Ангел

7.

      Белая кукла появилась под кронами деревьев.       Невозможно сказать кого она изображает. Нельзя было даже предположить — кукла должна подражать мужчине или женщине. Вырезанная из цельного куска дерева, она казалась заготовкой искусного резчика, что лишь в будущем вдохнёт в неё жизнь.       Кукла возникла в воздухе, чуть-чуть не касаясь поверхности, и, стоило ей опустится на землю, как бесполое тело потекло, точно воск, и начало изменяться, приобретая новые черты.       Всё тело изгибалось. Шея становилась короче, опуская голову к плечам, туловище слегка скрутилось, правые локоть и плечо немного изогнулись, несколько оттопырившиеся пальцы на кистях опали на землю, а секунду спустя, белая древесина начала обрастать бархатной кожей. Нечётко прорисованная в кукле фигура начала обрастать элементами, чуждыми бесполой кукле: местами ужимая и укорачивая, а местами расширяя и удлиняя «детали», но в целом пропорции тела уменьшались, приобретая женственность.       Талия и шея истончились, голова, до этого немного вытянутая, округлилась, наполнились внушительные груди, руки и ноги становились тоньше и изящнее. На лице проявлялись большие, закрытые веками, глаза, тонкий прямой нос, немного впалые щёки, тонкие розоватые губы. И пышная, ниспадающая волной, шевелюра белых волос, расползалась по земле маленькими змейками.       Кожей покрылось всё. Практически. Прямо напротив сердца, на едва проступающей розовизне кожи, зияла вертикальная прореха, открывающая белую древесину и такая же, разве что немногим меньше размером, скрывалась на спине.       Но метаморфозы, за которыми внимательно наблюдала Рестия, ещё не закончились: древесина на груди вспыхнула и почернела, образовывая причудливые линии Печати огня. Круг замкнулся, и обратившаяся расплавленным металлом кожа начала застывать, возвращаясь к прежнему облику, оставив выжженную печать.       Тело замерло, прекратились изменения.       — И-и-и… всё? — оторвавшись от наблюдения спросила девочка.       Она ожидала чего-то… большего от «Печати богов, ограничивающей Бездну». Вопрос был задан стоящему рядом ангелу в оплавленном доспехе.       «ПРОСНИСЬ!»       Приказал он усыплённой душе, поняв, что дух тьмы рассмотрела процесс вживления печати. Грудь куклы начала циклично вздыматься, а после опускаться, распластавшееся на земле тело задышало, и Ведьма открыла большие дымчато-белые, застеленные постепенно спадающей пеленой неосознанности, глаза.       — «Встань.» — приказал ангел и голое тело начало подниматься.       Всё ещё расфокусированный взгляд и рваные движения говорили о отсутствии сознания, но пелена быстро спала, а зрачки, схватившиеся за мраморное лицо девочки, резко сфокусировались.       Ещё мгновение у Сумеречной Ведьмы ушло на осознание своего положения.       А спустя следующее мгновение ноги Ведьмы подкосились, она упала на траву и… беззвучно расплакалась?..       — Я-я жива… свобод-дна… — заплетающийся язык шептал немыслимые слова. При ней были её мысли, а разум не сжирала пустота.       Грейворс Шелмайс скользила пальцами по телу. Её не пугала фантомная боль — невероятно сильный зуд по всему телу и ощущение воткнутых в кожу сонмов игл — всё это осталось с ней, но тело было цело… практически.       —?.. — отражая непонимание, ангел, сквозь отсутствующие прорези для глаз, посмотрел на Рестию.       —?.. — девочка склонила голову на бок.       — …       — …       Можно-ли считать «безмолвный диалог» новой стадией понимания или же два духа сами ответили на свои вопросы, посчитав найденный ответ «ответом из вне»?       В молчании, прошло около полуминуты.       — Оу, прославленная Сумеречная Ведьма такая чувствительная?       Словно одновременно в никуда и обращаясь к парню задала вопрос девочка весёлым и ласковым голоском. Ответ она ожидаемо не получила, продолжая ждать.       Всё-же то, что с ней сделали два духа ради собственных мотивов, не мирясь с желаниями самой ведьмы — было далеко за пределами представлений о «человечности».       Нега сна забрала Рестию, и она не знала, что Камито сделал с Шелмайс, но это было что-то явно входящее далеко за… границы прошлых методов. И испытывать такое на себе она хотела даже меньше гнева Владык, а потому даже немного сочувствовала ведьме.       Владыки не будут мучить так долго, не желая полностью уничтожать личность — чему следовал Камито, — а в худшем случае сотрут разум провинившегося духа, оставив только оболочку, пустую и безжизненную, которую наполнят новые мысли и идеи, восхваляющие Владык. А если повезёт — смерть, забвение.       Попавшие под влияние иномирной Тьмы, а, возможно, и «Бездны», Владыки, на памяти Рестии, скрываясь за нейтрально-добродушным фасадом, были жестоки.       И даже Она — её Создательница — не отличалась жалостью и состраданием.       «Но была-ли она такой всегда?» на этот вопрос ответа она так и не нашла за свою долгую жизнь. «Даже Бахамут не могла ответить однозначно…»       ***       Камито ждал.       Просто ждал.       Ждал лечебного влияния времени, вновь отрешившись от всего, рассуждая над вопросом:       «Что не так?»       Ответа он не знал.       ***       Слёзы катились по немного впалым щекам грозной Сумеречной Ведьмы.       Она не верила, что её просто так отпустят.       Она поверила, что это не иллюзия…       «А когда это было?» не успев прийти эта мимолётная мысль тут же испарилась из её головы.       — Оу, прославленная Сумеречная Ведьма такая чувствительная?       Услышала она до рези ласковый детский голос второго палача.       Слёзы прекратились. А Шелмайс начала ровно, насколько могла с болящим телом, вставать. Слова резали остатки гордости тупым ножом, и Сумеречная Ведьма цеплялась за ощущения, говорящие о том, что она у неё когда-то была.       Ведьма, не в силах стоять ровно, оперлась рукой об дерево и вслушалась в себя, пытаясь ощутить свою божественную энергию и желая проверить своё тело. По ощущениям, телу было где-то восемнадцать-двадцать лет, но оно было… иное.       Грейворс ненадолго задержала дыхание — и, не ощутила в нём какой-либо потребности, даже без применения особой магии. Оценить гибкость и силу тела она не могла, но чувствовала лёгкость, которой с ней не было с в шестнадцать.       Божественная энергия отозвалась намного легче, чем ранее, а её доступный объём немного уменьшился… нет, он утекал в сердце. Печати проклятого вооружения как не бывало, она больше не давила, а разуму стало как-то… вспоминая прошлое — легче.       Метки духов… всех, кроме Дис Патер, были на месте.       Не смутившись своей наготы перед истязателями, Грейворс, опустив взгляд на ноги, продефилировала босыми ступнями по невысокой траве, стараясь вернуть над телом полный контроль, и заметила прореху в груди, но спрашивать не решилась.       Мысли зарождались в голове всё активнее. Сумеречная Ведьма вспоминала, каково это — быть человеком. Ей придётся подчиняться этим монстрам, если только не…       — Фух… Мне нужна одежда. — сказала она, вернув более-менее твёрдую походку и собрав мысли в кучу, вспоминая и возвращая свой уверенный тон, но с неким раболепием, обращаясь к парню.       Однако, ответа не было.       — Хи-хи… — тихий, приглушённый смешок раздался со стороны.       — Господин Камито… — ведьма решила отразить в просьбе своё более низкое — подчинённое — положение. — … без одежды я не смогу Вас провести, начнут пытаться схватить меня саму. Кроме того, если я покажусь в таком виде… хоть кому-то, то остаться на посту директора академии не получиться даже с моими связями.       Но «приемник Владыки демонов» стоял безмолвным изваянием.       — Хи-хи… — вновь смешок.       Веселила ли сцена Рестию?       Несомненно, ведь она и сама сначала не понимала, как достучаться до парня.       — Владыка Камито… — степень обращения вновь сменилась. — для выполнения Ваших планов м, мне нужна одеж…       — Разряд! — крикнула девочка, запуская в парня слабенькую, по её мнению, молнию.       Молния, запущенная по нисходящей траектории, задев по касательной пару деревьев, разнесла мощные стволы в труху и полетела дальше, пока не врезалась в землю, подкосив ещё с десяток древних деревьев.       — … ?       — Ей, — девочка небрежно махнула рукой в сторону обнажённой Грейворс. — нужна одежда.       — Какая? — уже в слух обратился он к ведьме.       То, что различная одежда нужна в разных случаях — не только в боевых ситуациях — он… знал и ранее, однако не придавал «одежде» и её внешности большого значения, с лёгкостью относя к этому типу всё, включая доспехи, что можно было использовать для защиты.       Он был глубоко шокирован, когда узнал, что «доспехи» — одежда далеко не «повседневная» и невероятно демаскирующая в этом цветущем жизнью мире. Голос ангела больше не скрежетал, а был каким-то отстранённо-юношеским, хотя внешне он не изменился.       Однако взгляд… нет, скорее «наблюдение» … от перерождения Владыки демонов — пугали даже контрактора архидемонических духов.       «Ха… «Сумеречная Ведьма», «Герой», а отныне кто?.. Рабыня Владыки демонов. Он, несомненно, будет во много раз хуже Соломона, стоило-ли отказываться от той сделки? Стала бы я раньше так… унижаться? Даже перед Владыкой…» отчаянная мысль мелькнула в голове сломленной девушки, но в слух она сказала скупые «пожелания», надеясь, что её не оденут в наряд наложницы Владыки демонов. — Можно-ли… прошлую? Если она цела? — голос ведьмы не дрожал, но всё же потерял ту стойкость и твёрдость — какой-то частью сознания, она всё-ещё думала, что тот бой был навеянной иллюзией — возможно, магией стоявшей рядом духа тьмы или-же заключённым в том, оставившем на грудине след, мече, — но другой частью… другая часть верила, что этот элементалист её… убил и воскресил? «Нет, это что-то за гранью даже для перерождения Соломона.»       Ведьма помотала головой, отгоняя нескладные мысли.       Но стоило на мгновение отвести взгляд, как она увидела летящую в её сторону одежду.       ***       Распавшись чёрными частичками, дух тьмы превратилась в кинжал, подхваченный ангелом и легко повешенный на ребристую набедренную, явно не предусматривающую места для крепления чего-то, пластину.       Тёмный металл лезвия выглядел оплавленным, а чёрная тканевая обмотка ручки казалась изорванной временем. В целом, кинжал ничем не отличался от общего стиля доспеха.       — Дух пустоты, сквозь иное измеренье пронеси… — Сумеречная Ведьма словно на распев читала полное заклинание магии пустоты на языке духов. — … тела сохрани… — ошибки были недопустимы, расстояние заставляло читать текст заклинания полностью, а сама Ведьма максимально затягивала перенос. — … откройтесь Врата Пустоты! — практически минуту спустя закончила Грейворс.       Вложив почти все силы в заклинание, Сумеречная Ведьма прошла сквозь серый, тут-же захлопнувшийся, круг, оказавшись недалеко от академии!       И хотела рвануть что есть силы вперёд.       Но тело резко перестало слушаться, в то же мгновение упав на землю.       Где-то сбоку появилась яркая вспышка света, голова по нелепому стечению обстоятельств после падения оказалась повёрнута в другую сторону, и ведьма не видела, что же там происходило. По спине забегали мурашки.       Что-то, сдавив новоприобретённое тело Грейворс, с силой перевернуло ведьму и подняло в воздух.       Платиновый меч с золотой росписью посередине лезвия растворился в руках перерождения Владыки демонов. Не было гнева, не было злости: в направленном сквозь металл доспеха внимании не было эмоций.       — Я-я-я неррррасчиттталла… — залебезила ещё секунду назад собиравшаяся сбежать девушка.       Но безразличное внимание рассматривающего тушу мясника, словно примеряющегося: как-бы разделать тело с максимальной выгодой — не изменилось.       — Я не рассчитал. — прервал он и понял, чего в кукле не хватает.       Грейворс словно неаккуратно подвинули прочь от управления телом и чувств, оставив лишь наблюдать со стороны.       Она видела, как с неё сползает кожа, обнажая манекен из белого дерева.       Она всеми фибрами души это ощущала.       Но крик не доходил до ушей.       Как и не кричало тело.       Шелмайс видела, как раскрывается тело манекена — её тело.       Ей словно вырывали рёбра, оставив огромную зияющую рану — она знала, о чём говорила.       Тонкие стенки раскрылись, а внутри была пустота… словно чёрное беззвёздное небо нави сорвали с небосвода и покрыли им внутренности марионетки.       А после в тело влетел сине-голубой кристальный шарик и Грейворс толкнули назад, в тело.       — Гха! Бха!.. — Ведьма выкашляла куски собственного, совершенно ненужного ей, лёгкого: на его место встал тот «кристалл».       — Не выполнишь приказ — уничтожу тело и превращу душу в экспонат. Не подчинишься — уничтожу тело и превращу душу в экспонат. Что-то расскажешь обо мне или Рестии без моего разрешения — уничтожу тело и превращу душу в экспонат. Сделаешь что-то против меня или Рестии — уничтожу тело и превращу душу в экспонат. Умру я — твоя душа запитает уничтожающий твоё тело и всё, что, с нынешней силой твоей души, в радиусе небольшого городка, взрыв, распространяющий «иномирную Тьму». Расстояние отныне не важно. Побег в Астрал Зеро не спасёт. Всё понятно?       ***       Всё, что происходило дальше, было для Ведьмы словно в какой-то полудрёме затуманенного не самыми законными веществами сознания:       Вот, сделав уверенное выражение лица, она проходит в академический городок, ведя за собой «ученицу».       Вот разговор с нынешним седьмым Числом.       Лёгкая прогулка через район воды.       И академия…       Сколько шума из-за одного факта: «Новая директриса привела свою ученицу, устроившую геноцид архидемоническим духам в лесу, дабы привлечь внимание самой Сумеречной Ведьмы!»       И работа с бумагами: «ненавистные бумажки» просматривались одна за одной, оседая в памяти, и по ним споро принимались необходимы решения…       Ведьма уже не хотела просыпаться, но тут в кабинет без стука вошли все трое Чисел.       «А империя слишком уж за меня волновалась.» подумала она, изо всех сил стараясь собрать разрозненные мысли.       Вид грозных дев говорил сам за себя: разговор будет не лёгким.