перестал хмурится; казалось, морщинки на его лице разгладились. Парень понимающе кивнул и указал в сторону лестницы. Он вкратце сказал мне о том, куда следует пройти, чтобы добраться до нужного места. Я поблагодарил Тодороки, учтиво по-японски поклонившись, и мы разошлись.       Стуча в дверь, я услышал голос изнутри. – Входите, – мелодичный мужской голос приветствовал меня, – о, Тид Шузенджи, добрый день. Что привело тебя сюда?       Я увидел Незу, сидящего за столом. Он, взглянув на меня, продолжил работать со своей документацией. Однако, я был уверен, что часть его внимания была прикована ко мне. Иначе он бы в целом проигнорировал мой стук, а не позвал внутрь. Или же во мне теплилась надежда на то, что ему было не все равно. Впрочем, я просто нервничал. Подростковый возраст, да? – Здравствуйте, директор, – я присел на стул и положил бумагу с рекомендациями на стол. – у меня вопросы касаемо стажировки в ЮЭЙ.       Мужчина кинул на меня один взгляд и мгновенно принялся продолжать разбираться с грудой бумажек. Я сидел, молча ожидая его согласия продолжить разговор. Однако единственное продолжение было молчанием, от чего я слегка занервничал и решил говорить дальше – Я хотел бы узнать, в чем заключается стажировка в администрации. – Приходи к нам на стажировку и узнаешь, – отвечал директор, не отлипая от своих бумажек. Договорив, он откинулся на спинку стула и хищно улыбнулся мне, от чего на коже пошли мурашки. Страшно. – Наша работа слишком обширна, но ты не пожалеешь.       Я сглотнул и задумался над тем, какого цвета гроб мне стоит приобрести. Наверное, серый. Сольётся с цветом костей. Наш разговор не затянулся – вскоре я ушёл с небольшим осадком на душе. Каждое его слово притягивало, ужасно заинтриговывало, и при этом он умудрялся пугать и оставлять некоторое желание опасаться и держаться на расстоянии. Будто какие-то качели.       Вечером, листая блокнот, чтобы подготовиться к будущим событиям, я увидел, что его причуда – высокий уровень интеллекта. Умные люди самые пугающие. Я продолжил записывать ветку событий, известную мне.       "Сейчас будет геройская стажировка. Особых проблем не должно быть, ибо самая проблематичная цель – убийца героев уже всё. Тю-тю. Дальше пройдёт сражение против учителей. Это будет практический экзамен. Я не самым лучшим образом запомнил эту арку, только несколько моментов. С этим будет сложнее. После пройдёт арка лагеря. И похищение Бакуго... После той арки у меня совсем нет знаний", – я продолжал записывать сюжетный ход, отмечая вещи, которые могут пригодиться. Причуды преподавателей, мои мысли на счёт того, как их можно победить.       "Почему я не мог начать смотреть это аниме чуть раньше", – я почувствовал, как зубы сжимаются, а глаза мокреют. Смахнув слезы с лица, я продолжил записывать, – "Скоро конец и меня уже начинает пугать тот факт, что я не знаю своего предназначения".       "А вдруг я не справлюсь?", – сердце замирает, а блокнот пропадает из рук. Чувствуя тяжесть, я ударил себя по щекам. Думать о провале безумно не хотелось, появилось желание сбежать. Отменив причуду, я открыл окно и выпрыгнул. Остановив время в последнее мгновение, я коснулся ногами земли и побрёл куда глаза глядят.       У меня не было с собой телефона, вообще ничего не было. Но настроение угнетало: поэтому я решил потренироваться. Переусердствовать я не планировал, однако сидел на лавочке у парка и создавал канцелярию разной формы и размеров в попытке стать сильнее. Передо мной лежала небольшая горка из ножниц, ластиков, ручек и канцелярских ножей.       Ещё секунда – и ластики раскатились, оставшись одними в этой горке. Я отменил причуду и пропали даже они. Вдалеке стояли, остановленные временем, горожане этого города. Я остановился около веселящихся детей, застывших в одной позе.       Две девочки хлопали друг другу в ладоши, их руки соприкасались, а они выглядели счастливыми. Я присел на корточки, разглядывая их. Они открыли свои рты и, наверняка, звонко смеялись до того, как я остановил время. После этого я тыкнул их по носам с протяжным "бип" и отошёл, направляясь тренироваться дальше.       Я вернулся... вскоре, наверное? Я хмурился от мысли, что стал особо не распознавать идущий ход времени, когда оно буквально застывшее. Как это посчитать? Идут ли здесь секунды, мгновения? Времени же буквально нет. Интересно, есть ли физические названия данному феномену? Как бы это называлось? Возможно ли изучить науку этого? Меня привлекло бурление в животе. Таймстопы таймстопами, а кушать все равно хочется. Я поспешил вернуться обратно, заходя в собственный дом уже через дверь, а не окно. Как только я зашёл в свою комнату, то отменил остановку времени.       Птички вновь зачирикали за окном, а я подошёл к подоконнику. Смотря наружу, я вдохнул порцию свежего воздуха и закрыл окно. В тот же момент в комнату постучалась Чиё. – Заходи, мам! – разрешил я и услышал, как ручка двери дёргается.       Женщина прошла внутрь и присела на мою кровать. Она выглядела достаточно спокойно и мирно. Думаю, что спустя эти тяжёлые дни ей наконец стало немного легче. Я улыбнулся, садясь около неё. Прижавшись спиной к стенке, я дрыгал ногами, как ребёнок. – Тид, слышала, что ты интересовался стажировкой в ЮЭЙ? Если хочешь, то могу рассказать, что там и как.       У меня засияли глаза. Вот бы учитель Айзава был таким же заинтересованным, как Исцеляющая девочка. Хотя с другой стороны: она же моя мама... Чего я ожидаю от классного руководителя, учитывая, что он готов исключить всю группу, если она ему не понравится?       Я кивнул своей матери и увидел, как на её лице расцветает улыбка. Она улыбнулась, смотря на меня с любовью. От такого внимания хотелось прыгать от счастья, но я сидел и смущённо отводил взгляд.       "Как ты можешь так прямо выражать свою любовь, это меня смущает", – моё сердце колотилось от того, насколько я ей дорожил, но мне ничего не оставалось, кроме как пытаться скрыть эти радостные чувства. Это было излишне навязчивым. И она в любом случае знает, что я люблю её. – По большей части тебя ждёт работа с документацией. Честно говоря, то не особо помню, кто этим занимается. Возможно, часть времени ты будешь проводить с директором. Ещё это всякие вылазки... Послушно слушайся директора, научись у него чему-нибудь новому. Он умный и хороший человек, так что не прогадаешь, если будешь с ним.       Вскоре я остался в комнате один. Чиё рассказала мне про директора, но по большей части это было не что-то сильно важное. Я сидел в позе лотоса и втыкал в телефон, но мои мысли были далеко отсюда.       "Если директор обладает большим интеллектом, то может ли он меня раскусить?", ‐ я прикусил палец, глубоко задумавшись, – "Или может ли он раскрыть меня в будущем?".       "Стоит ли мне что-то предпринять?"       Меня естественно пугал вариант, где директор узнаёт, что я могу повелевать временем. Я не был достаточно сильным и мои способности имели своё ограничение. В случае чего это меня пошатнёт. Кто бы не говорил, что ему можно доверять – мне нельзя довериться с этим вопросом никому. Даже самым близким людям.       "Даже тебе, мам", – я метнул взгляд в сторону двери, поджимая под себя ноги.       В итоге я просидел до поздней ночи, готовясь к экзаменам после геройской стажировки и размышляя над тем, стоит ли мне идти к директору на завтрашний день.       Время стажировки подошло незаметно. Учебная неделя прошла, а за ней прошли и выходные. Одноклассников распределили каждого кто куда, я же остался в академии, наблюдая за тем, как будущие герои идут пробовать свои силы в открытом мире.       Поднимаясь в учительскую, я стоял и ждал учителя Айзаву. Он до конца отнекивался, однако насколько я услышал от случайно подслушавшего Ииды, который мне сказал никому ничего не рассказывать, сегодняшний день я проведу вместе с классным руководителем. Я не был до конца уверен, хорошо это или плохо, но другого выбора у меня не было. Учительская выглядело достаточно светлой. Внутри находилось несколько учителей, один из которых, – Всемогущий, – стоял и болтал с Айзавой. Второй редко что-то отвечал, но выглядел достаточно хмурым. Я не слышал их разговора, да и не скажу, что хотел бы услышать. Наверное что-то, касающееся Мидории? Или, может, что-то насчёт Гран Торино.       Вскоре Всемогущий засмеялся и учителя разошлись. Я слышал, как чужие ботинки касаются пола в тишине кабинета. Свежий воздух продувает сквозь открытое окно, а учитель Айзава вновь смотрит на меня безразлично, проходя мимо. – Пойдём, – он подозвал меня с собой, но даже не обернулся. Я побежал за ним, едва успевая за его резвой походкой. Мы отправились в сторону кабинетов, – каждый день преподаватели делают обход академии, чтобы убедиться в том, что всё в порядке.       Мы прогулялись по первому этажу. Айзава шёл достаточно спешно, явно незаинтересованный подобной деятельностью. Он зашёл в первый попавшийся на его взгляд кабинет, и начал было записывать проблемные места в записной книжке, но что-то осознал. Обернувшись в мою сторону, он в приказном тоне пробурчал: – Создай блокнот и ручку, и запиши там то, что я тебе буду диктовать, – учитель вытащил руки из карманов и подошёл к открытому окну, закрывая его, – незакрытые окна в кабинете сто двадцать восемь, сломанный стул, – Айзава толкнул стул, который прежде выстаивал своё место до последнего. Тот развалился на кусочки. – и беспорядок на партах.       Я послушно записал все в блокнот, поражённый тем, как беспристрастно Айзава относится к работе. Пишет все подробности и не щадит даже своих знакомых в ЮЭЙ. Зайдя в ещё несколько кабинетов, вскоре я, казалось, исписал чернила на ручке, созданной с помощью причуды. Моя рука начала ныть, как учитель наконец вышел из последнего кабинета и затворил его на ключ. – Закончили, – мужчина кивнул, взглядом обращая на себя внимание, – завтра приходи к девяти.       Настолько замотавшись, я не сообразил, как оказался у дома. Моя рука машинально искала ключи, а глаза едва держались открытыми. Тяжесть головы ощущалась ужасно сильно, хотелось укутаться в чистые простыни и уснуть прямо так, не переодевшись в домашнее.       Я уселся на пол, снимая кроссовки. Ноги болели от длительной ходьбы, пульсируя и покрывшись мозолями. Я опёрся об стенку и прислонил к ней макушку головы. Прикрыв глаза, мне хотелось скулить от истощённого состояния. Меня будто выжали, как лимон. Усталость накатывала, а я чувствовал, как все моё тело изнывает. Учитель, за что мне это наказание? Я услышал уведомление из телефона и потянулся в карман. Интересно, как прошёл первый день стажировки у моих одноклассников?       Я заглянул в общий чат: юные герои делились забавными фотографиями, дурачились на камеру, но многие выглядели явно помотанными. Я увидел Тодороки, снявшего кружок, где он хмуро косится на Старателя, стоящего к нему спиной. После этого шла фотография ухмыляющегося Бакуго. Я поставил реакцию огонька и мотнул вниз. Девчонки обсуждали, как замучились за первые сутки.       "Всё таки, не только у меня был тяжёлый день".       Я собрался уж было написать что наш классрук монстр, мучащий детей до смерти(в шутку, конечно), но увидел только что отправленное сообщение от Мидории. izukukun: Желаю всем отдохнуть после плодотворного дня!       Не успел я написать что либо, как в чате начали появляться ответы: uravity: все большие умнички~ ^_^ kirikirishima: Да, классно постарались! denkiki: всем выспаться ;)       Одноклассники подхватили поддержку и начали писать друг другу тёплые пожелания. Я улыбнулся одной стороной лица, слишком уставший для улыбки с двух сторон. Мои пальцы плелись по клавиатуре, но в итоге я ничего не написал. Слыша гудение телефона, я провалился в сон. И спал, держась за смартфон.       На следующее утро Айзава, устав гоняться со школьником, сплавил меня директору. Я сидел на стульчике в кабинете и ставил подписи на документы, пока мужчина рядом со мной их заполнял. Вчитываясь в документацию, я увидел название: "Самый нудный документ в мире" и непроизвольно зевнул.       Незу взглянул на меня, подавая ещё стопку бумаг на печать. Я положил эту стопку рядом с другой, ещё не начатой стопкой, и у меня заболела голова. – Как насчёт чая? – предложил мне директор, смотря на меня исподлобья, – кофе не предлагаю, ибо влияет правильно не на всех, а ещё имеет недлительный эффект. Нельзя, чтобы ученик вырубился прямо во время стажировки.       Я услышал, как директор тяжко вздыхает, обречённо откладывая документы в сторону. Поспешно кивнув на предложение, я выпрямил спину и потянулся. Не то, чтобы мы тут сидели долго, – всего пару часов, при условии, что около часа мне объясняли то, что и как мы будем делать. Пока директор делал чай, я взглянул на текст на следующей документации.       Там было что-то про защиту ЮЭЙ. Оказывается, была целая система защитных мер. Барьер, туннели, лифты... я не стал вчитываться, ибо мне подали кружку чая. Отпив немного, я поинтересовался: – Не думал, что директор занимается... такой работой, – я смущённо опустил взгляд. – У меня самая важная документация, которую я не могу доверить другим людям. С остальным же работают Бухгалтеры, – директор выпил всю свою кружку залпом, – у всех нас есть самые потаённые секреты, которые мы не можем доверить другим людям.       Я покосился на пачку документов перед собой. И вся эта груда текста была чем-то настолько особенным? – Тид, ты ведь тоже хранишь секреты, верно? – Директор улыбнулся, а его глаза превратились в два полумесяца, – как произошедшее на спортивном фестивале... – его голос стал приглушённым, а он впервые за весь разговор взглянул прямиком в мои глаза, – там ведь тоже произошло то, что ты предпочёл бы не рассказывать другим?       Мои руки задрожали. Его взгляд был настолько глубок, что мне казалось, что я смотрю на саму пустоту. Я почувствовал, как моё сердцебиение перевалилось за сотню и сжал себя за руку, пытаясь не показывать этому хищному зверю свой страх. Директор отвёл взгляд, улыбаясь. – Понимаю, – он продолжил записывать что-то на бумаге. Я расслабился, опуская взгляд вниз. Руки перестали подрагивать, – я храню свои секреты, чтобы ученики ЮЭЙ находились в безопасности. А ты... хотя нет, не говори, – директор поднял пачку документов, передавая их мне, – подумай на досуге, что обезопасишь ты своими секретами. А сейчас отнеси эти бумаги Всемогущему. Это касательно 1-А класса.       Я поспешно принял протянутые документы и быстрым шагом вылетел из кабинета, совсем позабыв попрощаться. Закрывая за собой дверь, я схватился за сердце, сжимая область груди. Бешено бьётся. В глазах всё замигало и я опёрся об стенку, падая вниз. Едва удерживаясь, я крепче прижал к себе бумаги.       "Он... как много он знает?", – я нахмурился, в мыслях была полная неразбериха. – "Могу предположить, что он догадывается о моей силе. Защитить..? Кого я защищу..."       Поднявшись на ноги, я поплёлся в сторону учительской. В голове уже отложился примерный путь. Урядить несуразицу в голове получалось – меня всё ещё окутывал некоторый страх после того, как директор со мной обошёлся.       "И как против такого бороться?", – мне хотелось плакать от того, насколько он на меня давил.       Пока в голове нарастали сомнения в моем выборе и поведении, я дошёл до учительской. Вероятнее всего, Всемогущий находится внутри. Постучавшись, я зашёл внутрь. – Всемогущий, вы здесь? – я окинул взглядом комнату находя героя в самом краю кабинета. Он выглядел достаточно уставшим, и вероятно принял свою форму мгновением ранее. Я подошёл к нему и опустил кипу бумаги на его стол, – директор просил передать, сказал, что-то по поводу моего класса. – Добрый день, Тид, – Всемогущий ухватился за верхнюю бумагу из стопки и начал вчитываться, – посиди со мной, возьми стул. Поможешь с бумагами, поговорим о мирском. – Мгм. – Как там взаимоотношения у вас в классе? – Как обычно? – я не совсем понимал, что он пытался понять этим вопросом. В голову пришла мысль, что он про своего преемника. Иначе зачем ему это? Просто поболтать? Мне тяжело в это верилось, – общаюсь временами с Мидорией Изуку, он хороший парень.       Всемогущий взглянул на меня странными, непонятно сузившимися глазами. Я не понимал, что означает выражение его лица. – Вот как, значит, – мужчина прикусил губу.       Мы просидели около получаса жа бумагами, но моя голова уже раскалывалась от количества цифр. Господи, почему я не выбрал нишевого героя? Любая работа будет лучше, чем это. Всемогущий выглядел бодрячком, однако я видел сквозь эту ложную шаль, что с ним не всё в порядке. Меня смущал тот факт, как долго он поддерживал эту форму при мне.       Я взглянул на его весьма беспечное и расслабленное лицо. Виднелись лёгкие морщинки – всё таки, Тошинори не молод. Уголки моих губ опустились. Почему-то я чувствовал грусть от мысли, что он уйдёт в отставку. Что его время ещё не закончилось. Что он должен уйти не таким образом. Мужчина поднял голову, и мы столкнулись взглядами. – Завтра пойдёшь со мной. А то с одной документацией замотаешься здесь, – Всемогущий засмеялся, тормоша меня по голове, – заберу тебя у директора и Айзавы. Думаю, они будут не против. Сейчас иди домой, а то эти документы сейчас на тебе живого места не оставят.       Я кивнул, съезжая со стула. Выходя из кабинета, меня обволок приятный тёплый воздух из приоткрытого окна в кабинете. Обернувшись, я увидел, что Всемогущий не сводил с меня взгляд.       Его брови были опущены домиком, и взгляд выражал непонятную мне печаль. Заметив, что я обернулся, он опустил голову вниз. Я застыл на мгновение, смотря на его сгорбленные мускулистые плечи.       "Береги себя", – казалось, услышал я, закрывая дверь. Наверное, причудилось?       Я шёл по пустому коридору. За окном уже пламенными цветами играл на небосводе закат. Он тепло падал на меня и стены, заставляя жмурится и отворачиваться. Я повернулся в сторону стены и заметил зеркало в полный рост. На секунду мой взгляд зацепился за выражение моего лица.       Красные щёки и глаза, полные слёз. Я прошёл мимо, но у меня перехватило дух. Стирая слёзы с глаз, я удивлённо шатался вперёд, к выходу. Шлёпнув себя по щекам, я пришёл в порядок. – Почему я... плачу? – голова наполнилась шумами. Всё таки, я ужасно вымотался за этот длинный день. Почёсывая свою голову, я вышел из академии, полный непониманий в своей голове.