Живая нежить

      Полковник Любке, оставив шофера у мерседеса, шел по аллеям парка Лорелеи, что находился у подножия замка, и старался идти в тени. Было довольно жарко, поэтому хотелось хотя бы немного прохлады, а до замка Вольфсбург добираться еще долго и идти придется только пешком.       В этом замке размещались, обучались и тренировались специальные разведывательные подразделения. Сюда попадали наиболее одаренные члены СА. Официально, при кайзере и Веймарской республике, организация именовалась абвером на немецком языке, а в переводе на общий язык это означило «отражение». Структуру эту тщательно скрывали от иностранных глаз, так как на бумаге разведки в Германии быть не должно. Абвер включал в себя разведку и контрразведку. Когда Менгеле начал реорганизовывать СА по образу и подобию настоящей армии, то его странноватая любовь к высокопарным и мрачным названиям проявилась и тут: диверсионный батальон абвера стал называться «Живая нежить». Два абсолютно разных понятия в одном. Собственно, действия в тылу врага и возможность агентов убирать нежелательных людей внутри государства, включая иностранных шпионов. Так Менгеле пояснил свой выбор адмиралу Канарису, который был руководителем разведки.       Сам фельдмаршал питал большие надежды по поводу разведывательных и диверсионных подразделений. Дело в том, что еще до окончательного прихода нацистов к власти в их рядах уже были разногласия. По поводу внутригосударственной политики и, собственно, куда направить всю эту военную махину в будущем. Ставленник основателя Мертвой головы стал фюрером партии, получил огромную популярность и вес в стране, мог влиять на массы. Мнения их из разных потихоньку становились диаметрально противоположенными. Поэтому противоречия между Менгеле и Гитлером только нарастали. Но оплошность, как бы это дико не звучало, допустил сам Менгеле, дав своей пешке возможность сколотить сперва банду, а потом и отлаженную военизированную структуру — СС.       Еще перед выборами Адольф выдвинул идею, что хорошо бы иметь свою личную охрану. Это послужило началом для создания поражающей своей мощью организации. Йозеф Менгеле подумал: «Пускай парень поиграет в солдатиков!» Так в распоряжение Гитлера сначала попали 8 человек и офицер Юлиус Шрек, ветеран минувшей войны в чине капитана, а также Генрих Гиммлер — ненужный Менгеле человек с дипломом агронома. Гитлер проявил себя как великолепный руководитель. Несмотря на боевой опыт Шрека, за СС стал отвечать Гиммлер. Было что-то родственное для фюрера партии в этом человеке, который своей внешностью походил на учителя из сельской местности. В очках, не имея внушительного телосложения или ораторских способностей, он не внушал трепет, как Рем или Гитлер, когда произносил речь. Но именно он сумел из кучки бездельников создать за пару лет организацию, которая включала в себя больше миллиона отборных солдат.       Чтобы попасть в СС человеку надо было обладать отличным здоровьем, высоким ростом, быть готовым служить фюреру и умирать за него. Если не можешь подтвердить, что твои родственники — чистокровные немцы, то вход в СС заказан. Без справки о чистоте крови о вступлении в ряды бравых эсэсовцев можно было только мечтать. Вкратце, это были прекрасные солдаты, лишенные морального балласта, которые не будут мешкать, если надо во имя вождя и партии свернуть кому-то шею. Эсэсовцы по физической и боевой подготовке превосходили боевиков СА, в чей состав входили бывшие члены Мертвой головы. Почвой для конфликта послужило и то, что в СС переманивали служак из СА и действующей армии, а это уже был знак — залезли на поле Менгеле! Точнее, трюк Менгеле времен Великой войны использовали против него же! Таким образом к СС уже примкнули Рем и Мюллер. Все это заставляло седовласого мужчину переживать: растущая сила под боком, хоть и имеет одинаковую цель, но может быть губительной. Даже стяг их был отличным от партийного, а присяга заключалась в клятве верности не стране или партии, а лично фюреру Адольфу Гитлеру.       В«Живой нежити» тоже были необычные солдаты. Требовалось наличие боевого опыта, интеллект должен был быть выше среднего, а также поощрялась склонность к авантюрам и приключениям. Про такое клише, как хорошая физическая подготовка, здесь даже не говорили. Большинство членов «Живой нежити» могли голыми руками сломать позвоночник обученному солдату, знали толк в диверсиях, скрытном перемещении и незаметном устранении важных целей. Или нежелательных целей, если посмотреть со стороны командования. Грубо говоря, в ключевой момент, например, если фюрер решит замахнуться на маршала, таких молодцов можно будет послать к Гитлеру с очевидной целью и одноразовым визитом. Главное — этот самый момент не пропустить и не дать старт слишком рано. А для этого необходим убойный компромат на противника.       И по причине трений между Гитлером и Менгеле, последний решил все разработки Любке поставлять лишь подконтрольным частям.       Полковник уже подходил к воротам замка, которые охранялись парой солдат. Вместе с ними у ворот его ждал еще один человек. Это был военный в тренировочном камуфляжном костюме без знаков различия. Мужчина был блондином среднего телосложения с голубыми глазами. Он по-мальчишески щурил левый глаз на солнце, всматриваясь в приближавшегося полковника. На вид ему было чуть больше тридцати. Этот прошел не только Великую войну, но остался в армии после ее конца. Неофициально. Нужда прятаться бросала в разные ситуации и страны. Это был Отто Лейбниц, уроженец Баварии и военный преступник, один из лидеров диверсионных групп в рядах германской армии во время войны. Он участвовал в известной операции Менгеле по затруднению пути наступающих русских армий в Польше в 1914. Они навели шороха под Клобуцком, переодевшись в мундиры царской армии. Как было известно командованию Мертвой головы, тот прятался под другим именем в Италии, но так как обе страны сейчас в прекрасных отношениях, мужчина без проблем сумел вернуться на родину по приглашению Менгеле.       — Здравствуйте, полковник! — как-то по-граждански приветствовал Отто гостя замка.       Поздоровавшись, они прошли внутрь замка, где проходили тренировочные занятия. Надо отметить, что официальному армейскому этикету тут подчинялись лишь те солдаты, что стояли на посту, а в рядах «Живой нежити» на тренировках, после занятий, во время приемов пищи отношения были неофициальными, даже скорее дружескими. Жили солдаты в деревне рядом с замком, некоторые — вместе с семьями.       Пока Любке вместе со своим спутником проходили тренировочные площадки, полковник видел, как диверсанты спускались на веревках по отвесной стене замка, метали ножи в деревянные чучела, обучались стрельбе из пистолетов по-македонски, стреляли в прыжке вперед или назад, осваивали такие чудеса оружейной мысли, как автоматы с загнутым в сторону стволом. Было тут много того, чего простой немецкий вояка даже представить не мог. Связь с секретными армейскими разработками ощущалась везде!       — Как вижу, ваши люди оттачивают свои и без того прекрасные навыки! — похвалил Любке.       — А как же! Любой клинок, если его не заточить и не использовать в бою, затупится и станет ненужным. Мы уже пришли… — Отто жестом указал на площадку, куда они поднимались по каменной лестнице.       Оттуда открывался чудесный вид на леса Саксонии. Здесь никто не помешает их разговору и не станет случайным свидетелем. Ученый поспешил узнать о главной цели своего визита.       — Скажите, как чувствуют себя люди, которые вызвались добровольцами?       Блондин усмехнулся и задумчиво посмотрел в сторону леса.       — Дорогой господин полковник! Мне, право, трудно будет говорить обо всем, сдерживая смех. Но давайте по порядку… — уже серьезнее сказал баварец. — Ваши таблетки действуют прекрасно! Я сам принимал участие в эксперименте с ними. Мы устроили марш-бросок на 30 километров по пересеченной местности в полной экипировке. Все как Вы и предписывали! Когда дошли до пункта назначения, то я объявил солдатам, что назад придется проделать такой же путь! Многие были буквально уничтожены такой новостью! Кто-то валился с ног от усталости, кто-то завалился от такой новости. Перед отправкой назад я выдал каждому человеку по таблетке Первитина. Уже скоро я стал свидетелем разительных перемен! Люди были решительны, воодушевлены и полны сил. Будто кто-то подменил уставших бойцов на свежий отряд. По дороге в замок никто не отстал, никто не выпал из обоймы! Первитин действует отлично!       Полковник начал подозревать, что неладное будет крыться во второй части доклада этого блондина с прямыми короткими волосами.       — Что же до сыворотки? — робко поинтересовался ученый.       Лейбниц опять заулыбался, а потом и вовсе от души рассмеялся.       — Простите, господин полковник! Что до сыворотки? Даже не знаю, как сказать… Вроде бы мы с Вами люди взрослые, но тема очень уж деликатная! — смеясь, заметил молодой человек. — Если говорить только о начальной стадии, то все было прекрасно: двое добровольцев не чувствовали усталости, могли в одиночку выйти против целого взвода. Трое сразу почувствовали себя плохо и были немедленно госпитализированы, получили нейтрализатор в соответствии с Вашими указаниями на такой случай. Но у них всех было одно общее — воду хлестали, как сумасшедшие. Просили еще и еще! Но никто не умер… — бывалый диверсант опустил глаза в пол, так как знал о неудачах ранних экспериментов.       — Это главное! Даже Гитлер признает: для нас важен каждый солдат! Я намеренно «разбавил» состав. Слава Богу! Но что Вас так смешит? Все-таки, это достижение… — попытался возразить Губерт Любке.       Лейбниц опять показал белоснежные зубы, улыбаясь.       — Ладно! Теперь о конечной стадии! Тех троих удалось откачать! А те двое лишились своей силы после какого-то часа геройства, причем обессилили во всех… смыслах… — смеясь, диверсант прикрыл рот рукой.       — Да что Вас так веселит?! — уже ученый не стерпел и развел руки в стороны.       — Понимаете, профессор! Те двое обессилили во всем и везде! У них же жены есть… вот они-то и были больше всех недовольны.       Полковник не понял, что имел в виду его собеседник, было видно по его выражению лица, поэтому диверсант проявил свойственную ему находчивость. Вздохнув, он снял наручные часы, недолго подкручивал их, пока не остановил на нужном времени.       — Вот, смотрите! Все поймете! — улыбаясь, сказал Отто, еле сдерживаясь.       Любке глянул на часы, но на тех было неправильное время.       — Почему? Сейчас же и трех часов нет, а у Вас на часах полшестого…       — Ну… теперь понимаете… — разведчик выжидательно посмотрел на полковника, все еще улыбаясь.       Неужели придется говорить прямым текстом? Губерт сам побагровел от неожиданности, когда до него дошло, ведь такого эффекта он не ожидал. Вроде бы весь состав вещества проверил несколько раз, а тут вылез такой деликатный нюанс. Полковник хлопнул себя по лбу.       — Но не волнуйтесь! Все рассосалось! Не вдаваясь в подробности, теперь те двое полностью здоровы! Пару недель можно было и потерпеть! — успокоил полковника Отто.       Улыбаясь, полковник Любке посмотрел на собеседника.       — Хоть так! Как неудобно вышло! Вот и новый недостаток вылез! Я уже устал биться над улучшением этой чертовой сыворотки, мой друг! Если бы Вы знали, сколько бессонных ночей я провел в лаборатории со своими коллегами…       Лейбниц солидно покачал головой и добавил свои мысли по этому поводу:       — Знаете, дорогой профессор! Не торопитесь привозить новый экземпляр сыворотки! Вряд ли Вы найдете здесь желающих рискнуть еще раз.       Профессор покачал головой. Слишком много проблем! Вся эта история с вирусом похожа на битву с гидрой. Срубишь одну голову, а на ее месте появляется новая… или две…       Поговорив еще немного о делах внутри «Живой нежити», Губерт Любке засобирался уходить. Напоследок диверсант решил поделиться своими соображениями.       — Если позволите, полковник, хотел бы еще раз затронуть тему Ваших исследований! Зачем козе баян? Кажется, так люди говорят о ненужных вещах в СССР?       В Вольфсбурге оперативники также изучали обычаи, культуру и специфику речи других народов, их предпочтения в еде и выпивке, устоявшиеся выражения. Все, что поможет агенту в тылу врага смешаться с основной массой населения.       Любке нехотя покачал головой.       — Вероятно, Вы правы…       — Я ничего не имею против Первитина. Тут главное — знать меру, ведь это наркотик, который вызывает привыкание! Если не есть таблетки, как конфеты и использовать его в необходимых случаях, то это приемлемо, ведь на фронте или, тем более, за линией фронта, всякое случается! Но эти ампулы… У Вас хотя бы был один удачный опыт?       На это уже полковник Любке ничего не ответил, отведя в сторону взгляд, пытаясь охватить взором необъятные лесные массивы Саксонии.

***

      Была поздняя весна — последние майские деньки. Пряная свежесть буквально рвалась в открытые окна. Берлин будто бы стал цветным. Солнце щедро одаривало теплом и светом улицы столицы. Вайолет сидела у открытого окна с книгой, подставляя лицо ласковому солнцу. Улучшение жизни коснулось и ее — она купила себе радио, но как только в эфире начинал орать о единстве нации Гитлер, Геббельс, Розенберг или кто-то из числа их единомышленников, она тут же переключалась или выключала радио вообще.       Любуясь видом из окна, девушка в который уже раз отмечала, как преобразилась столица. Спешащие на работу люди в новые магазины, лавки и мастерские. Число машин увеличилось! Личный транспорт действительно превратился из несбыточной мечты в реальность. Чистые трамваи и автобусы подтверждали репутацию немцев — аккуратные и дисциплинированные люди живут здесь. Одно было плохо: словно пятна в глазах, везде были красные флаги с белым кругом. Портреты Гитлера стали уже походить на иконы, которым следовало молиться.       Сегодня к Вайолет зайдет ее младшая сестра — Таня. Девушка свыклась с мыслью, что теперь у нее есть родственница. Учебный год подошел к концу, девочка выразила желание подрабатывать в «С.Н.» в роли почтальона, что немного смутило писательницу. Но как бы там ни было, теперь и сама Вайолет переоделась в форму почтальона и ждала маленькую подругу. Она решила тряхнуть стариной! Во-первых, хотелось помочь девочке, а рабочая смена Вайолет в качестве машинистки все равно начнется только с двух часов дня. Во-вторых, причиной желания заработать лишние деньги был ОН! Слегка вытянув шею, Вайолет строила ему глазки, улыбалась, щурясь от солнечного света, мечтательно вздыхала, глядя на него из окна своего нынешнего жилья. Причиной был он — новенький четырехэтажный дом, что строили совсем рядом со зданием почты. Строительство подходило к концу и скоро туда заселятся жильцы. Ей тоже хотелось переехать в собственную новенькую квартиру!       Из «С.Н.» ее никто не выгонял, и комнатка ей очень нравилась, но причина для смены места проживания была веской. Их контора стала получать тонны заказов от различных изданий, не говоря уже о письмах, которые все еще имели популярность среди населения. Верхние этажи и чердак стали использовать для хранения канцелярских принадлежностей, печатных машинок и запчастей. Там было много всего нужного в печатном деле. Некоторые комнатки использовались для архива. И это, не говоря о том, что теперь у них работает своя типография внизу. Поэтому Вайолет даже поздним вечером могла слышать топот ног или разговоры работников. Она никого не винила, ведь и жила здесь она хорошо и бесплатно, но желание переехать постепенно из сильного стало непреодолимым. Плохой новостью стала цена за квартиру! После того рождественского подарка для маленьких берлинцев, денег у нее сильно поубавилось. Конечно, на достойную жизнь ей хватало, но на новую квартиру еще предстояло заработать.       И вот солнечным утром на пороге комнатки Вайолет показалась повзрослевшая Татьяна в форме почтальона, которую забрала у сестры на днях.       — Привет, Вайолет! Как дела, Зубастик? — последняя фраза была адресована игрушечной собачке.       — Привет! У Зубастика все в порядке, несет службу исправно. Поздравляю с началом каникул! — сказала девушка, предлагая девочке стул.       Сначала Таня поставила на стол коробку конфет, что принесла с собой.       — Решила купить по случаю, — пояснила школьница с веснушками.       — Чай? Только холодный… — предложила девушка.       Рыжая девчушка утвердительно кивнула. Пока разливала напиток, Вайолет решила спросить.       — Вижу, с деньгами у тебя все в порядке. Поэтому никак не пойму! Зачем тебе подработка? — поинтересовалась блондинка, забрасывая свой хвостик за спину.       — Это тетушкина идея! Она говорит, что надо почувствовать, как зарабатываются деньги. Устроиться на работу. Вот я и вспомнила про тебя, что вы детей набираете… Я не против поработать, но только в хорошей компании!       — Вот и славно! Я тебе компанию составлю!       Таня залпом осушила кружку. Конфеты решили оставить нетронутыми. Вайолет уже собрала для них две сумки с письмами, поэтому оставалось только доставить их по адресам. Выйдя на улицу и надев кепки, девчата отправились в восточную часть Берлина, болтая на разные темы. Дойдя до нужной улицы, они не разделились, как обычно делают почтальоны, а стали идти вместе. Ведь так можно продолжать разговор! Лишь бы успеть до смены Вайолет…       — Спасибо, конечно! Но я тебя от дел не оторву, Вайолет? Книги или письма там…       — Не переживай! Я иду по личной инициативе! Лишний заработок… — неохотно пояснила девушка, разгладив складку на голубой накидке.       — Только не говори, что стала капиталисткой и гоняешься за каждой монеткой! — насмешливо сказала Таня.       — Не угадала! Просто я съезжать хочу. Как раз напротив нашей почты идет строительство нового здания. А у меня дома становится слишком шумно. Пара комнат справа от моей уже стали хранилищами для бумаги и чернил.       — Ух ты! Новый дом, своя квартира, — Танечка была искренне рада за старшую сестру.       — Одно только плохо — цена кусается. Поэтому ищу возможности заработать, — пояснила Вайолет с горькой усмешкой.       Рыжеволосая девочка моментально предложила решение, продиктованное детской логикой.       — Одолжи денег у тетушки! Даже в трудные времена она не трогала акции и облигации. А теперь акции того же Круппа взлетели в цене, да еще как! Денег у нее куры не клюют! И ты ей не чужая! — посоветовала девочка, заправляя каштановые волосы под кепку.       — Нет! Так нельзя! — просто ответила Вайолет. — Наша тетушка — славная женщина, но это больше для меня. Надо учиться жить самостоятельно и надеяться только на себя!       — Сама себе выдумываешь проблемы… — бурчала Татьяна. — А в чем проблема-то? Напиши книгу! Купят только так!       — Пробовала… и выходило ужасно. Мне претит писать ради денег! — честно призналась писательница.       — Вздор! Жизнь такова, что никто о нас не подумает, кроме нас самих! — с важным видом заключила девочка, бросая письмо в ящик.       Вайолет подняла брови от удивления.       — Философствуешь?       — Говорю, что знаю сама! Ты почти также сказала минуту назад! — парировала девочка. — Чтобы тебя подбодрить: даже наши учителя тебя цитировали. Неужели у тебя совсем нет идей?       Вайолет отбирала письма для адресата, чтобы бросить их в ящик. Писем по этому адресу пришло много — целых 5 штук. Какой-то праздник, наверное.       — Если честно, то есть одна работа…       — Во-о-от! — словно преподаватель из нерадивого ученика вытаскивал ответ, протянула Таня. — И что за рассказ?       Девочка увидела на больших уличных часах, что уже за полдень, а в их сумках осталось по паре писем. Первый день прошел удачно! И быстро! Можно было передохнуть перед тем, как отправляться назад.       Девчонки нашли тихое место в парке, что был рядом и устроившись на скамейке в тени липы, продолжили разговор.       — Но он не вызывает интереса… — отчаянно отбиваясь от расспросов, Вайолет искала новую тему для разговора, но собеседница была неумолима.       — Это читатель решает: интересно или нет! — заметила Таня.       Сделав паузу, младшая сестра выпалила:       — Дашь почитать?       Вайолет стала оглядываться, будто искала вокруг себя отговорку. И не нашла ничего более убедительного, чем сказать:       — А время у тебя будет?       Таня широко улыбнулась, предвкушая скорую победу в споре.       — Так сейчас же лето — каникулы! А работаю я только полдня. Не отвертишься, писательница!       Загнанная в угол, Эвергарден согласилась. Достав скромный паек, Вайолет и Таня решили перекусить. Яблоки, аккуратно завернутые в салфетки, конфеты и шоколадки способствовали продолжению разговора. У Вайолет в сумке была еще простая фляжка из зеленого стекла и стаканчик. Этот сосуд она взяла с собой еще из военного госпиталя в Пазевальке. Пить из фляжки — плохой тон, как считала писательница, поэтому аккуратно переливала водичку из стеклянной фляги в стакан.       — А ты напиши что-нибудь про любовь!       Татьяна решила, что если ее сестра не может ничего сделать в привычном жанре, то будет логично попробовать что-то новое. Новизна бывает полезна! На это девушка только усмехнулась, поправляя ворот жилета, который развивался из-за дуновения ветерка.       — Любо-о-овь… — Тане показалось, что девушка даже немного передразнивает ее, произнося слово томным голосом нараспев. — Я, когда только появилась в Берлине, решила во что бы то ни стало выяснить, что значит «Я люблю тебя». Просто у меня самой в этом вопросе опыта было чуть больше, чем вообще ничего. Стыдно в моем возрасте признавать, но я до сих состою в сестринстве флага!       Таня посмотрела на белокурую девушку с непониманием, а та улыбнулась и слегка покраснела.       — В каком-каком сестринстве?       Вайолет только улыбнулась и отмахнулась. Мол, пустяки это все. Воспоминания о минувших днях в Англии пронеслись в мозгу и стало как-то легче и веселее. Писательница продолжила:       — Есть много видов любви! Есть любовь родительская, есть любовь к родине, есть любовь платоническая, есть симпатии и влюбленность. Есть любовь мужчины и женщины… и вот это, пожалуй, самый недолговечный и сложный вид любви. Не все так чисто и красиво, как вбивают в головы сызмальства. Трудно определить, где дешевая игра слов, а где — настоящие чувства! И чтобы не ломать голову, я пришла к простому выводу: любви нет!       Девочка с каштановыми волосами нахмурилась и смотрела на Вайолет с недоверием.       — Знаешь, для твоих лет у тебя очень пессимистичный взгляд на вещи. Словно тебе не чуть-чуть за двадцать, а слегка за восемьдесят…       Вайолет провела рукой по волосам на затылке, откинулась на спинку скамейки, вдохнула полной грудью и картинно ахнула, а затем быстро проговорила:       — Ах! Хорошо сохранилась, верно?       И обе девчонки заливисто засмеялись.       — Хоть шутишь… — похвалила младшенькая.       По дороге назад они решили заглянуть в книжный магазин, чтобы купить открытки, так как у госпожи Эвергарден скоро будет праздник.       Светловолосая писательница очень удивилась, когда увидела на прилавке свои книги. Значит, интерес еще есть! Полной неожиданностью стала фотография Вайолет с серебряной книгой в руках. Та самая, что была сделана при награждении. Столько времени прошло! Лишнего внимания ей сейчас не хотелось. Особенно, после того разговора на радио. Девушка быстрым движением опустила козырек кепки так, чтобы не было видно лица. Вайолет сильно покраснела, оплачивая открытки. Продавец спросила, не желает ли девушка приобрести книги писательницы Эвергарден.       — Благодарю, но я уже их читала! — просто ответила Вайолет.       Таня позади писательницы улыбнулась, разглядывая журналы на столике. Что уж там! Не только читала…       Когда возвращались на почту, Таня произнесла:       — Вот видишь! Твои книги еще продают. Значит, интерес есть! Да тебе любой бред можно в печать отправить: его издадут и купят!       На это голубоглазая блондинка только отрицательно замотала головой, думая про себя: «Вот так я точно не сделаю!»       Перед своей основной работой, Вайолет нашла свой рассказ для назойливой сестрицы. Пока они пили чай, пришло время писательнице приступать к написанию писем и статей, набирать тексты на машинке. Провожая младшую сестру, Вайолет услышала от той:       — Будем так работать каждый день?       — По будням. Если ты не против, — ответила девушка.       — Не против! Как прочитаю рассказ, то выскажусь, — с лукавой улыбкой заключила Таня. — Пока!       — Пока… критик!

***

      Новая работа Вайолет была на фантастическую тематику. И называлась «Туман». Но в центре все также была война, разве можно иначе? Вымышленная история о сражении британской и турецкой армий.       Суть рассказа в том, что две армии сражались за господствующую высоту. И батальон полка из Норфолка во время атаки бесследно исчез. Примерно 250 человек были окутаны таинственным туманом и пропали с поля боя. Уже после войны тела погибших были найдены, но вот что с ними происходило, когда их поглотил туман — и есть самое интересное и таинственное, что и описала Вайолет.       Таня ежилась от удовольствия, читая этот рассказ. Произведения, окутанные мистикой и тайнами, ей нравились больше всего. Девочка сказала самой себе, поглаживая книгу со страшными рассказами, что они купили вместе с Вайолет перед Рождеством:       — Вот откуда вдохновение черпалось…       Татьяна коротко вынесла вердикт, дочитав до конца, спрашивая саму себя:       — И что ей не нравилось?

***

      На следующий день, высказав свое мнение о рассказе, Таня буквально за рукав потянула Вайолет в «Последнюю осень», чтобы та отдала свой рассказ в печать. Уже знакомый редактор Марк сильно удивился, увидев известную писательницу в голубом жилете почтальона. Он с радостью принял рассказ, пообещав дать ответ уже завтра.       На следующий рабочий день Вайолет сразу же предупредила Таню:       — Мне в редакции придется задержаться на какое-то время, так что давай письма разнесем быстро!       Девчушка ничего не сказала, только протянула руку, указывая на сумку Вайолет. Писательница нахмурилась, не понимая такого поведения.       — Давай сумку! У меня каникулы и времени полно, так что сама все разнесу, а ты иди спокойно! Кто тебе поможет, если не младшая сестра? — многозначительно сказала маленькая девочка.       — Большое спасибо, Танечка! Но пока есть время, я все же буду работать.       Примерно час они ходили по берлинским улицам вместе, разносили почту. Девушка, время от времени поглядывала на карманные часы с черепом. Когда Вайолет пришло время уходить, она еще раз поблагодарила свою сестренку, попрощалась и отправилась в «Последнюю осень». Таня же, повесив сумки с письмами крест-накрест, отправилась дальше разносить письма.       В редакции Вайолет ждал относительный успех. Фантастика получила хороший отзыв от редактора Марка. Но вот выходить в печать она не будет.       — Написано хорошо! Не мне Вас судить, но причина… другая, — неохотно начал мужчина. — Понимаете, национал-социалисты… Сейчас ветер дует в их паруса… — толстячок пытался подбирать слова осторожно, поэтому говорил неторопливо.       — Так в чем проблема? — прямо и просто спросила Вайолет.       — Их партия сейчас самая большая в рейхстаге. В Германии полно симпатизирующих им людей. И, боюсь, это далеко не пик их популярности. И…       — Вы не хотите портить с ними отношения? — просто заключила девушка, вспоминая свой визит в «Последнюю осень», когда пришла выслушать вердикт впервые, будучи неизвестной.       Неловко глядя в сторону, Марк подтвердил:       — Поймите, в жизни все может случиться и осторожность никогда не бывает лишней. Газеты и журналы — это четвертая власть! — лысоватый редактор посмотрел в лицо Вайолет. — А Вы так необдуманно разговаривали с герром Гитлером! Послушайтесь совета старого человека: напечатанное и сказанное может быть опасным! Как для тех, о ком пишут и говорят, так и для тех, кто является автором! — толстячок вздохнул и виновато посмотрел на девушку. — Мне звонили из гестапо и настоятельно рекомендовали работу разбить в пух и прах. Вы меня можете посчитать трусом… но я вынужден Вам отказать…       — Ничего страшного! Ваш отказ мне понятен! — без каких-то эмоций заключила писательница, словно прежняя Вайолет, неспособная на шутку, решила напомнить о себе.       Хотя обида отозвалась в сердце писательницы. Совет редактора насторожил Вайолет. Хорошо они работают у себя в гестапо. И быстро! Вероятно, за ней даже следят! Попрощавшись, девушка вышла из здания и направилась на улицу, где должна была быть Таня. Времени этот визит занял совсем немного, так что девушка еще надеялась помочь младшей сестре.       Она не была обозлена, просто решила, что надо попробовать другой журнал, где, вероятно, согласятся опубликовать «Туман». Если бы Вайолет только могла предвидеть будущее! Наученный жизнью редактор дал ей дельный совет, но было уже поздно.       Белокурая писательница нашла свою сестренку на улице Вагнера. Писем еще хватало для обеих.       — Ну, как прошло? — спросила Танюша.       — С переменным успехом, — ответила Вайолет, горько улыбнувшись. — Давай разнесем письма, а потом зайдем в кафе, угощу тебя мороженым! Только до двух надо успеть назад, мне еще работать!       Таня кивнула и, поделившись письмами, принялась заканчивать свою работу. Через каких-то полчаса они уже сидели в кафе, что было совсем близко от «С.Н.».       — Не приняли рассказ? Пожалеют! — умудряясь говорить и есть, сказал ребенок.       — Я тоже думаю, что не стоит отчаиваться. Другие издательства и журналы надо посетить! Я думаю, просто пошлю копию по почте и буду ждать ответ! — спокойно решила Вайолет.       — Верно! Сейчас к тебе пойдем? — спросила девочка у блондинки, заканчивая с мороженым.       — Давай, время еще есть! — сказав это, Вайолет залпом осушила стакан воды с сиропом.       Таня недоуменно посмотрела на старшую сестру. Девочка считала воду с клубничной добавкой — редкой гадостью! А Вайолет иногда пьет даже простую воду. Вообще, проводя довольно много времени с писательницей летом, девочка замечала, что та просто не может обходиться без жидкости долгое время. Как по расписанию, подходила к столикам, за которыми продавали газировку или воду с сиропом. Дома у девушки всегда стоял графин с водой на столе.       — Тебя так сильно мучает жажда? — изумленно спросила девочка у Вайолет в лоб.        На это блондинка только пожала плечами и улыбнулась:       — Лето… просто хочу пить…       По дороге назад в «С.Н.» они стали свидетельницами еще одного события. Поднимаясь по холму, на перекрестке, уже оставив множество домов за спиной, они были остановлены солдатом.       — Стойте! — солдат выставил вперед руку, приказывая остановиться.       Слышался звук приближающегося транспорта. Множество грузовиков, судя по всему. Девчата молча остались стоять на месте, разглядывая новшества на улице: когда утром они уходили на работу, этого еще не было.       Деревянные стойки, которые были окрашены в черно-белый цвет, с прикрепленной табличкой «Стой!», четверо солдат и унтер-офицер, которые рассредоточились по разным направлениям перекрестка. Только дорога, что шла на почту, была открыта, две другие дороги были блокированы.       Вайолет покосилась на солдата. После назначения Менгеле вовсю занялся реорганизацией вооруженных сил Германии. Даже название было изменено! Теперь это вермахт. И вот смотрела Вайолет на этого нового солдата своей страны и удивлялась. Изменилась не только форма и название. Она, конечно, видела и помнила солдат во время Великой войны. Видела кадры хроники, которые крутили перед сеансами в кинотеатрах — они ходили вместе с Таней на разные фильмы. Там показывали простых юнцов перед отправкой на фронт. Совсем молодые парни смеялись, дурачились и веселились, но становились вдруг серьезнее, когда замечали оператора с диковинным аппаратом. Вероятно, они даже не понимали до конца, что скоро отправятся на войну, и далеко не все они вернутся домой. Глаза тех людей были живыми. А вот у этого, что стоял перед ждущими людьми, опустив дуло автомата в землю… смотрит на стоящих перед ним, но было чувство, что глядит сквозь людей.       Наконец показались машины. Сначала проехала легковая машина с крестами на дверях и капоте. В ней был водитель и вальяжно расположившийся на переднем сидении офицер. Что совсем удивило Таню, за этой машиной проследовал бронетранспортер с пулеметчиком и солдатами. Потом показались грузовики, на брезенте у которых была надпись: «Крупп». Девушка их не считала, но было их очень много. Когда последний грузовик повернул и стал удаляться, девушка заметила, что внутри, вместе с грузом, была пара солдат охранения. Спустя минуту, солдат бесцеремонно махнул рукой ожидавшим людям:       — Можно! — после этого солдаты стали убирать заграждения с дороги.       Когда они подходили к почте, Таня спросила:       — Куда это подстаканники повезли? Как думаешь?       — Сомневаюсь, чтобы подстаканники под такой охраной перевозили, — замотала головой блондинка.       Колонна удалялась за холм, на котором стояло здание почты. Вместе со строительством домов, открытием фабрик и магазинов, на немецкой земле, словно грибы, вырастали новые аэродромы, полигоны, склады, налаживалась военная инфраструктура. Никто из простых жителей Германии не знал, что их судьбу решили люди, которым они недавно доверили управление страной. И судьба эта — быть винтиками в составе огромной армейской машины.       Уже по традиции, пока наборщица текста готовилась приступить к своим основным обязанностям, было решено попить чаю. Таня попросила Вайолет о помощи:       — Знаешь, мне за лето надо пару сочинений написать. Про любовь к отчизне и на какие жертвы я готова ради Германии. Поможешь?       У Вайолет от удивления поднялись брови, а в голове сразу промелькнула мысль: «Хорошо, что я в школе не училась, если там такие темы для сочинений!»       — Помогу, конечно же! Приноси, а я проверю! — сказала девушка, разглядывая листок с печатным текстом.       — Я тебе… заплачу… — как-то неуверенно произнесла девчушка.       Вайолет, не отрывая глаз от листка, произнесла с расстановкой:       — Сейчас… на тебя… Зубастика… на-тра-влю! Не надо никаких денег! — блондинка подняла глаза на сестру.       — Я просто подумала… а, ладно! Извини! — почему-то Таня так и думала, что Вайолет такое предложение, хоть оно и было искренним, немного заденет, но желание помочь родному человеку было сильным.       — Ничего! А свои работы приноси! Я их проверю, дам рекомендации. Но писать за тебя не буду! Иначе привыкнешь! — Вайолет представила, как Тане в школе поставят четверку, а та встает с места и говорит, что ей помогала писательница Эвергарден, поэтому принимается только пятерка.       — Ладно! Спасибо! — Татьяна была рада, что Вайолет не обиделась.       Так беззаботно прошло почти все лето, но в конце августа случилось то, чего так ждали национал-социалисты.