Белые одежды, что запятнаны кровью

За столиком в маленькой уютной чайной сидел симпатичный молодой мужчина, даже простые слегка запятнанные грязью одежды не могли скрыть его красоты. Мужчина сидел один, рассматривая крохотную чашку, в которой только недавно теплился чай, а сейчас остались лишь черные чаинки. Мимо то и дело сновали девушки, подавая заказы другим гостям, однако взгляды их приковывал лишь один. Тот, от кого так и веяло божественной благодатью и силой. Словно читая их мысли, мужчина невольно улыбнулся, а кончик его носа слегка порозовел, выдавая смущение. Грустные глаза окинули взглядом чайную. Се Лянь пришел сюда лишь по одной причине — демоны. Линвэнь выдала ему свиток, где говорилось, что здесь поблизости есть гора, пересекая которую, люди пропадают. Бог Войны и сам хотел в ближайшее время сюда наведаться, ведь совсем недалеко находился его храм, куда по поводу пропажи людей приходило молиться множество верующих. Оставив на столе монеты в уплату чая, мужчина надел доули и, поклонившись, направился к выходу из заведения. — Уже уходите, господин заклинатель? — поинтересовалась молодая девушка, которая как раз вносила корзину фруктов в чайную, ее глаза то и дело цеплялись за меч, висевший на поясе у гостя. — Да, я бы хотел достичь горы Гоцюй[1] к ночи, так что лучше мне уже отправляться в путь, — с вежливой улыбкой ответил Се Лянь. От его глаз не укрылось, что на поясе у девушки висел талисман его храма. Уголки губ дрогнули, и лёгкая улыбка озарила лицо божества. — Молодой господин, разве вы не знаете, что на горе Гоцюй пропадают люди? Ночью и близко никто не подходит, — встревожено проговорила девушка, ставя корзину на пустой стол. Если бы это был обычный заурядный посетитель, она бы, может, и не заговорила с ним, однако столь мужественный и в то же время миловидный гость явно стоил ее внимания. Девушка кокетливо прикрывала глаза, откидывала волосы, соблазнительно изгибалась во время разговора, при этом не переходя рамок приличия, однако на незнакомца это не возымело никакого эффекта. Её даже посетила мысль о бессилии посетителя, ведь ещё ни один мужчина ранее не смотрел на нее без желания или хотя бы умиления. — Благодарю за заботу, однако я прибыл сюда именно для того, чтобы попытаться решить эту проблему, — все так же вежливо ответил Се Лянь. Он попрощался с девчушкой и спешно направился к склону горы. Пусть это было немного невежливо, однако если бы он задержался, то добрался бы до места лишь к утру. В этой местности темная энергия была настолько сильна, что на мече было лететь невозможно, также как и использовать Сжатие Тысячи Ли. Даже простое передвижение на своих двоих было слегка затруднительным. Ноги будто наливались свинцом и переставлять одну за другой было крайне проблематично. Однако, умело распределяя духовные силы по телу, Богу Войны удавалось ускорить свое продвижение. Когда Се Лянь наконец оказался у подножия горы Гоцюй, на небе уже давно светила луна. Сжав до боли рукоять Фансиня, он стал подниматься по тропе наверх. Стоило ему пройти несколько шагов, как на него напал неистовый ветер, и поднятые с земли листья настолько стремительно летели, что с лёгкостью разрезали плоть, оставляя на лице, руках и ногах кровоточащие раны. Сложив ручные печати, Се Лянь создал вокруг себя щит из духовной энергии, чтобы ветер не мешал его пути. Вдруг послышался дикий крик, будто кого-то раздирали на части. Сойдя с тропы, Бог Войны быстро направился в сторону, откуда он услышал леденящий душу звук. Пробравшись сквозь заросли, он вышел к реке. В воде была девушка, которую будто что-то тянуло вниз, она кричала и плакала, то и дело глотая речную воду. В какой-то момент из воды показалась серая рука, которая стала тянуть бедняжку вниз с новой силой. Речные гули. — Жое, вперёд! Белая лента тут же слетела с запястья наследного принца и ухватилась за тонущую девушку. Незнакомка в панике пыталась убрать с руки Жое, приняв ее за нечто враждебное. Если бы лента была человеком, она бы сейчас точно состроила обиженную мину. Кое-как вытащив девушку из воды, Се Лянь подбежал к ней. — Вы как? — с беспокойством поинтересовался мужчина, едва касаясь запястья потерпевшей, чтобы при помощи духовной энергии проверить, нет ли у нее внутренних повреждений. — Спасибо, — отплевывая воду, пролепетала девушка. Она повторяла одно и тоже слово несколько раз, пока не потеряла сознание. Взяв ее на руки, Се Лянь повернул назад к городку. Дальше идти он не мог, ведь нельзя было оставлять эту девушку здесь. Как ни странно, но назад идти было явно легче и ветер куда-то делся. Отметив это про себя, наследный принц продолжил спуск, пока не достиг людских жилищ. Постучавшись в первый попавшийся дом, он попросил о помощи. Дверь ему открыл юноша. — Что за господин стучится столь поздно в чужой дом? — с явным недовольством пробубнил тот, сонно потирая глаза. — Милостивый господин, не окажете ли помощь? — спокойным тоном спросил Се Лянь. Он знал, что девушке сейчас уже ничего не угрожало, однако ей надо было бы где-то отлежаться. — Боги небесные, что произошло? — паренёк в спешке подхватил девушку с рук Бога Войны и понес к небольшой бамбуковой лежанке в самом углу комнаты. — Я хотел было разведать, что за дела происходят на горе, близ которой стоит ваш городок, однако наткнулся на эту бедняжку, которую пытались утопить речные гули, — ответил Се Лянь. Хоть он и сказал, что девушка тонула, на ней не было ни капельки воды. Он заранее посодействовал скорейшему высыханию, используя свои духовные силы. Даже несмотря на проклятую кангу, которую он отказался убирать, духовных сил у него было в достатке. Хозяин домишки спешно накрыл девушку одеялом, стараясь лишний раз не касаться ее, чтобы не нарушить рамки приличия. Юноша пригласил гостя за стол, чтобы тот мог передохнуть и поесть, однако в распоряжении оказались лишь не самые свежие маньтоу. Но все же Се Лянь был совершенно неприхотлив в еде, да и маньтоу считал довольно хорошей пищей. — Вы и правда поднимались на гору Гоцюй? — пораженно спросил юноша, неотрывно наблюдая за тем, как маньтоу медленно исчезало на глазах. — Да. — И вернулись живым? — Как видишь. Эти вопросы даже слегка подняли настроение Се Ляню. То, с каким выражением лица хозяин дома произносил свои слова, было непередаваемо. — Пару дней назад мой дед отправился на эту гору, — погрустнев, произнес юноша. — Он всегда говорил, что однажды уже убежал от смерти, и теперь она ему не страшна. Однако сейчас он пропал и, скорее всего, уже мертв. — Мы не знаем, что точно обитает на этой горе, — доедая маньтоу, произнес Се Лянь. — Есть вероятность, что это ослабевший дух, питающийся жизненными силами, тогда ему понадобится довольно много времени, чтобы высосать всю жизнь из людей. Однако и то, что смерть уже постигла твоего родственника, нельзя исключать. Я не стану давать тебе ложных надежд. Юноша кивнул и пошел в соседнюю комнату, чтобы достать циновки себе и гостю. Се Лянь окинул дом взглядом. Крыша явно имела в себе множество дыр, которые протекали бы, будь сейчас дождь. Из мебели имелись лишь пара стульев, стол и старая бамбуковая кровать. В углу стояли корзины с тканями. Этот паренёк явно был беден. Возможно, судя по тканям, он занимался шитьем, но вряд-ли это приносило ему большой доход. С благодарностью приняв циновку, Се Лянь расположился у стены. Ему явно было не добраться до горы до конца ночи. А если верить слухам, странности происходили именно под светом луны. Из-за воздействия проклятой канги и пережитого низвержения, он слишком «очеловечился» и теперь ему требовалось спать и есть в том же количестве, что и обычным людям. Иногда Се Лянь шутил про то, что он явно не похож на божество и его место не на Небесах. Однако мало кто знал, насколько счастлив он был, помогая людям в качестве бога. Он и сам понимал, что дело вовсе не в божественных силах, что он мог бы с таким же успехом помогать и будучи человеком. Однако много ли было бы сделано, не имей он божественного бессмертия? Или духовных сил? Когда все в доме уснули, Се Лянь встал и подошёл к бедняжке, которую он спас. Она была довольно красива. Нежное личико в расслабленном состоянии завораживало, заставляя любоваться им довольно долго. Однако Се Ляню больше было интересно ее самочувствие, нежели внешность. Он провел рукой над телом пострадавшей. Повреждений души и тела не было. Девушка отделалась лишь лёгким испугом. Успокоившись, Се Лянь вернулся на свою циновку и вскоре уснул. Сон его был беспокойным, божество мучили образы из прошлого, которые разрывали на части всю его душу. Боль от утраты дорогого ему человека. Эта ночь явно была не из приятных. На рассвете, пока ещё все спали, Се Лянь взял свой меч, поправил мешочки с травами и талисманами на поясе и направился на гору. Ему хотелось посмотреть, что же происходит на ней под солнечными лучами. До горы он добрался явно быстрее, чем в первый раз, а при подъёме ничто ему не мешало. Все это лишь казалось странным, но, увидев вершину горы, Се Лянь понял — это точно странно. Верхушка горы была окружена куполообразным барьером, который заставлял любого смертного обходить его стороной, будто бы по своей воле. Однако, будучи бессмертным, Се Лянь явно видел мерцающие на свету переплетающиеся нити. Вдруг его внимание привлек клочок бумаги, пригвожденный к дереву ножом. Это было заклинание отпугивания, причем сделанное очень криво и явно второпях. Обойдя часть горы, Бог Войны обнаружил ещё несколько таких же заклинаний. Теперь стало ясно, что это был за ветер вчера. Заклинания обычно активируются лишь при определенных условиях. Условием для этого заклинания было наличие лунного света и человека, направляющегося в гору. Видимо, так жители городка хотели отпугнуть всех от горы ночью, чтобы уменьшить количество жертв. Весьма сообразительно. Се Лянь даже похвалил их мысленно и слегка улыбнулся. Сев под одним из деревьев, он твердо решил ждать ночи прямо на горе. Тогда ведь ему не будут мешать заклинания, ведь он не будет подниматься в гору, он уже будет на ней. Прикрыв лицо от солнца своей шляпой, бог задумался о том, кто бы мог сотворить подобный барьер, а главное, зачем. Ведь если там хотели что-то спрятать, то почему тогда пропадали люди? Одно с другим как-то не складывалось в его голове. Задумавшись, Се Лянь прикрыл глаза и сам не заметил, как уснул. Когда он наконец пробудился, то солнце практически зашло, оставляя луне место на небосводе. Заклинания стали светиться, набирая силу. Поправив Фансинь на поясе, Се Лянь решительно подошёл к барьеру. Он и сам не знал, чего ожидает. Может того, что сейчас нити духовных сил исчезнут, давая ему пройти? Однако этого не случилось и барьер по-прежнему оставался крепок. Не теряя времени, Се Лянь стал обходить препятствие, желая найти хоть одно слабое место. Барьер и правда поражал своими габаритами, он покрывал практически всю верхушку горы Гоцюй. Стоило Се Ляню устремить поток духовной силы, как через секунду он осознавал, что повернут спиной к барьеру и атакует какое-то дерево или куст. Неожиданно до Се Ляня дошла одна простая мысль. А что если барьер днём действует на людей, однако ночью наоборот — на бессмертных. Днём люди не замечают барьер и, ведомые его силой, обходят это место строной, но вот стоит взойти луне, как заклятию дезориентации подвергаются те, чьи духовные силы превосходят человеческие. Возможно ли, что ночью именно люди могут проходить сквозь барьер? Се Лянь стал спешно рыться в мешочке, пока не нашел аккуратно сложенный лист пергамента, на котором было записано все, что известно о горе. Нет, божество не собиралось сейчас пополнять знание. Этот пергамент был особенный, сделанный лично Линвэнь, он имел свойство сохранять все, что ему давалось, будь то информация, заклинания или же духовные силы. Се Лянь взял обеими руками пергамент и стал вливать свои божественные силы в него. Когда Бог Войны остался пуст, словно бочка вина после попойки, он быстро свернул лист обратно, будто опасаясь, что энергия вырвется наружу. Но Лин Вэнь знала свою работу, и опасаться такого было явно глупо. Поискав глазами, где бы можно было оставить лист, Се Лянь заметил дерево с дуплом. Аккуратно уложив листик с духовными силами в середину дупла, при помощи остатков энергии он оставил защиту вокруг деревца. На этот раз, шагнув в сторону барьера, Се Лянь не встретил никакого сопротивления. Нити духовных сил медленно расступились, пропуская его дальше. Невольно сжав до хруста Фансинь, наследный принц направился дальше. Почему-то его дыхание сбилось, будто он предчувствовал что-то. И видимо не зря. Через пару минут Се Лянь оказался на вершине горы, где расположился старый полуразрушенный храм. Лишь один взгляд на это строение заставил сердце сжаться, а потом застучать с невероятной скоростью, принося боль при каждом ударе. Это был один из его старых храмов. Наверное, он был разрушен после его низвержения. Перед храмом валялся большой камень, но, подойдя поближе, можно было различить в этом камне лицо прекрасного юноши. Вероятно, толпа, когда рушила храм и сносила статую внутри, вынесла голову на улицу. Горькая усмешка на секунду исказила лицо божества. Однако через секунду он вновь, будто отринув все воспоминания и эмоции, возобновил путь к храму. Именно оттуда веяло темной энергией невероятной силы. Уже на подходе к храму в нос тут же ударял мерзкий запах разлагающихся тел. Стараясь не обращать на это внимание, Се Лянь уверенным шагом вошёл в храм и застыл на пороге, пораженный открывшейся ему картиной. Пол, стены, потолок, алтарь — все вокруг было залито кровью. Всюду валялись окровавленные трупы, некоторые были пригвождены мечами к стенам, один даже свисал с балки под потолком. Посреди всего этого безумия стоял высокий юноша, его одежды были красны, будто листья клена, если на них и была кровь, то она сливалась с изящными узорами на ткани. Черные распущенные волосы стекали волнами по плечам, на поясе блестела причудливая сабля. Руки юноши были полностью в крови, а когда он обернулся, чтобы увидеть вошедшего, то оказалось, что кровь осквернила и его лицо, которое отличалось хищной красотой. Се Лянь вздрогнул, будто увидев призрак прошлого, его глаза распахнулись, а рука, до этого сжимающая Фансинь, безвольно опустилась вдоль туловища. Он не мог поверить своим глазам. Юноша тоже немало удивился, увидев, кто же вошёл в храм. На долю секунды на его лице промелькнуло изумление, которое тут же сменилось насмешливой улыбкой и неприкрытой агрессией в глазах. — Хуа Чэн? — с трудом прошептал Се Лянь, невольно делая шаг назад. Его шепот пронесся громким эхом по храму. Примечания: [1] Гоцюй (过去, guòqù) — прошлое.