Hayloft

Эта загадочная девушка, как казалось Агеро, скоро выведет его из себя. Не так давно, сколько он на неё ни натыкался, особенно вместе с Баамом, она бросала таинственные взгляды и улыбалась. Уже казалось, что она явно на стороне Баама. Но вот сейчас он, как всегда, пришёл в кафе, но там был кто-то другой, а она, когда Агеро подошёл к барной стойке, абсолютно равнодушно произнесла: «Его дядя всё знает. Больше к нему не подобраться. Подойдёшь к дому — застрелят». Говорит так, будто Баам и не друг ей, хотя Агеро был уверен в обратном. На расспросы не отвечает. Но вдруг девушка откладывает тряпку, которой протирала стойку, и, наклонившись почти к самому лицу юноши, говорит: «Я передам записку на следующей тренировке. Закажи что-нибудь для вида». Агеро крепче сжал ручку портфеля и, говоря громче, попросил кофе. Взял салфетку и, закрыв её кружкой с одной стороны и левой рукой — с другой, написал короткое сообщение. Сложил салфетку втрое и передал девушке вместе с деньгами. Та кивнула.

***

Выходить из комнаты совершенно не хотелось. Не хотелось видеть лицо дяди, не хотелось говорить ему что-то. Баам постоянно смотрел на часы, предполагая, где может быть дядя в такое время, и планируя свои вылазки так, чтобы с ним не пересечься. «Повезло, что сегодня тренировка с госпожой Хва Рьюн», — пронеслось в голове. Действительно, на их тренировки дядя обычно не ходит. Но, может, всё это время он слушал вместо этого? Кто его знает… Уж точно не Баам. Обычно весёлый и заботливый, дядя никогда не кричал на него. Дядя всегда поддерживал его решения, даже защищая перед улыбчивым, но придирчивым Ю Хан-Соном, приезжавшим на проверки. И тут вдруг выяснилось, что он контролировал каждый шаг, чтобы в нужный момент остановить. Так это звучит даже безобидно, но всё равно неприятно. Ха Чжин-Сон никогда не спрашивал, можно ли ему подслушивать все его разговоры. Баам думал предупредить дядю обо всём. О побеге, о том, куда они отправятся… Хотел предупредить, но в этот же день, только Баам вернулся домой, произошёл этот разговор. Дядя был в ярости. Баам и сам вскоре разозлился. Ещё бы! Запрет видеться с Агеро — его Агеро! — и жучки.

***

Хва Рьюн на тренировке по стрельбе вела себя так, будто ничего не случилось. Но ближе к концу передала салфетку. Почерк знаком. До того знаком, что сердце забилось сильнее. "Увидимся ночью послезавтра. Собирай вещи. Передай время", — коротко, но даёт столько надежды. Баам показывает на пальцах: три. В три часа ночи дядя обычно ещё спит, поэтому у них есть все шансы ускользнуть. Хва Рьюн кивает.

***

— Три часа ночи, — сказала Хва Рьюн, встретив Агеро утром за полчаса до открытия у входа в кафе. Тот растерянно кивнул, буркнул что-то похожее на "Спасибо" и пошёл дальше. Да уж, в почтовые голуби податься девушка никогда не планировала. Ситуация, забавлявшая ранее, становилась всё сложнее, и Хва Рьюн не могла отделаться от ощущения, что это всё плохо кончится. Хлопнувшая от сквозняка дверь напомнила звук выстрела.