Обратная сторона чудес

пять лет спустя Париж, Франция Фальшиво улыбнувшись кассиру за стойкой, двадцатидвухлетний Адриан Агрест одним резким движением выхватил у него из рук пакет. Он растерянно похлопал глазами, но всё-таки губы его растянулись в любезной улыбке. — спасибо за покупку! — бодро прокричал кассир в след удаляющейся спине Агреста, что он тактично проигнорировал, закрывая за собой дверь, — надеюсь, ей понравиться! — а я то как надеюсь... — озвучил он вслух свои мысли. Когда звон колокольчиков, что висели над дверью, наконец утих парень начал судорожно оглядываться в попытке вычислить репортёров. Для них, если вдруг кто-то за ним проследил, он уже выдумал историю, однако убедиться в её правдоподобности всё равно не хотелось. После того, как его отец объявил о переносе главного офиса своей компании в Лондон прошло уже больше недели, но журналисты, недовольные теми небольшими кусочками подробностей такого спонтанного решения, продолжали преследовать носителей фамилии Агрест днём и ночью. Адриан смял пакет магазина, постепенно промокающий от обилия пота на его ладонях, и, убедившись в отсутствии посторонних глаз, выкинул его в урну на остановке. Содержимое же он осторожно положил в карман. Его бил мандраж. Живот крутило от того, как быстро нервные клетки сгорали в его голове. Руки тряслись так, что если бы ему сейчас вручили стакан воды, он бы расплескал её ещё до того как края сосуда коснулись бы губ. Холодный пот стекал ручьями с его спины, оставляя заметный след на рубашке, которую Агрест предусмотрительно скрыл за пальто. Пальцы, которые он без устали заламывал - вредная привычка, от которой, он думал, уже избавился - казалось вот-вот издадут свой последний жалобный хруст и мёртвенно обвиснут, словно мокрое бельё на верёвке. Адриан очерчивал круги по остановке, в ожидании такси, так как если бы он остановился, ноги бы его неконтролируемо подогнулись и он бы упал наземь, что, однозначно, привлекло бы внимание. Хотя не уверена, что слоняясь по улице туда-сюда, как обезумевший художник, он бы получил титул самого непримечательного среднестатистического гражданина, который никак не отличается от всех и не заслуживает внимания. Спустя четыре минуты самокопаний, в течении которых Адриан всеми известными и неизвестными науке способами накручивал себя, такси наконец подъехало. Прерывисто втягивая носом побольше воздуха он сел в машину, со второй попытки закрыв за собой дверь. — вам плохо, сэр? — обеспокоенным, скорее за машину, а не за пассажира, тоном произнёс таксист, рассматривая Агреста в зеркале, — может воды? Адриан испуганно вздрогнул. — что? Н-е-ет, не стоит, — он истерично хихикнул, опуская взгляд на дрожащие руки, — я в порядке. А почему я должен быть не в порядке, правда ведь? — у вас очень бледное лицо, — лаконично ответил таксист, про себя отмечая что пора бы искать другую работу. — это но-ормально, — парень начал заикаться, а голос ломаться, как у подростка, — бывает-бывает. Х-холодно на улице, холодно просто холодно, да. Неоднозначно закатив глаза водитель тронулся с места. — куда едем? Пробормотав адрес, причём не тот, таксист наконец двинулся в более менее верном направлении. Всю дорогу Агрест нервно колотил ногами переднее сиденье, что не слабо так раздражало водителя. И только он хотел об этом сообщить, как телефон в кармане его пассажира требовательно зазвонил. На рингтоне стояла песня группы The Pretty Reckless "Medicine", которую когда-то ему посоветовала старая подруга времён старшей школы - Кагами, которую он на протяжении нескольких лет умело игнорировал, за что до сих пор испытывал угрызения совести. От неожиданного звука Адриан вздрогнул, начиная судорожно проверять каждый карман, а их в его сегодняшнем "аутфите" было немало. Найдя наконец нужный он на автоматике нажал на зелёную телефонную трубку, принимая вызов. На экране было высветились шесть букв, одно простое слово, увидев которое люди обычно и бровью не поведут, однако от одного лишь его звучания на лице Адриана неосознанно расцветала счастливая улыбка. Голос Эмили, в реале мягкий и благозвучным, искажался в динамике телефона, но для него это было неважно, главное, что он его слышит. Нервозность моментально отступила, а ноги перестали отбивать чечётку на сиденье машины, чему таксист был несказанно рад, стоило звуку из мобильного отразиться от барабанной перепонке парня и дойти до мозга. — ало, мам, что-то случилось? Прошло уже пять лет с её "возвращения", а слово "мама" до сих пор не стало парню привычным для произношения. — привет, солнышко, — послышалось с того конца провода, — нет-нет, ничего, не волнуйся. Хотела когда можно будет звонить и поздравлять? Адриан засмеялся. Впервые за день его смех не был истерическим. — поздравлять? Ну тут не от меня зависит, — не снимая широкую улыбку с лица ответил он, отчего голос его наполнился какой-то теплотой, — не уверен, что она согласиться. Эмили картинно пырснула, отчего лицо парня залилось краской. Он рефлекторно закинул ладонь на затылок. — я тебя умоляю, — продолжала настаивать она, — и всё-таки, на какое время ты столик заказал? — на девять, — смущаясь ответил он. — я позвоню в десять, — по ту сторону провода послышались чьи-то голоса, — пришёл Роберт, я побежала. Пока, люблю тебя! Не дожидаясь ответа она сбросила трубку. Роберт — крупнейший бизнес партнёр Агрестов, благодаря которому, компания и переноситься в Англию — пришёл, чтобы обговорить детали переезда. — и я тебя... — одними губами ответил Адриан, глядя куда-то в погасающих экран. Пять лет прошло с её возвращения. Юному Агресту Габриэль, очевидно, не раскрыл все карты. А его история заключалась в следующем: Эмили никогда не умирала. Бизнес тогда не шёл и им пришлось заключить несколько сделок с весьма мутными личностями. А последствием таких необдуманных действий он мог лицезреть самостоятельно. Миссис Агрест, как человек на чьё имя были оформлены все документы, попала под раздачу и ей необходимо было покинуть страну, но и это не давало стопроцентной гарантии её сохранности. Было принято решение разыграть её "загадочное исчезновение", что в последствии решили посчитать смертью. А сына она не просветила потому, что не хотела впутывать его во всё это. Эмили также, как и Адриан, не была в курсе подробностей. После её воскрешения часть её памяти благополучно стёрлась, чем и воспользовался Габриэль вставляя лишь отчасти правдивые истории в её воспоминания. Для неё реальность была такова: она впала в состояние комы из-за того, что использовала неисправный камень Павлина. Всё это он пытался её разбудить и вот спустя три года ему это наконец удалось. Про существование Бражника она была в курсе, но не знала про его гражданскую личность. А о камнях сыну, естественно, не рассказывалось. В замен на её жизнь План уничтожил известную испанскую актрису. Её смерть пресса осветила как сердечный приступ во сне. В подтверждение его слов сыграла Маринетт, из собственных интересов натравившая нескольких акум на Париж, который она вскоре покинула. Если бы Бражник ни с того ни с сего прекратил терроризировать город сразу же после загадочного возвращения Эмили Агрест, Габриэля могли заподозрить, что не способствовало сохранению жизней Мистера и Миссис Чен. Спустя месяц, используя иллюзии, "Бражник" забрал камень у Супер Кота, который, как известно, не согласился на его предыдущее предложение. Затем, логически завершив эту тёмную историю, Маринетт вернулась в Тибет. Несколько лет она изнуряла себя каждодневными тренировками с монахами Храма Чудес, после чего она приняла постриг и наконец стала официальным хранителем шкатулки. Затем, она отправилась в Бельгию. Новая жизнь под новым именем безо всяких связей со своим "прежним я". Хотя, время от времени она проверяла странички в социальных сетях своих бывших друзей и родных. Алья поступила в магистратуру журналистского факультета в Испании. Нино пошёл в международные отношения. Они расстались ещё в год её "смерти". Адриан работает с матерью и отцом, готовясь унаследовать семейный бизнес. Пекарня Дюпен Ченов разрослась маленькими филиалами по всей Франции и, кажется, не планировала на этом останавливаться. Иногда Маринетт проводила целые дни лёжа в кровати, рыдая в подушку и давясь непрошеным вкусом отцовских черничных макарун на языке. Иногда с помощью Нууру она помогала людям, посылая им акуму дабы помочь избавиться от проблем. А иногда резала себя в попытке облегчить боль и заглушить знакомые голоса в своей голове. Год назад она выпустила свой бренд одежды. Пока что он не особо популярен, но внимание бельгийцев она более чем заслужила. Сейчас она занималась продвижением своей одежды в Бельгии и Голландии. Она ездит из города в город, представляя людям свои новые коллекции. И, если отбросить прошлое, так крепко вцепившееся в её ногу и затягивающее за собой на дно, она была счастлива. — здесь остановите, — обратился Адриан к таксисту, на что тот в свою очередь послушно съехал на обочину, — сколько с меня? — тринадцать евро и девять центов, сэр, — любезно проговрил он. Протягивая водителю купюру в двадцать евро Агрест вышел из машины, аккуратно прикрыв за собой дверь. Мандраж, ненадолго отступивший после разговора с матерью, снова возвращался в виде волны холодного пота, окатившего его спину. Адриан оглядел дом, у которого остановилось такси. Это было небольшое, трёхэтажное здание с небольшой террасой сверху, оформленное в стиле классицизма. Светлые стены и широкие резные оконные рамы. Ему принадлежала двухкомнатная квартира на верхний этаж. Остальные сдавались в аренду. Поднявшись по лестнице на крыльцо парень, кое-как очистив обувь о коврик с надписью "welcome home", шагнул внутрь. Поднявшись по дубовой лестнице он подошёл к своей двери. Выудив из кармана ключи с брелком рыцарского шлема из Магдебурга и поперебирав их несколько секунд он наконец засунул нужный в замочную скважину. Три оборота влево и он внутри. — я дома! — крикнул он в пустоту, снимая с ног ботинки и вешая пальто на крючок. Квартира, в которой он жил с момента поступления в университет, была студией. Небольшое, но более чем достаточное пространство для двух человек. Барная стойка, кухня, двухспальная кровать, рабочий стол и туалет — этого было более чем достаточно. Аврил выплыла из кухни, отчего скорость сгорания моих нервных клеток увеличилась вдвое, а то и втрое. Руки задрожали и, чтобы максимально скрыть это, я начал отстёгивать пуговицы рубашки. — приве-ет... — протянула она, осматривая меня с головы до ног этим её классическим анализирующим взглядом, отчего я мысленно уже в который раз сознавался во всех смертных грехах, даже тех которые не совершал, — ты чего такой зелёный? Тебе нехорошо? Ты заболел? Я не успел ответить как она, в два больших шага сократив расстояние между нашими лицами, положила руку мне на лоб, меряя температуру. — почти тридцать восемь, родной, — недовольно проговорила она, мол, а я говорила одеть зимнюю куртку, я говорила, — а ну в кровать! — тоном, который обычно использовала при разговорах со своими пациентами сказала она, протянув руку и указав в направление нашей постели. — но... — попытался вставить я, но Аврил пресекла все мои попытки объясниться, очередным приказом: — быстро! — она похлопал в ладоши, подгоняя меня, точно таракана на тараканьих гонках. Ослушаться её сейчас было бы чистым безумием, да и я не особо то и возражал против объятий тёплой кровати, так что больше не пререкаясь я упал на кровать. Шумно выдохнув я поднял голову на кухню, туда где копошилась Ри. — я бы приготовила тебе куриный бульон, — сказала она, оборачиваясь в мою сторону. В руках у неё сияла упаковка фунчозы и китайские палочки, — но я уже заказала, так что зачем переводить продукты? Оттолкнувшись от кухонной столешницы она сделала несколько шагов ко мне, садясь на кровать рядом. — налетай, — Аврил протянула мне палочки. Есть что-то с дрожащими как у эпилептика руками было не лучшей идеей особенно если за тобой наблюдает профессиональный врач. Решив, что у меня озноб, она заменила фунчозу на две таблетки жаропонижающих и снотворного, и я быстро вырубился. Проснулся я через три часа, когда на часах было 19:12. Сонно потянувшись я приподнялся на локтях с кровати. Никого. А на холодильнике новая записка. Устало выдохнув я поднялся с постели и побрёл к раковине, где набрав стакан воды из под крана, прочитал содержимое стикера, оставленного Аврил. "Гадёнышу стало плохо. Вернусь не знаю когда, но до ужина точно успею. Померь температуру и если выше 37, выпей ещё таблетку. Фунчоза в холодильнике. Люблю. Ри." Гадёнышем она называла своего нового пациента. Возможно, не очень красиво с точки зрения этики, но с другой стороны этого парня хамить людям тоже не заставляли, однако он всё равно это делает. Навернув лапши я накинул куртку, на этот раз зимнюю, и пока руб квартиру. Перед ужином нужно было подышать свежим воздухом. То, что как она собирается поступить сегодня, либо сделает его самым счастливым человеком на свете, либо отберёт одного из самых близких ему людей. Снова. Холодный поток воздуха ударил в лицо, отчего по телу пробежала приятная дрожь. Размеренно вдыхая и выдыхая воздух он направился к площади. Рискованно, чисто с психологической точки зрения, было идти туда, но только там он мог спокойно подумать, может быть даже написать речь. Адриан ощупал карман, в котором недавно спрятал новую покупку. Маленькая красная коробочка с белыми бархатными подушечками внутри. Небольшой камень в тридцать два карта, переливался от света уличных фонарей. Тонкая золотая нить оплетала его перламутровую поверхность красивыми завитушками, плавно переходя в крепёж самого кольца. Агрест нервно поджал губы, одной рукой скрывая от посторонних глаз коробочку, другой - толкая дверь подъезда. Это был старый, полуразвалившийся дом, но для Адриана эта рухлядь несла дорогую ему историю. Именно здесь раньше, пять лет назад он, будучи супергероем, встречался со своей напарницей для ночных патрулей. Осторожно поднявшись по винтовой лестнице, противно скрипящей под каждый его шагом, парень, упёршись ладонями в деревянную крышку люка, поднялся на крышу. Отряхнув невидимую при ночном свете грязь со штанин он поднял голову, замирая. Бархатная коробочка выскользнула из его рук, но Адриан не обращал на это внимая, вперившись взглядом в фигуру перед собой. Сердце бешено заколотилось где-то в гортани, отчего кислород в лёгкие не доходил. Органы как будто разом сжали в тонкий маленький узел, давая ощущение пожирающей изнутри пустоты. Глаза защипало и Агрест не заметил как первые слёзы неконтролируемо очертили мокрые дорожки на его щеках. Но взгляд его по прежнему смотрел вперёд. Девушка с угольно-чёрными явно крашеными волосами, срезанными под каре сидела на краю крыши, любуясь ночными видами на Эйфелеву башню. На ней был бледно-розовый свитер и серые свободные джинсы. Её васильково-голубые глаза прятались за очками, но даже с ними можно было разглядеть то, как они блестят. Услышав звук открывающегося люка девушка обернулась на звук. Она узнала его. Кровь в ушах бешено загудела, а вески будто бы сжали тисками. Прерывисто выдохнув она надела на себя улыбку, резко оборачиваясь в сторону башни, чтобы скрыть слёзы, подступающие к горлу. А заодно и не светить лицом. Но было поздно. Он узнал её. Чтобы она не делала, как бы не меняла внешность и сколько бы лет не прошло он никогда не забыл бы её. "Нет-нет-нет" - с бешеной скоростью мысли родились у него в голове, - "Это сон? Нет. Это снова галлюцинация..." - заключил он, мысленно молясь чтобы это было не так, - "это не может быть она..." — Л-леди Баг... — дрожащим шёпотом произнёс он, не моргая. Что-то внутри девушки сломалось с этими словами. Громкий хруст, как от ломающихся рёбер, и острая боль в затылке, с которой, думалось ей, было покончено. То, что осталось от её души после всего того, что она прошла в одиночку, разбилось и осколки не спеша очерчивали круги внутри её тела, где-то под кожей. По глотке медленно начала подниматься рвота. Рвано вдохнув девушка наконец заговорила и голос её дрожал, ей хотелось бежать и снова, в который раз запереться в себе и рыдать пока жажда не заставит её встать с кровати. Однако она этого не сделала. "Ведь всегда можно отмотать время..." — сядешь?