Праздник Кошмара

       Хэллоуин в мире Сущности довольно хлопотный праздник, не в смысле что нужно было всё украшать и наряжаться в разных неведомых существ, по типу оборотня или мумии, нет, с этим прекрасно справлялась Сущность, расставляя везде тыквы и разную пугающую атрибутику. Хлопотным он был лишь для выживших, которым ради получения небольшого отдыха и иногда презента от Сущности, в виде разных расписных костюмов, нужно было выкладываться по максимуму. И вот и в этот раз их не обошёл этот жуткий праздник. По прибытию в лагерь после очередного испытания Дуайту и его временным горе-напарникам на этот раз, предстала следующая картина: как по мановению волшебной палочки начали появляться тыквы со свечами внутри, разного рода пёстрые гирлянды и надгробья, с непонятными для них символами вместо имен. Так же преобразились и вещи в их руках: у Клодетт аптечка покрылась небольшим темным туманом, по прошествию нескольких секунд рассеявшегося и явившего их взору пару неоновых черепков на ней; у Мэгги же фонарик покрылся такими же галогенными пятнами; тулбокс Джейка же покрылся небольшой россыпью люминесцентных тыкв, злобно скалящих свои пасти; а так как Дуайт не брал нечего из выше перечисленного кроме хлопушки, которую он нашёл пару испытаний назад в одном из сундуков, ничего в его руках не изменилось. Ему никогда не нравился этот праздник, со всеми этими страшилками, тыквами и переодеванием в разношёрстных монстров, а после, хождением по домам с возгласом «Сладость или Гадость!». Скорее всего такая нелюбовь пошла ещё с детства, когда местные хулиганы отобрав все его сладости, закидали бедного ребёнка яйцами и обмотали туалетной бумагой, выставив того на всеобщее обозрение, словно зверюшку, тем самым делая из него посмешище для других ребятишек. От таких воспоминаний Фэйрфилда передёрнуло и он, устало потерев глаза, уселся на бревно перед костром, в надежде погреть свои замёрзшие конечности. Последнее испытание прошло на болоте, сырая земля в которой ноги почти что увязали, грязь в которую то и дело падал выживший, сырость и холодный ветер, от которых Дуайта передёргивало и по его коже неслись целые табуны мурашек, а зубы стучали так, что маньяку даже вслушиваться не нужно было, чтоб понять где сейчас находиться его жертва. Всё это вкупе с постоянной усталостью и головной болью не приносило парню особо радужных ощущений, хотелось просто побиться головой о стену, или хотя бы об те же самые каменные надгробья, а ещё хотелось спать, но кроме как оставаться в полудрёме, ничего не получалось, этакое состояние когда и в полноценный сон провалиться не можешь, отчаянно желая хотя бы пару часов блаженной тьмы без снов и вставать, открывая глаза, понимая что всё ещё находишься в этом кошмаре, ой как не хочется. И сейчас, сидя у костра в попытке отогреться, Дуайту неимоверно хотелось спать, но больной, сломленный бесчисленными испытаниями и морем боли мозг, отказывался, и почти что вопил о том, что если он сейчас заснёт, то может и не проснуться. Так что устало вздохнув и блуждая взглядом по лицам товарищей, то и дело бросающих фразы о чём-то, а получив ответ, замолкающим, он опять вздохнул. Когда же этот ад закончится? Он и сам частенько думал над этим вопросом, но так и не смог отыскать ответ или попросту не хотел принимать тот, что нашел. По прошествию небольшого промежутка времени, к их импровизированному лагерю из тьмы начали подходить остальные выжившие. Их было как и всегда четверо: Нея, что вечно носила свою потрёпанную шапку и любила поругаться с остальными, да и вообще была грубой нахалкой по мнению Фэйрфилда; Билл, старый вояка иногда рассказывающий увлекательные истории, связанные зачастую с войной и его службой на фронте; Лори, на вид миловидная девушка, но её не стоило недооценивать, Фэйрфилд убедился в этом на собственной шкуре, как-то решив помочь ей и отвлечь маньяка на себя, за что впоследствии получил, так сказать, по шее от Строуд после того как она вонзила в плечо несшему её Деревенщине осколок, ловко спрыгнув на землю; и куда уж без Дэвида, этот наглый и нахальный тип всегда раздражал Дуайта, цепляясь к нему почти что на ровном, так сказать, месте, а после как ни в чём не бывало ржал, по другому назвать звуки издаваемые им, нельзя было. Коротко поприветствовав новоприбывших, Дуайт немного отсел, давая место для ещё двух человек. На освободившееся место сразу же села Нея, а за ней и Лори, издав тихий облегчённый вздох. Видимо на этом испытании ей досталась роль отвлекающей, что немного удивило Фэйрфилда, ведь таким обычно была либо Нея, либо Мэг, с их то ловкостью и скоростью. –Что, напряжённое испытание выдалось? — Подала свой голос Мэг, сверля насмешливым взглядом Нею, которая в свою очередь огрызнулась и бросила что-то в духе «Не твоего, собачьего, ума дело, Томпсон». За неё ответила Лори, наблюдавшая всё это, так же как и я.  — Сегодня против нас был Легион — Раздраженно сказала блондинка, уперев свой взгляд в костёр, из-за чего её глава будто бы горели изнутри. Смотрелось это со стороны жутко. — Тот паренёк в улыбающейся маске. Он гонял нас по всей автосвалке, из-за чего мы успели починить всего два генератора. Только, черт побери, два! — Чуть повысив голос воскликнула она сжимая челюсть, начала мять подол своей рубашки. — После чего он повесил всех нас на крюки, как чёртовы гирлянды. — Почти что выплюнула последнее предложение Лори, раздражённо отворачиваясь от костра. Чтож, ребятишки из Легиона и вправду могут заставить попотеть даже таких как Лори или Мэг, ведь с их скоростью не каждый сможет убежать или увернуться от удара. Но больнее всего била самая маленькая из них, вроде бы её звали Сьюзи, девочка с яркими розовыми волосами и деревянной заточкой, что так больно врезалась в кожу и плоть, оставляя после себя небольшие кусочки древесины, которые ныли и приносили хоть и не смертельный, но ощутимый дискомфорт, к тому же, вытаскивать их из раны, сидя у костра после испытания, который плохо, но всё же освещал территорию вокруг, было не очень приятно. От таких воспоминаний у него заныло плечо и болезненно поморщившись, Дуайт встал, намереваясь немного вздремнуть пока есть ещё немного свободного от испытаний времени. Сев под не большим дубом, Фэйрфилд закрыл глаза, погружаясь в неспокойную дрёму.