Зарисовки из жизни ветеринаров

История Персифоны

      Думаю многие знакомы с таким термином как "врачебное выгорание". Но что подразумевается под этими двумя словами? Что чувствует врач, когда оно подступает? Я могу об этом рассказать.       Думаю стоит сказать что жизнь у меня была не конченным пиздецом, но сахаром она тоже не была. В анамнезе у меня имеется тяжелое депрессивное расстройство, лет так уже 5-6, я лечусь, пью антидепрессанты, хожу на прием психиатра и на прием к психотерапевту, но "выгорать" я начала только год назад. Почему? О, факторов много.       Сложно любить свою работу когда работать не хочется. Все началось с нашего ебанутого на всю голову начальства и не менее припизднутых хозяев пациентов. Из-за пандемии (я прямо слышу как кто-то из возможных редких читателей "записок" делает жест рука-лицо и отписывается из-за того я ее упомянуло), у людей стало меньше денег, следовательно меньше прибыль клиники.       Сначала бесили люди. Покупатели в аптеке, которые брали сраную гомеопатию вместо хороших лекарств, т.к. эта разбавленная ссанина дешевле, а потом приносили полутрупы на прием без очереди, слышали возможную стоимость лечения и цену необходимых анализов и спокойно отвечали "мы тогда хотим усыпить". По закону делать эвтаназию можно только неизлечимо больным и мучавшимся животным! В такие моменты диалоги были примерно такими: - Вы понимаете что при должном лечении ваш котик/собака проживут еще лет 5-7? - У нас нет денег. - Мы можем провести лечение в рассрочку, оплатите первый прием, а дальнейшее лечение будет в долг. Процентов никаких нет, просто в течении ближайших месяцев, это отдельно обговорим и укажем в заявлении, вы выплатите всю стоимость лечения. - Нет, мы решили что дешевле будет усыпить. - Мы просто по закону не имеем права так поступить. К тому же вы понимаете, что ваш котик/песик такой же полноценный член вашей семьи? У вас есть дети? Так (кличка животного) это еще один ребенок. - А если мы доплатим?       На этом моменте у меня начали опускаться руки. Каждый, сука, раз. Денег чтобы лечить нет, а чтобы убить есть!!! Я, мать их, врач, а не киллер.       Нет, я убивала. Было дело. Проводила эвтаназии, я охотница и в сезон охоты с удовольствием ездила добывала дичь. Предупреждаю - браконьеров ненавижу лютой ненавистью и всегда охочусь только в сезон и по лицензии, меру знаю. Как я уже говорила - морального запрета на убийство человека у меня нет, пришлось проверить. Жизнь порой такая сука... Но убить животное просто так... Просто потому что его не хотят лечить, не хотят проблем... У меня не поднимется рука. Никогда. Должно же быть хоть что-то святое в этой блядской жизни?!       Такие хозяева уходили. А потом специально, твари ебанные, я уточняла у администраторов, записывались через неделю на прием именно к тому врачу, который отказал. И тогда уже пришлось усыплять.       Я никогда не забуду того семилетнего кота с персиковой шерстью которого подкосил тяжелотекущий кальцивироз. Когда его привезли в первый раз на языке только появились первые язвочки, вялость и отказ от еды. А через десять дней его же истощенного болезнью, хрипящего пораженными легкими - развилась пневмония из-за отсутствия лечения. Я никогда не забуду как он смотрел на меня своими желто-зелеными воспаленными глазами полными тоски. Мне кажется что он все понимал когда я ставила ему наркоз перед тем как ввести препарат останавливающий дыхание и сердечную деятельность. Мне очень тогда хотелось убивать. Но не его. А его хозяйку.       Я никогда не забуду пятимесячного щенка с энтеритом...       Я никогда не забуду двенадцатилетнего кота с мочекаменной болезнью...       Я никогда не забуду шестилетнюю дворняжку с пиометрой...       Я никогда не забуду тринадцатилетнею кошку с новообразованием молочной железы, которая потом проросла в легкое...       Я слишком многих никогда не забуду. Слишком многих. Тех кого можно было спасти. Тех кто мог бы сейчас жить и радоваться этой жизни. Тех чьи последние минуты я наблюдала. Тех чью смерть я констатировала. Тех чьи обмякшие тела я упаковывала в мешки. Тех кого я так и не смогла спасти. Тех кого я убила из-за чужой жадности и равнодушия.       Я не являюсь противницей эвтаназии. Вовсе нет. Более того я даже за когда это действительно необходимо т.к. это гуманно. Но не в таких случаях. Я понимаю что это не я сделала выбор, не я выносила приговор этим животным - это были их хозяева. Но я была палачом. И от этого чувства уже не отмыться.       Тогда я написала первое заявление об увольнении. Это было в начале августа. Хозяин клиники, та еще сволочь и неплохой психолог прошелся по всем моим болевым точкам, после чего я, рыдая и желая удавится на первом же попавшемся дереве, забрала заявление.       А после у нас начал творить хуйню хозяин. Он начал экономить. На всем. Сначала у нас в хирургии исчезли нормальные шовные материалы, закупили только блядский поликорн, от которого часто образуются свищи. Потом начался дефицит скальпелей, которые из одноразовых стали многоразовыми. И такого откровенно хуевого качества, что просто заебаться - после первого разреза лезвие уже не режет и ты стоишь и циркаешь бедное животное. Добила меня нить для плетения рыболовных сетей, которую нам привезли в качестве шовника для кожи.       В начале сентября я написала второе заявление, которое начальник "потерял".       А после у нас решили ввести калечащие операции - подрезание голосовых связок у собак, удаление когтей у кошек, сраные, блять, "мягкие лапки".       Как только я об этом узнала напилась вина и ревела дома на кухне, молясь всем богам чтобы меня это не застало. После того как мне пришлось ассистировать хирургу на "мягких лапках" я напилалсь вечером водки из горла. Утром написала очередное заявление. Начальник его порвал.       У меня пропало желание работать, стало становиться все равно на пациентов, люди приходящие в клинику раздражали, сил вежливо с ними разговаривать просто не стало. У меня больше не было чувства что я делаю что-то хорошее, что-то правильное, что-то что мне нравиться. Появилась ненависть к себе.       Когда кошка во время операции выдала остановку дыхания я почувствовала облегчение. Мне не хотелось проводить реанимацию, заставить себя приступить к ней мне удалось только через секунду. У меня не было желания ее спасти. Мне и самой жить не хотелось.       Я поняла что надо все-таки уходить. Я написала очередное заявление, перечитала трудовой кодекс, все статьи, связалась с несколькими правозащитными организациями. А после поймала начальника и с грандиозным скандалом все-таки уволилась в ноябре.       Прошла неделя и мне снова появилось желание жить, а не вскрыть себе вены в ванной. Более того на животных я начинаю смотреть без усталого безразличия. Приемы у психотерапевта тоже помогают. Скоро, похоже, я снова смогу быть врачом, а не убийцей.