пожалуйста

      Вэй Ин мгновенно повернул к нему голову, возмущённо смотря на него и дергаясь, дабы освободиться из его хватки. Откуда он знал, что фраза «пожалуйста, иди в жопу» воспримется им буквально? Сердце застучало быстрее, щёки вспыхнули, а внутри живота приятно потянуло, но… нужно сохранять здравый рассудок. «Он же твой брат, тогда какого чёрта тело так реагирует?!»

***

      Как бы это иронично не звучало, но тайные чувства есть не только у Цзян Чэна, но и у его младшего брата. Правда, он ещё тот тугодум и не осознаёт их, считая, что это уж очень сильная братская любовь. Здесь поспорить сложно, поскольку в большинстве братских отношениях однозначно кто-то будет дразнить и бесить. Однако, наверное, редко встретишь, вернее увидишь такие явления, как косые взгляды с обеих сторон на полуголое тело после принятия душа, выпяченные ягодицы, плавные движения рук во время какого-либо занятия, покусывание губ из-за сосредоточенности на чём-либо, струйки воды, стремительно катящиеся из уголков рта на шею и грудь. Очень уж крепкие братские отношения, никакого намёка на сексуальное влечение.       К слову, присутствует и романтическое влечение. Например, был случай, когда Цзян повёл брата в парк аттракционов на своих же единственных выходных, потому что ему хотелось провести с ним время, хоть тот до похода и наседал, мол, они так вместе никуда не ходили за все три года, но все равно, сердце его слегка приятно сжималось, видя, что Усянь счастлив и доволен. С его же стороны был такой момент на день рождения Цзян Чэна: он подарил ему самодельную открытку в фиолетовой гамме, украшенную всякими прикольными стикерами в виде лотосов, собачек и молний, а внутри, поздравляя, в прикол написал милые подколы и в рукодельные карманы вложил купоны на любое кофе в его любимом кафе и их совместные фотографии из фотобудки. Цзян Чэн до сих пор хранит её, иногда он перед сном будто впервые читает её и тепло улыбается краешками губ, пока, конечно, его никто не видит, а то самому не по себе, что он может заниматься такими розово-сопливыми вещами. Главное, чтобы Вэй Усянь не видел, иначе, как он считает сам, будет стыдно до конца жизни.

***

      Цзян Чэн на его жалкие попытки вырваться ехидно усмехнулся и малость навалился своим телом сверху, от чего под его весом вжимая брата в кресло и сильнее сжимая ему руки. Он наклонился к его уху и, обжигая горячим выдохом, прошептал: — Маленький глупый братик, который предложил воспитывать себя, теперь вздумал рыпаться. Забавно. — он провёл кончиком языка по мочке уха и обвёл им ушную раковину. — Я достаточно наблюдал за тобой и знаю все твои слабости, так что не играй с огнём. По всему телу Вэй Ина прошёл мощный табун мурашек и резко потянуло в пояснице, заставляя его чуть выгнуться и отвернуть голову в сторону. Уши — наиболее его сильная эрогенная зона. «Откуда он знает… Наблюдал? Даже не прикасаясь понял? Как…» — голова пошла кругом, разум чуть затуманился, внизу напряжение значительно растёт из-за чего он невольно поёрзал бёдрами и тихонько промычал. — М? — Цзян вопросительно выгнул бровь, пристально наблюдая за его реакцией, — Ты что-то говоришь? — он грубым движением повернул его голову за подбородок к себе, заставляя смотреть на себя, — Повтори, пожалуйста. Вэй пуще прежнего залился краской и жалобно посмотрел ему в глаза, дёргая заломленными руками и в неуверенности кусая губы. — Гэгэ… — он судорожно выдохнул, ощущая смущение перед ним, — Придурок, мы на открытом балконе. Цзян сощурился, хитро заулыбался и приблизился к его лицу, почти что касаясь его губ своими. — И что ты хочешь этим сказать? — Продолжить «воспитание» в более уединённом месте. — он фыркнул, прикусил его за нижнюю губу и, лизнув, оттянул её, сразу же отпуская. — Пожалуйста… — Так бы сразу. Цзян Чэн, довольно ухмыляясь, поднялся с него, подождал, пока он встанет, взял его за запястье, чуть сжимая, и шустро повёл в свою комнату.

***

      Зайдя в комнату, он опрокинул Усяня на кровать и навис сверху, упираясь руками по обе стороны его головы. Он, словно чего-то ожидая, просто пронзительно смотрит на него, разглядывая покрасневшее лицо и холодно серые глаза с похотливым взглядом, в котором ощущается незначительный страх перед предстоящим. Тот невольно сглотнул под его взором и коснулся рукой щеки, поглаживая кончиками пальцев нежную и чистую кожу, с интригой тоже ожидая его последующих действий, от чего внизу живота потянуло ещё сильнее. — Поцелуй меня. — он тягуче приказал ему, не прекращая прожигать его пронзительным взором. Вэй Ин покорно кивнул ему, положил руку ему на шею, притянул к себе и прикрыл глаза, горячо выдыхая и мягко и робко целуя, сминая губы и обвивая шею руками. В этот раз ему не захотелось огрызнуться, поскольку лишь из-за одного тона Цзяна тело и разум сами подчинились. Ваньинь подмял его под себя, положив руки под спину, и ответил на поцелуй более грубо и пылко, покусывая такие манящие и сладкие губы, что аж он начал терять голову. Однако, не забывая про свой «воспитательный метод», он ловким движением завёл руки Усяня над его головой и прижал своей ладонью, углубил поцелуй, раздвинув губы языком, ворвался в горячую глубину и стал хаотично исследовать рот, проводя кончиком по ряду зубов, с усердием проталкиваясь через них и щекоча нёбо. Усянь сдавленно промычал ему в рот, проглотил слюнку и зажмурился от удовольствия, чувствуя, как наступающий жар растекается по всему телу и заполняет каждую клеточку тела. Колющее возбуждение в области паха заставило его невольно свести ноги вместе и издать тихий полустон, отпрянув от Цзян Чэна. Брат облизал губы после страстного поцелуя, положил руки на его коленки и грубым движением развёл ноги в стороны, устроившись между ними, спустился к шее и стал покрывать её мокрыми поцелуями вперемешку с облизыванием чувствительной и тёплой кожи, оставляя алые засосы и следы от укусов. Вэй Усяня только сильнее заводит такая грубость, он закинул голову назад, больше оголяя шею и приглушённо постанывая с протяжным мычанием, рвущееся из самой гортани, обвил талию брата ногами, скрестив их на пояснице, и прижал как можно ближе к себе, сжимая и комкая в руках одеяло. От сильного возбуждения у него на джинсах проступило характерное пятно от выделяемой естественной смазки через ткань боксёров. Цзян Чэн не стал останавливать грубые ласки, поскольку слышит, видит и чувствует, что делает всё правильно, рывком стянул ему вниз джинсы с трусами и накрыл ладонью вставший член, замыкая её в кольцо и плавно проводя по всей длине, перекатывая тонкую кожу и нажимая на набухшие венки подушечками пальцев. Раз с его нервами искусно играют, то он так же будет дразняще играть с членом. Усянь выгнулся в спине и захватил ртом побольше воздуха, подмахивая бёдрами в такт руки Цзяна, тихо скуля и сильно покусывая нижнюю губу, чтобы не срываться на громкие и пошлые стоны. Последние капли рассудка умело утекают от него, тело накрывает новая волна жара, а смазка обильнее сочится из головки его члена. — М-м-х…гэ-гэ..грубее! По-о-жалуйста… Цзян насмешливо хмыкнул, хотя сам только сильнее теряет голову от скулящих просьб младшего брата и его возбуждение зашкаливает, но он держит себя из последних сил, дабы растянуть удовольствие. Он сильнее сжал ладонь и значительно ускорил темп движений руки, наспех обводя большим пальцем головку и надавливая им на чувствительную уретру, размазывая смазку по всему члену, после наклонился к плечу и укусил в него, впиваясь зубами в молочную кожу. С уст Вэя слетели полувскрик, жалобный стон и шипение сквозь зубы, но боль оказалась скорее желанной, нежели неприятной, поскольку в следующий же момент на пике оргазма он кончил в руку, которая и довела до него. Ваньинь не дал ему рано расслабляться, легонько сжав внутреннее бедро и оцарапав его короткими ногтями, отстранился, снял с себя нижнюю одежду, вновь устроился, как раньше, придвинул к себе Усяня за бёдра, сжимая их до синяков, огладил его ягодицы и двумя смазанными пальцами протолкнулся в тугое кольцо мышц, растягивая тот же анус изнутри. От жгучего дискомфорта у него брызнули слёзы и он тихо всхлипнул носом, стараясь хоть как-нибудь расслабиться, чтобы позже проникновение не было таким болезненным, но настойчивые и резкие продвижения пальцев не дали ни на секунду собраться с мыслями. Сам Цзян Чэн и не подумал стать понежнее, ведь его же не попросили об этом. Грубо — значит грубо. Нащупав комочек нервов, он надавил пальцами на него и пронаблюдал за тем, как Усянь жмурится от боли и наслаждения, вскрикивая и надорвано издавая стон. Он решил, что достаточно растянул его, шлёпнул по ягодице, от чего тот поёрзал и глянул на него из-за полуопущенных ресниц, обильно облизывая себе пересохшие губы и прерывисто дыша. Чэн провёл головкой по покрасневшему анусу, резким толчком зашёл внутрь и приглушённо простонал от узкости внутри, сдавливающая его член, а затем, закинув ноги Усяня на свои плечи, сцепил с ним руки, переплетя пальцы, и стал размашисто двигаться, то выходя полностью, то так же заходя, шлепаясь бедрами об бёдра. Наклонившись к его лицу, он все-таки сцеловал солёные, горячие слезинки и впился в губы упоительным поцелуем, поглощая все сладкие, громкие, сиплые стоны. Им двоим феерически хорошо, их потные тела плавятся от жара друг друга и сливаются в единое целое, одновременно доводя своих владельцев до оргазма. Цзян Чэн с тихим рыком, снова кусая плечо младшего брата, излился внутрь, грубо и глубоко толкнувшись внутрь, а Вэй Усянь, сорвавший свой голос, глухо простонал и кончил во второй раз, вцепившись ногтями в плечи старшего брата и царапая их.

***

      Спустя полчаса они пришли в норму, отдышавшись и лежа вплотную друг к другу плечами. Вэй Усянь повернул голову к Цзяну и молча уставился на него томным взглядом, легко нахмурившись. — Обязательно было в меня кончать? Я что, спермоприемник? Цзян устало посмеялся с него, положив руку на живот, и виновато улыбнулся, гладя его по волосам и убирая взмокшую от пота чёлку со лба. — Это бонус к воспитанию. Где моё «спасибо», м? — Спасибо за спид, гэгэ. — Вэй пфыкнул, но все же слабо улыбнулся и пихнул его в плечо. Он беззлобно закатил глаза и усмехнулся, давая ему щелбан по лбу со вредным хихиканьем. — Лучше следи за языком, а то реально станешь спермоприёмником, мелочь.