Красные линии

3 ГОДА НАЗАД: — О Санчоль, старший сын мистера О Бомсу был найден убитым вчера утром в своем особняке в Штатах. Никто не знает причины этого убийства, как и члены его семьи. Полиция все ещё расследует это дело, — заявила молодая журналистка, надевая очки, стоя за воротами особняка О. — И вот мы эксклюзивно стоим перед особняком О в ожидании каких-либо событий— Звук мчащейся машины скорой помощи прервал её, заставив её и операторов с интересом оглядеться. Скорая помощь остановилась сразу после того, как въехала в ворота особняка, её двери распахнулись, и на пороге появилась молодая женщина с темными волосами и в туфлях на высоких красных каблуках. Выйдя из машины скорой помощи, она не стала терять времени. — Оставайтесь здесь и ждите моих распоряжений, — громко сказала она медикам, которые были в машине скорой помощи вместе с ней, когда она бросилась ко входу в особняк. Журналист оглянулся на операторов и жестом попросил его снова начать запись. — Похоже, здоровье О Бомсу ухудшается. Его личный врач мисс Ким Рэйчел только что появилась. Мы останемся здесь, чтобы сообщить вам о его состоянии. Это ведущий Ча из Korea International News, — настойчиво сказала она в камеру. В особняке Рэйчел только что закончила проверять О Бомсу. Сразу же после того, как он услышал о смерти своего сына, он начал кашлять кровью, пока внезапно не потерял сознание. После этого телохранитель Сехуна вызвал Рэйчел. Она привыкла к его звонкам каждый раз, когда старик был в критическом состоянии, и всегда готовилась к худшему. Она была личным врачом О Бомсу в течение четырех лет. Она до сих пор помнит, как в первый раз рассказала ему о раке крови, и его реакция была довольно хорошей. Он улыбнулся, сказав, что в её руках он в безопасности, и добавил, что ничего не боится, потому что доверяет ей — он всегда был сильным мужчиной, и это восхищало её. — Пак Чанёль, — позвала она телохранителя, который стоял у двери и наблюдал за ней. — Да, госпожа, — ответил он, подходя к кровати старика, где она сидела. — Мистера О нужно госпитализировать, иначе его состояние ухудшится, скажите медикам внизу, чтобы готовились. Чанёль заметил, как дрожат её руки, когда он поклонился ей, прежде чем поспешно выйти из комнаты. О Сехун сидел в своем офисном кресле в главной комнате особняка, одетый во все чёрное, с поднятыми вверх светлыми волосами. Он постукивал по столу указательным пальцем. Он понимал, что происходит вокруг, но предпочел не обращать на это внимания. Он никогда не был близок со своим старшим братом, они были как чужие друг другу. Они оба родились в разных условиях, они встретились только два раза, и это было тогда, когда они были обязаны вести себя как настоящие братья, когда на самом деле они ненавидели друг друга больше всего на свете. Первый был на выпускном вечере Санчоля, а второй — когда он стал одним из самых важных кандидатов на пост председателя партии — когда он решил жениться на Ан Семи ни с того ни с сего из-за её отца. О Санчоль был на четыре года старше Сехуна. Сейчас ему должно быть тридцать пять лет, но его убили. Его отношения с отцом были не так плохи, по крайней мере, не так плохи, как его отношения с Сехуном. Он делал все возможное, чтобы связаться с ним не один раз, а несколько раз, когда тот отсутствовал. Сехун никогда не был человеком, способным любить кого-то, и он не мог принять этого человека как своего брата. Он знал причины, стоящие за действиями Санчоля — он хотел, чтобы Сехун выглядел так, будто он был плохим человеком перед их отцом. Между ними была тонкая грань ненависти. Сехун всегда хотел внимания, но старик никогда не давал ему того, чего он хотел. Все его внимание и забота перешли к старшему сыну, к нему и только к нему. Может быть, потому, что он был сыном женщины, которую любил больше всего на свете? Та, что умерла, когда родила Санчоля. Старик никогда не забывал о ней, даже после того, как женился на другой. Мать Сехуна на самом деле не была плохой женой, но её жизнь стала несчастной после того, как она вышла замуж за Бомсу. После смерти матери Санчоля О Бомсу решил отправить своего единственного ребенка учиться за границу. Тем временем он женился во второй раз и родился Сехун. Звук шагов, донесшийся из-за двери кабинета, вывел Сехуна из оцепенения. Он нахмурился, встал и направился к двери. Открыв её, он увидел медсестёр, которые спускались по лестнице с отцом на руках. Он вздохнул и уже собрался снова закрыть дверь, стараясь не обращать внимания на беспорядок, когда заметил своего телохранителя, спускавшегося вместе с ними по лестнице. — Эй, Чанёль! Чанёль остановился, как только услышал голос Сехуна, зовущий его, и обернулся. Он увидел, что Сехун жестом приглашает его подойти к двери кабинета. — Ты поедешь с нами в больницу? — спросил Чанёль с лестницы. — Почему я должен идти с вами? — холодно спросил Сехун, скрестив руки на груди. — Он всегда попадает в больницу, а потом возвращается как ни в чем не бывало, через несколько часов он будет в порядке. Он повернулся, чтобы вернуться в комнату, а Чанёль последовал за ним. — Ты поедешь с ним, а потом расскажешь мне всю хуйню, что тебе скажут врачи. Чанёль немного огляделся вокруг, прежде чем заговорить: — Сэр, я думаю, что в этот раз все по-другому. Доктор Рэйчел дрожала раньше, когда была с ним. Я думаю, что его состояние ... действительно плохое. Сехун не обращал особого внимания на то, что говорил Чанёль, потому что был занят тем, что смотрел из большого французского окна на огромное количество представителей прессы, которые теперь собирались прямо за воротами. — Когда будешь уходить, скажи этим людям, чтобы они отъебались. Я, блядь, не хочу никого видеть до конца дня! Когда старик полностью выздоровеет и выйдет из больницы, немедленно отправьте его на виллу в Дэчхоне, я больше не хочу, чтобы он был здесь, — с этими словами он махнул рукой Чанёль, чтобы дать понять, что он свободен.

***

Несколько часов спустя Ким Рэйчел сидела в своем кабинете, когда в дверь медленно постучала молодая медсестра. — Доктор Ким, ваш пациент проснулся и хочет вас видеть, — сообщила она, прежде чем уйти. Рэйчел вышла из кабинета и пошла по коридору. Звук её красных каблуков, стучащих по земле. Впервые в жизни она не шла так уверенно к палате пациента, как раньше, потому что знала, что жизнь Бомсу в опасности. Откашлявшись, она постучала в дверь, прежде чем открыть её. Старик лежал на кровати бледный и дрожащий. Услышав, как открылась дверь, он сухо кашлянул и посмотрел на источник стука каблуков. — Это конец, не так ли? — спросил он усталым тоном, его голос прозвучал как шепот. Она подошла к нему поближе и присела на край кровати. Дрожащей рукой она схватила его холодные пальцы и нежно сжала. — Рак теперь в каждой части вашего тела, вы не выживете на этот раз, — её глаза внезапно наполнились слезами, когда она продолжила: — Я умоляла вас сделать химиотерапию уже почти год, но вы не слушали меня, я... Её слова замерли в горле, когда она начала плакать должным образом в этот момент. Она ненавидела это. Она ненавидела видеть одного из своих самых дорогих пациентов в плохом состоянии, когда она ничего не может сделать, чтобы спасти их жизни. Он легонько похлопал её по руке. — Перестань плакать, дочка, мое время вышло, и мы ничего не можем с этим поделать. Я сам так решил, ты тут ни при чем. Я не знаю, сколько у меня осталось времени, но у меня есть просьба, и я искренне надеюсь, что ты её примешь. Он снова закашлялся, но на этот раз кашель был смешан с большим количеством крови. Она поспешила и потянулась за носовым платком с прикроватной тумбочки. — Пожалуйста, не беспокойтесь сейчас. Отдохните немного, и мы обсудим то, что вы скажете позже. Однако он не слушал её отчаянных протестов и продолжал: — Я хочу, чтобы ты вышла замуж за моего сына, он единственный член моей семьи, который у меня остался. Я потерял всех, кого любил, свою первую жену, старшего сына, а теперь теряю и себя. Я не могу быть спокоен, если он останется один, без кого-то рядом... без кого-то вроде тебя. В конце концов, он был упрямым человеком, поэтому продолжал игнорировать её удивлённый взгляд. Она не ожидала, что он попросит её о чем-то подобном. —Я знаю, что это огромная ответственность, которую я на тебя возлагаю, я знаю, что это может быть бременем, неудобством... но я не хочу, чтобы мой сын делал неправильные вещи. Если он женится на тебе, я уверен, что ты будешь рядом с ним и направишь его в правильном направлении. Ну и... по крайней мере, ты навсегда исчезнешь из поля зрения своего отца, и я уверена, что Сехун всегда будет рядом, если ты согласишься выйти за него замуж. Рейчел потерла нос и громко всхлипнула, пытаясь остановить слезы. Бомсу использовал её отца, прекрасно зная, что она готова на все, лишь бы сбежать от него. Сбежать от жизни, которую она вела с ним, и от его дурных привычек. Ей удалось вытереть слёзы, но она не ответила старику.

***

На следующее утро заголовок на первой полосе не понравился Сехуну. "Здоровье О Бомсу ухудшается после загадочной смерти его старшего сына, а его единственный оставшийся ребёнок даже не появился в больнице, чтобы навестить его." Сехун с ворчанием отбросил газету. Он не понимал, почему люди не могут просто заниматься своими делами и оставить его в покое. Все писали о нем. Пак Йена вылезла из постели в одном лифчике и нижнем белье. Она направилась к нему. Он стоял спиной к ней и смотрел в окно. — Не злись, детка. Они правы, ты даже не сопровождал своего отца, когда он был госпитализирован. Конечно, люди будут говорить об этом, — сказала она, обняв его за талию и положив голову ему на спину. Узнав новости о его брате и отце, она решила нанести ему визит и провести с ним ночь. Она не помнила, когда в последний раз провела целую ночь в его объятиях. Он всегда был занят и никогда не находил для неё достаточно времени. — Да что с тобой такое, черт возьми? — он сплюнул, снимая её руки со своей талии, прежде чем повернуться к ней лицом. — Старик может сгнить в аду, мне все равно. — Дело не в этом, все дело в тебе и твоем имидже перед людьми, — объяснила она, наблюдая, как он с усмешкой качает головой. — Издеваешься? Серьёзно? Разве ты не знаешь о правиле и о том, что должность председателя партии не будет твоей, если ты не понравишься людям? Разве ты не знаешь, как устроена политика? Сехун сглотнул и отвернулся, он не отрицал, что она была права. — Я чертовски уверена, что именно по этой причине все говорят о том, какой ты ублюдок, что не навещаешь своего отца, независимо от того, умрёт он или нет, — продолжала она, обхватив его лицо обеими руками, заставляя его смотреть ей в глаза. — Если ты хочешь играть в политику, ты должен играть её правильно, иначе ты станешь никем. Хоть раз в жизни будь умницей и иди к своему отцу, навести его и спаси свою задницу. После этого она поцеловала его в губы и ухмыльнулась. — Может быть, это будет последний раз, когда тебе придется притворяться, что ты любишь его, дорогой. Он ухмыльнулся в ответ и оттолкнул её руки от своего лица. — Знаешь, именно поэтому я предпочитаю тебя в своей жизни. — Ты гораздо лучше, чем дочь этого грязного человека, — мрачно сказал он. Его отец уже говорил ему жениться на Ким Рэйчел, и не один раз, а много раз. Он даже не знал её — и не собирался знать. Он познакомился с ней однажды, когда его отец лежал в больнице, и это случилось из-за него. Наорав друг на друга, его отец упал в обморок, что заставило Чанёля позвать её на помощь. Это был единственный раз. Он вспомнил, как она вошла в кабинет его отца, одетая во все чёрное, как ворон. Она даже не удостоила его взглядом, когда увидела рядом со стариком. Напротив, она приказала ему выйти из комнаты, чтобы она могла поговорить с Бомсу наедине. Он все ещё посмеивался, когда думал об их браке.

***

В то же самое утро особняк О был в полном беспорядке. Люди поднимались и спускались по лестнице, как будто завтра не наступит. Ким Сыльги, главная экономка западного направления, расхаживала взад и вперед по большой кухне, бормоча себе под нос: — Когда мистер О умрёт, весь ад вырвется на свободу, и это будет концом для всех нас. Главный повар До Кёнсу сидел на одном из стульев у стойки и странно смотрел на неё. Он не мог понять, что она бормочет. — О чём ты говоришь? — спросил он, когда она остановилась и повернулась к нему лицом. — Конечно, ты не понимаешь, о чем я говорю, ты здесь новичок. Ты не знаешь, какое чудовище О Сехун, — ответила она с отвращением. Она всегда прислуживала Сехуну, так как его комната находилась на Западе. Она была единственной экономкой, которая каждый день общалась с ним, и это её бесило. Кёнсу все ещё был смущен, когда он спросил ее: — Как долго ты здесь работаешь? Разве это не особняк О Бомсу? Что будет, если он умрет? Он работал здесь всего три месяца, но все ещё не понимал, что происходит вокруг, потому что был новичком и большую часть времени проводил на кухне. Сыльги на мгновение огляделась, прежде чем подойти ближе. — Я здесь уже почти пять лет, и, конечно, я была не первым, кто работал на этой работе. И да, это особняк старика, но если он умрёт, то он наверняка станет домом О Сехуна. В конце концов, он единственный наследник теперь, когда его брат мёртв. Он кивнул головой, прежде чем продолжить: — Разве это плохо? Я имею в виду, то, что О Сехун здесь хозяин? Сыльги посмотрел на него так, словно он сказал самую нелепую вещь в мире. — Ну, ничего не может быть хуже этого ... — ее слова прервала одна из горничных, торопливо вошедшая в кухню. — Сыльги, Сыльги ... вы срочно нужны мистеру О на Западе! — она выглядела потрясенной с широко раскрытыми глазами, заставив Сыльги сглотнуть, прежде чем поспешно выйти из кухонных дверей, оставив смущенного До Кёнсу одного. Ким Сыльги была уже на полпути к Западу, когда увидела Пак Йену, выходящую из главной гостиной. Она холодно улыбнулась ей, продолжая спускаться по лестнице. Пак Йена никогда не любил ни одну женщину, которая была бы близка Сехуну, независимо от того, кем она была для него. Даже если это была всего лишь горничная, она всегда обращалась с ними холодно и бросала на них грязные взгляды, когда видела их. Сыльги застал Сехуна завтракающим на террасе главной комнаты. Увидев, что она подошла к двери, он жестом пригласил её подойти поближе к столу. — Где, черт возьми, ты была всё это время? И почему там так много шума? Что происходит? — спросил он, медленно обводя взглядом каждый дюйм её тела. — Я была на кухне, господин, — сказала она, прерывисто вздохнув... и эти звуки... телохранители меняют смены, и горничные убирают особняк, и снаружи много представителей прессы, пытающихся пройти через ворота. Он закатил глаза и вытер губы носовым платком. — Ну, убери всё это и скажи Чанёлю, чтобы он приготовил машину. Я навещу старого ублюдка прежде, чем люди снова начнут болтать. Он встал со своего места и пошел в свою комнату. Он остановился прямо рядом с ней, когда собирался пройти мимо неё, и повернулся, чтобы посмотреть на неё, — И, чёрт возьми, прекрати говорить обо мне с новым персоналом. С этими словами он продолжил свой путь, оставив её потрясенной и едва способной сдержать дрожь. Как он узнал об этом?

***

В то утро Рэйчел проснулась с головной болью. Вчерашний день был для неё долгим и напряженным. Не помогло и то, что, вернувшись домой накануне вечером, она застала друзей отца за небольшой вечеринкой, выпивкой и азартными играми. На этот раз её отец проиграл, как и во все другие азартные игры. Он пришел, чтобы найти её в её комнате. Как и в любой другой раз, когда он требовал от неё денег, и если она отказывалась дать их ему, он начинал кричать и разрушал каждый дюйм квартиры. Прошло много лет с тех пор, как он стал таким — игроком и алкоголиком. Её мать не могла справиться с таким человеком, как он, поэтому она оставила его 10 лет назад, чтобы выйти замуж за богатого человека. В то время Рэйчел не хотела идти с ней, ей было всего девятнадцать, и она страстно любила то, что любила, она хотела стать врачом. Она мечтала стать великим врачом, поэтому осталась с отцом, несмотря на его дурные привычки, из-за удивительной программы, в которую она была зачислена. В конце концов, она не могла смириться с тем, что её собственная мать встречается с другим мужчиной, независимо от того, лучше он её отца или нет. Пройдя мимо его комнаты, она направилась на кухню, чтобы приготовить себе утренний кофе. Он все ещё спал, потому что не спит до восхода солнца. Его босс уволил его несколько месяцев назад, и с тех пор он ничего не делает в своей жизни, кроме выпивки, вечеринок, азартных игр и сна. Она начала пить кофе, продолжая думать об О Бомсу. Она не могла поверить, что его жизнь в опасности и что он не сможет выжить. Самым страшным в её карьере был момент смерти пациентов. Она вспомнила, как впервые встретила старика на благотворительной акции, организованной её университетским комитетом. Это была кампания по оказанию помощи детям, страдающим от рака. Он был в то время одним из vip-гостей парламента, когда увидел её в первый раз. Она играла с детьми и рисовала вместе с ними. Он заметил, что она была одной из самых красивых и трудолюбивых аспиранток. Поэтому он попросил, чтобы она стала одним из онкологов в одной из больниц, которыми он владел, когда она закончит учёбу. Он не знал, что у него будет рак крови и что через много лет она станет его личным врачом. Вот так он и сблизился с ней. Она всегда считала его вторым отцом. Благодаря ему она стала одним из самых известных врачей в Сеуле. Она в долгу перед ним после всего, что он для неё сделал. Она даже согласилась бы стать женой его сына, вот сколько она ему должна.

***

О Сехун воспользовался присутствием представителей прессы, которые стояли перед воротами особняка, чтобы сообщить им, что он собирается навестить своего отца и что он также был в плохом состоянии вчера после того, как услышал новости о своем брате, поэтому он не мог сопровождать своего отца в больницу. Пресса, похоже, купилась на это, потому что он был хорошим актером. Он почти смеялся над их печальными выражениями, когда гладко лгал им. Пребывание в больничной палате с отцом казалось ему кошмаром. Они продолжали смотреть друг на друга с замаскированными выражениями. О, Бомсу всегда считал, что Сехун больше похож на него, чем Санчоль. От холодной ауры до черт его лица. — У меня никогда не было возможности сказать это, но я люблю тебя, сынок. Я знаю, что ты думаешь и веришь в обратное. Сехун саркастически рассмеялся, глядя на него, стоящего у стены позади него. — Да, не думай, что я не знаю, что ты пытаешься умереть спокойно. Именно это ты и делаешь, верно? Как будто я тебе поверю. Ты всегда предпочитал мне Санчоля, даже после того, как я родился, ты никогда не обращался со мной так, как ты обращался— — Любить и отдавать предпочтение — это две разные вещи, Сехун, — перебил его Бомсу. — Я люблю вас обоих, но я предпочёл его тебе... я признаю это. — Ты всегда был незрелым, никогда не брал на себя ответственность за то, что делаешь, всегда думал только о себе. Они смотрели друг на друга несколько секунд, прежде чем Сехун заговорил снова: Что доктор говорит о твоём состоянии? — он отошёл от стены и подошел ближе к кровати. — Ты очень бледный. Старик холодно улыбнулся. — Ты можешь сам спросить её о том, что тебе нужно, и желательно также попросить её руки для брака. Сехун с отвращением посмотрел на него. — Почему бы такому ублюдку, как ты, просто не умереть и не оставить меня в покое? — прошептал он, пробегая глазами вверх и вниз по телу старика. — Я хочу умереть, зная, что ты в надежных руках, - выпалил ему в ответ Бомсу и снова закашлялся. Сехун нахмурился. — В надежных руках? Почему это должен быть тот доктор? Почему ты выбрал её, а не кого-то другого? Зачем тебе понадобилось шантажировать меня её жизнью? — Если ты хочешь стать следующим председателем партии, тебе нужно, чтобы она была рядом с тобой, чтобы выиграть выборы. Люди её очень любят, пользуются этим. Сехун заинтересованно поднял бровь. —Я поражен твоей способностью думать об этом, даже когда ты вот-вот умрешь, — усмехнулся он и повернулся, чтобы выйти из комнаты. — Подожди. Сехун сразу же остановился, ожидая продолжения того, что он собирался сказать. — Останься здесь ещё немного, чтобы увидеться с ней. Ты никогда не говорил с ней раньше, я думаю, что вам обоим пора встретиться. Она скоро будет здесь... подожди. Усмехнувшись про себя, Сехун сделал так, как ему было сказано, и стал ждать появления Рэйчел, потому что у него не было выбора. Если бы он мог получить статус и должность председателя партии, просто женившись на ней, то охотно сделал бы это. Кроме того, всегда есть возможность развестись.

***

Ким Рэйчел пришла в больницу в балетках, с собранными волосами в конский хвост. Первое, что она сделала, было спросить о состоянии Бомсу. — Он отказывался есть с самого утра, я дежурила с доктором Сухо и слышала, как он сказал, что мистер О безостановочно кашляет кровью, — сообщила ей медсестра, когда Рэйчел надела белый халат в своем кабинете. — Он принимает витамины? Кровь уже не остановится, что бы мы ни делали. — Я пойду проведаю его, может быть, мне удастся уговорить его что-нибудь съесть, — и с этими словами она вышла из комнаты. По пути в комнату старика она столкнулась с одним из мужчин - администраторов. — Доктор Ким, в вестибюле находится представитель прессы. Он хочет видеть вас, чтобы поговорить о состоянии Мистера О, - тихо сказал он ей. Тяжело вздохнув, она махнула рукой и прошла мимо него. — Сейчас не самое подходящее время для этого. Она не думала, что сможет выдержать такую жизнь, Жизнь без уединения. Одна мысль об этом заставляла её нервничать. Прежде чем открыть дверь, она постучала в комнату старика. — Добрый день, — сказала она, заметив новое лицо, сидящее на одном из диванов, который закатил глаза в ответ на её приветствие и тут же отвернулся. О Бомсу открыл глаза и улыбнулся ей. — Доченька, — он жестом пригласил её подойти ближе. — Как дела? Ты сегодня поздно, — пошутил он, заставляя её улыбнуться, когда она села на кровать рядом с ним. — Ну, я была занята уборкой своей квартиры. Почему вы ничего не ели утром? Она заметила, как его улыбка исчезла при упоминании о еде, а затем он хмыкнул. — Вам надо поесть, иначе я назначу доктора Сухо ответственным за вас с этого момента. Вы никогда больше не увидите меня здесь, рядом с вами, — пригрозила она ему, проверяя кровяное давление. Он не воспринял угрозу всерьез, но все равно продолжил: — Я буду есть только при одном условии, — он посмотрел на Сехуна. — Иди сюда, сынок, соберись и сделай то, о чем мы договорились. Рэйчел удивленно посмотрела на них обоих, когда Сехун поднял бровь и встал. — Ты, наверное, шутишь, мы в больничной палате, а она в белом халате. Мы ещё даже толком не поговорили, — запротестовал он, скрестив руки на груди. — Я должен увидеть, как ты это сделаешь сейчас, иначе я ничего не буду есть до завтра, — упрямо сказал старик, кивая головой в сторону Рэйчел. — Пожалуйста, делайте все, что он хочет, он должен поесть до вечера, чтобы принять лекарство, — сказала Рэйчел Сехуну, который теперь с интересом смотрел на неё, вероятно, задаваясь вопросом, серьёзно ли она или нет. Она не сможет догадаться, что он собирается ей сказать. Сехун откашлялся и отвернулся к стене. — Сейчас не время вести себя как ребенок, — пробормотал его отец, заставляя Рейчел ещё больше запутаться в том, что происходит. — Что проис... — её слова были прерваны Сехуном, который внезапно повернулся к ней лицом и обошёл кровать, чтобы подойти поближе. Он остановился перед ней и хотел что-то сказать, но передумал. Он не мог придумать, что бы такое сказать. — Ладно, я не буду делать это дерьмо здесь, — он снова отошёл жестом пригласил Рэйчел следовать за ним. — Мне нужно поговорить с тобой наедине. Пойдём куда-нибудь ещё. Затем она начала понимать, что происходит, когда посмотрела вниз на старика, который гордо улыбался. — Иди за ним, дочка, я обещаю тебе, что сейчас же поем. Он похлопал её по руке и кивнул головой в сторону двери, где Сехун нетерпеливо постукивал ногой по полу. В конце концов они сели за один из столиков кафетерия, так как не могли покинуть больницу, когда все члены прессы ждали, что произойдет что-то интересное. — Конечно, ты имеешь представление о том, что сейчас происходит, — Сехун начал доставать пачку сигарет. Она кивнула, глядя на сигарету, которую он достал и осторожно положил в рот. Она уже собиралась сказать, что ему там курить запрещено, но все таки решила этого не делать. — Ну, так ты согласна выйти за меня замуж? — спросил он, сузив на неё глаза. Она собиралась сказать ему, что он не просил её выйти за него замуж, но остановилась, потому что это прозвучало бы нелепо. — Да, твой отец ... — он поднял руку, жестом призывая её замолчать. — Я спрашиваю тебя, и ты должна ответить на этот вопрос, не нужно добавлять ненужную чепуху, — он выпустил дым и продолжил: — Конечно, ты согласишься на этот брак, я имею в виду, кто бы не согласился? Очень скоро ты станешь первой леди Сеула. Она посмотрела на него и сказала: — Дело не в этом, я согласилась выйти за тебя замуж, потому что— Затем, во второй раз, он прервал её хлопнув ладонью по стулу. — Я не спрашивал тебя о твоих причинах, держи их при себе. В любом случае у каждого есть своя причина, тебе не нужно знать мою, а мне не нужно знать твою. Она вздрогнула от его тона и посмотрела на него широко раскрытыми глазами. — У тебя есть какие-нибудь условия или что-то, что ты хочешь взамен? После свадьбы? — спросил он через мгновение нормальным тоном, как будто не кричал на неё пару минут назад. Она молча покачала головой, когда он затушил сигарету о стойку. — Хорошо, я поговорю об этом со стариком и посмотрю, что мне делать. Мы должны поторопиться, пока он не умер, не так ли? — В конце он слегка ухмыльнулся ей. Она бросила на него странный взгляд. — Не смей так говорить о своем отце, — сказала она ему, нахмурившись. Сехун удивленно моргнул после её слов, а затем громко рассмеялся. — Милая, это ты не должна так со мной разговаривать, — он встал со своего места. — У тебя нет условий для этого брака, но у меня есть, — он наклонился к ней и продолжил: — И одно из них-чтобы ты никогда больше не разговаривала со мной таким тоном. Понятно?

***

Новость об их помолвке была следующей вещью, о которой люди говорили больше всего в течение следующих нескольких дней. О Бомсу попросил устроить торжественный прием в его величественном особняке, пригласив людей с высоких постов и деловых людей, которые привлекли большое внимание национальной прессы. Он настоял на том, чтобы присутствовать на торжестве лично, поэтому появился в инвалидном кресле в сером костюме. Мысль о том, что он будет находиться вне больницы, не доставляла Рэйчел удовольствия, и она согласилась, после того как он заставил её позволить ему присутствовать на помолвке хотя бы несколько часов. Торжественный прием проходил в большом саду особняка О. К вечеру все были там, люди из прессы и много бизнесменов, и, конечно, мы не можем забыть Пак Йену, которая оглядывалась вокруг в поисках Сехун, как только она вошла. Он по-прежнему не появлялся вместе со своей невестой и не отвечал ни на один её телефонный звонок. — Эй, Ким Чонин, — окликнула она одного из телохранителей, стоявшего в дальнем конце сада в черном костюме и с каштановыми волосами. Он оглянулся на звук её голоса и раздраженно поморщился, увидев, что она приближается к нему. — Чего ты хочешь? Она подошла к нему поближе и улыбнулась. — Скажи мне, где я могу найти Сехуна, его нет в его комнате на Западе. — Не знаю, я сейчас на дежурстве. Я не могу оставить свою должность и приказать найти его для тебя. Иди спроси кого-нибудь другого. Он отмахнулся от нее рукой. Она закатила глаза от его твердости и снова зашагала ко входу в особняк. Она искала Сехуна в каждой комнате особняка, она даже вошла в комнату, где Рэйчел готовила себя с четырьмя служанками рядом с ней. Йена бросила на нее сердитый взгляд, прежде чем снова выйти, не сказав ни слова. Но все же было одно место, которое она пока не искала. Сехун обычно ходил туда, когда ему нужно было покурить. Иена пересекла большую кухню на первом этаже и сразу направилась к задней двери. Есть большой балкон, используемый главным образом кухонным персоналом; они едят и проводят там большую часть своего свободного времени. Она увидела, что он прислонился к перилам с сигаретой в руке. — Как ты думаешь, что ты делаешь? — спросила она, понизив голос у дверного проема. Она знала, что он услышал её, потому что следующее, что она поняла, это то, что он повернулся к ней лицом, отойдя от перил. — Курю? — он поднял руку и помахал ей сигаретой. Она закатила глаза и направилась к нему. — Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, Почему ты согласился жениться на доктора? Ты что, с ума сошел? — сказала она сердито, с бешеными глазами. Он выбросил сигарету и заявил: — Йена, разве не ты это говорила о протоколе, ты сказала, что я должен играть в политику, верно? Именно этим я сейчас и занимаюсь, — он огляделся вокруг, — Этот брак поможет мне получить должность председателя. — А что насчет нас? — она выстрелила в ответ, перебивая его. —Ты не можешь меня бросить! Он посмотрел на нее, чертовски раздраженный, прежде чем схватить её за волосы и притянуть к себе с резкой силой. — Ненавижу, когда ты перебиваешь меня, женщина! Перестань вести себя как сука. Я сказала, что мне нужен этот брак, и я не собираюсь его отменять ради тебя!! — она вскрикнула от боли, когда он оттолкнул её. — И не беспокойся о нас, я тебя не отпущу, — с этими словами он покинул балкон, оставив её дрожать и тяжело сглатывать. Нетрудно было заметить, что в тот вечер Рэйчел выглядела очень красивой. Даже Сехун не мог этого отрицать. Когда Сыльги открыла дверь, чтобы она вышла из комнаты, он не мог отвести от нее глаз. На ней было белое короткое платье с высокими каблуками, которые казались ей слишком высокими и неудобными, красная помада и смоки айс. Её длинные волосы были собраны в конский хвост, а с мочек ушей свисали жемчужины. В тот момент, когда они вышли из особняка в сад, все взгляды были устремлены на них, даже люди из прессы начали фотографировать их. Рука Рэйчел обхватила руку Сехуна, и они пошли дальше по саду, улыбаясь друг другу. Рэйчел была чертовски уверена, что её улыбка казалась гораздо более фальшивой, чем его, когда она продолжала беспорядочно оглядываться, пытаясь узнать кого-нибудь в толпе. Внезапно она почувствовала, как Сехун высвободил свою руку, прежде чем уйти, чтобы обнять одного из бизнесменов, который махал ему рукой. Он оставил её одну посреди сада, неловко озираясь по сторонам. — Такая красивая женщина будет у нас в семье. Она обернулась на звук голоса миниатюрной женщины с карими глазами и в чёрном платье. — Привет, я невестка Сехуна, Ан Семи, — улыбнулась она и протянула руку для рукопожатия. Рэйчел взяла её за руку и улыбнулась в ответ. —Приятно познакомиться. Я Ким Рэйчел, — коротко ответила она, и её улыбка показалась неловкой. — Да, я знаю, я имею в виду, кто бы тебя не знал, — она усмехнулась над своими собственными словами, и как раз когда она собиралась продолжить разговор, она заметила мужчину недалеко от того места, где они стояли, и помахала ему, чтобы он подошёл, хотя на самом деле он был занят разговором с кем-то. — Кстати, это Бён Бэкхён. Слова Семи заставили Рэйчел почувствовать себя ещё более неловко. Меньше всего ей хотелось знакомиться с новыми людьми, не говоря уже о таких, как Бэкхён.