Живая нежить

      Как оказалось, в конверте было не так уж мало денег. Не по количеству или массе «фантиков», а именно учитывая номинал. Не имея привычки стяжать богатства, Вайолет решила отправиться в пятницу в поместье семьи Эвергарден. В последний рабочий день недели ее очередь оставаться в конторе. Что-то вроде руководящей должности, хотя сама Вайолет привыкла исполнять приказы, а отдавать их научится в следующей жизни, как шутил Клаус. Как-то само собой получилось, что после потери многих кукол с опытом, ветеранов печатного дела, Вайолет стала время от времени подменять Катарину в качестве старшей машинистки. У последней хоть и редко, но появлялись особые заказы.       — Улажу все дела, затем загляну в кондитерскую, а там куплю пирожных. Таня их любит. В конторе тоже всех угостить стоит, — так решила Вайолет.       Несколько банкнот она все-таки решила положить в книжку — самодельный банк, как промелькнуло у нее в голове. На память! Просто для истории! «Красный Дьявол» — тоже значимая книга для Вайолет, и теперь она станет пристанищем для денежек. Без процентов, но и всегда под рукой. Это были новенькие купюры, только-только выпущенные. Один Бог ведает, как быстро на смену этим деньгам придут новые, с большим количеством нулей и знаменующие новые выборы в парламент.

***

      Опять ей приснился этот глупый сон. Такой навязчивый в последнее время. Вайолет была в какой-то просторной комнате, лежала на полу. Посередине был стол, несколько стульев валялись на полу вместе с разбитыми вещами. Она слышала глухие голоса, картинка была размытой, словно глаза слезились. По помещению ходили какие-то странные существа в немецких армейских шинелях  — эти она узнает из миллиона в любом состоянии. Их было пятеро, может, больше. Поверх у них были накидки с красным крестом. Вооружены маузерами — тоже знакомое оружие. Но это были не солдаты, так она думала. Ей казалось, что это были какие-то рыцари, из-за накидок с красным крестом на груди и спине, как в легендах о крестоносцах. Обычные каски защищали голые черепа, так казалось девушке, что делало этих существ еще более загадочными и зловещими.       Сама она лежала тихонечко где-то в углу комнаты, не издавая даже малейшего звука. Только беззвучно втягивая воздух через рот и ноздри, с большим трудом.       Эти существа, казалось, совсем не замечали ее присутствия или игнорировали ее. О чем-то говорили, рассматривали вещи, бросали их на пол.       Сон заканчивался всегда одинаково. По лестнице спускался еще один «крестоносец». Он вручал что-то стоявшему посередине комнаты существу и указывал рукой в ее угол. Словно отвечая на этот жест, девушка чуть-чуть приподнимала голову, щурилась и замечала, что рядом, буквально в сантиметрах от нее, лежит какая-то женщина. Над нею стоит существо в накидке. Далее слышались какие-то приглушенные голоса. Женщину волокли в сторону, а к Вайолет подходил незнакомец из центра комнаты, что получал какие-то бумаги. Опускался на колено рядом с нею. Бил ее по щекам, словно желая привести в чувство. Из-за страха Вайолет не решалась поднять глаза на подошедшего.       После этого, существо брало ее за воротник, словно котенка, и швыряло на стол, что был в центре комнаты. Вайолет падала на живот, немного скользя вперед. После этого Вайолет просыпалась в поту, вскакивая с подушки, резко выдыхая воздух.       Это было не в первый раз, этот сон она видела часто. Вроде бы ужасы войны остались позади, потери оплаканы, а психика была стабильна, но вот этот сон…       — Лучше спиться! — сказала вслух девушка, тяжело дыша, с некой досадой.       Спустя пару мгновений, спросонок, осознав сказанное самой себе, она издала смешок.       — Надо же, я пошутила. Становлюсь человеком…       Она положила голову на подушку, но глаза не закрыла. Половина шестого. Уж не уснуть! Она стала думать об этом сне. Почему он так навязчив? Все выглядит, будто одно большое размытое пятно. Но такое чувство, будто бы все знакомо. Смутно…        Был и другой сон! Она бродила по каким-то канавам и полям. Вероятно, это было поле битвы, но было сложно разобрать, так как все было подернуто какой-то завесой, словно туманом. Вдалеке слышались разрывы бомб и выстрелы, крики людей и рев моторов. Но это ее не пугало! Вайолет знала, что есть тут кто-то гораздо страшнее солдат и вражеской техники и от этого «кого-то» надо держаться подальше любой ценой! И каждый раз перед тем, как проснуться она испытывала большую радость, что ее так и не нашли. Странный сон.        — Дурацкие сны! — тихо резюмировала девушка.       Может, это связано с моим детством? Я ничего не знаю о своем прошлом. И это даже не подернутые туманом воспоминания. Белый лист! Ничего! Словно меня до 10 лет и не существовало, но ведь такого не бывает!       И со вздохом Вайолет отбрасывала эти мысли.

***

      Закончив все дела в пятницу, как и планировала, на обед она зашла к тетушке, оставив себе замену в конторе. По дороге она заметила толпы людей в центре, на улицах, площадь тоже была забита людьми. Красные знамена, крики и волнения. Скорее всего, рабочие отказываются работать. Очередное напоминание об экономических бедах, свалившихся на население.       Госпожа Эвергарден и Таня были очень рады увидеть девушку. Женщина тактично поинтересовалась у Вайолет, не нужны ли ей деньги. Время было такое, что предложить помощь или получить ее было не зазорно. Получив заверения в состоятельности Вайолет, та просто заключила:       — Ты молодец, девочка моя! Но если тебе понадобится помощь, то не стесняйся обратиться.       После обеда Вайолет с Таней сидели у девочки в комнате. Медведь-ветеран, как его окрестила Вайолет, смотрел на них со своего места на столе. Простая самодельная игрушка, но такая дорогая! С этой игрушкой девочка из России никогда не расстанется.       Малышка рассказывала про всякие разности, которые произошли с нею. Вайолет для нее была кем-то вроде старшей сестры, которой можно рассказать все, что угодно или спросить совета. Как это было с Эмилией. Девочка рассказала, что им дают довольно часто шоколад в школе. Он не только вкусный, но после него она перестала уставать и можно решать примеры с уравнениями весь день.       Поведав, как им ставили пластинки на уроке музыки, девочка с недовольным видом потерла плечо.       — А еще нам прививки делали. От туберкулеза.       — Болит? — поинтересовалась Вайолет.       — Не-а! Просто уколы не люблю, — поморщилась девчушка.       — И все же это необходимо! Организм выработает антитела и ты уже можешь не бояться заболеть.       — Да, но мне все равно как-то не по себе, — неохотно добавила Татьяна.       — Что такое?       — На ампулах черепа с костями были нарисованы. Я увидела случайно, — девочка с тревогой посмотрела на девушку, ожидая услышать что-то обнадеживающее.       — Ну… наверно… это чтобы вы не стали пиратами! — последние слова Вайолет произнесла скороговоркой, и согнутым указательным пальцем почесала живот девочки, от чего та захихикала, а всю тревогу как рукой сняло.       Таня подняла голову и всмотрелась в глаза Вайолет.       — Ты изменилась! Стала не такой… механической, наверно. И это хорошо! — с этими словами девчушка обняла Вайолет, а та, прижав ее к себе, погладила по головке.       — Все меняется, — тихо сказала Вайолет.

***

      Попрощавшись, Вайолет решила идти той же дорогой назад, чтобы заскочить в кондитерскую и прикупить чего-нибудь для коллег. По дороге она раздумывала: «Черепа? На ампулах с вакциной? Может быть, Таня просто перепутала змею, обвивающую чашу, с Веселым Роджером? А детское воображение вместе со страхом сделали свою работу? Наверно, все так!»       Дойдя до перекрестка в центре города, она обратила внимание, как пустынно стало на улице. Куда подевались все люди? Оглядевшись, она увидела грузовики и военных, перекрывших северную дорогу, ведущую в центр. Там они организовали кордон, рядом с полицейским участком. С южной стороны доносился шум: не только крики, но и выстрелы. А ей навстречу бежал человек в военной форме.

***

      — Вольф, перекройте дорогу, скорее всего они пойдут здесь! Проклятье! Связи нет! Ефрейтор! Гитлер! — майор судорожно отдавал указания.       Еще утром полиция и армия могли допустить стачки или митинги, но никто не думал, что рабочие возьмутся за оружие. Теперь же, будучи совершенно неподготовленными, правительственные войска старались сохранить порядок на улицах столицы. Никто даже и не думал о том, чтобы подавить восстание, по крайней мере, без подкреплений.       — Здесь, майор! — перед офицером стоял, вытянувшись в струнку, молодой человек.       Лет 30, с длинными черными усами и пронзительными карими глазами, он олицетворял образ среднестатистического вояки послевоенной поры. Среднее телосложение, покатые плечи. Шинель будто висела на нем. На живом лице со впалыми щеками обозначились желваки.       — Связи нет! Эти ублюдки перерезали провода! Боюсь, теперь мы сами по себе. Рано или поздно сюда подойдут войска, но лучше раньше, — майор невесело усмехнулся, — Ваша задача доставить послание коменданту Берлина. Оповестить гарнизон! Пусть собирает всех, кто есть, если не хочет оставить этим «интеллигентам» центр Берлина. Задача ясна?       — Так точно, господин майор! — Гитлер вытянулся по швам.       — Провожатых не дам — тут нужен каждый, кто может держать оружие в руках. Выходите через черный ход! Каждая минута на счету! От Вас зависит, сколько из этих солдат увидят свои семьи. Идите!       Гитлер выбежал на улицу и обогнув здание, побежал вдоль канала — по самому короткому пути к зданию министерства. На улицах словно все вымерло. Он оглянулся назад и увидел красные знамена. Колонна вооруженных людей двигалась по направлению к их кордону. Некоторые полицейские участки на территории центральной части города уже разгромили. Как пить дать!

***

      Адольф Гитлер попал в армию неслучайно! Как он сам любил повторять, так было угодно проведению. И всю его жизнь, как казалось ему, высшие силы вмешивались в ее ход.       Адольф родился в 1889 году в Браунау-на-Инне. Мать души в нем не чаяла. Видимо, из-за того, что потеряла троих детей до Адольфа. В школе Гитлер учился хорошо, пел в католическом хоре. Менять школы приходилось часто так как семья часто переезжала. В 1900 году Адольф начал посещать государственную реальную школу в Линце. Примечателен факт, что саму школу он терпеть не мог, но любил ходить туда. Ему нравился сам факт прогулки длиной в 6 километров. По воспоминаниям учителей и школьных друзей Гитлера, тот был одаренным, без сомнений, но также был вспыльчивым и упертым.       Гитлер был неплохим художником, однако в венскую академию искусств так и не поступил, провалившись на вступительных экзаменах. Сказалось его упрямство: Гитлер даже добился встречи с ректором, где ему посоветовали заниматься архитектурой. Важно отметить, что во время своего проживания в Вене, Адольф был все время в плохих отношениях почти со всеми. Казалось, будь перед ним идеальная блондинка-валькирия с голубыми глазами, которых воспевал Вагнер, он бы и к ней примахался! Например, почему глаза голубые? Зеленые подошли бы лучше!       В столице Гитлер начал рисовать и продавать свои рисунки. Когда стал заниматься этим самостоятельно, продавая картины без посредника, денег у юного дарования стало неприлично много. Стоит отметить, что он даже отказался от сиротской пенсии в пользу своей сестры Паулы. После Адольф стал усиленно заниматься самообразованием, что выделяло его на фоне малограмотных молодых людей. В 1913 году Гитлер перебрался в Мюнхен.       Начало войны, как и большинство немцев, Гитлер встретил с энтузиазмом. Его зачислили в 6-й резервный батальон 2-го баварского полка, где были преимущественно добровольцы. Осенью 1914 года его отправили на западный фронт. В ноябре того же года он получил железный крест. Участвовал в кровопролитных боях на Сомме, там же был ранен.       Ефрейтор Гитлер фанатично служил Германии. Стоило кому-то из сослуживцев хотя бы заговорить о тяготах войны или выразить желание вернуться домой, как брызгая слюной, Адольф набрасывался на несчастного, поливая того помоями и называя предателем великих начинаний.       Великая война забирала все больше жизней. Некоторые сражения иначе, как мясорубкой, и назвать было нельзя. После некоторых самоубийственных атак поля были усеяны трупами, вперемешку свои с чужими, а офицеров после таких атак не было даже на целые роты. Иногда сыну чиновника приходилось демонстрировать львиную отвагу на поле боя, что не оставалось незамеченным командованием.       И вот ему улыбнулась удача. Раненый вояка находился в госпитале, который посещал командующий корпусом — генерал Менгеле. И там произошла очень милая и оригинальная по своей нелепости сцена.       Так получилось, что Менгеле заглянул в палату к Гитлеру. Тот стоял у окна, погруженный в свои невеселые мысли. Когда дверь отворилась, и за врачом появился генерал от инфантерии, Гитлер вытянулся по швам, а с костылями это было нелегко, и заорал на все здание: «Сми-и-и-рно!» Такому абсурду позавидовал бы даже бравый солдат Швейк. В этом вопле не было необходимости. Не только, потому что они находились в госпитале, а Адольф был ранен, но еще и потому, что Гитлер в тот момент находился в палате совершенно один.       Менгеле по-отечески потрепал Адольфа по плечу, спросился о его здоровье. Врач рассказал, что ефрейтор все рвется на фронт громить врага. В общем, это представление сыграло свою роль. Благодаря фортуне, Адольф попал в госпиталь обычным солдатом, а выписывался уже с назначением в элитный корпус «Мертвая голова». Неслыханная удача в военной карьере неудавшегося художника, которая в будущем повлияет на его жизнь.       Конец войны Адольф встретил на западном фронте. Был ранен: химический снаряд разорвался рядом с ним, ефрейтор не смог надеть противогаз достаточно быстро. В результате горчичный газ поразил глаза. Неизвестно, встреча с генералом Менгеле или оголтелый национализм Гитлера послужили поводом для командования оставить его в армии даже после подписания пакта о сокращении боевой мощи. Но так или иначе, Гитлер был отправлен в берлинский гарнизон для дальнейшего несения службы.

***

      Пробегая мимо перекрестка, за квартал от кондитерской, Гитлер увидел незнакомку. Одета хорошо и опрятно, по нынешним меркам, даже солидно! С большой зеленой брошью. Аристократка! Такая мысль появилась в голове Адольфа.       Ефрейтор остановился, чтобы перевести дыхание. Сначала он подумал: «Черт с ней! У меня свое задание!»       Вдалеке послышались выстрелы. Гитлер обернулся и увидел, как боевики рабочих уже начали штурм участка, откуда он выбежал несколько минут назад. Несколько тел распластались на тротуаре: солдаты и полицейские яростно оборонялись.       Адольф не был лишен понятий о чести и достоинстве. Поэтому, задав себе риторический вопрос: «И на кой мне это надо?», подошел к девушке. Та стояла неподвижно, всматриваясь в происходящее с тревогой своими голубыми глазами.       — Вам здесь не место! Идите домой! — резко обратился он к ней.       — Что случилось? — спросила Вайолет спокойным голосом, не отрывая взгляд от картины впереди.       Гитлер закатил глаза. Вышла из папенькиного особняка и столкнулась с реальностью нынешнего Берлина: бедность, серость, агрессия и безысходность.       — Рабочие занимают улицы! Надо уходить!       С другой стороны улицы показалась группа людей с красными повязками и без униформы, но они были вооружены винтовками. Сразу стало понятно, что это рабочие. Гитлер с тревогой огляделся по сторонам: еще не хватало попасть в кольцо!       — Быстрее!       Он хотел схватить девчонку за руку и потащить за собой, но она на удивление резко отдернула руку и отскочила. Адольф развел руки в стороны, демонстрируя непонимание:       — Или идешь со мной, или будешь объясняться с этими молодчиками! Ты же не хочешь получить булыжником по голове, аристократочка? — на вид ей было лет 20, а может и меньше, так что Гитлер решил обращаться к ней на «ты».       Да и нянчиться с этой дурочкой у него не было времени. Девушка тоже заметила группу вооруженных людей, которая направлялась в их сторону. Вайолет спокойно взглянула на военного и последовала за ним.       — Сюда! — Гитлер указал на узкий проход, ведущий через дворы.       Самый короткий путь теперь мог быть и самым опасным.       Адольф удивился, как эта девчонка легко приноровилась к его быстрому шагу. Даже когда он перешел на бег, она не отставала и не просила подождать. Более того, по пути она еще задавала ему вопросы, когда они останавливались, чтобы осмотреться.       — Кто эти люди?       — Рабочие! Лживые агитаторы отравили их разум. «Сделаем то же, что и в России», такой у них нынче лозунг.       После волнений в России, тамошние рабочие и крестьяне добились своего. В них стали видеть людей, а не рабочий скот. Ценой революции и полного хаоса внутри страны. Но кто сейчас разберет, какой путь верный?       Гитлер поднял на нее глаза. Девушка не выглядела испуганной или уставшей. Она просто озиралась по сторонам. Скорее, желая убедиться, что никого рядом нет, нежели из-за страха. В свою очередь, ефрейтор спросил:       — Где ты живешь?       — Мы уже перешли на «ты»? — спросила спокойным тоном Вайолет.       Гитлер сжал зубы так, что плитки скул стали видны.       — Хорошо, ваше превосходительство. Куда изволите путь держать?       — Почтовая компания «С.Н.», — Вайолет глянула на собеседника. — Как передохнете, можем продолжать путь, если Вам туда же.       Адольф вытер пот со лба. Да она издевается! Да и черт с ней. Она идет на почту. Здание на холме. Почта? Вряд ли трудяги и там успели оборвать провода. Там должен быть телефон. Сойдет! Оттуда можно предупредить комендатуру. Лишь бы только связь не повредили.       — Можно и туда! А я дурак, Вас жду, пока Вы отдохнете. Отсюда только один выход: по мосту через канал в центр города. Боюсь, они его будут контролировать. Уж очень хорошо они подготовились, — тяжело дыша, проговорил солдат.       Вайолет выглянула из-за угла и поманила его ладонью:       — Никого! Идемте!       Петляя переулками, они подошли к скверу за которым начинался мост. Гитлер осторожно посмотрел из-за угла. Алое знамя рабочих развивалось над мостом. Значит, и их боевики где-то рядом.       — Не видно, сколько их там. Как-то иначе нам на тот берег не перебраться. Я пойду осмотрюсь, — он повернул голову к девушке. — Ваше благородие…       Гитлер не окончил фразы. Секунду назад девчонка была позади, а теперь ее и след простыл. Нет, этот бардак в их тандеме его явно начинал бесить. Она воспринимает все это, как приключение?       Спустя минуту кусты рядом с оградой зашуршали. Адольф напрягся, нащупал кобуру. Какого же было его удивление, когда из кустов выскочила знакомая блондиночка, отряхнулась и поведала следующее:       — Там человек 15. Они развернули пулемет, чтобы держать под огнем выезд с моста. Укрепляются. К нам они спиной. Но людей они пропускают на ту сторону, я видела. Думаю, со временем они тут перекроют все основательно. Потом нам будет только сложнее.       Так близко, но так далеко одновременно. Надо всего лишь перейти мост. Скорее всего, рабочие хотят отрезать центр от остальной части города и вести переговоры. Паралич центра столицы грозил финансовыми потерями. Все просчитали! Каждый день, даже каждый час простоя только ухудшал положение.       Адольф хмуро глянул на «разведчицу» и сказал:       — Хорошо! Спасибо за рапорт, но впредь никакой самодеятельности! Нам надо просто перейти мост, а на той стороне будем в безопасности.       Вдвоем с одним люгером у них было мало шансов. А девушка еще и дала себе клятву не убивать. Вайолет подняла взгляд на мужчину:       — Что же делать?       Гитлер прошел всю войну и видел всякое. Ему вспомнилось, как солдаты выходили из окружения. Получилось на войне, а с этими головорезами точно должно сработать! Адольф снял шинель, вывернул ее наизнанку и стал пачкать ее и штаны кирпичной пылью и грязью, фуражку спрятал в кустах. Как он любил говорить: «На войне голова должна стрелять в первую очередь!»       — Что Вы делаете? — не сдержалась Вайолет.       Спустя минуту он уже выглядел как обычный проходимец со взъерошенными волосами. Такого рабочие точно примут за своего.       — А теперь Вы, госпожа аристократка!       Вайолет напряглась:       — Я не аристократка.       — Не скромничай, богатенькая.       — У меня обычный достаток, — решилась осадить военного Вайолет.       — Верю-верю! Судя по брошке, даже ниже среднего.       — Это подарок…       Гитлер перебил ее:       — Снимайте брошь! Иначе сорвут вместе с воротником Ваш подарок! Да спрячьте куда-нибудь хорошенько! В сапог или на груди. Хотя эти молодчики могут залезть везде. Деньги из кошелька туда же! Распустите и спутайте волосы и испачкайте платье. Ну?!       Девушка стояла неподвижно, не торопясь выполнять требования. Адольф чувствовал, что уже закипает.       — Да поймите Вы! Эти рабочие доведены до крайности! Маленькие, но озлобленные люди, взявшиеся за оружие! При таком виде к Вам они пристанут — к бабке не ходи! Вы же хотите попасть к себе домой? Живой и невредимой?       Вайолет молча и нехотя стала отвязывать брошку. Адольф за такое благоразумие решил ее приободрить:       — Брошку Вы сможете потом почистить. Голову помыть, а платье починить и постирать. Но вот если Вам в голову пуля или камень попадет… сможете залатать себе голову?       — Нет! — монотонно и с обидой ответила Вайолет.       — То-то! На всякий случай, если спросят: Вы — моя сестра из Бернау. Оттуда поезда каждый день приходят.       — Мы с Вами совсем не похожи.       — Хорошо-хорошо! Троюродная сестра из Бернау прибыла на заработки в столицу. Убедил?       — Меня — нет. На их счет — не знаю, — монотонность Вайолет и забавляла его, и бесила одновременно.       Спустя минуту она уже стояла перед ним со спутанными волосами, испачканным платьем и без брошки. Гитлер смерил ее взглядом и похвалил:       — Молодец! Мечта агрария! Хоть сейчас на обложку журнала «Сельский мир».       — Я не вижу ничего плохого в том, чтобы трудиться или жить в селах или деревнях, — сурово произнесла Вайолет.       — Я сам из деревни! Ладно! — Адольф протянул ей руку.       Вайолет не подала руки, помедлила.       — Мы должны выглядеть естественно. И изобразите на лице тревогу или испуг. Ваше высокомерное безразличие тут не нужно!       Странная пара показалась из-за деревьев сквера. Вооруженные рабочие заприметили их. Эта парочка даже не пыталась прятаться. Мужчина и девчушка. Видимо, попали в самую гущу и хотят выйти. Испачканные. Черт их разберет! У него простое и открытое лицо, взгляд с прищуром, сразу видно по такому — наш парень! Девушка опустила глаза, насупилась, будто чем-то расстроена. Так ведь застрять в центральном районе во время перестрелок — то еще удовольствие!       Гитлер обратился к ближайшему человеку:       — День добрый! Вы, это, там-то учудили! — он мотнул головой в сторону.       — Добрый-добрый! Бьем богатеев, братишка. Чего это вам дома не сидится? — спросил здоровенный детина.       — Мы-то домойки и направляемся. Я сестренку с вокзала забирал. Приехала утром! Кашеварить тута у нас будет. Деньжат заработать хочет.       Вайолет, не проронив ни слова, отдала должное Адольфу: «Этот человек явно прогадал с призванием! С его талантом мимикрировать надо было идти в актеры!»       — Ясненько! Ну ничего! Богатенькие больше не будут тут вертеть, как хотят.       «Кто о чем, а коммунисты о революции!» — подумал Гитлер.       Обменявшись парой фраз с агрессорами, Адольф отметил, что разговор идет вполне лояльный, а девчонку можно благополучно отправить вперед.       — Ага! — согласился Гитлер.       Сделав вид, что достает что-то из внутреннего кармана, он вложил Вайолет в руку ключ и сказал:       — Ну, мы тута еще потолкуем, а ты иди… Марта. Я тебя догоню!       Вайолет подняла озадаченный взгляд, но тут же поняла ход мыслей ефрейтора. Молча кивнув, и вновь опустив голову, словно чем-то раздосадованная, она медленно пошла в противоположенную сторону моста. Гитлер же пояснил с видом дурачка:       — Не из города. Деревенская. Стесняется.       Вдруг из толпы раздался голос:       — Не-не! Это ты можешь ковылять отседова, а сестренку свою оставь. Мы ее займем делом! Эй ты, стой!       Повисла тишина. Вайолет остановилась в нерешительности и посмотрела на Гитлера. Конечно, можно сорваться с места и испытать удачу или даже прыгнуть в воду. Но даже если она уйдет таким образом, она подставит своего случайного напарника.       Гитлер, поймав ее взгляд, криво усмехнулся и развернулся в сторону говорившего. Рявкнув на армейском жаргоне куда тому человеку можно пойти и что делать, он вызвал гомерический хохот вооруженных рабочих. Вайолет же растерянно улыбнулась и сильно покраснела. Такого она не слышала… никогда. Даже от Эмилии! И значение этих слов понимала весьма поверхностно. Но свое состояние она тогда оценила, как «уши завяли».       Она вновь продолжила свой путь. Никто ее не окликнул. Уже сходя с моста она подумала, отмечая: «Сходила в кондитерскую. Как вернусь, надо будет почистить брошь, помыться, расчесать волосы, постирать платье. Проверить, нет ли дыр на нем. И… помыть уши с мылом раза два, не меньше!»       Добравшись до конторы, Вайолет обнаружила, что все работники сидят тихо, как мышки. Увидев ее в таком виде, Катарина только воскликнула:       — Господи! Вайолет! Ты в порядке?       — Да, спасибо! Просто испачкалась. Не запирайте двери, сейчас сюда прибежит военный, правда, выглядит он сейчас как бездомный! Ему позвонить надо.       Вскоре в контору «С.Н.» забежал Гитлер, Вайолет никуда не уходила, ожидая его, и указала, где находится телефон.       Он поблагодарил ее, а в трубку лишь произнес:       — Коменданту Берлина! Срочно мобилизовать гарнизон — в центре города восстание!