Лимонные леденцы

— Мы понимаем, что вы работаете первый год, Сяо-лаоши, однако, надеемся, что вы с максимальной ответственностью отнесетесь к своим обязанностям в этой поездке. — Глава родительского комитета слегка кланяется, выражая почтение. — Уверяю вас, я прослежу, чтобы дети были сыты, одеты и не доставляли никому неприятностей. — Сяо Чжань склоняется в ответном жесте и несколько раз кивает для убедительности. — К тому же, это всего лишь на два дня. — Не подумайте, Сяо-лаоши, мы вам доверяем, просто вы сами знаете, какие подростки в этом возрасте, особенно мальчишки. — Госпожа Ли, мама Ли Вэньханя, устало трет переносицу, посмеиваясь. — Мы больше переживаем, как бы они вас не довели — искать замену классного руководителя посреди года будет проблематично. — Вам не о чем беспокоиться. — Сяо Чжань улыбается своей фирменной улыбкой, которая наповал сражает всех мамочек на родительских собраниях. Когда Сяо Чжань остается в учительской один, он снимает очки и выдыхает. Эти каникулы обещают быть интересными. Ему предстоит на протяжении двух дней следить за двенадцатью подростками, пятеро из которых славились своими выходками на всю школу. А еще среди них был Ван Ибо. Радость и проклятие Сяо Чжаня. С семьей Ван они раньше жили по соседству, еще до того, как Сяо Чжань уехал в Пекин учиться. Их родители не были закадычными друзьями, но общались иногда; а когда Ван Ибо, сын четы Ван, был совсем мелким, несколько раз оставляли его с Сяо Чжанем, который был старше на шесть лет. Ибо был хмурым, не слишком общительным ребенком, который оживлялся только при виде конструкторов лего, наборов для юных фокусников и телевизионных программ про гонки. К Сяо Чжаню маленький Ван Ибо относился хорошо и даже улыбался ему иногда, хотя обычно редко это делал. Так или иначе, когда Сяо Чжаню было семнадцать лет, он поступил в Пекинский Педагогический Университет и уехал из Лояна на четыре года. Получив высшее образование, он год прожил в Пекине, но не найдя себя в бешеном ритме столицы, решил вернуться в родной город. Устраиваясь на работу в среднюю школу, считающуюся одной из самых элитных в городе, он и не подозревал, что на него с первого года работы навесят еще и классное руководство. Но по стечению обстоятельств классная руководительница одного из классов как раз уходила в декретный отпуск, так что директор был рад не ломать голову с заменой, а спихнуть все на только успевшего запомнить имена основного педагогического состава Сяо Чжаня. Конечно, за дополнительную нагрузку неплохо доплачивали, но брать на себя такую ответственность в первый же год работы было страшновато. Но кому есть дело до страхов и сомнений рядового сотрудника? Только Сяо Чжань успел привыкнуть к своей должности в качестве классного руководителя, как родительский комитет придумал ему новое испытание — организацию поездки для его подопечных. Ну ничего, он справится, к тому же дети в классе относятся к нему достаточно лояльно. *** Когда наступает день Х, Сяо Чжань собирает детей на перроне, пересчитывает их, сверяется со списками, хвала небесам, без каких-либо накладок сажает всех в поезд. Едут они обычным плацкартом, к тому же в ночь, потому Сяо-лаоши заранее извиняется перед всеми соседями по вагону, строго наставляет подростков, чтобы те не доставляли неудобств. Через час после отбытия поезда, Сяо Чжань приводит в исполнение свой план «не дай подросткам напиться». Он проходит по вагону, проверяя, кто чем занят, доходит до купе, в котором обосновались парни, и присаживается на краешек одной из полок, лучезарно улыбаясь. Заметив его, Сонджу, Вэньхань и Ибо вскидывают вопросительные взгляды, а Исюань продолжает напряженно всматриваться в телефон Сынена, где полным ходом идет бой в какой-то мобильной игрушке. Сяо Чжань минуту добродушно осматривает каждого из парней, задерживая взгляд на Ибо, который тушуется почти сразу, как только их глаза пересекаются, после чего, все так же улыбаясь, просит мальчиков отдать ему на проверку все свои бутылки, термосы и другие емкости для жидкостей, которые они брали с собой в поездку. Те, конечно же, начинают возмущаться, но просьбу все-таки выполняют, ворча, что лаоши им не доверяет. Лаоши на самом деле хотел бы доверять, но он сам не так давно был таким же подростком, и он все еще прекрасно помнит, как его одноклассники использовали подобные поездки для грандиозных попоек и дебоша, если учителя не были достаточно внимательны. Убедившись, что никаких больше бутылок нигде не наблюдается, а во всех представленных на досмотр только вода, чай и газировка, он со спокойным сердцем отправляется в свое купе. Как только Сяо-лаоши уходит, парни расслабленно выдыхают. Небо, как хорошо, что он не додумался проверить еще и сумки девчонок. Нужно отдать им должное, они держались как настоящие партизаны — их секретная операция не раскрылась. А дело было в том, что парни заранее продумали такой вариант событий, что дотошному лаоши придет в голову проверить их на пронос алкоголя, а потому упросили самых сговорчивых девочек положить бутылки со спиртным к себе, пообещав, что помогут им тащить сумки. Девчонки немножко поломались для виду, похихикали, да и сдались под напором очаровательных мордашек одноклассников. После короткого отдыха, распаковки вещей и завтрака, все отправляются на запланированную экскурсию по местным достопримечательностям. Сяо Чжань уже бывал в этих местах в своем юношестве, потому взял на себя роль экскурсовода. Подростки послушно ходили вслед за воодушевленным учителем и делали вид, что внимательно слушают его — в действительности же слушали его лишь пара влюбленно глядящих на Сяо Чжаня девчонок и Ван Ибо. Часть времени он, конечно, шел с друзьями, но те были похожи на сонных мух из-за того, что вместо сна в поезде всю ночь играли в PSP. Сеть в горах ловила лишь в определенных точках, о том, чтобы выйти в интернет, вообще речи идти не могло, так что школьникам так или иначе приходилось смотреть по сторонам, то и дело широко зевая. Коварный план Сяо Чжаня срабатывает: к вечеру, когда они возвращаются в гостиницу, все буквально валятся с ног от усталости. На ужине подростки клюют носом в тарелки, но как бы сильно им ни хотелось спать, на ночь у них была запланирована тусовка с контрабандой протащенным сюда в девчачьих рюкзаках соджу. Ведь ради этого они и потащились в эту поездку, не так ли? Горный воздух, живосписные пейзажи и древние храмы - это, конечно, хорошо, но разве можно не воспользоваться выходными вдали от родителей? Когда все разбредаются по комнатам, желая лаоши спокойной ночи, тот наливает себе кофе из автомата на первом этаже и идет выжидать. Конечно, он понимает, что мальчишки точно не лягут спать сразу же, несмотря на усталость и запланированный ранний подъем. Но никакого алкоголя у них быть не может, а значит нужно лишь проследить, чтобы они не шастали в комнаты к девочкам и не мешали другим постояльцам. Так что придется выжидать, пока они наобщаются и уснут. Сяо Чжань пару раз проходит мимо номеров своих подопечных, прислушиваясь к звукам из комнат, а после возвращается в свой номер в конце этажа и оставляет дверь приоткрытой, чтобы в случае чего слышать происходящее в коридоре. Ближе к полуночи он стучит в дверь единственной бодрствующей еще комнаты, где, естественно, обосновалась нерушимая пятерка, и напоминает о том, что завтра всем рано вставать. Из-за двери доносится приглушенное «хорошо, лаоши, мы уже как раз ложимся!» и стихает музыка. Примерно через полчаса Сяо Чжань прогуливается по коридору еще раз и — о чудо! — из комнаты мальчишек не доносится ни звука. Удовлетворенный прилежным поведением своих детей, еще раз похвалив себя за смекалку и педагогические способности, он возвращается к себе в комнату и наконец-то готовится ко сну.

***

Сяо Чжань как раз роется в своей дорожной сумке в поисках зубной щетки, когда слышит тихий стук в дверь. Дверь не заперта, так что через секунду на пороге возникает взъерошенный Ван Ибо. Он выглядит немного странно: глаза блестят, волосы в беспорядке, а футболка словно надета в большой спешке и, кажется, еще и шиворот-навыворот. — Ибо? Что случилось? — Сяо Чжань вскакивает, пока Ибо решительно захлопывает за собой дверь и предусмотрительно поворачивает замок. — Сяо-лаоши… — выдыхает Ван Ибо, делая шаг навстречу, путаясь в собственных ногах и лишь чудом оставаясь в вертикальном положении. Сяо Чжань открывает рот, чтобы задать вопрос снова, в голове проносятся десятки сценариев возможных несчастных случаев, но тут он улавливает характерный запах алкоголя, и все становится ясно. Сяо-лаоши внимательнее оглядывает своего горе-ученика и замечает, что тот надел футболку задом наперед, а еще… боже, эти шорты точно мужские? Почему они такие короткие? С трудом оторвав взгляд от жилистых спортивных ног с редкими темными волосками, Сяо Чжань хмурится, как подобает учителю, и строго спрашивает: — Ван Ибо, ты что, пил? — Я совсем немножко выпил, Сяо-лаоши, честное слово, прям вот столечко. — Ибо делает жест рукой, пытаясь изобразить количество выпитого. Выглядит это настолько умилительно, что у Сяо Чжаня нет никаких моральных сил на то, чтобы разозлиться. Сам виноват, не уследил все-таки. — Остальные напились и уснули, а я специально много не пил, я хотел… Ибо резко замолкает, делая глубокий вдох. А потом резко вскидывает голову, встречаясь чуть замутненными глазами с Сяо Чжанем, и смотрит в упор, смешно сведя брови к переносице. — Что ты хотел, Ибо? — Сяо Чжаню все это категорически не нравится. Он затылком чувствует опасность, исходящую одновременно от Ван Ибо с этими его греховными острыми коленками с вечными синяками, которые пробуждают в Сяо Чжане какие-то первобытные инстинкты; от самого себя, потому что, какие бы крепкие моральные устои он ни возводил в себе все это время, сдерживать себя наедине с Ибо было достаточно трудно. А тот совершенно не помогает, смотрит нечитаемым взглядом, будто пытается найти у Сяо Чжаня на лице ответы на лишь ему одному известные вопросы. — Можно я посплю с вами, Сяо-лаоши? И без того огромные глаза Сяо Чжаня, кажется, становятся еще больше. — Зачем? — Хрипло спрашивает он, тут же прочищая вдруг запершившее горло. — Исюань так храпит, вы бы слышали. — Ибо театрально вздыхает. — Не могу уснуть. И с неумолимостью рока на заплетающихся ногах бредет к кровати. Единственной в этом номере двуспальной кровати. Одноместных номеров в гостинице не предусматривалось, так что Сяо Чжаню достался стандартный двухместный. С кроватью queen-size. Если это не злая шутка, то что тогда? Пока Сяо Чжань пытается не впасть в затяжную и болезненную рефлексию, Ван Ибо падает на кровать спиной, раскидывая руки в стороны, ерзает, забираясь на нее с ногами, и блаженно прикрывает глаза. — А мне где предлагаешь спать? — Сяо Чжань едва сдерживает нервный смешок, когда футболка Ибо от его ерзаний задирается и взору открывается полоска нежной кожи живота и маленький трогательный пупок. — Сяо-лаоши шутит? — Ибо чуть поднимает голову, вопросительно глядя на Сяо Чжаня. — Кровать огромная просто, тут вчетвером уместиться можно. Справедливо, думает Сяо Чжань, но выгнать наглого подростка с этой самой огромной мягкой кровати нужно немедленно, иначе… и подумать страшно, что может произойти. Пока он вот так стоит, глядя, как Ибо удобно устраивается на его кровати. Наглость — второе счастье, так ведь говорят? — Ибо, иди к себе. — Делает еще одну попытку Сяо Чжань, но Ибо не реагирует. Его пухлые губы чуть приоткрываются, а дыхание выравнивается. Заснул, что ли? Сяо Чжань мученически вздыхает. Ладно, хорошо, он сдается. Умиротворенное лицо спящего Ван Ибо выглядит настолько мило, что у Сяо Чжаня просто рука не поднимается будить его. Потому он еще разок вздыхает, тихонько крадется в ванную, умывается, пытаясь с помощью холодной воды привести себя в чувство и избавиться от непотребных мыслей, которые так и норовили отравить его разум и заставить совершать безрассудные поступки. Например, провести по нежной коже щек Ван Ибо, огладить лицо, зарыться пальцами в мягкие волосы, оттянуть их слегка, чтобы сдвинуть его голову выше, давая себе доступ к шее. Прижаться, облизать этот соблазнительно выпирающий кадык, прикусить под подбородком, почувствовать губами вибрацию от тихого стона на выдохе… Стоп. Это уже пиздец, Сяо Чжань. Полный пиздец. Очнись. Когда Сяо Чжань возвращается в комнату, в глубине души он глупо надеется, что Ибо проснется и добровольно уйдет к себе в номер, спать в своей кровати. Но Ван Ибо плевать хотел на его, Сяо Чжаня, надежды. Он все так же лежит посреди кровати прямо поверх одеяла в позе морской звезды, не потрудившись даже уложить голову на подушку. Сяо Чжань позволяет себе минуту полюбоваться им, старательно обходя вниманием длинные спортивные ноги, после чего переставляет будильник на смартфоне на полчаса пораньше, — нужно успеть выгнать Ван Ибо к себе в комнату до того, как проснутся остальные дети, — щелкает выключателем, оставляя горящим ночник на прикроватной тумбе, и мышкой шмыгает на самый край кровати, стараясь лечь максимально аккуратно, чтобы не разбудить лихо, пока оно тихо. Чуть повозившись, он кое-как устраивается спиной к Ван Ибо, про себя молясь, чтобы не свалиться с постели во сне. Усталость от насыщенного на физические нагрузки дня постепенно наваливается на него, и он прикрывает глаза, делая глубокий вдох, чтобы напоследок вздохнуть о своей нелегкой судьбе, но не успевает выдохнуть, как чувствует прикосновение к плечу, а после — прижимающееся к нему горячее тело. Сяо Чжань так и замирает на месте. Первым порывом ему хочется отодвинуться, но двигаться некуда, он и так на самом краю — в прямом и переносном смысле. Сяо Чжань слышит, как Ибо скользит головой по подушке прямо за ним, а следом чувствует затылком его теплое дыхание, от которого по позвоночнику вниз бегут мурашки. — Ибо, что ты делаешь? — Голос предательски подводит, но то, что Сяо Чжаню вообще удается выдать что-то связное, уже маленькая победа. — Я же знаю, что Сяо-лаоши тоже этого хочет, — хрипло шепчет Ван Ибо. И от этого «тоже», и от того, как дрожит его голос, Сяо Чжаню кажется, что он падает прямиком на самый нижний уровень Диюя. Весь воздух вышибает из легких, а тело будто целиком ошпаривает кипятком. Жарко, невыносимо жарко. Что же ты творишь, Ван Ибо, ты хоть представляешь, что ты делаешь? Ибо снова судорожно выдыхает ему в затылок, обдавая горячим дыханием. Он приподнимается, дышит Сяо Чжаню в шею, а после склоняется ниже и прихватывает легонько за самый краешек уха, сжимая губами и проводя по горящей коже кончиком языка. Сяо Чжань едва сдерживается, чтобы не закричать. — Ну же, Чжань-гэ, повернись ко мне, — лихорадочно шепчет Ибо. — Умоляю. Ван Ибо следует запретить. Нельзя, нельзя так себя вести, так выглядеть и так откровенно и умело соблазнять в таком возрасте, потому что Сяо Чжань не железный. И прямо сейчас, когда объект его тайных сексуальных фантазий совершенно недвусмысленно прижимается к нему сзади, когда его возбужденный член отчетливо чувствуется через слои ткани где-то в районе поясницы, это невозможно вынести. У Сяо Чжаня в голове с бешеной скоростью крутятся шестеренки: его мотает туда-сюда от желания сдаться, поддаться на провокацию, завалить Ван Ибо прямо сейчас, разложить его и втереть его собственным телом в матрас до сорванного голоса и мольб о пощаде, до желания закричать на него, осадить, отпихнуть от себя и выгнать взашей, потому что нельзя, он еще подросток, к тому же его ученик. Но как только он представляет это красивое лицо искаженным от обиды, боли и непонимания — потому что он хоть и юн еще, но не глуп, он совершенно верно разгадал все адресованные ему Сяо Чжанем взгляды — как в сердце словно вонзаются тысячи маленьких острых стрел. Он не может так поступить с ним — предать доверие, растоптать его прекрасное чувство влюбленности, вероятно, первое в его жизни. От осознания того, что он будет у Ибо первым, у Сяо Чжаня поджимаются пальцы на ногах. Ужасно, как же это все неправильно. Если кто-нибудь узнает, его точно уволят. И не просто уволят, а еще и посадят. Что если он пойдет на поводу у Ибо сейчас, а утром тот скажет, что все это было ошибкой? Что если он на самом деле пьянее, чем казалось, и сейчас не отдает себе отчета в своих действиях? Сяо Чжань лихорадочно пытается проанализировать поведение Ибо за все время их знакомства, но думать, когда к тебе прижимаются стояком, периодически рвано выдыхая на ухо, выходит очень туго. Может, стоит притвориться спящим? Едва ли, он уже явно выдал себя, когда замер от прикосновения. — Чжань-гэ… — Голос у Ибо срывается всхлипом от волнения на последнем слоге. Сяо Чжань всем телом чувствует его дрожь и его простреливает осознанием, что не он один здесь боится. Ван Ибо, его чудесный, замечательный, невинный мальчик, просто до ужаса боится быть отвергнутым. Он решился на эту авантюру, зная, что она может провалиться, но все же доверился. Дыхание снова спирает, от нехватки воздуха кружится голова, и Сяо Чжань наконец принимает решение — если ему суждено сгореть за свои грехи, по крайней мере он сгорит за них счастливым. С этой мыслью он резко дергается, так, что Ибо испуганно отшатывается назад, видимо решив, что Чжань-гэ все-таки выгонит его сейчас, обругав последними словами. Он даже зажмуривается, будто в ожидании удара, но Сяо Чжань оборачивается и подминает его под себя. — Наконец-то, — успевает произнести Ибо, прежде чем Сяо Чжань засовывает свой язык в приоткрытый рот, делая глубокий вдох через нос, понимая, что все это время не дышал. На языке разливается горьковатый вкус соджу и чего-то сладко-кислого — кажется, лимонных леденцов, — но Сяо Чжань не задумывается об этом; он целует Ван Ибо жадно, страстно, сминает его губы, гладит языком его язык и сам будто пьянеет как от крепкого вина. Ибо отвечает ему — неумело, но с таким энтузиазмом, что у Сяо Чжаня сводит внизу живота. Неужели он до этого никогда и ни с кем...? Даже не целовался? Тогда откуда же в тебе столько греха и порочности, а, Ван Ибо? Откуда же ты взялся на мою голову? Сяо Чжаню кажется, что он сходит с ума, когда чувствует, как подрагивающие, холодные от волнения пальцы Ибо касаются его живота и неуверенно тянут вверх футболку. Сяо Чжань отрывается от желанных губ, чтобы стянуть с себя совершенно ненужный сейчас предмет гардероба. Пользуясь моментом, Сяо Чжань заглядывает Ибо в глаза: он хочет понять, насколько тот осознает, что делает — что собирается сделать. Взгляд у Ибо пусть и слегка поплывший, но смотрит так, что сомнений нет — отступать он не намерен. Сяо Чжаню кажется, что он все-таки уснул, и сейчас видит дивный сон — он и мечтать никогда не смел, что Ван Ибо сам придет и буквально упадет к нему в постель, так откровенно соблазняя, так щедро предлагая себя, что все его самообладание, которым он вообще-то гордился, сгорает в пепел, оставляя внутри только желание овладеть. Сяо Чжань горячо выдыхает, замечая, как трепещут ресницы Ибо, как он облизывает свои пухлые губы, ерзая под ним, пытаясь потереться. Он волнуется, понимает, что назад дороги уже нет, но Сяо Чжань готов взять ответственность. Он помогает Ибо выпутаться из футболки, внимательно ловя каждую реакцию — хоть один намек, что Ибо страшно и он хочет остановиться, и Сяо Чжань примет это. — Ибо, ты уверен, что ты этого хочешь? — Сяо Чжань опускается ниже, шепчет Ибо прямо в ухо и чувствует, как того прошивает крупной дрожью, а пальцы судорожно впиваются ему в ребра. — Да, — выдыхает Ибо, тянет руки к лицу Сяо Чжаня, поворачивая к себе, клюет в губы неловко. — Да-да-да, Чжань-гэ, пожалуйста. — Ибо. — Сяо Чжань прикрывает глаза, справляясь с волной возбуждения. Он едва держится, чтобы не начать рвать на Ибо остатки одежды, но понимает, что может напугать его. Его буквально разрывает от противоречивых желаний: одновременно хочется быть предельно ласковым и осторожным, нежить Ибо, доставить максимум удовольствия, чтобы тот потерялся в наслаждении; и вместе с тем хочется быть грубее, присвоить, запятнать и пропитать собой, чтобы он срывал голос и позабыл обо всем, кроме его, Сяо Чжаня, имени. Сяо Чжань и не подозревал, что может так сильно кого-то хотеть, но Ван Ибо методично сводил его с ума, заставляя терять рассудок. — Если… если почувствуешь себя некомфортно или захочешь остановиться, ты должен сразу сказать мне, хорошо? — Сяо-лаоши, умоляю, выключи в себе учителя и просто трахни меня как следует. — Голос у Ибо подрагивает от волнения, но он уверенно тянет руку Сяо Чжаня к своему паху и прижимает, давая почувствовать через шорты, как крепко у него стоит. О, Небо, за что мне это, думает Сяо Чжань, слегка сжимая пальцы на члене Ибо. Конечно, он не собирается доходить с Ибо до конца, тот наверняка и сам не знает, о чем просит. Конечно, он просто подрочит ему, может быть возьмет в рот, а потом, когда Ибо кончит, перевернет его на бок, заставит сжать покрепче его ноги и… по крайней мере такой план успевает образоваться в голове Сяо Чжаня, пока он самозабвенно вылизывает рот Ибо, водя ладонью по его ребрам. Оторвавшись от истерзанных губ, Сяо Чжань берется за резинку шорт Ибо, чтобы стянуть их с него, и слышит звук, похожий на шуршание упаковки. Он замирает на секунду, поднимая взгляд на Ван Ибо, который лежит на простыни, тяжело дыша и томно глядя на Сяо Чжаня из-под ресниц. Смутное подозрение закрадывается Сяо Чжаню в голову, но он отметает его: не мог же этот порочный ребенок в самом деле притащить с собой что-то такое. Сяо Чжань выдыхает и наконец стягивает с Ибо шорты, под которыми — что ни разу не удивительно — не оказывается белья. Он хмыкает про себя, откидывает шорты и ведет горячими ладонями по бедрам вверх. Ибо, лишившись последнего предмета одежды на себе, внезапно смущается и отворачивает голову, закусывая губу. Так и не скажешь, что этот стеснительный подросток с краснеющими кончиками ушей всего пару минут назад так развязно просил его трахнуть. Сяо Чжань наклоняется к нему, находит его губы и отвлекает поцелуем, чтобы немного расслабить. Животная страсть, бурлящая в нем до этого, немного успокаивается, все же уступая место нежности и желанию довести Ибо до края неспешными ласками. Ибо с готовностью отвечает на поцелуй, запуская пальцы в волосы Чжань-гэ, гладит шею, а потом и вовсе тянет ближе, опрокидывая его на себя целиком. Хлопковые штаны, которые по какой-то причине все еще на Сяо Чжане, неприятно трутся о чувствительную обнаженную кожу, задевая возбужденный член, и Ибо шипит в поцелуй. Он опускает одну руку и дергает за резинку штанов. — Чжань-гэ заводит, когда его умоляют? — Ван Ибо облизывает покрасневшие губы, разрывая поцелуй, и хитро улыбается, стреляя глазками. — Быстрее, ну же. — Куда ты так спешишь? — Сяо Чжань улыбается, целуя Ибо в шею, в линию челюсти, скользя языком в ямочку за ухом. Ван Ибо ничего не отвечает, только скулит на выдохе, когда Сяо Чжань прикусывает мочку его уха и ведёт горячей ладонью по животу, спускается ниже, касаясь паха. Сяо Чжаня прошибает волной возбуждения, когда он понимает, что у Ибо там нет волос. Гладко у него там. Он водит пальцами по лобку, опускается ниже к ягодицам, касается там и… там тоже. Идеальная гладкость, ни единого волоска — только короткая щетинка, оставшаяся после бритья. Ибо с готовностью расставляет ноги шире, приглашая, и Сяо Чжань не может сдержаться, чтобы не провести по ложбинке, и чувствует кончиками пальцев мягкость и влагу. Он поднимает на Ибо неверящий взгляд и видит, как тот смущенно отводит глаза к стене. — Ибо, ты…? — Сяо Чжань не знает, как задать вопрос, потому просто проводит по ложбинке еще раз, слегка надавливая. Расслабленные мышцы подозрительно легко поддаются, принимая в себя кончик пальца. — Я думал… думал, Чжань-гэ понравится… — лепечет Ибо, изо всех сил стараясь не смотреть на Сяо Чжаня. Он рефлекторно пытается сдвинуть колени, закрыться, но ему не позволяют этого сделать, крепко фиксируя на месте. Сяо Чжаню кажется, что он летит в пропасть — внутри все обрывается, от осознания, что Ибо подготовился. Специально для него. Чтобы ему, Сяо Чжаню, понравилось. Пиздец. Воображение рисует перед глазами картинку, как Ибо, стоя в душе, краснея и смущаясь, заводит руку за спину и, закусив губу, касается себя там, аккуратно проталкивает в себя пальцы. Распаленная фантазия тут же дорисовывает к этой сцене самого Сяо Чжаня, который неслышно подходит к Ибо сзади, и тот сперва не замечает его, слишком увлеченный собой, пока руки Сяо Чжаня не обвивают его со спины, ведут ладонями вдоль ребер, а потом обхватывают его возбужденный член. Ибо выгибается, потирается мокрой поясницей о пах Сяо Чжаня и стонет, продолжая двигать пальцами внутри себя… Из грез его вырывает еще одна попытка Ибо свести ноги. Сяо Чжань стремительно поднимается на руках, ложась на Ибо прямо между разведенных ног, находит его губы и сминает их в самом нежном поцелуе, на какой только способен. Все его планы стремительно летят в топку, кажется, он проиграл Ван Ибо еще до того, как тот пришел и лег к нему в постель. — Ты убить меня хочешь, Бо-ди, — шепчет Сяо Чжань прямо в губы Ибо. Он чувствует, как по телу под ним пробегает дрожь. — За что ты такой? — Какой? — Выдыхает Ибо, ерзая по простыни, бессознательно пытаясь потереться. Такой развратный. Такой потрясающий. Такой красивый. Такой Ван Ибо, хочется ответить Сяо Чжаню, но он молчит, вместо этого выцеловывая нежную шею, прослеживая губами бешено стучащий пульс. Его руки снова скользят вниз, к округлым ягодицам Ибо, обводят их, чуть сжимая половинки. Сяо Чжань щекотно ведет пальцами по мошонке, возвращается к сжатому анусу и массирует вход, внутренне обмирая от бархатной мягкости. Он на пробу проталкивает палец, совсем слегка, чтобы проверить, не показалось ли ему — и нет, не показалось. Палец проникает внутрь легко, не встречая практически никакого сопротивления. Ибо судорожно вздыхает, ерзает, закусывая губу, и пытается расслабиться еще больше. Сяо Чжань вставляет палец глубже, на две фаланги, оглаживает по кругу стенки — влажно, скользко и очень горячо. — Чжань-гэ, — шепчет Ибо, тихонько всхлипывая, когда Сяо Чжань вытаскивает палец почти полностью и вставляет снова, еще глубже. — В шортах. Там есть…если нужно, там есть еще смазка. Сяо Чжаня словно омывает горячей волной — он почти чувствует, как она накрывает его с головой, не давая вздохнуть, но не тушит горящий в груди пожар, а наоборот — заставляет разгораться сильнее. Член в штанах дергается, и Сяо Чжань не может почувствовать, но знает, что на серых штанах наверняка расползается пятнышко от выступившей смазки. Он поднимает голову, заглядывая в лицо Ибо. Ему же не послышалось? В шортах Ибо, которые — на счастье — Сяо Чжань откинул лишь на край кровати, а не в другой конец комнаты, действительно обнаруживается маленький тюбик со смазкой. Вскрытый и частично использованный. О, милосердная Гуаньинь, за что ты посылаешь такие жестокие испытания? Помимо смазки, там же, в кармане, обнаруживается и сложенная лента из трех презервативов — так вот что тогда так подозрительно хрустнуло. Сяо Чжань обреченно вздыхает. Он опять проиграл. Ван Ибо вообще не собирался давать ему шанса на отступление, да? Сяо Чжань возвращается к Ибо, снова укладывается на него сверху, удерживая вес на локтях, и целует в раскрасневшиеся щеки, очаровательный нос, находит пухлые губы, сминает их, чуть прихватывает зубами. Ибо отвечает охотно, жадно, просовывает свой язык в рот Сяо Чжаня, с энтузиазмом юного исследователя толкается глубже, словно пытается достать до самого горла. Сяо Чжань ловит его язык своим, а потом чуть отстраняется и хрипло выдыхает: — Высунь язык сильнее. Ибо послушно высовывает язык и Сяо Чжань тут же ловит его губами, втягивает в свой рот, посасывает, обводит своим языком по кругу. Ибо тихонько скулит, из уголков его приоткрытых губ течет слюна, обильно стекает по подбородку, и Чжань-гэ выпускает язык из горячего плена на секунду, широко облизывает мокрый подбородок и снова обхватывает губами, дурея от фантомного вкуса лимонных леденцов. У Ван Ибо кружится голова, воздуха катастрофически не хватает, а на члене, все еще не получившем должного внимания, выступает капелька смазки. Ему так хорошо, но так хочется большего, хочется, чтобы Чжань-гэ взял его член в свою аккуратную горячую ладонь, а еще лучше — в рот. А еще хочется, чтобы Чжань-гэ вернул свой изящный палец внутрь, вставил второй, третий… Сяо Чжань словно читает его мысли: садится между раздвинутых ног Ибо, наклоняется, чтобы быстро мазнуть губами по груди, а потом — о, небо, думает Ибо, наконец-то, — сосредотачивается на смазке. Выдавливает щедро на пальцы, растирает и приставляет к чуть припухшему входу. Проталкивает один палец, двигает им свободно, и практически сразу вставляет второй. Ибо чуть подкидывает бедра, зарываясь затылком в подушку. Ему не больно, совсем нет, просто Чжань-гэ вдруг становится нетерпеливее, по-видимому перейдя все мыслимые лимиты, сдерживающие его до этого времени. Смазки очень много, она хлюпает и течет по ложбинке вниз, капает на простынь под ним, и Ибо чувствует, как густой стыдливый румянец ползет от груди вверх, к шее, заливает жаром лицо и обжигает кончики ушей. Сяо Чжань едва держится, чтобы не сойти с ума окончательно, его безбожно ведет от звуков, которые издает Ибо, от вида его изгибающегося тела, от запаха его тела. Ему ужасно хочется прижаться носом к этой беззащитной шее и вдыхать-вдыхать-вдыхать одуряющий, чуть сладковатый аромат кожи Ван Ибо. Хочется вылизать его всего, оставить метки на всех видимых и не очень участках тела, хочется пропитать его собой и пропитаться им самому. Ибо теряется в удовольствии, которое доставляют ему руки и губы Чжань-гэ, теряется от жара тела, прижимающегося к нему, так, что едва не пропускает момент, когда Сяо Чжань чуть отстраняется от него, чтобы снять наконец свои чертовы штаны и надеть презерватив. — Чжань-гэ. — Ван Ибо дергается за ним, поднимаясь на локтях. — Можно я? Сяо Чжань вопросительно смотрит на него, с трудом понимая, о чем Ибо просит его. А потом, когда до него доходит, его затапливает невыразимой нежностью. Он наклоняется, прижимаясь губами к губам, и улыбается в поцелуй: — Конечно. Ибо садится поудобнее, принимает из рук Сяо Чжаня уже надорванную упаковку и вытаскивает презерватив. Он ни разу в жизни этого не делал, ему страшно, что он сделает что-то не так: порвет случайно или наденет неправильно, доставит дискомфорт, но желание коснуться Чжань-гэ там, потрогать его член, пересиливает любой страх. Сяо Чжань чувствует его неуверенность, потому бережно берет руки Ибо в свои и направляет, помогая. Когда презерватив надет, Ибо не удерживается и проводит по члену ладонью еще несколько раз, а потом вдруг порывисто вскидывается, не справляясь с зашкаливающими эмоциями, обвивает руками шею Чжань-гэ, льнет ближе, залезает на коленки, и они оба чуть не валятся назад. Сяо Чжань едва удерживает равновесие, отвечает на поцелуй Ибо, поглаживая его по пояснице. Ибо весь дрожит — то ли от предвкушения, то ли от волнения, — но настроен он явно решительно. Ван Ибо, кажется, намеревается оседлать Сяо Чжаня верхом, но тот не позволяет ему, потому что пусть скудный, но опыт, подсказывает, что в такой позе, тем более в первый раз, ничего толкового и, что важнее, приятного не выйдет. Так что Сяо Чжань аккуратно толкает Ибо обратно на спину, подтягивает к себе одну из подушек и быстрым движением руки подкладывает Ибо под поясницу, ложась сверху между раздвинутых ног. — Ну-у, Чжань-гэ, ты прям как по учебнику, — смеется Ибо, пытаясь скрыть волнение в голосе. — Я все-таки учитель, Бо-ди. — Сяо Чжань улыбается, с любовью разглядывая горящее румянцем лицо. — Меня больше интересует, откуда ты столько знаешь, маленький развратник? — Ох, Чжань-гэ. — Ибо резко втягивает носом воздух, когда чувствует, как Сяо Чжань ведет членом по его мошонке, спускаясь ниже. — Интернет, знаешь ли, великая вещь. — Правда? — лукаво спрашивает Сяо Чжань, дразняще водя головкой по входу. — Как соблазнить своего учителя ты тоже в интернете вычитал, м? — А что, мне нужно было до старости жда… ах! — Ибо вцепляется пальцами в плечи Сяо Чжаня, когда головка члена наконец проникает в него. — Все хорошо, все хорошо, Чжань-гэ, мне не больно. Сяо Чжань успокаивающе гладит Ибо по бедрам, давая привыкнуть, и внимательно следит за его лицом. Он на пробу двигается снова, проталкивая член чуть глубже, и чувствует, как Ибо рефлекторно сжимается на нем, но почти сразу расслабляется. В Ибо так одурительно хорошо, так жарко и тесно, что Сяо Чжань едва сдерживается от желания сорваться на грубые, быстрые движения. Он не спеша входит до конца, так же медленно двигается назад и снова вставляет до упора, слушая тихое, срывающееся дыхание Ибо. Тот в свою очередь не знает, куда деть руки: сжимает предплечья Чжань-гэ, вцепляется в спину короткими ногтями, зарывается во влажные волосы на затылке — все это, пока Сяо Чжань неспешно раскачивается над ним, давая привыкнуть. — Поцелуй. — Тихий шепот Ибо прерывает образовавшуюся в комнате тишину. Сяо Чжань улыбается, наклоняясь, и приникает к пухлым красным губам. Ибо рвано выдыхает и стонет ему в рот — угол проникновения смещается, и член Сяо Чжаня проезжается по чувствительному месту внутри. Ибо разрывает поцелуй, судорожно цепляясь пальцами за плечо Сяо Чжаня: — Чжань-гэ, Чжань-гэ, сделай так еще раз. Сяо Чжань плавно толкается снова под тем же углом и распахивает от неожиданности глаза, когда Ибо громко стонет от удовольствия. — Ох, Бо-ди, тише, умоляю. — Сяо Чжань целует уголки его губ, крылья носа, касается легонько трепещущих закрытых век. — Мы же так всю гостиницу перебудим. — Зато все будут знать, что ты только мо-о-ой, — Ибо захлебывается стоном на последнем слоге, откидывая голову назад. — Блядь, как же хорошо. — Ученик Ван, прошу вас не выражаться при учителе, — Сяо Чжань лукаво прищуривается, толкаясь внутрь сильнее, раздразнивая забывшегося в наслаждении Ибо. — Даже когда этот самый учитель меня трахает? — Скалится Ибо, а потом снова заходится стонами, на этот раз закусывая собственную ладонь, чтобы быть хоть немного тише, когда Сяо Чжань делает резкое движение бедрами. — Да блядь, Чжань-гэ, так не честно! Сяо Чжань думает было возмутиться, но в итоге лишь смеется, целуя приоткрытый рот Ибо, а потом поднимается с него, садясь на пятки. Он наращивает темп, приподнимаясь и подхватывая Ибо под колени для удобства. Двигается быстрее, наслаждаясь видом изгибающегося под ним Ван Ибо, целует-лижет лодыжку, прикусывает косточку, вырывая из Ибо всхлипы. По вискам течет пот, ему жарко и просто невообразимо хорошо. Опускает одну руку, обхватывая стоящий член, и дрочит в такт своим движениям. Ибо едва справляется с собой, дышит часто-часто, мотает головой, пытается что-то сказать, но изо рта вылетают лишь стоны и нечленораздельные поскуливания. Он то тянется рукой к своему члену, то зарывается пальцами в простынь, словно пытается вырвать из нее кусок ткани. — Хочешь кончить, Бо-ди? — Хрипло спрашивает Сяо Чжань, ни на секунду не останавливая движения бедрами. Он трет большим пальцем Ибо под головкой, обводит по кругу и продолжает дрочить, сжимая член чуть сильнее. Его взгляд вдруг становится темнее. — Давай. Сейчас. Ибо от такого Сяо Чжаня — опасного, хищного — прошибает дрожь. Он выгибается в пояснице, поджимает пальцы на ногах и кончает со всхлипом Чжань-гэ в ладонь. Умница, шепчет Сяо Чжань, продолжая вбиваться в Ибо сквозь оргазм. Вокруг члена так сладко и приятно пульсирует, почти на грани с болью, что Сяо Чжань чувствует поступающую горячую волну. Он выпускает ноги Ибо из захвата, снова ложится сверху и двигается быстро, почти не выходя, сцеловывая стоны с губ полубессознательного Ван Ибо, который пытается скрестить лодыжки на его пояснице, но он слишком устал и еще не отошел от оглушающего оргазма, потому ноги быстро соскальзывают и расползаются в стороны. Ему не требуется много времени, чтобы наконец протолкнуть член максимально глубоко и излиться в презерватив, содрогаясь всем телом. Ибо протяжно стонет, его всего потряхивает от переизбытка ощущений, а с члена на живот стекает еще несколько густых капель. Сяо Чжань не спешит выходить из расслабленного тела под ним, восстанавливая дыхание. Капля пота срывается с его лба на щеку Ибо, и он поднимает руку, перемещая вес на другой локоть, и стирает каплю, нежно поглаживая лицо. — Ты молодец, Бо-ди, — ласково шепчет Сяо Чжань и тепло улыбаясь, наблюдая, как Ибо медленно, но верно приходит в себя. Он принимает вертикальное положение и максимально осторожно вытаскивает обмякающий член из растянутой дырки, чтобы лишний раз не тревожить припухшие края. — Пиздец, — наконец выносит вердикт Ван Ибо. — Это было просто охуенно, Чжань-гэ. — Ван Ибо! — Сяо Чжань цыкает и легонько шлепает Ибо по ягодице. — Следи за языком. — Сяо-лаоши, давай без этого, а, — капризно тянет Ибо, поворачиваясь на бок. Он вытаскивает из-под себя подушку, ощупывая наволочку. — Ну вот, вся подушка мокрая. Придется нам спать на одной. — Тебе бы вернуться к себе, пока твои друзья не заметили твое отсутствие. — Сяо Чжань снимает презерватив, завязывает его в узел и поднимается, чтобы дойти до мусорного ведра, стоящего под столом. Когда он поворачивается обратно к кровати, Ибо лежит на боку, грациозно растянувшись, как большая кошка, и смотрит на Сяо Чжаня из-под ресниц. — Чжань-гэ же не выгонит меня? — Заискивающе спрашивает он, потягиваясь всем телом. — После того, что между нами было… Сяо Чжань устало вздыхает и качает головой — ну как тут откажешь? У него нет и никогда не было шансов противостоять этому порочному очарованию. Ни в этой жизни, ни в любой другой. — Оденься хотя бы, — произносит Сяо Чжань, вытаскивая из дорожной сумки пачку влажных салфеток. — И вытрись. Или пойдешь в душ? — Неа, лень. — Ибо ловко ловит упаковку, вытаскивает салфетку и вдруг вскидывает на Сяо Чжаня хитрющий взгляд. — Если только Чжань-гэ отнесет меня в ванную и помоет. Сяо Чжань закатывает глаза, забираясь на постель к Ибо, садится и забирает у него из рук салфетку, аккуратно вытирает подсыхающие капли спермы с плоского живота и груди. — Пощади, Бо-ди. Нам завтра рано вставать. — О-о-о, Сяо-лаоши просит пощады? — Ибо ухмыляется, подскакивая вдруг, и снова резво запрыгивает Сяо Чжаню на коленки, будто это не он только что просил отнести его ванную, жалуясь на усталость. — А сам-то меня совсем не щадил. Он обхватывает Сяо Чжаня за плечи и нежно целует, лениво проводя языком по чужим губам. Пару минут они сладко целуются, пока Сяо Чжань не чувствует, как в живот упирается чуть привставший член Ван Ибо. Он разрывает поцелуй, напоследок чмокая Ибо в нос, и шепчет: — Спать, Бо-ди, иначе к себе пойдешь. Ибо несколько разочарованно вздыхает, нехотя отлепляясь от Чжань-гэ, и сползает с его коленей обратно на кровать. Сяо Чжаня накрывает непередаваемой нежностью, закутывает в нее, словно в мягкое пуховое одеяло, и маячащее на задворках сознания ощущение неправильности происходящего полностью растворяется. Когда он наконец ложится рядом с Ван Ибо, укладывая голову на край подушки, тот оплетает его своими руками, забрасывает ногу поперек бедер, возится пару секунд, а потом затихает, уткнувшись ему в шею. Сяо Чжань уже почти проваливается в сон под мерное дыхание Ибо, но вдруг слышит, как тот тихо, на грани слышимости, зовет его по имени. Ему слишком лень открывать глаза и поворачивать голову, потому он просто сонно мычит в ответ. — Я люблю тебя, Чжань-гэ. — Доносится до Сяо Чжаня сквозь сон, и он крепче прижимает Ибо к себе. — Спокойной ночи.

***

Утром Сяо Чжань просыпается от трели будильника, но она почему-то стихает раньше, чем он успевает до конца разлепить глаза и дотянуться до телефона. Рядом слышится возня, а следом он чувствует на груди тяжесть. — Доброе утро, Чжань-гэ. — Звучит над ухом бодрый голос Ван Ибо. Ох уж эта юность. Сяо Чжань еще пару секунд лежит с закрытыми веками, окончательно сбрасывая с себя остатки сна, а потом обнимает Ибо обеими руками, затаскивая на себя целиком, и открывает наконец глаза. — Доброе, Бо-ди. И я тебя. Ибо вопросительно смотрит на него, но затем до него доходит, и его глаза наполняются искрящейся радостью. Он жмурится, тычется носом Сяо Чжаню в шею, а потом немного приподнимается и прижимается к губам. Вот уж действительно доброе утро.

***

Остаток второго дня поездки проходит как в тумане, Ван Ибо витает в облаках, окрыленный взаимностью чувств, ходит за Сяо Чжанем хвостиком и едва сдерживается, чтобы не цеплять его за руку, постоянно привлекая к себе внимание. Держать себя в руках ему помогает лишь то, что перед тем, как Ибо ушел к себе в комнату утром, Сяо Чжань жарким шепотом в красках описал ему все, что хочет с ним сделать, когда они останутся наедине и никто им не будет мешать. Чжань-гэ пообещал, что, когда они вернутся, он обязательно позовет Ибо в гости, накормит его, познакомит со своей кошкой, как подобает хорошему хозяину, а потом разложит на всех доступных поверхностях. И Ван Ибо верит, что так он и сделает, потому что Чжань-гэ всегда держит слово.