Молитва ангелу: Начало

Драко косо глядел на хвостиком следующую за ними девочку. Гарри ощутил смутно знакомое чувство, кажется, зовущееся дежавю. Он как-то совсем забыл о снующих по всему Хогвартсу демонах, ибо на глаза ему попадался лишь Забини. Что ж... возможно, не зря он решил выбросить их из головы. Сюрприз был лишь приятнее от того, что он не видел их действий. Сегодня он решил, что было бы неплохо узнать, чем занимаются в свободное от учебы время столь любезно подаренные ему Кроули монстры в овечьих шкурках. Следующие полчаса он просто молча наблюдал, как демоны появляются то в одном, то в другом конце Большого зала. Эти ребята пользовались просто огромной популярностью. С ними общались не только представители других факультетов, но и профессора. Гарри был уверен, что заметил крутящегося возле Аберкромби Флитвика, который явно о чем-то увлеченно спорил с демоном. Эрни МакМиллан был окружен стайками девочек и толпами жизнерадостно гогочущих парней. Гарри не совсем понимал чем, но, похоже, наглый Эрни нравился людям. Энтони Риккет, тот самый худощавый парень с печальным взглядом, сидел в окружении рейвенкловцев, оживленно обсуждающих какую-то книгу, и с каждой минутой шум вокруг него нарастал все больше. Терри Бут же был окружен исключительно девушками, что издавали жуткие звуки при любом его движении. Кажется, они называли это умиленными вздохами и визгами. Терри смущался, Терри краснел, но Терри не переставал играть роль наивного ребенка, не осознающего, что для девушек и не только он кажется воплощением милоты. Блейз Забини с очаровательной и как всегда хамоватой усмешкой-ухмылкой общался одновременно с кучей людей, не обделяя вниманием никого. Он мелькал то за столом Рейвенкло, то с хаффлпаффцами, а то и вовсе отправлялся в сторону Гриффиндора. Некоторые слизеринцы смотрели на Блейза с недоумением, но ничего не спрашивали. На других же демонов им было плевать, ибо никто не был одним из змей. На их факультете не было принято лезть в чужие дела, и эта ненавязчивость была одним из главных его плюсов. Гарри поглядывал на демонов, на него поглядывала Алиса, а на Алису косился Драко. На все это поглядывал, отечески блестя очками-половинками, Альбус Дамблдор. Накануне вечером Квиринус Квирелл, который обнаружился возле юного Избранного, рассказал директору простую и логичную историю о том, как обезвредил тролля вполне себе обычными заклинаниями. Ничто не свидетельствовало о применении более серьезных чар, но Альбус не доверял профессору Защиты. Он всем своим существом ощущал, что где-то его обманывают, но не понимал, где именно — и это было подозрительнее всего. Что могло произойти между магом и студентом, о чем никто из них не желал говорить? Альбус все еще помнил, каким Гарри Поттер предстал в воспоминаниях Петуньи Дурсль. Тихий, маленький ребенок, никогда не смеющий даже взгляда поднять на.. да ни на кого. Этот образ никак не вязался с тем, что видел сейчас старый маг, уже было решивший, что в случае чего схватит мальчишку в охапку и потащит к целителям и шаманам. Вместо тени живого человека, каким ожидали его увидеть Минерва, Северус и сам Альбус, за столом Слизерина сидел кто угодно, но не ребенок. Северус видел много таких взглядов. Альбус, к сожалению, тоже. Поначалу старик считал, что Гарри похож на Тома. Слишком похож. Было даже подозрение, что его давний ученик каким-то образом захватил тело Поттера. Лишь спустя некоторое время Альбус понял, что нет. Они не были похожи совершенно. Да, на первый взгляд, сходств было много, — но со временем становились заметны и различия. Гарри был таким же недоверчивым, но при этом он, в отличие от Реддла, по каким-то причинам подпускал к себе некоторых волшебников. Том же, хоть и имел Вальпургиевых рыцарей, никому из них не доверил бы даже стакан воды подержать, если бы не имел при себе палочки. Том не любил впустую тратить время, всегда чем-то занимаясь. Гарри же мог порой выйти на улицу и устроиться в корнях Дракучей Ивы, наложив на себя какие-то чары отвлечения внимания. Альбус мог видеть сквозь них лишь потому, что имел куда больший опыт в распознавании таких вещей. Поттер вообще был довольно ленивым человеком, как считал Дамблдор. Мальчик мог часами сидеть на одном месте, закрыв глаза. Может, спал, может, о чем-то фантазировал — директор не знал. Зато вот если Гарри забредал в библиотеку — он не вылезал из нее до вечера, читая разные книги. Никакой закономерности в выборе чтива старик не заметил — было такое чувство, будто ребенок просто брал первую попавшуюся на глаза книгу и читал. Гарри Поттер был странным. Он был тихим, но при этом притягивал взгляды. Он был Героем, но об этом его звании все забыли, стоило ему тихо сказать Малфою, что он себя героем не считает. Он мог стать главным на Слизерине еще в первую неделю, — Альбус в этом не сомневался, — но вместо этого он мирно сидел на месте и не подавал признаков властолюбия. Другой на его месте уже давно сделал бы все, чтобы устроиться в новом для себя обществе поудобнее, но ему было будто плевать. Предательское "чего же он ждет" прочно засело в седой голове, несмотря на все старания его прогнать.

***

Гарри пребывал в удивительно миролюбивом расположении духа. Не хорошем, но и не плохом. Именно миролюбивом — хотелось провести день спокойно, тихо и с кружкой какао в руках. Впрочем, мирозданию всегда было плевать на желания мага. Наверное, именно поэтому перед ним возникла дилемма: идти к Винчестерам и портить себе настроение, или же идти к демонам и придумывать им задание на следующие пару месяцев. Или звать Кроули — нужно же было посмотреть на "материал", который должен стать Министром. Или все же перестать откладывать на потом и понять причины странностей Квирелла. Или определить, какой дар у Малфоя. Или понять, как разобраться с собственным даром, ибо уже здорово поднадоело дышать лишь под чарами. Из груди Гарри вырвался тяжелый вздох, и он потер переносицу отточенным уже почти до автоматизма движением — настолько часто он это делал в последнее время. Еще и Дамблдор стал бросать на него странные взгляды. Все это напрягало. Он вспомнил о Роланде Хуч, которую до сих пор не уволили, и прикрыл глаза. На этот раз никакой усталости в жесте не было. Мальчишка усмехнулся краешком губ, ногтями тихо постукивая по столу. Что ж, волшебники сами решили забить на его предложение решить все мирно. Теперь он возьмется за них всерьез. В конце концов, зря что ли Кроули его учил? Гарри встряхнул головой, решив отложить это на пару дней. В конце концов, это не было срочным. Еще пара минут — и он все же кивает своим мыслям. Окружение сменилось, и теперь он находился в подземельях. Воздух вокруг слегка потеплел, словно бы приветствуя больше не единственного живого человека здесь, и Гарри чуть улыбнулся. Он не верил в то, что магия живая, как не верил и в то, что здания могут незримо поддерживать жителей. Но ведь Ад не был обителью магии, да и зданием назвать его было нельзя. Ад был живым. Ад был частью Мира. И Ад по каким-то причинам благоволил Поттеру. Быть может, так решил Кроули. Или же Преисподняя просто относилась ко всем также, как сам ее король. Гарри нравилось думать, что та частичка разума, которую имело это место, считала его чем-то бóльшим, чем просто рядовой демон или же редкий смертный. Это льстило. Правда, маг не обольщался. Он все еще считал Ад чем-то вроде искусственного интеллекта, развитого на уровне маленького ребенка. Ну... он был близок к правде, если признаться честно. Мальчик огляделся, находя глазами массивную дверь в стиле древних замков средневековья. Ему нравился здешний антураж — мрачный, но не гнетущий, древний, но не ветхий. Он направился к двери, и звук его шагов еще долго звонким эхом отдавался от стен. Дверь отворилась без единого скрипа, обдав мага потоком холодного воздуха, что было несвойственно для этого места. Гарри оглядел просторное, залитое светом множества свечей помещение, и заметил стоящих в одном углу братьев. В противоположном углу, словно бы на кровати, прямо на ледяном полу разлёгся Гавриил. В одно мгновение все трое вскинули взгляды на вошедшего Гарри, и если Винчестеры не изменились в лицах, то архангел сменил положение. Теперь он полусидел, оперевшись лопаткой о стену и упершись в пол локтем. На губах мужчины играла улыбка, однако глаза оставались серьезными. — Не то чтобы я был рад вас видеть, — Поттер смотрел исключительно на Винчестеров, улыбаясь одними лишь губами, — Но мне явно доставляет удовольствие вид ваших дрожащих тушек. У вас тут прохладно, как я погляжу. Вблизи он сумел заметить чуть посиневшие губы Дина и сжатые зубы Сэма — явно чтобы не устраивать клацающий концерт. Гавриил же таких проблем не имел. Даже несмотря на то, что он был лишен благодати, тело его все еще оставалось телом архангела, а потому такие мелочи, как минусовые температуры, мало его волновали. Винчестеры, судя по взглядам, явно завидовали этой особенности его тела. Первым опомнился Сэм. Они явно не ожидали такого холодного — во всех смыслах — приема, а потому несколько растерялись. Гарри мысленно жестко усмехнулся. Неужели они ждали, будто он разрыдается и бросится к ним в... в бункер? Впрочем, и отрицать это было бы глупо. В какой-то момент он даже задумался о том, что пора бы перестать играться в песочнице магов и идти дальше, благо, это желание быстро прошло, стоило лишь ему вспомнить о собственных же планах на мир магии. Да и о его договоре с Кроули забывать было нельзя. — Привет. Эм... хорошая сегодня погодка, — Гарри насмешливо приподнял брови, глядя на эту откровенно жалкую попытку завязать разговор, но промолчал. Сэм возвел глаза к небу, и сам поняв глупость этой фразы. — Ты... изменился. Сэм Винчестер смотрел на ребенка, которого видел еще пару месяцев назад, и не узнавал в нем Гарри Поттера. Он смотрел — и будто видел другого человека. В глазах Гарри никогда раньше не было эмоций, тех самых, искренне-мимолетных, присущих лишь детям. Гарри смотрел всегда задумчиво, а глаза его вне зависимости от цвета всегда словно отражали его отрешенность от мира. Да, были моменты, когда Сэм видел его настоящего, но... Этот Гарри был другим. Винчестер видел в нем толику того, что видел в людях — видел насмешку, видел немой укор и даже толику теплоты, совсем крошечную, почти незаметную, возможно, даже для самого ребенка. И Сэм не мог сказать, был ли он рад "очеловечиванию" мальчишки. Кому, как не ему, знать об опасности чувств. Дин же видел совсем другое. Если его брат обращал внимание на душу, то он сам смотрел на тело. Порой оно могло сказать больше чем глаза, и сейчас Дин в этом убедился. Снова. Гарри больше не старался ходить прямо. Он уже привык, он держался ровно, даже не задумываясь. В тихом размеренном шаге не ощущалось угрозы, как не ощущалось и четкой выверенности движений, однако всем своим существом мужчина ощущал, что мальчишка попросту не знал, что ему делать. Дин был почти уверен: Поттер даже мысленно ни за что не признает, что растерян. Он будет думать о том, что никого не простит и вообще убьет, но не сознается себе у своих настоящих чувствах. Впрочем, Винчестер мог и ошибаться, ведь он не был хорошим психологом. Дин мог сказать точно лишь одно: уверенности в Гарри прибавилось. Он держался ровно, уверенно, и теперь смело смотрел прямо в глаза собеседнику. Теперь в его движениях можно было рассмотреть даже некоторую властность, прекрасно узнаваемую каждым, кто хоть раз встречал Кроули. Дин нахмурился. Демон продолжал медленно, но верно ваять из Поттера то, что было нужно ему... а Гарри будто и рад стать марионеткой. Он ведь даже не сопротивляется, он сам идет навстречу Королю Ада. И это раздражает. Короткий разговор заглох, и повисла неловкая тишина. Гарри чуть поежился от холода, и тут же вокруг стало теплее. — Думаю, нам стоит поговорить наедине... — он бросил взгляд на внимательно слушающего их Гавриила, и в то же мгновение декорации вновь сменились. Дин, тут же позабыв о своих мыслях, бросился к родному холодильнику бункера. Он был готов съесть слона — в конце концов, целые сутки без еды были для него просто пыткой. Гарри подумал, что что-то с владениями Кроули не так. Где-то в недрах Ада содрогнулась Душа, молящая лишь о том, чтобы Ее потомок наконец раскрыл глаза и увидел, услышал крик мира. Быть может, тогда Она обратит внимание на умирающую вселенную?..