Long live the king

Вдох. Длинные пальцы скользят вдоль бедра, едва касаясь, останавливаются под сгибом колена, дергая на себя, заставляя согнуть ногу и зацепиться щиколоткой за чужую поясницу. Выдох. Губы, не касаясь, очерчивают линию острых ключиц, горячим дыханием щекоча кожу. Омега сладко стонет, откидывая голову назад, и глаза от удовольствия закатывает. Низ живота скручивает от возбуждения, и жар по телу растекается, пульсируя на кончиках пальцев. - Господин... - тихий шепот перетекает в протяжный скулеж, когда губы альфы обхватывают мочку уха, слегка оттягивая, и фраза обрывается, вылетая из головы. Омега выгибается, когда чувствует, как рука альфы распахивает шелк его ночной рубахи, расшитой алыми камелиями, и скользит вверх, обводя ладонью изгиб тонкой талии, пальцами пересчитывая ребра. Его обнаженная кожа мурашками покрывается от соприкосновения с плотной парчой чужого одеяния. Альфа сам раздеваться не спешит. Омега губами ловит воздух и чувствует, как пальцы альфы его подбородок вниз тянут, заставляя в глаза посмотреть. Он с ним взглядом пересекаться не любит, потому что ощущает, как тут же его всего ледяной коркой сковывает - жизнь внутри замирает, поежившись. И в этот раз ничего не меняется. Глаза напротив - две черные бездны - холодом прожигают, смотрят требовательно, ждут, и пламя вожделения в груди омеги гаснет, словно бы и не он ещё пару мгновений назад был готов черное парадное платье с чужих плеч сорвать. - Чимин-а, - тянет альфа, щуря свои лисьи глаза. - Тебе есть чем меня порадовать? Омега хмурится, глубоко вздыхая, и рубаху одним легким движением запахивает. Он нависшего над ним альфу не боится. Никогда не боялся. Поэтому резко сталкивает его с себя и встает с постели, поправляя растрепавшиеся белокурые волосы. Альфа хмыкает что-то про себя и, на спину переворачиваясь, садится, взгляда от омеги не отрывая. - Каждый день Вы задаете мне один и тот же вопрос, - Чимин смотрит на альфу в отражении зеркала. Глаза в глаза. И усмехается, головой качая. - И каждый день я даю Вам один и тот же ответ. Что-то во взгляде альфы меркнет. Чимин чувствует, как вина сдавливает его грудь. Больше всего на свете он ненавидит разочаровывать своего короля. - Я не всемогущ, ваше Величество, - Чимин глаза закрывает, надавливая пальцами на веки. - Я пытаюсь. Изо всех сил. Ради Вас. Но его нигде нет. - Я понимаю, Чимин, - альфа кивает. - Я даже не до конца понимаю, кого должен найти, - Чимин оборачивается и смотрит на мужчину устало. - В голове нет никакого образа. Лишь ощущения. - И что ты чувствуешь? - альфа голову набок склоняет и взглядом пронзает насквозь. - Тепло, - омега говорит честно. - Я чувствую тепло. Согревающее. Он видит, как руки альфы в кулаки сжимаются, сдавливая шелковые простыни, и губы вытягиваются в тонкую линию. - Но я не понимаю, как человек, обладающий такой аурой, - продолжает омега, обнимая себя руками и присаживаясь на низкий бамбуковый табурет у зеркала. - Может вашей погибелью стать. - Ты это предрек, - альфа с постели встает, расправляя складки черного, расшитого золотом ханбока, и в отблесках свечей длинный шрам, пересекающий его правый глаз, резко выделяется на почти белоснежной коже. - С твоих губ слетело то пророчество, поэтому тебе ли не знать, на что способен этот человек. - Слова... - Чимин нижнюю губу зажёвывает, опуская взгляд на руки, сминающие шелк рубахи. - Они и сила, и проклятье... Им нельзя доверять. Альфа к нему подходит и руки опускает на хрупкие плечи, мягко сдавливая. - Я доверяю каждому твоему слову. Чимин глубоко вдыхает хвойный запах короля и лбом упирается в его живот, глаза закрывая. Это не любовь. По крайней мере, не та, что обычно бывает между альфой и омегой. Это доверие, которое они взрастили в прогнившем дворце, чьи стены человеческой желчью сочились. Чимин предан своему королю безгранично и благодарен безмерно за свободу, которой с детства не знал. В мире, который сам по себе доверия не заслужил, настоящая преданность бесценна. И альфа этого не забывает. - Вы так боитесь смерти, ваше Величество? - Я не боюсь смерти, - альфа задумчиво перебирает пальцами короткие волосы омеги. - Я боюсь не успеть сделать для своего народа всё, что могу. И король уходит, бесшумно затворив за собой двери. Омега оборачивается к своему отражению в зеркале. Он всегда знал ответ на этот вопрос. Изо дня в день видел его в непроницаемых глазах альфы. Но услышав вживую, он в очередной раз обещает самому себе, что никому не позволит причинить вред его королю. - Ради этого я сам солнце в крови искупаю, если потребуется, - шепчет омега и ладонь, исполосованную белыми линиями шрамов, сжимает.

***

Он перебегает дорогу прямо на пути у крепкого альфы, тянущего за собой телегу, под завязку набитую яркими тканями, и почти сбивает того с ног. Вдогонку с ветром несутся проклятия, но омега не оборачивается. Ему смеяться хочется. Он сворачивает в узкий проулок и бежит ещё быстрее. Улыбается так широко, как только может, и дышит через раз, потому что не привык к таким погоням. Бросает взгляд через плечо и искренне радуется - позади никого. Кажется, у него получилось от своей собственной тени сбежать. Стены давят с обеих сторон. Проулок такой узкий, что два человека не разминутся. Но впереди уже маячит зелень столичного сада, и у омеги в груди бьют торжественно барабаны. Пара мгновений и он минует границу каменных стен, прикрывая глаза, и тут же воздухом давится, в кого-то врезавшись. Хочется кричать. Потому что он этот запах из тысячи других узнает. Омега глаза не открывает и протяжно вздыхает от разочарования. Свобода была так близко! Руку протяни и на кончиках пальцев её почувствуешь. Этот альфа всегда все портит! Его толкают обратно в проулок, заставляя спиной вжаться в стену. Руки альфы по обе стороны от его плеч оказываются, отрезая пути к отступлению. - Ваше Высочество, я же говорил, Вам от меня не сбежать. Тэхён встречается с ним взглядом и, насупившись, дует губы. Как ребенок. - Ты невыносим! - возмущенно вскрикивает омега и бьёт ладонями прямо по груди альфы, пытаясь оттолкнуть, но лишь болезненно морщится - об доспех, скрытый под его одеждой, можно все пальцы переломать. - Уйди! Скройся с моих глаз! Это приказ! - Я не подчиняюсь приказам, перечащим воле короля, - альфа и бровью не ведет. Лицо как всегда серьезное и сосредоточенное. - Аргх! - Тэхен голову назад откидывает слишком эмоционально, поэтому затылком об стену бьётся и скулит не столько от боли, сколько от раздражения. - Я не пойду во дворец! Хочешь тащи, но я сам не пойду! Так и... - но Тэхён закончить не успевает, а одна ладонь альфы уже на его талии оказывается, пока вторая тянется к коленям, чтобы его на руки подхватить. Омега возмущением захлебывается и по руке альфу бьёт, вырываясь. - Ты с ума сошёл! - даже дыхание принца от такого сбивается. - Я тебя казнить прикажу! - Не прикажете, - выражение лица альфы не меняется. "До чего же этот альфа невыносим!" - рычит про себя Тэхён, и эта безэмоциональность альфы раздражает ещё больше. - Прикажу! И сам смотреть буду, как тебя на площади вздёрнут! - омега руки на груди скрещивает и дуется от обиды. - Ваше Величество, - вздыхает альфа, на пару шагов от того отступая и рефлекторно рукой нащупывает рукоять клинка под одеждой - привычка. - Я поклялся защищать Вас ценой собственной жизни, и если с Вами что-то случится, я сам короля попрошу лишить меня головы. Поэтому прошу Вас, не делайте так больше, - альфа поднимает на принца взгляд, и Тэхену от его тяжести даже как-то стыдно становится, но он виду не подает. - Не покидайте дворец без меня. А лучше не покидайте его вообще. Тэхён взгляд опускает и медленно подходит к альфе впритык, лоб на широкое плечо опускает, а руки оплетает вокруг талии. Альфа выше на полголовы, хотя омега на год старше. Он во всем невыносим! - Чонгук-и, - тянет принц сладко. - Ну, пожалуйста, давай сходим к водопаду. Я слышал там сегодня дают представление танцоры из Алого дома, - он поднимает взгляд на альфу, и их лица в миллиметрах друг от друга оказываются. - Я и на шаг от тебя не отойду, - добавляет он шепотом, почти в самые губы. Альфу слегка ведет от близости и вишни, ударившей в нос. Хочется полные легкие этого аромата набрать. Хочется этим запахом задохнуться. Но Чонгук на шаг отступает, вырываясь из чар омеги. Рядом с ним дышать тяжело становится. И мысли неправильные в голову лезут. Альфа поднимает взгляд на принца и видит детский азарт в его бездонных карих глазах. Ему выть хочется, потому что он так близко и далеко одновременно. Альфе до него никогда не дотянуться, несмотря на то, что сейчас они одно дыхание на двоих делят. Ему даже попытаться нельзя. - Я буду послушным, - Тэхён улыбается лучезарно и мнется для виду, смотря на альфу из-под длинных черных ресниц. И Чонгук сдаётся. Потому что перечить своему принцу не в силах. Достаточно этой неземной улыбки, чтобы вся его выдержка трещинами разошлась и вдребезги разлетелась. Тэхён замечает, как выражение лица альфы меняется, как он весь смягчается и легкая улыбка трогает красивые губы. Омега ликует. Чонгук подходит без слов, смотрит сверху вниз, и у Тэхена отчего-то сердце пропускает удар, когда лицо альфы совсем близко от его собственного оказывается. Он стягивает с себя грубый серый плащ и одним плавным движением накидывает его на плечи принца, чуть дернув на себя, заставляя омегу сделать шаг навстречу. Тэхён от неожиданности упирается ладонями в грудь альфы и не может скрыть удивления во взгляде. А Чонгук с улыбкой застегивает плащ и пальцами тянется к ленте, которой принц собрал свои длинные черные волосы в хвост. Медлит, сдерживая дрожь в теле, и тянет за свободно свисающий край голубого сатина. Волосы по плечам принца рассыпаются, и он со свистом выдыхает, чувствуя, как чужие пальцы по его скуле скатываются непозволительно долго. Омега глаза распахивает, вздрагивая всем телом. Альфа смотрит на него с мягкой улыбкой. И у принца в груди что-то скручивает, сбивая дыхание. Он вздохом давится, потому что впервые от улыбки и близости альфы голова так кружится. Омега взгляда от лица своего стража оторвать не может, хотя видит его изо дня в день, словно отражение в зеркале, от которого не спрятаться. Тэхён сам себя не понимает и не замечает, как улыбка на его собственных губах расцветает. На глаза спадает черная прядь, заставляя зажмуриться от неожиданности. А в следующую секунду Тэхён, кажется, совсем не дышит, чувствуя, как грубые от нескончаемых тренировок пальцы едва ощутимо подхватывают прядку и за ухо заправляют. Так трепетно, что омеге чудится, будто он это прикосновение придумал. Тэхён глаз не открывает, потому что всё это таким странным кажется. Он Чонгука знает столько, сколько себя помнит. А такого ещё никогда в его присутствии не испытывал. Омега улавливает глубокий вдох, ощущая, как под ладонями вздымается крепкая грудь, и резко всё заканчивается. Пальцы соскальзывают с чёрного хлопка чужого ханбока и безвольно повисают в воздухе. Тэхён медленно открывает глаза. Альфа на расстоянии вытянутой руки стоит, упираясь спиной в каменную стену. Голова опущена в поклоне, и улыбка погасла. Чонгук снова собран и осторожен, и Тэхён, действительно, почти верит в то, что чужие трепетные прикосновения лишь игра его взбудораженного погоней воображения. - Так выше шанс, что в Вас не признают принца, - страж голову ещё ниже склоняет, сверля взглядом землю под ногами принца, и руки убирает на рукоять меча. Показывая всю свою преданность. И Тэхён глупо кивает, пальцами проводя вдоль собственных волос. Он губу закусывает и ловит себя на мысли о том, что хочет ещё раз увидеть улыбку на лице этого альфы, а не вечную каменную маску. - Брат нечасто показывает меня народу, - вздыхает Тэхён - момент безвозвратно потерян. – Поэтому не думаю, что хоть кто-то может меня узнать в гуще празднества. - Одного взгляда на Вас достаточно, чтобы Ваш образ навечно в памяти отпечатался. Вы… - альфа запинается, но не сказать не может. - Вы – самый прекрасный омега нашего королевства, Ваше Высочество. Вас невозможно забыть, - Чонгук замолкает, опуская голову ещё ниже. Кажется, он сам не верит в то, что только что сказал, на что осмелился. Тэхён улыбается широко и лучезарно, прижимая руку к груди, и чувствует, как сердце бьётся чуть быстрее обычного. И снова не понимает, от чего же это с ним происходит. - Спасибо, Чонгук-и, - омега от стены отлипает и разворачивается к выходу, через плечо бросая хитрый взгляд на альфу, всё так же согнутого в поклоне. – Но откуда тебе знать, что в нашем королевстве нет омег прекраснее меня? И Тэхён снова срывается на бег, оставляя альфу позади и в тайне от самого себя надеясь, что тот нагонит его, как можно скорее. - Для меня нет, - шепчет альфа, наблюдая за удаляющимся прочь силуэтом принца, и сжимает в руке голубую ленту, все ещё хранящую отблески вишнёвого аромата. – Таких, как Вы, больше нет ни в одном из двенадцати королевств.

***

Чонгук глаз оторвать от Тэхёна не может. И не потому что он – его верный страж и поклялся оберегать его ценой собственной жизни, а потому что не смотреть на такого омегу просто невозможно. Тэхён сияет изнутри, и в глазах его радость неподдельная искрится мириадами звёзд. Солнце белесыми бликами перекатывается по черноте его волос и смуглую кожу подсвечивает, купая в сиянии. Альфа давно его таким счастливым не видел. Тэхён смеётся, и его низкий смех по воздуху волнами перекатывается, сбивая дыхание альфы. Он кружится, держа над головой руки и выгибая шею назад. Юбка его крестьянского платья разлетается, полами задевая низкие кусты малиновых азалий. Ещё один особо резкий оборот и на землю срывается яркий цветок, сбитый плотной тканью. Тэхён замирает и перестает смеяться. Он смотрит на хрупкий бутон, беспомощно распластавшийся на низкой сочной траве, долго, а потом поднимает потерянный взгляд на альфу, прижимая к губам левую руку, беззвучно закусывая кожу на кончике указательного пальца. В уголках глаз начинают поблескивать слёзы. Альфа делает пару шагов вперёд и опускается на корточки, одернув полы тёмно-синего чонбока. Он пальцами тянется к сорванному цветку и мягко подхватывает на ладонь. Очень аккуратно, чтобы не повредить хрупкие лепестки. Он поднимает взгляд на лицо принца и не дышит совсем, когда в его карих глазах замечает теплоту, золотыми искрами свернувшуюся вокруг зрачка. И слёз как не бывало, лишь две тонкие едва заметные влажные полоски поблескивают на солнце вдоль скул. На губах омеги снова появляется тень улыбки. Чонгук встаёт, выпрямляясь во весь свой рост, и подходит к Тэхёну, трепетно обхватывая пальцами бутон. Он останавливается совсем рядом. Чёрные волосы омеги по плечам струятся, и Чонгук руку с азалией к его лицу протягивает, сажая бутон ему за ухо. Омега не двигается и вздыхает едва слышно, размыкая розовые, напитанные ягодным соком губы и обнажая ряд белоснежных зубов. Чонгук никогда в своей жизни не желал этих губ своими коснуться так сильно, как желает этого сейчас. Поэтому альфа мысленно наотмашь даёт себе пощёчину и отступает, убирая руки за спину. Дрожь скручивает позвоночник, и альфа не понимает, почему так много себе позволяет сегодня. Нельзя. Ему даже смотреть на него слишком долго нельзя. А на пальцах вопреки здравому смыслу прикосновения к чужой коже горят и жаром расходятся по всему телу. «Нельзя» набатом разносится в голове, проламывая черепную коробку, но стук влюблённого сердца звучит в разы громче. Чонгук влюблён и врать самому себе, что это чувство однажды угаснет, давно перестал. Но Тэхён об этом никогда не узнает. Омега пальцами касается цветка и не может сдержать тихий смешок. Он смотрит на Чонгука с хитрым прищуром, а в следующий миг подается навстречу альфе и хватает его за руку, утягивая за собой вдоль протоптанной тропинки, петляющей меж вишнёвых деревьев, укутанных розовыми цветами. Чонгук вырвать руку из хватки омеги не смеет, хотя физически ощущает, как кожа под чужими пальцами плавится. Он слепо бредёт за ним, не оглядываясь, смотря, как на ветру разлетаются чёрным облаком его прекрасные длинные волосы. Альфа делает глубокий вдох. Больше всего на свете в этот миг он хочет просто исчезнуть, чтобы не ощущать это непроходящее колющее чувство в груди, будто сердце начинает медленно разрываться, расходясь ошметками и кровью истекая. Чонгук этой любви не просил никогда. Хотел лишь быть непробиваемым щитом и крепкой опорой такому хрупкому и удивительному созданию. Но, правда вот, сам не заметил, как стал дышать с ним в унисон. Краем сознания, той его частью, которая власти омеги не поддалась, альфа улавливает шум падающей воды, пронизанный музыкой и звонким говором толпы. Тэхён, взбудораженный этими звуками, сильнее сдавливает ладонь своего стража и пускается бежать. Он всегда был слишком нетерпелив. Деревья расступаются как-то слишком неожиданно, и в лицо ударяют солнечные лучи, заставляя зажмуриться на секунду. Чонгук слышит восторженный вскрик Тэхёна, который тут же тонет в шуме городского празднества. Его хватка на руке альфы не ослабевает. Кругом люди. В своих лучших нарядах. Перед глазами пестрят самые яркие цвета. Альфы и омеги, купцы, торгаши, ремесленники, крестьяне, все рассыпались по широкой зеленой поляне, плавно перетекавшей в песочный берег. Чонгук весь напрягается, следя за всем и сразу. Потому что, какие бы чувства он к принцу ни испытывал, он в первую очередь человек, поклявшийся его защищать. Взгляд бегает по толпе, которой до них дела нет, и снова возвращается к омеге, словно намагниченный. Тэхён руки к губам прижимает, пытаясь сдержать рвущийся из груди смех. Он такого восторга не испытывал, кажется, целую вечность. Это не первый раз, когда он видит Рэкхаль, но каждый раз дух захватывает как в первый. Пальцы ещё сильнее впиваются в ладонь альфы. Его глаза не в силах оторваться от бесконечного потока воды, всей своей мощью обрушивающегося в русло реки Иссаль, которая несётся далеко через всё королевство к просторам Жемчужного моря. Вода о воду ударяется с рычанием, и облако брызг пенится над местом их соприкосновения. Тэхён влагу на коже ощущает. Она обволакивает ласково, чуть щекоча, и омега с наслаждением втягивает в лёгкие сладкий воздух, напитанный свежестью. Рэкхаль весь в солнечных лучах искрится, переливается и смотреть на него почти что больно, но Тэхён взгляда не отрывает. Потому что ничего прекрасней в своей жизни не видел. У самой воды чуть в стороне сидят музыканты. Мягкое звучание цитры золотыми нитями прошивает шум водопада, а тэпёнсо выбивает ритм, под который подстраиваются удары сердца. Тэхён смеётся и в толпу ныряет, скидывая с плеч плащ, весь пропитанный запахом альфы. Потому что жарко. И потому что гневное «Господин!» Чонгука непонятное удовольствие приносит. Теперь альфа точно глаз с него не спустит. Желание странное. Непонятное. Но Тэхён не будет думать об этом сейчас. Ему слишком хорошо. Принц кружится среди незнакомых омег и в общем веселье тонет. Они празднуют первое цветение, а в воздухе кружат сорванные ветром вишневые лепестки. Тэхён руку вытягивает над головой, на цыпочки вставая, и пальцами задевает один из них, вздрагивая от мягкости, с которой лепесток скатывается по ребру ладони и теряется среди остальных, подхваченный порывом воздуха. Он ощущает на себе взгляд Чонгука. Цепкий и тяжёлый. И уголки губ сами по себе вверх ползут, вытягиваясь до боли. Альфа весь взвинченный. Насыщенность его запаха скачет от напряжения. Он за омегу боится. Каждого, кто слишком близко от принца оказывается, взглядом прожигает и не убирает руки из-под синего чопори. Тэхён может чётко представить, как длинные пальцы альфы сдавливают резную рукоять клинка и перепутье синих вен выступает под кожей. Принц руку в свои волосы запускает и пропускает пряди сквозь пальцы, замечая на себе заинтересованные взгляды нескольких альф. Но не испытывает ни волнения, ни страха, потому что за спиной Чонгук, который ради него все двенадцать королевств с землёй сравнять может. Довольная усмешка красит чувственные губы до тех пор, пока взгляд не цепляется за миловидного омегу, который замирает совсем рядом и с приоткрытыми губами смотрит за спину Тэхёна. В его глазах такой восторг искрится, что Тэхёну самому становится интересно, что так поразило незнакомца. Он оборачивается и сталкивается взглядом с Чонгуком, который в шаге от него стоит. И тут же понимает, кого незнакомый омега глазами пожирает. Принц хмурится. Ему не нравится, что кто-то на альфу так смотреть может. Омега ладони в кулаки сдавливает и чувствует, как в груди что-то колет. Неприятно. Он лицом поворачивается к омеге, и тот уже не кажется ему таким миловидным. Обычный. Посредственный. Чонгуку не ровня. Тэхён фыркает, сдувая упавшую на глаза прядь, и вперёд идёт, к берегу, толкая омегу плечом. Он не оборачивается, лишь слышит, как мальчишка рвано вздыхает, чуть не потеряв равновесие. Тэхёну хочется, чтобы он упал. Потому что на Чонгука смотреть так нельзя. Конечно, объяснить почему он не может, но знает, что нельзя. Чувствует. Он чуть сбавляет шаг, когда ощущает, как альфа цепляется пальцами за ткань его ханбока, пытаясь остановить, и улыбка возвращается на губы, стоит только вновь уловить заученный наизусть запах. Чонгук дергает его на себя. Сильнее, чем задумывал, поэтому омега спиной в его грудь врезается. Правая ладонь альфы ложится на его левое предплечье и скатывается вниз, к запястью. Пальцы аккуратно переплетаются. Тэхён глаза прикрывает, ощущая жар чужого прикосновения, и позволяет утянуть себя куда-то сквозь толпу, в тень деревьев, грубо расталкивая людей, которые так поглощены весельем, что даже и не замечают этого. Альфа расстилает свой плащ, который так безропотно выбросил Тэхён, и отступает в сторону, сложив ладони друг на друга перед собой. Тэхён совсем не грациозно плюхается на предложенное место, откидывая голову и опираясь на заведённые за спину руки, чтобы не завалиться назад. Альфа стоит рядом, вытянувшись по струнке, наблюдая за людьми. Тэхён глаза закатывает и дёргает альфу за штанину у колена. Чонгук опускает на него вопросительный взгляд. Тэхён головой кивает рядом с собой и отодвигается, освобождая место. Альфа принцу не перечит, садится, скрестив под собой ноги. Принц неожиданно для самого себя поворачивается к стражу спиной и заваливается назад, укладывая голову на твёрдое бедро альфы. Глаза закрывает и ладони, собранные в замок, на грудь складывает. Хорошо. Почти прекрасно. Чонгук не дышит. Смотрит на омегу поражённо, пока мысли в голове разлетаются, оставляя одну лишь звенящую пустоту. Он хочет кричать, потому что это неправильно. Потому что Тэхён не может с ним так поступать. Они не дети. Поэтому не могут больше себе такого позволить. Чонгук не может. Ему дышать в сторону принца нельзя. Потому что он никто. Бывший раб, а Тэхён – член правящей семьи, жемчужина их королевства. - Не думай ни о чём, Чонгук-и, - Тэхён открывает глаза, и Чонгук тонет в согревающем сиянии его медовой радужки. – Сегодня праздник. Побудь хоть немного тем мальчиком, по которому я так скучаю. - Это приказ, Ваше Высочество? – голос Чонгука хриплый, и в горле першит. - Нет, - принц головой слегка из стороны в сторону качает. – Просьба. Чонгук, задержав дыхание, касается подрагивающими пальцами чёрных манящих волос и мягко зачёсывает выбившиеся пряди назад. Чувство такое, что кожа по шёлку скользит. Принц снова глаза закрывает и расслабляется под чужими прикосновениями. - Что может желать человек, у которого есть всё? – спустя какое-то время шепчет Тэхён. - Вы имеете в виду Его Величество? – Чонгук смотрит на кружащихся в танце омег и торгашей, разносящих сладости, а рука всё так же скользит по шёлковым волосам принца. - Что может желать мой брат? – повторяет омега скорее для самого себя, чем для альфы. - Каждый год Вы задаётесь этим вопросом и каждый раз сами находите на него ответ, - улыбается страж. - Я правда не знаю, - Тэхён глаза ребром ладони накрывает и губы сдавливает в тонкую линию. – Каждый год преподносить дары на день его рождения становится всё сложнее и сложнее. - Вы что-нибудь обязательно придумаете. - Аргх, от тебя никакой пользы! – возмущённо шипит принц и резко садится. Чонгук успевает отпрянуть, не ударившись с омегой лбами. Тэхён дуется, скрестив руки на груди. И Чонгук тихо смеётся от умиления. Ребёнок. Самый настоящий. Принц возмущенно фыркает на его смешок и бьёт кулаком в плечо, насупившись ещё сильнее. Бьют барабаны. Люди замирают. Музыка смолкает. Один лишь водопад ревёт, надрывая глотку. Тэхён вытягивается, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, что случилось. Люди пёстрой волной к берегу накатывают, не давая рассмотреть, что там происходит. Принца такой расклад не устраивает. Он на ноги подскакивает и тут же хватает поднявшегося Чонгука за руку. Тянет за собой, лавируя между подданными. Шаг. Ещё один. Рывок. Мимо пухлой аджуммы. Расталкивая двух омег. Вдох. Шаг. И вот они впереди всех. На границе зелени и песка. Тэхён руку стража до боли сдавливает и взгляда от развернувшейся перед ним картины не может оторвать. Танцоры из Алого дома в круг стоят у самой воды, вытянув руки с веерами в центр. Одиннадцать прекрасных юношей. В голубых ханбоках, расшитых серебряными ветками цветущей вишни. Головы отвёрнуты прочь от центра. Пустым взглядом землю прожигают. Зрители замирают, с трепетом ожидая представление. Звучит заливистая трель тансо. Пальцы музыкантов ударяют по струнам цитры. Ладони бьют по кожаным мембранам чангу. Рождая мелодию. Танцоры вскидывают свободные руки, резко переводя взгляд на сведенные ладони. Расходятся, кружась, и распахивают веера, скрывая лица. С губ Тэхёна срывается восторженный вздох. Танцоров не одиннадцать, а двенадцать оказывается. Двенадцатый скрыт был за телами остальных. Стоит в самом центре представления, прогнувшись в спине и голову назад откинув. Тэхён не может оторвать взгляда от изящной линии шеи. Коричневые с рыжим отливом волосы вьются от влаги. Даже Чонгук рядом задерживает вздох. Но принц слишком поглощён представлением, чтобы это кольнуло его самолюбие. Он альфу понять может. Не каждый день таких омег встречаешь. Даже в гареме брата ни один не сравнится. Нет, не красотой, хотя лицо омеги чуть вытянутое с острой линией скул и резным подбородком бесспорно прекрасно, но тем незримым сиянием, которое исходит от его кожи. Омега весь словно бы из солнечных лучей соткан. Смотришь на него и хочется зажмуриться от яркости. Взмах белоснежным веером по дуге над собой. Выпрямляется, с одной ноги на другую перелетая. Столь легко и плавно, будто не весит ничего. Кружится. Лазурная юбка с разрезами разлетается, обнажая стройные ноги, обтянутые белой тканью. Резкий оборот и второй веер с щелчком раскрывается в руке. Омега двигается, будто бы ветром подхваченный. С таким изяществом и грацией, которыми ни один дворянин похвастать не может. Тэхён уж точно. Принц не видит, что другие омеги вытворяют своими телами. Его взгляд от одного единственного оторваться не может. Тот назад подаётся, в воду заходя по щиколотки. Остальные танцоры в стороны разбегаются, присаживаясь. Омега кружится, плавно опускаясь. Голубой шёлк намокает, облепляя его фигуру, и брызги во все стороны разлетаются. Он похож на игру воображения, мираж, вышедший из кристальной воды. И, изгибаясь, он улыбается, сверкая золотисто-карими глазами. Принц не сомневается в том, что этот омега солнцем благословлён, потому что от его улыбки мир вокруг становится ярче. Такой омега – настоящий дар. И в голове у Тэхёна щёлкает. Он опять смеяться хочет. Громко-громко. - Чонгук-и, я придумал, - хихикает в ладошку принц, не переставая следить за каждым движением танцора. - О чём Вы, господин? – Чонгук удивлённо приподнимает брови, переводя озадаченный взгляд на черноволосого омегу. - Мой брат любит красивые вещи, - Тэхён, наконец, отрывается от представления и встречается горящим от предвкушения взглядом с Чонгуком. – И я только что нашёл ему одну. Принц улыбается широко-широко и снова ловит взглядом прекрасного омегу, танцующего на фоне величественного водопада. А Чонгук замирает, и в его огромных тёмно-карих глазах плещется неверие, перетекающее в ужас. - Но… - страж не успевает хоть что-то сказать, как принц взмахивает рукой, приказывая замолчать. - Тс-с-с, Чонгук-и, - шепчет омега, прикладывая указательный палец к губам. – Не мешай. Чонгук беспомощно сдавливает ладони в кулаки, потому что если Тэхён что-то задумал, то он ни перед чем не остановится. Этим они с братом очень похожи. И альфа понимает, что в этот раз принц хочет переступить черту дозволенного, но ничего, абсолютно ничего не может с этим поделать. Тэхён за танцем этого омеги следит с открытым ртом. И Чонгук снова думает о том, как он похож на ребёнка, застрявшего в теле взрослого. Дети бывают жестоки и жестокость свою даже не осознают. Принц – одно сплошное противоречие. Он льёт слёзы над сорванным цветком, а в следующую секунду с восторженной улыбкой на губах ломает чужую жизнь собственными руками. Чонгук не понимает, что в его душе творится, но с горечью осознает, почему это происходит. Альфе жаль незнакомого омегу, купающегося в аплодисментах толпы и солнечных лучах.