Не последняя глава

В хронике моей есть последняя глава. К сожаленью, в ней обрываются слова...

Говорят, опасно гулять под радугой. Если увидишь в небе разноцветный горб — беги скорее туда, где можно укрыться. Потому что они только пока есть радуга появляются. Дотронется такой, мазнёт своей липкой кожей, и не человек ты больше, а гадкая тварь, которой или голову кто кирпичом проломит, или — и того хуже — приедут и заберут на неприметной машине туда, откуда ещё никто не возвращался... Это бабка Андрею рассказывала, когда его маленького родители к ней в гости привозили, чтоб отогрелся у моря после промозглой зимы. Отец ругался потом, говорил, рано мальчишке о таком знать. — Что ж рано? — отвечала бабка. — Попадёт под радугу, тогда, может, не рано будет? «Под радугой ходил» — даже ругательство такое есть. Это Андрей уже потом узнал, когда в школу пошёл. Означает, что не такой ты, каким положено быть, а противный и мерзкий, как та загадочная тварь. А потом Андрей вырос. А потом с мальчиком поцеловался на качелях во дворе. Это он зря, конечно, такие вещи во дворе не делают. Отец в окно всё видел, и был скандал. И поэтому поехал Андрей учиться в городок у моря — выслали, считай, опять к бабке. Вот только бабка много лет как померла, один дед остался, а тот внука своего всегда терпеть не мог. — Явился, — недовольно встретил Андрея дед. — Слыхал я о твоих безобразиях. Мало тебя, видать, отец порол, надо больше было! А я говорил, есть в тебе гнильца эта, как в бабке твоей. Что она, что ты — оба под радугой ходили. Местное художественное учебное заведение полностью оправдывало название «училище»: в его стенах собрались, кажется, все, кому всё равно, где учиться, лишь бы не учиться. Мишка среди этого сброда и выделялся, и не выделялся одновременно. Не выделялся потому, что был тих и необщителен, а выделялся потому, что с таким ростом, внешностью и умением наживать себе проблемы на пустом месте он просто не мог остаться незаметным. Андрей подсел к нему на паре. Мишка полчаса назад влип в очередную историю, и Андрею стало так его жалко, что пришлось выступить свидетелем: нет, это долговязое недоразумение ни в чём не виновато; нет, плитка со стены отвалилась сама; да, Андрей там был и всё видел. Андрею верили. Он всегда умел правильно себя подать. «Долговязое недоразумение» оказался интересным парнем. К концу пары они уже вовсю перебивали хихиканьем унылый бубнёж лектора. — Чё, Андрюх, шестёрку себе нашёл? — крикнули им вслед с крыльца училища, когда они уходили после занятий. — Ебало завали, Зяма, — посоветовал Андрей. К концу учебного года отдельно друг от друга Андрея и Мишку уже не представлял никто.