Белые одежды, что запятнаны кровью

Хуа Чэн не спал всю ночь, стоило ему сомкнуть глаза, как в голове тут же появлялись образы тех, кого он потерял. Искаженное болью и испещренное следами поветрия лицо Кайши. Старик-кузнец, держащий в руках пустой пузырек от лекарства. Тело Чань Шанхо, пронизанное мечами. Все эти воспоминания болью отзывались в груди юноши. Он то и дело заглядывал в окно, возле которого спала обессиленная Ань Цзин. Девушка постоянно ворочалась, взволнованно что-то бормоча во сне и придерживая живот. По ее щекам не переставая текли слезы. Обхватив голову руками, Хуа Чэн прижался спиной к стене дома. Он не знал, что ему делать дальше. У них было лишь немного монет в кожаном мешочке, что висел у него на поясе. Ни еды, ни жилья теперь не было. Юноша не мог просить оставить Ань Цзин в доме стариков еще на одну ночь. После захвата столицы, кто знает, как поведут себя Юнаньцы, они запросто могут начать захватывать другие города и деревни. И тогда им несдобровать. Солнце наконец осветило небо и окрасило его в неприятный красный оттенок. Стая птиц взметнулась над лесом. Убедившись, что девушка все еще спит Хуа Чэн встал на ноги и пересчитал имеющиеся у него с собой деньги. Недалеко нарастал гул голосов. Наверное, в той стороне был рынок, что при первых лучах солнца тут же начинал оживать. Парень заметил небольшое пугало, на которое была накинута старая черная рваная ткань. Он снял ее и накинул на себя. Можно было нарваться на неприятности, если кто-то увидит кровь на его одежде. Юноша быстрым шагом пошел туда, откуда доносился шум. Это и правда был рынок, довольно маленький и скромный. — Проваливай отсюда, бродяжка, — шикнул на Хуа Чэна хозяин одного из прилавков. — У меня есть деньги, я бы хотел купить овощей, — начал было говорить юноша, однако в него тут же кинули надкушенным яблоком. — Я сказал проваливать, знаю я таких, как ты! Парень закусил губу, чтобы не высказаться, и поднял яблоко с земли. Обтрусив фрукт, он спрятал его среди складок одежды. Почти все торговцы гнали его от своего товара, однако Хуа Чэну все же удалось купить несколько холодных маньтоу. Держа в руках маньтоу, парень побежал к дому, где оставил Ань Цзин. Он подбежал к двери и постучался. Внутри дома послышался шум. — Как моя сестра? — с беспокойством спросил юноша, как только хозяин домика показался на пороге. — У нее жар, — ответил старик, окидывая юношу оценивающим взглядом. — Мы дали ей дом на эту ночь, но нам не нужны проблемы, так что проваливайте скорее. Хуа Чэн с силой сжал руку в кулак и почтительно поклонился. Он помог сестре встать с постели и вывел ее из дома. На последние деньги парень купил старую небольшую тележку, на которую усадил девушку и повез как можно дальше от столицы. Ань Цзин легла на краю телеги и невидящим взглядом посмотрела на небо. Она лежала всю дорогу неподвижно, не издавая ни звука. Признаком того, что на телеге лежала живая девушка, была лишь изредка вздымающаяся грудь, в остальном ее сложно было отличить он мертвеца. Через какое-то время Хуа Чэн остановился под деревом. Пусть он был молод и довольно силен, однако долго тащить телегу ему все же было не под силу. — Ань Цзин, ты как? — обойдя тележку, спросил парень. — Почему? — тихо прошептала девушка. — Почему вначале отец, а теперь и Чань Шанхо? Чем они заслужили такую судьбу? — Я не знаю, — взяв сестру за руку, честно ответил юноша. Он и сам не раз задавался этим вопросом. Ань Цзин закрыла глаза и провалилась в небытие. Накрыв своими верхними одеждами девушку, Хуа Чэн сел под дерево и уснул. Ему снились образы уже умерших дорогих ему людей. Они все пропадали, стоило ему приблизиться, однако на этот раз парень знал, что эти сны не просто его фантазия. Это было реальностью. Тяжелой и жестокой реальностью, которую надо было принять, но сердце не желало этого и разрывалось на части от боли. Из объятий сна юношу вырвали приближающиеся голоса. Он повернул голову и с ужасом посмотрел на сторону деревни. Над ней вился густой черный дым. Деревня горела. А по дороге на лошадях скакали солдаты Юнаня. Их синие одежды сложно было спутать с чем-то другим. Хуа Чэн вскочил на ноги и подхватил телегу. Его ноги были слабы после долгой нагрузки и вместо того, чтобы побежать как можно дальше, он упал на землю. — А-Чэн, что происходит? — подала голос Ань Цзин. Она приподнялась на локтях, однако силы покинули и ее, и девушка медленно опустилась обратно. — Ничего, не волнуйся, — прошипел парень, через силу поднимаясь на ноги. — Я увезу нас отсюда, я не дам им тебе навредить. Юноша поспешил как можно быстрее свернуть с дороги, но люди на лошадях были явно быстрее его. Топот копыт все приближался, заставляя кровь стынуть в жилах. Позади сестра что-то взволнованно выкрикнула, однако Хуа Чэн не слышал ее слов, лишь оглушающий стук копыт о каменистую дорогу. — Ха-ха, держите их! — послышались мужские голоса позади. Они были уже настолько близко, что можно было различить каждое их слово. Неожиданно юноша почувствовал резкую боль в спине, а его руки ослабли, тут же выпуская телегу. Широкий меч юнаньца окрасился кровью. Четверо солдат стали кружить вокруг телеги, громко смеясь и отпуская мерзкие комментарии в сторону беглецов. Сжав зубы, Хуа Чэн вытащил свой меч из ножен и стал отбиваться, не давая этим подонкам ранить Ань Цзин. Лезвия мечей юнаньцев то и дело резали плоть юноши, оставляя глубокие следы на его теле. Вдруг, позади послышался женский крик. Обернувшись, парень увидел, как один из солдат, спрыгнув с лошади, схватил за волосы Ань Цзин и кинул ее на землю. С яростью в глазах, Хуа Чэн помчался в сторону девушки, однако его настиг подлый удар в спину, заставивший выплюнуть приличное количество крови и упасть на землю. Уже все юнаньцы спешились. Они подошли к обоим и стали избивать их ногами, громко хохоча. Несмотря на свои раны, Хуа Чэн пытался встать или хотя бы доползти до Ань Цзин, однако его тело больше не слушалось. Он не знал сколько прошло времени. Солдат не было поблизости. Все тело болело так, словно его расчленили на восемьсот кусочков, а дышать и не плеваться кровью было вовсе не возможно. Один глаз парня полностью заплыл, однако вторым он все же нашел Ань Цзин. Она сидела возле телеги, вокруг все было в крови: одежда, волосы, кожа, земля. Девушка держалась за живот и беззвучно плакала, смотря куда-то перед собой. — Ань Цзин? — позвал ее Хуа Чэн, тут же захлебываясь собственной кровью. — Что они с тобой сделали? Девушка подняла голову и приоткрыла рот. Припухшие губы сочились кровью, а на щеках красовались огромные синяки. Она несколько минут молчала, будто прислушиваясь к чему-то, и лишь после произнесла: — Я его не чувствую. Рука Ань Цзин все еще лежала на животе. Хуа Чэн даже сразу и не заметил, что ее живот, который ранее был довольно больших размеров, сейчас будто бы сдулся.

***

По дороге ехала небольшая повозка, она не привлекала внимания, будучи невзрачной и скромной, однако человек с хорошим слухом мог различить явный звон монет. Среди деревьев мелькнула тень, но тут же исчезла. Неожиданно перед лошадьми встал молодой парень в грязных одеждах, его правая рука была заведена за спину. — Проваливай! — крикнул кучер, не останавливаясь, но слегка сбавляя темп лошадей. Ничего не говоря в ответ, парень ринулся навстречу повозке. Через несколько мгновений кучер и его пассажир были обезглавлены, а лошади ускакали в страхе. Без доли сожаления или вины, Хуа Чэн забрал увесистый мешочек с деньгами из мертвых рук и покинул повозку. Его одежды за последние дни настолько пропитались кровью, как его, так и чужой, что от их былого белого цвета не осталось и следа. Юноша подошел к небольшой постройке. Раньше, возможно, это был уютный красивый домик, но сейчас левая половина его обуглилась, крыша почти полностью обвалилась, а стена медленно, но верно рассыпалась на части. Хуа Чэн постарался стереть с лица кровь рукавом, а пятна на одежде замазать грязью, чтобы их было не так явно видно. — Сестра? — позвал парень, входя в дом. Посреди множества разных тканей на полу сидела девушка. Она очень выделялась среди этого всего многоцветия, будто краски покинули ее. Белые волосы, светлая полупрозрачная кожа, белые одежды, которые были явно неумело сшиты. Ань Цзин медленно повернула голову ко входу и нежно улыбнулась. Ее руки покоились на животе, слегка поглаживая его. — А-Чэн, ты вернулся, — тихо произнесла девушка. — Как ты себя чувствуешь? Хуа Чэн подошел ближе и сел на колени перед ней. Он нежно коснулся бледной щеки и ласково посмотрел в глаза Ань Цзин. Рука юноши неумолимо дрожала, выдавая его волнение. — Со мной все хорошо, — еще шире улыбнулась девушка и положила руку названого брата на свой живот. — Он толкается. Чувствуешь? — Да, конечно, — с плохо скрываемой дрожью в голосе ответил Хуа Чэн и вымученно улыбнулся. Он уже несколько месяцев обчищал проезжих, безжалостно убивая их и забирая все ценное. А после приглядывал за сестрой, которая… Хуа Чэн не хотел об этом думать. Наконец уложив девушку на ткани и прикрыв одеялом, он пошел к реке. Ему вовсе не было жаль тех, кого он убивал. Только дорогие ему люди имели для Хуа Чэна значение. Ведь их собственная жизнь также не стоила в глазах других ни гроша. Парень подошел к воде и снял с себя одежды, оставаясь в тонких штанах, которые он тут же подкатил. Тело Хуа Чэна блестело от пота в лучах солнца, словно он был сделан из золота. Тонкая талия, широкие плечи, он уже не тот мальчишка, который рыдал в старом святилище Сяньлэ, теперь он уже сильный муж, который привычно держит меч в руках, словно уже родился с ним. На лице не осталось и следа юности, кожу испещряли тонкие шрамы и уже появившиеся морщинки на лбу и переносице. Хуа Чэн вошел в воду и стал стирать одежду. Это была все та же одежда из монастыря Хуанцзи, но от ее невинно-белого цвета не осталось и следа. Сколько Хуа Чэн не тер ткань и не опускал в воду, результата не было никакого. Кровь, казалось, въелась не только в одежду, но и в его тело, в душу. Когда юноша вышел следующим утром на рынок, то тут же чуть не наткнулся на солдат. На Хуа Чэне был кое-как им сшитый плащ и он прикрыл им свой меч, чтобы не привлекать внимания. По словам людей на рынке, парень понял, что солдаты разыскивают именно его. Юнаньцы прознали о том, что кто-то то и дело в этой местности убивает и грабит купцов. Поэтому солдаты пришли в городок, чтобы все проверить. Оказывается, что один из купцов был прямым поставщиком оружия для армии. Хуа Чэн медленно прошелся от рынка до леса и тут же пустился со всех ног в сторону разрушенного дома, где оставил сестру. Им надо было уходить. Срочно. Подбежав к постройке, парень не поверил своим глазам. На самом верху, на разрушенной крыше стояла Ань Цин. Девушка дрожала всем телом и держала в руках кинжал. Кинжал, который Хуа Чэн дал ей, чтобы та могла защититься, если вдруг его не будет рядом. Парень ловко залез по обломкам на стену, а затем стал продвигаться к девушке. — Сестра? Сестра! Я сейчас спущу тебя оттуда, только не двигайся! — в панике закричал юноша, делая шаг веред и моля всех богов о том, чтобы крыша не обвалилась. — А-Чэн, не подходи, — голос девушки был слабым, но даже несмотря на это ее было хорошо слышно. — Я… Прости меня. — За что? Не говори глупостей и давай спускаться вниз, — Хуа Чэн еле сдерживал удушающие слезы и продолжал маленькими шажками подходить все ближе к Ань Цин. — Я для тебя лишь обуза. Ты заботишься обо мне, оберегаешь, но я не могу тебе дать ничего взамен. У тебя впереди еще вся жизнь, моя же закончилась тогда, когда солдаты Юнаня атаковали город. Прости меня за все. Я тебя люблю, братик. И я никогда в жизни не жалела и не пожалею о нашей встрече. Ань Цин искренне улыбнулась и вонзила клинок в самое сердце. Тело девушки тут же обмякло и стало падать с края крыши. Секунда и на земле уже лежало безжизненное тело, обрамленное причудливым узором из растекающейся по траве крови. Из горла парня вырвался душераздирающий крик. Он тут же спрыгнул вниз, больно ударившись о землю ногами, но сейчас ему было не до этого. Хуа Чэн подбежал к Ань Цин и в порыве безумия стал приводить ее в чувства. Он разговаривал с трупом до самого рассвета. До самого рассвета он звал сестру, но она больше не могла ему ответить. В один миг Хуа Чэн постерял последнее напоминание о том, что когда-то у него была семья. Весь следующий день шел сильный дождь. По дороге плелся худощавый юноша в окровавленных одеждах. Это не могло не вызвать подозрения, поэтому довольно скоро послышался негромкий гул и к пареньку приблизились порядка друх десятков солдат. — Эй, оборванец, ты кто такой? — крикнул один из мужчин, доставая меч из ножен. — Почему на твоей одежде кровь? Ты из Юнаня или из Сяньлэ? Юноша ничего не отвечал, лишь шел дальше не поднимая головы. Солдата это очень разозлило и он схватил наглеца за воротник, но тут же пожалел об этом. Безжизненные глаза смотрели прямо на мужчину. Вдруг из-под одеяний Хуа Чэна, словно множество, стал вырываться черный туман, тут же окутывающий солдата. — Что ты творишь? — в панике выкрикнул мужчина, но было уже поздно. Голова с глухим стуком упала на землю, заливая все вокруг кровью. Когда дождь прекратился и стало немного светлее, на дороге от маленького городишке можно было увидеть одетого в алые одежды парнишку, вокруг которого валялось множество изрубленных на кусочки тел. Еще теплую плоть с костей жадно с мерзким чавканьем поглощал черный туман. Хуа Чен поднял голову, смотря на небо, и прикрыл солнце рукой, защищая глаза от ярких лучей. — Ребенок, родившийся под несчастливой звездой долго не живет, — тихо стал повторять он то, что было написано в книгах монастыря, которые он не раз переписывал. — Вместе с его душой в теле живет тьма, привлекающая зло. Это нечто, что сильнее любого демона. Нечто, что человек вынести не в силах. Эта тьма со временем может поглотить своего хозяина, словно вкуснейший ужин. Этой тьмой невозможно управлять, ей чуждо все человеческое. Юноша тихо свистнул и туман тут же вернулся под алые одеяния. Переведя дух, Хуа Чэн продолжил свой путь. Он и сам не знал, куда идет. Ему это было и неважно. Теперь больше ничего в этой жизни неважно. — Почему я еще жив? — тихо прошептал парень, но в его голове вдруг возник образ самого прекрасного божества, и ответ нашелся сам собой.