пожалуйста

      Громкий хлопок дверью, крайне недовольное и возмущённое бормотание себе под нос. На нервах Цзян Чэна снова играют, будто на музыкальном инструменте — тонко и изящно, трепетно перебирая каждую натянутую струну. Он такими темпами поседеет, не достигнув даже пенсионного возраста. Что же взбесило его с утра пораньше? Точнее, чем на этот раз взбесил его Вэй Ин? Да как обычно — своим наглым характером: не научен обычной вежливости, ещё умудряется дерзить и насмехаться, хоть и без капли злого умысла. Увы, Цзян Чэн никак не привык за последние три года, что он с ним живёт, или же, если правильно говорить, добровольно предоставляет ему свою квартиру, пока тот учится в университете. Он и своим отношением к учёбе умудряется бесить: откровенно показывает, что ему как-то безразлично, постоянно прогуливает и появляется на парах чуть ли не один раз за все два семестра. Но раз он не учится, то зачем ему крыша над головой, за которую даже не требуют никакой платы? Цзяну сложно ответить самому себе на этот вопрос, поскольку не до конца понимает своих чувств к наглецу: из-за братской ли любви не выгоняет ли его или же тут замешано более интересное, например, чувства, которые он стремительно подавляет в себе. «Фу, это же отвратительно и неправильно любить собственного брата, хоть мы никак не связаны кровными узами… Выкинь эту чепуху из головы, Ваньинь» После недавней перепалки на кухне он скрылся подальше от источника раздражения в своей комнате и принялся собираться на работу, зло пыхтя и пытаясь успокоить себя, поглаживая фамильное кольцо на указательном пальце. Вэй Ин, явно довольный после случившегося, продолжил мирно сидеть себе кухне, мечтательно накручивая локоны отросших волос по уши на палец и напевать мотив весёлой песни себе под нос. Честно, он даже не стесняется каждый раз скрывать своего удовлетворения, видя, что ему удаётся выводить брата из себя. Так что же он на этот раз натворил? А вот, ничего особенного, просто бесцеремонно оттяпал большой кусок завтрака, состоявшего из яичницы с беконом, после чего «попросил» приготовить ему такой же. Неудивительно, что Цзян Чэн взбесился: — Ты безрукий что ли? Сам приготовь, у меня нет времени. — он раздраженно фыркнул и без особого аппетита продолжил есть, точнее, доедать. — Ну-у-у, гэгэ, тебе жалко, м? — Усянь невинно похлопал глазками, подперев щеки руками и уставившись на него. Чэн промолчал, нахмурив брови и кладя в рот кусочек желтка, и в какой раз понадеялся, что его игнорирование расценят, как некое желание услышать хотя бы «пожалуйста» с уст Усяня. Но тот лишь надул губки и жалобно похныкал, легонько тормоша его за руку. — Волшебное слово. — он выдохнул и скинул с себя его руку. Усянь задумчиво помычал, постукивая пальцем по своим губам, наклонился ближе к его лицу и с растянутой улыбкой произнёс: — Я люблю тебя? Цзян Чэн аж подавился после такого и еще сильнее нахмурился, судорожно отпивая большими глотками воду из стакана. — Вздумал со мной шутки шутить? Ты дурак, А-Сянь. — Ну же, что ты из себя строишь цундере? Я подумал, что волшебное слово — это то, что ты очень хочешь услышать. Разве я не прав? — он бесстыдно ухмыльнулся, отстранился от него и сложил руки на груди. Цзян Чэн возмущённо вспыхнул, сжал губы, кинув на него сердитый взгляд, и встал из-за стола. Он с шумом задвинул стул, положил тарелку в раковину и быстро удалился в свою комнату, сопровожденный тихим хихиканьем Вэй Ина. «Пусть засунет свое люблю куда подальше, мелкий наглец!» — конечно, по нему и не скажешь, но вдобавок к своему негодованию он немного покраснел, потому как тот оказался частично прав насчет того, что хочет услышать его старший брат.

***

      Их день пролетел как обычно: Цзян Чэн работал до вечера, перебирая кипу бумаг в своем небольшом и уютном офисе, а Вэй Усянь валял дурака, просиживая штаны в гостях у своего лучшего друга — Не Хуайсана, играя в их излюбленный онлайн шутер Overwatch или же оверскотч, как они его и кличут для удобности. Цзян и по поводу этого возмущается, мол, даже другу испортил всё будущее своими играми, хотя, тут совсем наоборот, поскольку Хуайсан подсадил его младшего брата. За игрой они как раз успели о нём поговорить: — Тебе так нравится Чэн-сюна изводить или как? Просто он сегодня гневно излил душу мне в сообщении, несколько раз тыча в твою невежливость и угрожая, что скоро тебя реально прибьет. — Ой, боже, забей. — Усянь закатил глаза и махнул рукой, — Сколько я уже живу с ним, м? Три года? Так вот, он так и не тронул меня за всё это время. А изводить ещё как нравится, прям что-то невольно сжимается внутри. Хуайсан окинул его скептичным взглядом и, хмыкнув, пролепетал: — Мне кажется, что ты мазохист. — В смысле? — он недоуменно похлопал глазами, слегка склонив голову набок. — Будто специально нарываешься и продолжаешь это делать, пока не получишь желаемое. Усянь со своей испорченной фантазией не про то подумал и смутился, но перед ним лишь быстро отмахнулся: — Ничего я такого не делаю, что за бред? Просто я такой на самом деле и мне забавно наблюдать за тем, как он упорно не может этого принять. Пф, его проблемы, а не мои. — Но он же твой старший брат и мог хоть как-нибудь воспитать, подать пример… — Не растерянно посмотрел на него и почесал затылок. Из-за его слов он томно вздохнул, провел рукой по лицу и слабо пихнул друга локтем в бок: — Мог, но не делал этого, а только ворчал, как старый дед, да и продолжает это делать. Всё, давай закроем тему, ладно? — он получил одобрительный кивок и довольно приулыбнулся, продолжив рубиться с ним в игру до самого вечера.

***

      Цзян Ваньинь, вернувшись домой, не обнаружил свой источник раздражения и облегчённо вздохнул, но все равно после рабочего дня чувствует себя напряжённым и усталым, поэтому по пути купил бутылку красного вина, дабы расслабиться. Устроившись на незастеклённом балконе в кресле, он юрко открыл бутылку штопором, начав пить прям с горла. Поскольку квартира находится на окраинах города ближе к западу, то можно наблюдать за красивыми и красочными закатами, переливающиеся от жёлтого до красного оттенков. Он, откинувшись на спинку кресла, положил ногу на ногу и провожает закат, постепенно расслабляясь.       Вэй Усянь пришёл домой спустя полчаса после его прихода, поел купленный им полуфабрикат вместо нормальной еды, которую приготовил брат на днях, и не сразу заметил его на балконе. Он подпер голову руками и молча принялся наблюдать за ним с интересом, ведь редко видит, чтобы тот выпивал и выглядел при этом довольно спокойным. Внутри невольно зажёгся шаловливый огонёк, и Усянь вышел к нему вальяжной походкой, устраиваясь за его спиной, положил руки на плечи и заговорил: — Пьёшь и без меня, крысюк? Ваньинь беззлобно закатил глаза, пригубил вино и повернулся к нему полубоком. — И? Ты что-нибудь сделал полезное за сегодня, чтобы заслужить выпивку, м? — он, заметив, что тот хочет ответить, успел перебить его и продолжить, — Я вот считаю, что нет. Наверняка рубился в свои тупые игры. Позорище, учёбу забросил, занимаешься какой-то ерундой каждый день, действуешь мне на нервы. Весело, да? — в его бархатном голосе зазвучали нотки раздражения и упрёка. Усянь никак не был готов к такому резкому ответу и даже как-то растерялся, пожимая ему плечами. — Достаточно, наверное. Устал и теперь срываешься на мне, м? — он вопросительно изогнул бровь. — Я же не принуждаю тебя делиться вином, что ты начинаешь бубнить-то? — Ах, ну да! — тот всплеснул руками, крепко держа в одной бутылку, — Конечно устал, но это так, мелочи. Есть монета покрупнее. И сядь, пожалуйста. Не стой над душой, напрягаешь. — Эм… Куда сесть-то? Тут только одно кресло. Алкоголь медленно начал ударять в голову Цзян Чэна, но он продолжил держать себя в руках, слегка ухмыляясь и кивая ему головой на свои коленки. Вэй Усянь изумлённо его оглядел, понял, что его потихоньку кроет, и исполнил волю брата, повернувшись к нему полубоком на коленях. — Может, гэгэ расскажет про «монету покрупнее», м? — он хитро улыбнулся, смотря ему прямо в серовато-синие глаза. — Смотри, слушай, не знаю… — Ваньинь опустил бутылку с вином на пол, не прерывая зрительного контакта, — Начну издалека. Ты прекрасно знаешь, что у меня характер не конфетка, но из-за воспитанности я не могу проявлять его в полной мере, прикрываясь вежливостью, — он погладил тыльной стороной ладони его щёку, — Но появляется точно такая же рыбка в моём аквариуме, которая имеет, ооох, какую наглость показывать весь свой характер и не стыдится этого. Ей так чужды слова «спасибо» и «пожалуйста», что она каждый раз нарывается быть съеденной, но я умею держать себя в руках и позволяю ей плавать дальше. — Ты же говорил про мелочь и монету. Что, вино так кроет? — Усянь прервал его монолог и издевательски усмехнулся. — М-м-м…даже сейчас сидит и дерзит мне. Пф, подумаешь, что меняю сравнения. — он легонько похлопал его по щеке и, кашлянув, продолжил, — Но мне так дорога эта рыбка, что я не хочу её съедать или же выгонять из аквариума. Как считаешь, что мне тогда с ней сделать? Вэй слегка поёрзал и задумчиво отвёл взгляд, сумбурно думая про себя и задавая себе вопрос, типа, зачем он вообще пришел к нему, так как почувствовал себя в западне… Он понимал, что рано или поздно зайдёт разговор про него, ведь Цзян Чэн не железный и так долго терпеть не станет. Ему пришла в голову крайне тупая идея, но он очень надеется, что поддатый брат воспримет ситуацию, как шутку, и отпустит его. — …Воспитать рыбку? — И как именно мне это сделать? — Цзян надменно на него посмотрел и подушечками пальцев погладил его по боку, чуть приподнимая футболку. — Для начала убрать руку, а дальше думать своей головой. — он проследил за движением его руки и нахмурился, но отстраняться, вставать и уходить не собрался, потому как внутри снова невольно и приятно что-то сжалось. Губы Цзяна растянулись в ухмылке и он их хищно облизал, не спуская глаз со своей «рыбки», запустив руку ей под футболку и начав поглаживать оголённую и горячую кожу. — Пусть она попросит человеческим и нормальным языком, иначе поплатится за свою дерзость. Вэй Усянь проглотил слюнку и его щёки покрылись лёгким румянцем от его ласковых прикосновений. «Может, Не был прав? Я мазохист? Какого чёрта меня всё это так заводит? Если я произнесу "пожалуйста", то он может перестать… Ох, ладно, рискну» — Убери, пожалуйста, руку. Цзян Чэн прищурился и кротко помотал головой, отказываясь это делать, за что словил на себе возмущённый взгляд. — Не убедительно. Повтори, по-жа-луй-с-та. — он легко сжал ему бок. — Пожалуйста, иди в жопу, Ваньинь. — Вэй смущённо фыркнул и шлёпнул его по руке, кусая себе губу. — О… — он игриво вскинул брови, — Ладно. Ваньинь ловким движением завалил его на кресло спиной к себе, заламывая ему руки, и навис над ним, предвкушая что будет дальше. — Я как раз успел придумать своеобразный метод воспитания.