Синяя Панацея

      grandson — identity       Прошло две недели. Все это время Гермиона чувствовала себя как обычно: не было ни приступов боли, ни затрудненного дыхания, ни каких-либо других признаков наличия проклятия. Колдомедики продолжали проводить бесконечные тесты, но в конце концов просто удручённо разводили руками, и единственный вывод, который был неоспорим — заклятие есть, оно живёт внутри Грейнджер, но по какой-то причине никак себя не проявляет, и это настораживало сильнее всего. Чего оно ждёт? И к чему приведет в итоге?       Упрямой гриффиндорке казалось, что она теряет время просто так. Спустя бесконечные уговоры и пару скандалов ее лечащий целитель сдался и отпустил свою упертую пациентку домой, взяв слово, что она не будет подвергать себя опасности и повременит с тренировками и выходом на работу. Но это же Грейнджер… Она продержалась меньше суток.       Утром следующего дня Гермиона открыла глаза, когда на улице было ещё совсем темно. В квартире стояла оглушающая тишина. Девушка бросила взгляд на электронный магловский будильник: 5:27. Целые полчаса — отлично. Решительно поднявшись с кровати, девушка собрала густые волосы в небрежный пучок с помощью резинки, которую всегда носила на руке.       За недели, проведенные в больнице Святого Мунго, Грейнджер успела соскучиться по своему главному утреннему ритуалу: быстрая силовая тренировка и изучение нового языка. За десять лет службы в Аврорате она в совершенстве овладела французским, итальянским и русским, сейчас же на очереди был немецкий.       5:28. Приняв упор лёжа и вытянувшись словно струна, девушка начала медленно опускаться, глубоко вдыхая. В конечной точке она замерла, с удовольствием ощутив как напрягаются расслабившиеся за это время мышцы. Подъем и медленный выдох — да, то, что нужно. Повторив упражнение ещё 19 раз, она удовлетворённо заметила, что ее тело не отвыкло и готово справляться с нагрузками, как и прежде.       5:34. Стойкая планка заняла ещё 5 минут.       Гермиона понимала, что слишком тяжёлая нагрузка может негативно сказаться на общем состоянии, но желание вернуться в строй было слишком соблазнительным.       5:39. Оставшегося времени как раз должно хватить, чтобы оббежать квартал на окраине немагического Лондона, где находится ее квартира. Дыхание ровное, спокойное. Ноги методично ударяются об асфальт пешеходной дорожки. В наушниках очередное упражнение на изучение языка. Все как обычно. И лишь на задворках сознания копошится отвратительный червячок мысли о том, сколько ей осталось наслаждаться привычным укладом жизни.

***

      Крайний приступ был месяц (точнее, 29 дней) назад — один единственный. Грейнджер чувствовала себя прекрасно и даже расслабилась, решив, что, возможно, проклятие исчерпало себя, хотя диагностика показывала совершенно обратное. Однако, Гермиона никогда не была идиоткой и прекрасно понимала, что все это — затишье перед бурей. И что станет этой самой бурей — знать наверняка не хотелось.       В тот, следующий после выписки день ровно в 6:30 Грейнджер вошла в отдел Аврората. Заметив ее, Гарри только удрученно покачал головой, но промолчал. Спорить с этой ведьмой совершенно бессмысленно. Он был рад хотя бы тому, что ему на правах начальника удалось в приказном порядке отстранить упрямую подчиненную от полевой работы. Вместо этого Гермионе предоставили полный доступ в библиотеку Министерства для поиска необходимой информации. Это был маленький шаг к исцелению. Хотелось бы верить…

***

      День тридцатый.       С самого пробуждения у Гермионы было тревожное предчувствие, которое засело где-то глубоко, остервенело вгрызаясь во внутренние органы. Ебанутое ощущение чего-то… буквально витало в воздухе, сжижая его до состояния киселя.       Отжимания, планка, бег, наушники…       Вернувшись с пробежки, Грейнджер привычно достала бутылку воды из холодильника и сделала освежающий глоток. Что-то пошло не так… Закашлявшись, Гермиона прислушалась к своему организму и внезапно ощутила это… Нечто, неумолимо зарождающееся в солнечном сплетении и посылающее свои вибрации по венам. Едва Гермиона успела выхватить палочку и наложить заглушающее, как в тихой до этого момента кухне раздался крик раненого зверя.       Не выдержав, ноги подкосились, и девушка упала на колени. Скрюченные в спазме пальцы с силой сжали пластик, отчего вода фонтаном разлетелась по кухне. Она опрокинулась набок. Тело выгибалось под немыслимыми углами, будто в него вселился демон из самой Преисподней. «В пору вызывать экзорциста…» — мелькнула в воспаленном мозгу шальная мысль и тут же вылетела, выбитая новой волной ошеломляющей боли. Мышцы, вены, кожа, казалось, рвались под ее неистовым напором, разлетаясь кровавыми ошметками по холодному кафелю.       Крика уже не было. Только полупредсмертные хрипы с металлическим привкусом рвались из растерзанного горла. Воздуха в легких совершенно не осталось, и, судорожно открыв рот, словно рыба, выброшенная на сушу, Грейнджер затуманенно взглянула на ножку обеденного стола и провалилась в спасительную тьму.

***

      Резко открыв глаза, Гермиона моментально их закрыла, ослепленная ярким светом. С трудом проморгавшись, она все же решительно распахнула их снова и огляделась. Она лежала на своей кровати. Судя по всему время уже давно перевалило за полдень. «Какого хрена я все ещё сплю?» — сама на себя разозлилась Грейнджер. Резко подняться оказалось огромной ошибкой: тело ломило так, будто по нему пару раз проехал магловский каток.       — Какого черта? — от неожиданных ощущений она шумно завалилась обратно, отчего мышцы заныли с новой силой.       В этот момент дверь резко распахнулась, и девушка почти вздрогнула от неожиданности, но выработанная за десятилетие выдержка позволила ей внешне оставаться совершенно спокойной.        — Слава Мерлину, ты очнулась! — Гарри с обеспокоенным выражением лица подлетел к кровати. — Мы так переживали…       Сначала Гермиона совершенно непонимающе смотрела на своего друга, а потом осознание затопило ее с головой: второй приступ случился ровно через месяц.        — Гермиона, как ты? — Поттер озабоченно всматривался в ее лицо.        — Я в порядке, — коротко ответила она. — Что ты здесь делаешь?       Некоторое время мужчина испытующе смотрел на нее, а потом, присев на край кровати, ответил:        — Ты не пришла на работу вовремя. А ты ведь никогда не опаздываешь, — Гермиона понимающе кивнула.       Она кинула взгляд на будильник: 12:17.        — Шесть часов… — Гарри утвердительно кивнул и посмотрел ей в глаза. На первый взгляд можно было сказать, что Гермиона совершенно спокойна, но он слишком хорошо ее знал: за пеленой безразличия очень глубоко на дне ее глаз мелькало отчаяние.        — Мы найдем выход, Гермиона. Мы сделаем все, что угодно, но вытащим тебя.       Грейнджер ответила на его слова лёгким кивком. Она не собиралась сдаваться. Ни за что на свете. Она выгрызет, вырвет свою жизнь из лап заклятия, чего бы ей это ни стоило. А потом найдет Долохова и сотрёт его в порошок.

***

      Год. Целый год бессмысленных поисков, которые не давали ровным счётом ничего, а приступы повторялись каждые тридцать дней. И Гермиона почти смирилась, а корчиться от невыносимой боли раз в месяц стало привычным делом. Ни одной истерики, ни намека для окружающих на происходящее не было в холодной сдержанности, плотным коконом которой всегда была окутана Грейнджер. Сильная, собранная, методичная. Она упорно изучала книгу за книгой, том за томом, талмуд за талмудом и при этом вела записи о своем состоянии. До мельчайших подробностей Гермиона описала, как все началось, как продолжается и как происходят приступы. Почему-то ей казалось, что это поможет найти выход, найти исцеление.       Так продолжалось бы и дальше, пока, спустя две недели после крайнего приступа, уже знакомое тревожное чувство вновь не настигло ее во время вечернего душа…

***

      Гермиона без стука решительно вошла в кабинет Гарри, сопровождаемая его обеспокоенным взглядом. Шестое чувство подсказывало, что новости, с которыми она пришла, совсем не будут приятными.       Внешне совершенно спокойная она развалилась в кресле и закинула ногу на ногу, положив щиколотку на колено. Внимательно осмотрев подругу, Поттер зацепился взглядом за ее руки, лежащие на подлокотниках, и по спине пробежался тревожный холодок: они тряслись — мелко, едва уловимо, дрожали. Гермиона была в панике.       — Две недели… — хрипло произнесла она, смотря в стену, а мужчина напрягся все телом.       — Что?       — Прошло всего две недели, Гарри, — устало произнесла она и в упор посмотрела на друга. Его глаза заполнил ужас осознания.       — Я не знаю, сколько мне осталось, но обратный отсчёт уже начался. Слишком много времени потрачено впустую. Пора переходить к решительным действиям.       — Что ты имеешь ввиду? — мужчина надеялся, что его предположение ошибочно.       — Устрой мне встречу с Теодором Ноттом.       Гарри ошеломленно посмотрел на нее и резко встал, опершись руками на стол.        — Ты с ума сошла? — он все ещё надеялся, что это неправда.        — Нет, Гарри. Ты знаешь, что он может помочь.        — Гермиона, ты сбрендила? От него можно ожидать все, что угодно, но вряд ли помощи! — голос напряжённый. — Должен быть другой выход.        — Гарри, я умираю! — возглас отразился от стен, заставив дрожать оконные стекла. — Возможно, он — и есть выход, — к окончанию фразы голос стал тише.        — Да он, скорее, поможет тебе умереть, чем спастись.        — Может, оно и к лучшему… — тон убийственно спокоен. — Так мне хотя бы не придется больше мучаться.        — Что ты несёшь? Гермиона, … — он осекся, взглянув на нее. Во всем ее теле, в лице, в глазах читалась усталость. Она готова бороться, только вот все известные им способы исчерпаны.       Не глядя на него, Грейнджер продолжила:        — Спасибо за все, Гарри, — тихо сказала, вставая и не смотря на него. — Я сама найду возможность связаться с…        — Я сделаю, — перебил он ее, и Гермиона вскинула голову. — Я устрою эту встречу.       Девушка устало улыбнулась, благодарно глядя на него.

***

      По мнению Поттера, Теодор Нотт был последним, к кому стоило обращаться за помощью. Холодный расчётливый, но чертовски умный слизеринец. Самый слизеринистый из всех. Он никогда не выступал против во время войны, но и не был за кого-то, всегда преследовал только личные цели, совершенно не светился в «своих» кругах, но и в других кругах не светился тоже. И самое важное: Теодор Нотт занимался Темной магией, изучал ее, практиковал ее (якобы в научных целях), любил ее. После Войны он заперся в фамильном особняке и покидал его только в самых крайних случаях. Теодор Нотт был темной лошадкой. Вот уж у кого точно душа — потёмки. Если она у него вообще была…       На письмо о встрече он отреагировал согласием незамедлительно, что опять же вызвало у Поттера волну недоверия. Вообще, Нотт никогда не делал ничего, что бы могло вызвать такую резкую реакцию, но и в обратном его поведение не убеждало.       У ворот старого особняка Поттера встретил дряхлый скрипучий эльф. Он слегка поклонился мужчине и жестом попросил следовать за ним. Здание не выглядело устрашающе — дом как дом любого чистокровного рода. Даже тот же Малфой-Мэнор смотрелся гораздо более зловеще.        Внутри здание освещало множество факелов, что навевало воспоминания о годах, проведенных в Хогвартсе. Преодолев длинный коридор, они остановились в самом его конце у большой двери из темного дерева.       — Хозяин ждёт вас, — проскрипел эльф и беззвучно растаял в воздухе.       Гарри без стука вошёл в тесно обставленный кабинет, вдоль каждой из стен которого от пола до потолка тянулись книжные полки. В центре стоял огромный дубовый стол и несколько кресел, в одном из которых — по другую сторону — расположился хозяин дома, сосредоточенно вчитываясь в пергамент. Как только дверь за гостем закрылась, Нотт поднял на него глаза, отложив чтение, и распрямился в кресле.       — Поттер, — сдержанно поприветствовал он.       — Нотт, — ответил тем же Гарри.       Теодор махнул рукой в сторону кресла напротив, и гость осторожно сел, не сводя сосредоточенного взгляда хозяина кабинета.       — Огневиски? — спросил Нотт, водружая на стол бутылку с горячительным напитком. Поттер отрицательно мотнул головой. — А я, пожалуй, не откажусь, — он наполнил стакан на треть, слегка отпил, совершенно не поморщившись, и выжидательно посмотрел на гостя.       — Выкладывай, Поттер. Зачем я тебе понадобился?       — Мне нужна твоя помощь. Вернее, не мне, а моему другу нужна твоя помощь.       — Хмм… Так почему же здесь ты, а не твой друг?       — Я решил, что будет лучше, если я сам приду к тебе.       — Интересно, — совсем незаинтересованно протянул Нотт. — Друг, которому нужна помощь, но при этом ты не позволил прийти ему самому, — он внимательно всматривался в лицо Поттера. — Значит, это друг, за которого ты очень переживаешь, учитывая мою репутацию, а, вернее… ее отсутствие. Возможно даже это совсем не друг, а… подруга? — Теодор заметил легкую судорогу, пробежавшую по лицу Поттера и самодовольно поднял уголок губ в кривой улыбке, которая, впрочем, совершенно не коснулась его глаз. — У тебя не так много друзей женского пола. Вряд ли помощь нужна твоей жене. Следовательно, … Грейнджер? — по напряжённому лицу гостя он понял, что попал в точку. Со стуком поставив стакан на стол, Нотт откинулся на спинку кресла и соединил перед собой длинные тонкие пальцы. Теперь в его глазах читался нескрываемый интерес.       — Неважно, — тихо ответил Поттер, хотя понял, что аристократ догадался. — Нам нужна информация.       Нотт снисходительно посмотрел на гостя, подняв одну бровь.       — Поттер, никто не изложит суть проблемы лучше, чем тот, кто с ней столкнулся. Пусть приходит завтра в это же время.       Гарри знал, что Теодор прав, и это раздражало больше всего. В конце концов, Гермиона действительно хотела поговорить с ним сама, а Поттер отправился к Нотту без ее ведома. Молча встав и подойдя к двери, он остановился:       — Не навреди ей.       — Не беспокойся, Поттер. Я всё-таки джентльмен, — в его голосе не было сарказма, и это немного успокоило Гарри. Совсем немного.       Не попрощавшись, он вышел.

***

      Грейнджер расслабленно сидела в мягком кресле, закинув ногу на ногу в излюбленной манере, и внимательно рассматривала находящегося напротив Теодора Нотта. За 13 лет, которые она его не видела, он почти не изменился: волосы цвета темного шоколада (разве что теперь они не торчали во все стороны как в школе, а лежали в типичной английской причёске), каре-зеленые глаза, напоминающие по оттенку болото, нос, чуть кривящий в сторону, впалые щеки, острый выпирающий подбородок.       — Огневиски? — непринужденно спросил он. Девушка кивнула, и на миг в его глазах промелькнуло удивление.       Налив напиток в стаканы, он протянул один ей. Взяв его, Грейнджер достала из кармана свёрнутую в рулон тетрадь и положила на стол. Теодор внимательно начал изучать ее записи, а Гермиона про себя отметила, что он не проявил совершенно никакого презрения к предмету из мира маглов.       Около часа Нотт ознакамливался с историей ее «болезни», периодически что-то выделяя пером и делая пометки.       — Любопытно, — наконец произнес он.       Грейнджер вопросительно вскинула бровь.       — Знаешь, думаю, я смогу тебе помочь, — тихо сказал Нотт, потирая острый подбородок. — Но у меня есть пара вопросов… — Гермиона выжидательно смотрела на него. — Ты умеешь стрелять?       — Стрелять? — девушка недоуменно уставилась на него.       — Да. Из магловского оружия, — невозмутимо продолжил он.       — Умею. Но при чем здесь…       — Это хорошо, — не дал он ей договорить. — Одной проблемой меньше. И второй вопрос: готова ли ты искать жизнь там, где есть только смерть?        Недоумение на лице Гермионы проступило ещё более явно, а затем в ее глазах загорелся гневный огонек.       — Ты, блядь, издеваешься? — она резко встала, с громким стуком поставила стакан из-под выпитого огневиски на стол, схватила свою тетрадь и, развернувшись, рванула к двери.       — Стой, Грейнджер! — твердый повелительный тон заставил ее замереть на пороге. — Я не издеваюсь над тобой.        Все ещё стоя к нему спиной, она услышала, как Нотт вышел из-за стола и подошёл к одной из книжных полок.       — Сядь, — уже мягче произнес он и, немного погодя, добавил — Пожалуйста… — это настолько удивило ее, что девушка растерянно развернулась. Нотт протягивал ей какую-то книгу.       — Прочитай это, и ты всё поймёшь.       У Гермионы в руках оказалась очень старая книга в черной кожаной обложке. Открыв на первую страницу, она прочитала название: «Самые загадочные места в мире». Жёлтые пергаментные страницы были потрепаны от времени. Грейнджер вопросительно подняла глаза на Нотта.       — Эта книга досталась мне от хорошего друга, — нерешительно начал Теодор. Он был напряжен. — Периодически она… обновляется. Открой крайнюю главу. Я не буду тебе мешать, — с этими словами он покинул кабинет.       Гермиона растерянно смотрела ему вслед несколько секунд, а потом ее взгляд вновь вернулся к книге.       Сев в кресло, она пролистала страницы, пока не дошла до крайней главы. И у Гермионы перехватило дыхание.

Зона отчуждения

10 июня 2006 года, 14:33, Украина

      На территории Чернобыльской зоны вышел из-под контроля эксперимент по изучению Ноосферы — информационной оболочки Земли, в следствие чего произошёл прорыв Ноосферы в наш мир. Зона отчуждения осветилась нестерпимо ярким светом, на несколько мгновений установилась тишина, и было видно, как в небе испаряются облака. Потом пришёл страшный грохот, содрогнулась земля. Энергия Ноосферы практически беспрепятственно полилась на Землю, изменяя физические законы. Уже через сутки правительственные войска Украины полностью оцепили Зону по периметру, однако внутри периметра осталось еще много людей. Спасательные операции не представлялись возможными из-за высокой аномальной активности. Через некоторое время размеры Зоны скачкообразно увеличились на несколько километров, поглотив военные части. Позже такие явления станут называть Выбросами. Энергия Ноосферы раз за разом проливается на землю, изменяя расположение аномалий и создавая «свежие» артефакты — аномальные образования с определёнными свойствами. Зона наполнена фантастическими аномальными образованиями и мутировавшими видами живых существ, обладающих удивительными способностями.       В Зоне появляется все больше людей, которые называют себя сталкерами, образуются сталкерские группировки.       Далее находилось огромное количество информации: описание местности, локаций, даже примерная карта, сведения о группировках. Гермиона прочитала все это на одном дыхании. У нее просто в голове не укладывалось реальное существование подобного. Сталкеры, мутанты, аномалии, артефакты…       — Это невозможно… — Грейнджер судорожно пролистала главу до конца и, нашла, что искала: примерный список артефактов Зоны отчуждения.        Строчки расплывались. Неожиданно взгляд зацепился за необходимое слово.       — Исцеление, — голос дрожал.       Перед ней был перечень исцеляющих артефактов, и он был не таким уж маленьким, что вселяло некую надежду.       БРАСЛЕТ стимулирует жизненные процессы человека. Даёт постепенное исцеление после лёгких ранений и травм. Свое название получил из-за внешнего сходства и практического применения с одноименным предметом.       ДУША — редкий органический артефакт с уникальными свойствами. Неизвестным пока образом увеличивает общую скорость восстановления организма после травм любой природы, не ускоряя накопление токсинов. Очень редко попадается рядом с аномалиями «Карусель». Радиоактивен.        ЛОМОТЬ МЯСА стимулирует усиленный рост клеток. Вырабатывается аномалией «Карусель».       РТУТНЫЙ ШАР — редкий артефакт. Появляется после Выброса в центре «Мясорубки». Держится недолго, после чего испаряется. Опасное аномальное образование, хранить только в защищённом контейнере. Свойства: ускоренное восстановление здоровья. С 10-15 метров звуковой детектор реагирует на артефакт особым звуком. Набирается в специальный контейнер. Переливающийся и колыхающийся шар. Перекатывается с места на место. Шар окружен более мелкими ртутными шариками. Опасное аномальное образование хранить только в защищенном контейнере, например, в капсуле R1.       СИНЯЯ ПАНАЦЕЯ — кристалл, похожий на обледеневшую кувшинку, внутри которого, словно живое, беснуется ярко-синее пламя. Способен излечить любое заболевание, в том числе, спасти человека после смертельного ранения. Чем сильнее проблемы у больного, тем ярче горит «синяя панацея» внутри его тела. И тем выше вероятность того, что следующего пациента он не вылечит, а выжрет изнутри без остатка. После излечения пациента «синяя панацея» перестает светиться на некоторое время, заряжаясь для следующего чудотворного сеанса. Когда артефакт вылезает из раны, прикасаться к нему не рекомендуется: может наброситься и начать внедряться в кисть неосторожного исследователя. И тогда только один выход — отрубить руку или отстрелить ее, пока «синяя панацея» не пролезла дальше, влегкую перемалывая плоть и кости, словно титановая мясорубка. После лечения «панацея» опасна только до тех пор, пока полностью не вылезет наружу. Потом она стремительно каменеет.       Читать дальше не было смысла — она нашла, что искала.       Синяя панацея…       Гермиона замерла, пораженно уставившись в одну точку. Ей казалось, что все происходящее нереально, что вот сейчас она откроет глаза, лёжа на своей кровати и снова покорно будет ожидать следующего приступа.       Неожиданный стук в дверь заставил ее вздрогнуть. «Теряешь хватку, Гермиона!» — пронеслось в голове.       — Можешь войти, — сказала она тихо, но Нотт услышал.       Зайдя, он прошел к своему креслу, сел за стол и внимательно посмотрел на Грейнджер.       — Зачем ты спрашивал про умение стрелять?       — Там без этого не выжить.       — У меня есть маг…       — У Зоны своя магия, Грейнджер, — перебил ее Теодор.       Уже в который раз за этот вечер Гермиона была ошарашена.       — Это значит?..       — Да. Наша магия там не действует.       Неожиданно на самый кончик языка вырвался давно терзавший ее вопрос:       — Почему ты мне все это рассказал? — она внимательно вглядывалась в его непроницаемое лицо.       — Скажем так, у меня есть свой интерес… — уклончиво сказал он. — Научный.       — Что ты имеешь ввиду? — хотя она уже знала ответ. Догадывалась по направленному на нее решительному взгляду.       — Я отправлюсь туда с тобой, Грейнджер.