Красные линии

Разговоры ничего не изменят. Но иногда ей больше всего хотелось рассказать об этом кому-нибудь, а часто она просто хотела убежать от этих ужасных чувств, убежать от самой себя, чтобы не было ни боли, ни страха, ни уродства. Мелисса Марр, Чернильная Биржа. POV ЛУХАН: ЖУРНАЛИСТ. Прошло двенадцать часов с тех пор, как я приземлился в Южной Корее, полет был недолгим. Хотя это может быть потому, что я всегда путешествую между Южной Кореей и Китаем, что я больше не замечаю расстояния между этими двумя странами. Сидя в своем гостиничном номере, я все время думал о женщине, которую встретил сегодня. Мы уже полдня говорили о её жизни, муже, работе, мечтах и обо всем, что было в её жизни. Я помню тот день, когда я продолжал настаивать на том, чтобы Минсок поговорила с ней за меня. Чтобы сказать ей, что китайский журналист хотел встретиться с ней, потому что я много слышал о ней и её муже. В конце концов, их новости быстро достигли Китая. Поездка сегодня утром была незабываемой, потому что я встретил очень красивую женщину. Сначала я не ожидал, что она окажется такой красивой — она была даже красивее, чем на фотографиях, которые я всегда видел в газетах. Добравшись до Сеула, я взял такси до её особняка, вспомнив слова Минсок, сказанные вчера вечером, когда мы говорили о ней по телефону. — Будь осторожен, Лу, не спровоцируй её. Если она не хочет о чем-то говорить, тебе лучше не давить на неё, чтобы она что-то рассказала. Я знаю, какими бывают журналисты, поэтому надеюсь, что ты отнесешься к моим словам серьёзно. Она — исключение, и я уверен, что ты поймёшь, почему я говорю это, как только встретишься с ней. Он не дал мне шанса спросить его, что он пытался сказать, потому что в следующий момент он повесил трубку, оставив меня думать о его словах. О женщине, с которой я собираюсь встретиться. О вещах, которые были бы достаточно интересны для меня, чтобы попытаться уговорить её дать мне. Но теперь, когда он сказал это... что мне делать? Я ждал её в большом саду, который был частью её особняка. Служанка, открывшая мне дверь и проводившая в сад, вернулась с чашкой чая и приветливой улыбкой на губах. Я улыбнулся в ответ, потом кивнул и взял чай. Она покачала головой, услышав, как я пробормотал "спасибо", прежде чем вернуться в особняк, оставив меня ждать Ким Рэйчел. Я много слышал о ней в Китае — много чего о ней и её муже. Она была замужем за влиятельным и известным человеком во всей Азии. Во всех газетах Южной Кореи и Китая всегда стояло его имя. Люди много говорят о ней, так как она была известным врачом за её страсть и доброту. Она любила помогать людям и спасать их жизни. Говорят, она была самой счастливой, потому что достигла всех своих мечтаний и жила жизнью, о которой каждая женщина могла только мечтать. Из-за этого мне было любопытно узнать о ней больше, особенно после того, как я услышал, что кто-то пытался убить её мужа два года назад. Однако в тот момент, когда она вышла из особняка навстречу мне в своем красивом длинном белом платье и с тёмными волосами, я сразу понял, что что-то не так. От того, как она шла, до её глаз и лица. Я знал, что все, что я когда-либо слышал о ней, может быть просто сплетнями. Она сразу же взорвала мой разум, просто от того, как она подошла ко мне, её отношение, когда её глаза встретились с моими, и её история, которую она начала рассказывать. Просто глядя на неё, я не смог бы представить, сколько боли она носила с собой в течение многих лет. Она присоединилась ко мне с улыбкой, и я встал, протянув ей руку, чтобы пожать её с легким наклоном головы. Сидеть перед ней было как во сне. Она была очень разговорчива и приветлива, держа руки по швам, кивая мне, иногда улыбаясь,а иногда махая рукой. Первое, что привлекло мое внимание, было огромное бриллиантовое кольцо, обернутое вокруг её безымянного пальца, и её глаза, которые были немного грустными, несмотря на её широкую и тёплую улыбку. — Вы первый журналист, который попросил у меня интервью один на один, все журналисты и папарацци всегда пишут то, что думают, правда это или нет, — глубоко вздохнув начала она. Она моргнула и левой рукой сделала мне знак выключить диктофон. Прежде чем она начала рассказывать мне свою историю, я был сбит с толку её поступком. Я не знал, почему она не позволила мне записать всю встречу. Что толку было от меня здесь, перед ней, когда у меня даже нет доказательств, что я с ней встречался? Или что у меня есть материал, на который я могу опереться при написании её истории? Может, мне просто записать всё это? Вспомнив слова моего друга — Минсока, я не стал подвергать сомнению её поступок, а вместо этого снова посмотрел на неё. — Я позволю вам записать некоторые части истории, но вы не будете записывать все целиком, — объяснила она мне, увидев мой растерянный взгляд. Через пару секунд я выключил его и сделал глоток чая, который уже остыл. — Я не понимаю, в чем проблема? Вы все равно расскажете мне всю историю, — констатировал я в фактической манере, наблюдая, как её глаза бегают по прекрасному виду сада. Я не знал, о чем она думает, я просто знал, что она думает. Она провела рукой по своим темным волосам и снова посмотрела мне в глаза. — Есть много вещей, которые невозможно записать. Я этого не допущу, — тихо пробормотала она. Что только ещё больше сбило меня с толку. — Например? Я не мог удержаться от вопроса, ответ, который я получил в конце концов, был очень шокирующим. — Такие вещи, как моя попытка убить собственного мужа. Я смотрел на неё в шоке, ожидая, что она рассмеется или, может быть, скажет, что шутит. Но нет, она оставалась спокойной, глядя прямо на меня своим пристальным взглядом, в котором не было ни единой эмоции. Я с трудом сглотнул, оказывается, никто ничего не знал об этой женщине, абсолютно ничего, по крайней мере, правду. — Мой тесть умер три года назад, оставив в этом мире сына, который превратил мою жизнь в сущий ад. Он такой же, каким был его отец, ублюдок, который родился, чтобы разрушить мою жизнь. Его отец разрушил жизнь его матери. Бедняжка сошла с ума, но я никогда не позволю ему сделать то же самое со мной. Вспышка ненависти промелькнула в ее глазах на мгновение, прежде чем она продолжила: — Тогда у меня не было выбора. Я все думаю о том, что же на самом деле происходило в её жизни. Все, что я слышал от людей о ней раньше, казалось пустяком после того, что она мне только что рассказала. — Итак, я расскажу вам свою историю, историю дочери грязного человека, как называл меня Сехун. После этого я думал только о безумном взгляде, промелькнувшем в её глазах, и легкой ухмылке, появившейся на её губах. Трудно было сказать, серьёзно она говорит или нет, но самым важным был взгляд, который она бросила на меня, когда попросила выключить записывающее устройство. — Вы готовы начать? Мне стало любопытно, и я тут же кивнул. Она улыбнулась моей реакции. — С чего мы начнем? У вас есть какие-нибудь вопросы в первую очередь? — спросила она. Вопросы? Конечно, у меня их много. Я проделал весь этот путь из-за своих вопросов в первую очередь. — Но почему? Почему вы пытались убить его? Это заставило её медленно моргнуть, и её улыбка тут же исчезла. Было забавно, как её отношение могло меняться от секунды к секунде без проблем. — Потому что я хотела сбежать, — просто ответила она. — Сбежать от чего? — Сбежать от всего, что меня окружает. Я дошла до того, что уже не была уверена, кто я такая, я просто потеряла себя на этом пути. Её глаза встретились с моими, и я увидел в них печаль. — Побег от Сехуна был самой трудной частью в моей жизни. Я пыталась не один раз, а дважды. Я просто... не смогла добиться успеха в конце концов, — она махнула рукой по сторонам. — Вы думаете, то, что люди видят по телевизору и читают в газетах, правда? Вам не интересно, что происходит за этими закрытыми дверями? Я был уверен, что понимаю, к чему она клонит. Она только что доказала мне, что мы не должны верить всему, что видим. Потому что в глубине души за всем всегда стоит какая-то причина. — Почему вы мне все это доверяете? — спросил я её после короткого молчания. — Вы проделали весь этот путь из Китая, чтобы встретиться со мной, и я не хочу отпускать вас, не сказав правду, которую вы искали, — снова улыбнулась она. — Кроме того, будет бессмысленно просто говорить вам неправильные вещи и отпускать вас после этого. Что нового? Вы окажетесь таким же, как и любой другой журналист, с ложной и бесполезной историей, чтобы обмануть всех. В конце концов, она была права, вот почему я на неё не смотрел. — Значит, вы не так счастливы, как мы все думали. Я видел, как она вздохнула. — Что ж... никогда не убегать от того, от чего ты хочешь убежать... это не всегда плохо. Я ждал, что она скажет, потому что не мог её понять. — Я всегда хотела сбежать от Сехуна, но потом поняла, что это уже не имеет значения. Чем больше я пыталась убежать, тем больше я не смогла ничего достичь в конце концов. Мои глаза метались по сторонам, не зная, что ответить. Она сбила меня с толку, и я не думал, что она это понимает. Она просто кивнула без всякой причины и заявила: — Давайте начнем с истории, чтобы вы могли понять, что я говорю. Я глубоко вздохнул и наклонил голову, придвигаясь ближе к ней, чтобы услышать все, что она хотела сказать. Я был взволнован, но у меня было плохое предчувствие обо всем этом.