Синяя Панацея

      grandson – thoughts & prayers       Боль. Отупляющая и отрезвляющая одновременно, она стремительной волной неслась по телу от солнечного сплетения до кончиков пальцев и волос и возвращалась обратно еще более сильной волной. Казалось, она крепла, питаясь беспомощностью своей обладательницы, разрывала мышцы, вытягивала вены и артерии, ломала кости, разрушала внутренние органы. Она всегда приходила неожиданно, не спрашивая и не предупреждая, рождалась где-то внутри, врывалась в тело и расщепляла его на мелкие кусочки, а потом собиралась воедино и взрывалась беспощадным импульсом, натягивая нервные узлы до предела. И тогда почти нечеловеческий крик прогрызал себе выход через охрипшее горло, царапая истерзанные связки.       Гермиона Грейнджер боролась. Практически любой на ее месте уже давно свел бы счеты с жизнью, но не она. Сильная. Такой она считает себя сама, и такой ее видят другие. И она терпит, терпит, ТЕРПИТ эту убивающую боль, но не сдается, потому что не имеет права на это, потому что ценит свою жизнь, как никто другой, и пока есть хоть какая-то надежда на жизнь, она будет вгрызаться в нее, впиваться зубами. Ради того, чего у нее еще нет…       Все началось год назад. Ее прокляли. Будучи в рядах лучших авроров, Грейнджер была направлена в Россию, где по последним данным заметили одного из Пожирателей смерти. Последнего, кто не был пойман или убит. 12 лет Долохову удавалось скрываться, трусливо поджимая хвост, но всему когда-то приходит конец, и Гермиона была намерена приблизить его для этого недочеловека.       Жидкий азот. Так ее называли в отделе за невероятное хладнокровие в работе, за умение маскироваться, будто у нее не было ни цвета, ни запаха, за способность проникнуть куда угодно, словно она бестелесна. И все эти стороны она непременно покажет, чтобы стереть с лица земли еще одного приспешника безносого ублюдка, сдохшего больше десяти лет назад, но все еще доставлявшего массу неприятностей.       Далекая загадочная Сиберия встретила Грейнджер промозглой погодой, проливными дождями и буйным пронизывающим ветром. Небольшой населенный пункт Балаганск был расположен на самом берегу Ангары, именно здесь последний раз был замечен Долохов.       Трансгрессировав в ближайший лес, Гермиона огляделась. Вокруг стояла напряженная тишина. Казалось, даже природа замерла в ожидании чего-то… чего? У нее есть десять минут, чтобы выполнить свою работу.       Грейнджер неслышно двинулась в сторону поселка, огни которого просматривались в сумерках сквозь стволы деревьев. Интересующий ее дом находился на самом краю. Незаметно пробраться, найти, устранить – план, который не давал сбоев ни разу. Ни разу до этого…       Пять минут.       Небольшое одноэтажное деревянное здание из бревен смотрело на разбитую дорогу пустыми темными окнами. Никаких признаков жизни: ни огонька, ни звука изнутри, лишь скрип старых ворот да шатающийся от ветра частокол. Просканировав дом на предмет присутствия кого-либо, Гермиона обнаружила несколько живых объектов в дальней части двора. Кажется, там были хозяйственные помещения. Странно…       Беззвучно перемахнув через изгородь, девушка замерла, прислушиваясь. Из дальней части двора доносились шорохи и непонятные постукивания. Неслышно ступая по рыхлой сырой земле, она подошла к открытой двери хозяйственного помещения. Все внутри съедалось темнотой, однако инстинкты аврора, выработанные с годами, помогали видеть и в ней. Даже не видеть – чувствовать. Закрыв глаза, девушка напряженно вслушивалась. Что-то было не так. Она ощущала это буквально нутром. Слишком тихо. Собравшись, Гермиона распахнула глаза и сделала шаг вперед. Старые половицы жалобно скрипнули под ее весом. Чертова развалюха! Вдруг примерно в метре от нее сверкнули две точки, и лишь выдержка аврора не позволила отпрянуть от неожиданности, а уже в следующую секунду обладатель этих точек громко хрюкнул. «Он что, держит свиней?» – промелькнула в голове мысль, и через мгновение что-то неуловимое насторожило ее, и не зря… Девушка ощутила кончик палочки, приставленной к горлу.       – Кто это тут у нас? Грязнокровая сука! Не подскажешь, чем я обязан такой невероятной честью? – послышался сзади отвратительный, наполненный ненавистью голос.       Гермиона почувствовала, как он встал к ней вплотную, что вызвало непередаваемое омерзение. Долохов приблизил лицо к ее уху и, обдавая смрадным дыханием гнилых зубов и перегара, прошипел:       – Молчишь? Правильно делаешь. Такие, как ты, не имеют права раскрывать свой поганый рот, – он сильнее надавил на ее горло. – А может мне стоит сначала немного развлечься, а уже потом тебя убить, – почти мечтательно протянул он. – Или наоборот…       Две минуты.       Резко дернувшись, Грейнджер врезала ему головой в нос, стремительно обхватила руку и ударила ей о косяк двери, отчего его палочка выпала. Не ожидавший этого Долохов растерялся, и этих секунд хватило, чтобы развернуться и вывернуть его конечность наверх. Пнув в подколенную ямку, отчего его нога подогнулась, и он непроизвольно наклонился вперед, Гермиона приложила Пожирателя носом об колено. Послышался хруст сломанной кости, и Долохов взревел от боли.       – Патлатая тварь! – но ей было совершенно наплевать на его стенания. Буквально через минуту должны были появиться другие авроры для зачистки территории. Точным выверенным движением она выхватила свою палочку из крепления и направила на преступника.       – Инкар…       Сильный удар по затылку произошел неожиданно. Дезориентированная, слегка покачиваясь, она обернулась и увидела женщину с перепуганным лицом. Переведя расфокусированный взгляд за ее спину, Грейнджер заметила приближающихся авроров.       – Круцио редó*, – последнее, что Гермиона услышала перед тем, как потерять сознание, а Долохов исчез в вихре аппарации.

***

      Очнувшись, Грейнджер резко села на кровати. В глаза ударил яркий свет, и девушка сразу зажмурилась. Проморгавшись, она, наконец, смогла оглядеться: белые стены, белое постельное белье – она определенно в больнице. В голове нестерпимо гудело, и шатенка поморщилась от неприятных ощущений.       Дверь резко распахнулась, и в палату стремительно вошел Гарри. Его лицо выражало крайнюю степень беспокойства.       – Слава Мерлину, ты очнулась! Как ты себя чувствуешь?       – И почему я не должна была очнуться? – она смотрела с неким непониманием. – Я в порядке. Сколько меня не было? – вопрос был задан с такой интонацией, будто она спрашивала, который сейчас час.       Поттер осмотрел ее с ног до головы, отмечая, что выглядит она действительно неплохо.       – Почти сутки.       Гермиона удивленно на него посмотрела.       – Странно… Удар был не настолько сильным.       – Удар?       – Ну да, какая-то женщина ударила меня по голове. Не думала, что это слишком сильно на мне отразится. Кстати, кто она? – порой Гарри совсем не узнавал свою подругу. Он никак не мог привыкнуть к изменениям в ней. Почти сутки она не приходила в себя, и колдомедики не могли с точностью утверждать, придет ли вообще, а сейчас она, как ни в чем не бывало, интересуется деталями своей вылазки.       – А, ты об этом. Просто случайный свидетель. Мы почистили ей память, с ней все в порядке. Ты нормально себя чувствуешь? – во взгляде Поттера все еще читалась тревога, которая Гермионе была совсем не понятна.       – Гарри, в чем дело? И что с Долоховым? Вы поймали его? – Грейнджер хмуро посмотрела на своего друга. Ей не нравилось, когда ее состоянию уделяют слишком много внимания.       – Ты не помнишь, что было после удара?       На ее отрицательный ответ он тяжело вздохнул и продолжил:       – Долохов сбежал… – Гермиона напряглась. – Но перед этим он успел наложить на тебя заклятие. Очень сильное заклятие, мы с подобным никогда не сталкивались. Мы не знаем, что с тобой, Гермиона. Ты точно в порядке?       Несколько секунд девушка внимательно смотрела на своего друга, прислушиваясь к внутреннему состоянию.       – Да, Гарри, я в порядке. Возможно, у него не вышло, потому что я ничего необычного не… – она резко замолчала, почувствовав нечто странное внутри себя.       Сначала стало больно дышать, потом почти сразу появилась неприятная пульсация где-то в солнечном сплетении, которая с небывалой скоростью начала набирать силу.       – Гермиона? – Поттер впервые видел такое выражение лица своей подруги: расширенные в ужасе глаза, она пыталась судорожно вдохнуть, но у нее будто не выходило. – Гермиона, что с тобой?       Но Грейнджер уже не слышала его. Боль заполняла ее тело. Несколько секунд спустя палату наполнил истошный крик.

***

      Грейнджер потеряла сознание почти сразу. Поттер сходил с ума от бессилия. Он не знал, что происходит с Гермионой и совершенно не понимал, как может ей помочь.       Примчавшиеся на крик колдомедики проводили бесконечные тесты, они взяли у девушки столько крови, что Гарри серьезно начал переживать, осталось ли внутри нее хоть сколько-нибудь, а в итоге просто разводили руками, виновато смотря на заместителя главы Аврората. Они ничем не могли помочь.       Последние пару часов Поттер сидел в коридоре на полу напротив ее палаты: он то растерянно смотрел в одну точку, то принимался почти истерично раскачиваться вперед-назад, запустив руки в и без того вечно растрепанные волосы.       В какой-то момент Гарри почувствовал, как его плечо сжимает чья-то рука. Рассеянно подняв голову, он увидел Джинни. На ее глазах стояли слезы.       – Как она?       – Я не знаю, Джин! Я не знаю и ничем не могу помочь! – и тут плотину прорвало.       Уткнувшись в колени своей жены, взрослый сильный мужчина зарыдал. Вместе с всхлипами наружу выходило отчаяние. Он никак не может помочь той, что всегда спасала его: в школе, на войне, десятки раз во время миссий в Аврорате. Они учились, жили, работали рука об руку почти 20 лет, а теперь он не может ей помочь.       – Она так кричала, Джин, так кричала… Ей так больно!       – О, Гарри! – Джин опустилась рядом с ним на колени и обняла его. – Мы найдем выход! Всегда находили, – слезы беспрестанно текли из ее глаз. – Ты должен быть сильным, слышишь? Ты нужен ей, – Джинни подняла его голову и посмотрела прямо глаза. – Мы нужны ей.       Но Поттер будто совсем ее не слышал, погрязнув где-то на дне отчаянья. Глубоко вздохнув, Джинни с размаху ударила своего мужа по лицу.       – Гарри Джеймс Поттер! – раздраженно прорычала она. – Возьми, наконец, себя в руки! – и для достижения эффекта добавила еще одну пощечину.       Наконец, его взгляд начал проясняться.       – Мы нужны ей… – повторил он за ней. – Прости меня! Джин, я такой идиот. Тебе нельзя волноваться, а я тут…       Миссис Поттер прервала его поцелуем.       – Я понимаю. Обещай, что будешь сильным. Ради всех нас.       – Обещаю.       Решительно поднявшись, он помог встать своей жене, и они двинулись в палату.

***

      Хрупкая девушка казалась еще более маленькой на огромной больничной койке. Она необычайно бледна, и на первый взгляд можно было решить, что в ней и правда больше не осталось крови. О том, что она все-таки жива, говорило лишь тихое ровное дыхание и слегка вздымающаяся грудь.       Ни одному человеку в этом мире при первом взгляде на нее никогда не пришло бы в голову, что эта миниатюрная девушка – самая сильная женщина из всех, кого когда-либо знал Гарри Поттер. Волевая, храбрая, хладнокровная, умная – девушка-воин. И он знал, что она обязательно будет воевать за свою жизнь. Гермиона не сдастся, только не она. И сейчас, держа ее за руку, он ждал, когда она очнется, чтобы помочь ей в этом. И они будут бороться вместе. Ради того, что у нее уже есть, и того, чего у нее еще не было…

***

      Сознание включилось в одно мгновение, и глаза резко распахнулись. Вокруг было темно, и Гермионе показалось, что она уже в другом мире – там, где не было этой ужасающей боли. Тело словно залито свинцом – тяжелое, неповоротливое, измученное. «Как после Круциатуса», – отметила девушка, грустно хмыкнув.       Неожиданно мозг пронзило холодной стрелой, и Грейнджер поморщилась от этой боли, хоть она и близко не была похожа на ту. Впервые озарение было таким неприятным.       – Круцио редó…       – Что? – перед глазами возникло озабоченное лицо ее друга.       – Круцио редó… Это Долохов сказал перед тем, как я потеряла сознание, – говорить было сложно. Горло будто разодранное.       – Твою мать! – в глазах Поттера плескался неподдельный страх вперемешку с гневом.       – Нужно узнать об этом больше, – в голосе Грейнджер звучала сталь, и Гарри в очередной раз поразился ее силе.       – Гермиона…       – Гарри! Я не оставлю это просто так. Ты ведь понимаешь, что лучше меня это никто не сделает.       – Понимаю. Я помогу тебе.       Гермиона слегка улыбнулась и благодарно сжала его руку.