Ранний Летний Дождь (Early Summer Rain)

Сакура стояла у входа в больницу, глядя на Коноху. Когда в её голове вновь всплыли слова медсестры, сказанные несколько минут назад, внутри вспыхнул фонтан эмоций. Мне очень жаль, но твои родители погибли. Их раздавило под обломками зданий. Экзамен на Чунина оставил Сакуру сиротой, и часть её хотела разрыдаться, а другая чувствовала лишь легкость. Свободу. Она прикоснулась к дрожащим губам, не замечая, что по её грязному лицу текли слёзы. Ей нужно будет устроить похороны, уладить все вопросы с наследством. «Наследство?» выплюнула Иннер. «Для меня?» Она не ответила Иннер, потому что её не существовало. Она была лишь отколотым куском сознания, который Сакура создала, чтобы выжить, используя метод, вдохновленный семейным дзюцу Ино. Очень нездоровый метод, на самом деле. Она вернулась к дому, в котором жила последние двенадцать лет, и теперь тупо смотрела на него. Сакура чувствовала, как когтистая лапа царапает позвоночник, и как горечь оседает в горле. Они мертвы, напомнила она себе. У них больше нет над ней власти. Когда она заставила себя сделать шаг к мрачному дому, ее руки и ноги пронзила дрожь. — О, выглядит ужасно, — заметил мужской голос рядом с ней. Она заставила себя не дергаться, а вместо этого лишь повернула голову, будто давно поняла, что он здесь. Сакура знала, что ей не удалось обмануть своего учителя, но он ничего не сказал. — Неужели и правда, все так плохо? — Сакура была удивлена, что ей удалось сохранить свой голос ровным. Её дом был наполовину разрушен, балки обвалились внутрь — те самые, которые убили её родителей. «Благослови, Мудрец, эти балки» пропела Иннер. Сакура цыкнула на неё. Её родители только что умерли, как она могла радоваться? И что еще важнее, как она могла не радоваться? — Я пришел сказать, что поступило распоряжение для всех генинов: выполнять миссии Д-ранга, — сенсей сделал паузу и тяжело вздохнул. Сакура всегда знала, что не нравится сенсею. Это было заметно по его беспечному отношению. Трудно впечатлить джонина, когда родители морят тебя голодом. Когда на обед у тебя лишь протеиновый батончик из сухпайка. Сакура сомневалась, что кто-то вообще может питаться одними лишь батончиками целый год. Конечно, специальные батончики обеспечивали организм необходимыми питательными веществами и витаминами, но этого было недостаточно. Большинство шиноби дополняли свой рацион фруктами, овощами и мясом. — Кстати, где вы с родителями будете жить, пока деревня восстанавливается? — Продолжил сенсей, не обращая внимания на её мрачные мысли. «В морге», усмехнулась Иннер. «Надо было посмотреть на них, до того как мы ушли.» — Эм… Где-нибудь, — пожала плечами Сакура. Вряд ли она могла попросить Ино приютить её, особенно после драки на экзамене, а других друзей у Сакуры не было. — Я, наверное, спрошу Ино-чан, — солгала она, преувеличенно скорбно вздыхая. Сенсей окинул ее таким долгим взглядом, что Сакуре показалось, он понял, что она лжет. Но это было не так. — Что ж, тогда жду тебя завтра в шесть утра у администрации, — сказал он, и сложив печать, исчез с хлопком. Точно. Теневое Клонирование. Сенсей не стал бы тратить столько времени на разговоры с ней, присутствуй он здесь лично. Она запихнула мысли о Седьмой Команде на задворки своего сознания и посмотрела на дом, желая что-нибудь сделать. «Какая жалость», усмехнулась Иннер. «Я уверена, в Конохе есть приюты. Или, может быть, Саске-кууууун, приютит нас?» Она заметила снисходительный тон, с которым Иннер произнесла имя Саске-куна. Мама бы- Сакура остановила эту мысль на пол пути. Мама была мертва. Ей больше не нужно было целовать задницу Саске. Наконец, Сакура позволила улыбке расплыться на своем лице. — Я свободна, — прошептала она. Смех клокотал в её груди. Она присела, чувствуя как плечи тряслись от сдерживаемой радости. Свобода, которую она так желала все эти годы, оказалась не так хороша на вкус, как она думала. Разве она не должна была грустить из-за того, что они умерли? Или она просто не знала, как это выразить? Мама говорила, что девочки должны плакать, только если им нужно что-то получить и обернуть ситуацию в свою сторону. Прямо сейчас не было причин для слез. Она успокоилась и встала. Солнце уже почти село. Её руки болели от помощи с низкоранговыми миссиями, а здание администрации находилось в добрых тридцати минутах ходьбы отсюда. «За поворотом есть тренировочный полигон номер тридцать два. Держу пари, что сейчас там никого нет», подсказала Иннер. Сакура раскрыла батончик и направилась на полигон номер тридцать два. Он был пуст, как и сказала Иннер. Спать на деревьях не очень удобно, но она спала и в худших местах.

***

Сакура всегда была самой легкой ученицей Какаши. Если конечно их можно было назвать учениками. В отличие от других своих коллег — джонинов, которые тоже были сенсеями, он никогда не пытался мотивировать своих учеников. Он поощрял инициативу и рвение, и из-за отсутствия у Сакуры какого-либо интереса к улучшениям и тренировкам, он быстро списал её со счетов. Даже после провала миссии Сакура с улыбкой спешила домой, когда он отпускал их, и продолжала придерживаться своей глупой диеты. Какаши еще тогда понял, что она никогда не поднимется выше ранга генина. Это было хорошо, решил он. Конохе нужны винтики, которые будут поддерживать жизнь всего механизма. Нет ничего постыдного в том, чтобы быть одним из них. Все, что ему оставалось — убедиться, что Саске или Наруто получат повышение, и тогда Седьмая Команда будет расформирована. Он возьмет в ученики того, кто остался без повышения, а Сакуру отправит в генинский корпус. И как бы все равно ему не было на свою ученицу, он был не настолько плохим сенсеем, чтобы не почувствовать запах слез и страха, и что дом, в котором она жила, вонял кровью. Он подавил вздох от воспоминаний своего клона и неторопливо направился в больницу. Может её родители пострадали во время нападения? Он махнул рукой администратору и взял в руки список раненых гражданских лиц. Он пролистал двенадцать страниц сначала один раз, потом еще два. Его желудок скрутило от догадки. — Эм, — Какаши наклонился к светловолосой секретарше, отмечая, что оттенок её волос похож на тот, что обычно бывает у представителей клана Яманака. Она наклонила голову в ответ, отрывая взгляд от записей, и выгнула ухоженную бровь, глядя на него. — Вы не знаете, где я могу найти… Харуно Мебуки и Харуно Кизаши? — Ох, бедный Кизаши скончался. Он нахмурился. Потеря Кизаши была весьма ощутимой при таком количестве жертв. Какаши знал о Кизаши, хотя никогда не общался с ним лично. Если ему не изменяет память, он был неплохим врачом, добрым и вежливым. — А с какой целью вы интересуетесь? Его пальцы потянулись к оранжевой книге, спрятанной в сумке. Нет. Хороший учитель не убежал бы из больницы. Его ученица, какой бы бесполезной он её не считал, нуждалась в нем. Какаши мысленно расправил плечи, готовясь к ответственности. — Я сенсей Харуно Сакуры. — О! Хорошо, — блондинка встала, и Какаши глянул бейджик с именем на довольно большой груди. «Минори Акеми.» Может быть, один из её родителей — Яманака? Он рассеянно взял протянутые бланки из рук Акеми, окинул их ленивым взглядом. Что. Регистрационная форма для кремации, форма помощи сиротам и… Он напрягся. Два свидетельства о смерти. — Бедная девочка, убежала прежде, чем я успела сказать про бумаги, — Акеми пододвинула к нему планшет с прикрепленной ручкой. — Распишитесь здесь и можете идти. Какаши почти не помнил похороны отца. Минато-сенсей тогда сам все организовывал, в основном. Деньги. — У неё есть средства на похороны? — спросил он и съежился от неловкости вопроса. Акеми покачала головой. — Не думаю, что родители ей что-то оставили. Может быть вам стоит обратиться в Адвокатскую Контору Шиноби? Мать Сакуры была торговкой, верно? Какаши расписался в бумагах и шуншином переместился в Адвокатскую Контору Шиноби, чувствуя себя жадным до денег гражданским. Он был здесь, чтобы узнать, есть ли у его ученицы наследство от родителей, которых еще даже не похоронили. Это чувство неприятно скреблось изнутри, к тому же половина людей в очереди были гражданские. Он уже готовился использовать свой авторитет джонина, чтобы миновать очередь, но заметил, что сегодня за стойкой дежурил Аоба. О, яйца Шодайме. Аоба никогда не позволит ему забыть это. Какаши простоял в очереди еще тридцать минут, рассматривая бледно-желтый потолок, думая, какой идиот решил, что бледно-желтый это хороший цвет. Очередь двигалась вперед, но лишь немного, будто дразня его. Может быть ему стоило перестать постоянно опаздывать, и заставлять других ждать его? Какаши прождал еще пять минут, а затем переместился в самое начало. — Ты должен мне ланч, — усмехнулся Аоба стоящему рядом Котецу, — Я же сказал, что он не вытерпит. — О, Мудрец, неужели ты не мог подождать еще минут десять? — Котецу с силой поставил печать на бланке, возвращая его какому-то старику. В любой другой день Какаши, возможно, огрызнулся бы в ответ. Но сейчас он думал лишь о том, что ему придется сделать, и представляет себе разговор с Сакурой. Она уже поплакала, ведь так? Может быть, она не будет плакать снова? — Аоба, мне нужно проверить, не оставили ли Харуно Кизаши и его гражданская жена Харуно Мебуки наследство для Харуно Сакуры, — быстро произнес он. — Харуно Кизаши… — Аоба мысленно обратился к теневым клонам в архиве. Через минуту один из них принес небольшую бумажку. Разве наследство и завещание не подразумевало чуть больше листов? Аоба поправил очки, его губы сжались в тонкую линию. — Странно. Похоже, они оставили ей только дом. Какаши вырывал листок из рук Аобы. Сакура получила дом только потому, что другие члены клана не претендовали на него. Что это за родители, которые оставляют собственную дочь ни с чем? Он мельком прочитал бумагу, которую Аоба заставил его подписать, а затем отправился договариваться о похоронах. К тому времени, когда он закончил, на улице было уже темно. Его теневой клон сообщил, что Шикамару притащил Наруто в поместье Нара, так что теперь ему не нужно было беспокоиться о Наруто. Саске все еще тренировался, и Какаши знал, что если он угрозами не заставит Саске остановиться, то мальчик не прекратит, потому что тот был слишком упертым. О, почему он не мог перестать хотя бы на день? Он добрался до поместья Яманака и заглянул в комнату Ино, чувствуя себя Джираей, только вместо женских бань он разглядывал комнату тринадцатилетней девочки. После этого ему определенно нужно будет сходить в душ. Аргх, он больше никогда не будет этого делать. Внезапно, он почувствовал как шевелятся волосы на затылке. — Хатаке-сан, могу я узнать, что вы делаете? — спросил Иноичи из тени дерева. — Яманака-сан, Нара-сан, — он прищурился, глядя на двух глав кланов. — Могу я узнать, в какой комнате Сакура-чан? — Сакура-чан? — Иноичи нахмурился. — С чего вы взяли, что она здесь? Хах, его розоволосой ученице удалось его обмануть. Он почувствовал капельку гордости. — Маа… наверное, я неправильно расслышал. — Теперь ему оставалось выяснить, куда она делась.

***

Сакура проснулась медленно, но парадоксально внезапно, дезориентированная странным положением, в котором заснула, и чьим-то присутствием на ветке рядом с ней. — Двадцать минут, Сакура-чан, — сказал сенсей и переворачивая страницу. — Нам нужно поработать над твоим чутьем. Она смущенно моргнула, удивляясь, почему сенсей сидел с ней на дереве и как он читал в темноте? — Ах, который час? — пробормотала она, переворачиваясь. Она была укрыта одеялом с рисунком сюрикенов, хотя когда она засыпала, его не было, и фу, она пахла как собака. — Пять пятьдесят утра, — ответил он. — О. Все еще рано, — она зевнула и замерла. — Уже пять пятьдесят! Мы должны встретиться с Наруто и Саске-куном в шесть! Она вскочила, провела рукой по волосам и ловко сложила одеяло. — Маа-маа, некуда спешить. — Сенсей лениво зевнул. — Как насчет того, чтобы сначала привести себя в порядок, а затем позавтракать? — Не дожидаясь ответа, он схватил её за плечо и переместился в квартиру. — Вы только что вломились в чужую квартиру? — Сакура крепче обхватила руками одеяло, глядя широко раскрытыми глазами на удивительно пустую квартиру. Диван в центре гостиной выглядел так, словно развалится, если она положит на него одеяло, возле обеденного стола стоял один единственный потрепанный стул. — Если вы решили вломиться в чью-то квартиру, то не могли хотя бы выбрать ту, что получше? Тут словно какой-то бродяга живет… — Ах, как грубо, Сакура-чан сказала, что моя квартира — это квартира бродяги, — сенсей вытер фальшивую слезу с уголка глаза и сложил руки на груди. — Сенсей, я- Он отмахнулся от её извинений и указал на дверь. — Ванная вон там, у тебя есть полотенце? Когда она пошла на экзамен, у неё не было даже поясной сумки. В тот день её родители были дома и вынести что-либо из него было трудно. И с тех пор все её ванные процедуры ограничивались быстрым душем в корпусе генинов. Им требовалось так много людей, что было неважно, числится ли она в списках или нет. Да и не похоже, что её команда особо переживала о ней. Сенсей бросил ей на голову полотенце. — Внутри найдешь мыло и шампунь. Можешь использовать любимый гель Паккуна, он с запахом клубники. — Он сморщил глаз и заталкнул её в ванную. — В конце концов, у вас с ним похожие шампуни. — Я больше им не пользуюсь, — простонала она, но не спорила. Она так устала притворяться. Мама всегда говорила, что хорошие девочки скрывают свои истинные эмоции. Она сняла с себя грязную одежду, бросила её в раковину, чтобы потом постирать, и встала в душ, готовясь к ледяной воде. Вода была теплая, в отличие от душа, который она принимала дома. Разве душ должен был быть таким теплым? Протянув руку, она с изумлением смотрела на него. «Поторопись, а то Какаши разозлится из-за того, что ты впустую тратишь воду», напомнила Иннер. Она торопливо приняла душ, вытерлась насухо мягким толстым полотенцем и снова надела свою одежду. Что ж, это было лучше, чем ничего. Когда она вышла, в воздухе уже витал аромат жареной рыбы и риса. Сенсей в фартуке раскладывал еду по тарелкам, как домохозяйка. Сакура едва сдержала улыбку. Она не хотела обижать сенсея, она слышала истории о том, как он усложнял жизнь своим провинившимся ученикам и обрекал их на заточение в генинском корпусе. Однажды сенсей сказал, что защитит их, но все взрослые лгут. Единственный человек, который может защитить её — это она сама. «И я», добавляет Иннер. О нет, она забыла почистить полотенце. — Эм… — Сакура покраснела, протягивая полотенце, и склонила голову. — Извините, я забыла почистить ваше полотенце. Он что-то промычал себе под нос и протянул руку — рефлексы Сакуры набатом звенели в голове, но она сдержалась, позволяя ему забрать полотенце, и не дернулась. Она вздохнула с облегчением, когда он оставил ладонь открытой, указывая на одинокий стул. — Ну, садись, ешь. Я вернусь через минуту. — Это все… — начала Сакура и замолчала, когда сенсей растворился в хлопке дыма, оставляя фартук развеваться на спинке стула, еще до того, как она успела закончить, — … для меня? Она с трепетом посмотрела на большую миску риса и большую жареную рыбу. Она не ела так много с тех пор как… наверное, никогда. Её желудок свело, она судорожно сглотнула. Стоило приступить к еде.