Тирамису с клубникой (Кофе с кардамоном 3)

— Ну, и как тебе здесь? — спросила Линка. Они сидели в саду. Наталья вытащила из гаража два шезлонга и поставила их под яблоней. Линка присмотрелась к подруге. Та выглядела гораздо лучше. — Потому что то, что я вижу, больше напоминает сказку. Деревья, шезлонги, просто курорт! — Знаешь, что? Сперва я думала, что все это какая-то фигня. Ну, понимаешь, все эти психотерапии, арт-терапии, музыкотерапии… И этот отдых в саду, все как в каком-то искусственном мире… Конь бы смеялся, да? Тогда мне казалось, что когда я уже знаю, что со мной что-то не так, что сама справлюсь. Сама себе помогу. Но через неделю осознала, что здесь классно. Я очень подружилась с девушками. У них дела хуже, чем у меня, знаешь? — Хуже? — Ну, у некоторых точно. Есть девушки, которые соревнуются с этим уже несколько лет. И у них ужасные проблемы со здоровьем. У меня еще этого нет. К счастью. Только тут проблема, — Наталья постучала себя по лбу. — Но ты ходишь на какие-то занятия, да? — Конечно. Есть индивидуальные, есть групповые. Об этом трудно рассказывать кому-то, кто этого не испытал. Но нас учат… ну, не знаю. Преимущественно тому, что наша жизнь — лишь наша. Что мы можем с ним сделать все, что захотим. — А разве ты не так всегда думала? — Это только так казалось. В этом и заключается парадокс. Тебе кажется, что ты властвуешь над собственной жизнью, потому что не ешь. А не ешь потому, что уже не властвуешь над собственной жизнью. Потому что голодание — это такая вроде-власть. — Но ведь ты уже ешь. — Что-то там ем. И хочу… хочу потолстеть. Ну, а сперва должен пересдать зачеты в августе. — У тебя все получится. Я же сказала, что если надо будет, то помогу тебе.       Наталья взглянула на подругу и засмеялась так, что ей аж запрыгала ее темная гривка. Волосы уже немного отрасли и задиристо торчали во все стороны. — Ты мне поможешь с химией, а я взамен научу тебя готовить. Увидим… Как бы там ни было, а я радуюсь, что живу. Здесь наслышано столько разных историй… Одно дело — жить в собственном мире и что-то там себе выдумывать, а другое — послушать, что говорят другие. Здесь есть одна девушка… У нее почки отказывают. И с сердцем проблемы после этого. Она уже этой болезни не хочет, но даже когда ест, то остается больной, понимаешь, а я… Ничего страшного. Только месячные прекратились. — У меня тоже прекратились, — машинально сказала Линка. Блин, она же хотела как-то Наталью к этому подготовить. Но, может, так лучше, потому что нельзя взять назад сказанного. — Что такое? Как это? — Никто еще не знает… но, кажется, я беременна. — Ты что, шутишь? — Да нет. Это не шутка. — А тест ты делала?       Линка кивнула. — Значит, не кажется, а наверное? — И… написала Я на этот тест и, кажется, увидела две полоски. Но я так разнервничалась, что выбросила его. Подумала, что подожду, но пока ничего нет. — А он знает? Адриан знает? — Еще нет, — покачала головой. — Понятия не имею, как ему сказать. Видишь… это моя вина. — Почему? — Потому что я… Гинеколог не хотела меня принять без родителей, и я купила таблетки через интернет у девушки, которая решила их больше не принимать. Но, видимо, что-то напутала. Приняла сразу, потому что думала, что так и надо, и лишь потом прочитала, что надо это сделать в первый день месячных. Сказала Адриану, что принимаю таблетки, и что больше ничего не нужно делать. Ну, и что-то, видимо, не удалось. — Скорее удалось. В некотором смысле, — усмехнулась Наталья. — Он меня убьет… — Не глупи. Адриан тебя любит. Все будет хорошо. — Как хорошо? У меня будет ребенок в выпускном классе? А может, сделать аборт? Говорят, Это можно без проблем устроить, достаточно иметь деньги… — Ну, решение за тобой. — Тебе ведь известно, как оно будет. Ты меня знаешь. Я бы не смогла такого сделать. — Вот и хорошо, — снова улыбнулась Наталья. — Но пообещай, что он будет говорить мне «тетушка». — Ладно, тетушка Наталья. Обещаю. А вообще… Знаешь, у меня ведь нынче день рождения. — О Боже, я совсем забыла! И нет для тебя никакого подарка. — Так и что. Когда заскучаешь здесь, свяжешь мне свитерок для ребенка. — Конечно. Я и вязание! Мне едва не пришлось труды пересдавать! День рождения, вот это да! Сколько тебе? Восемнадцать? Так что ты тут делаешь, вместо гостей принимать? — Ты же знаешь, как я отношусь к дням рождения, Новым годам и такому прочему. Мне нравится проводить их с теми, кого люблю.       Воцарилась тишина. Наталья растрогалась. — А это от Адриана, — Линка протянула Наталье пакет, завернутый в фольгу. — Что это? — Сама посмотри.       Поколебавшись, Наталья взяла пакет. Он оказался довольно тяжелым. Развернула фольгу и почувствовала запах. Аромат клубники и сливок. — Что это такое? — Это его фирменный десерт. Тирамису с клубникой. Он приготовил его для нас. Чтобы мы полакомились. В конце концов, на дворе июнь, клубники море. Адриан очень тебя любит. Все время настаивал, чтобы мы помирились. Кроме того, ему просто нравится готовить, и как только есть такая возможность, сразу демонстрирует, чему научился. — Повезло же тебе, такой экземпляр. — Это правда. Я ничем не заслужила, но такой он уже есть. — Кстати, меня навестил Мартин. — В самом деле? И что — может, начнете все сначала? — Нет… пожалуй, что нет. Но я обрадовалась. Знаешь, у него тоже хорошие проблемы.       Курит марихуану, втянулся в это. Мы поговорили… как друзья. — Жаль, что только как друзья. — Нет… пожалуй, и впрямь дважды в ту самую реку не войдешь. По крайней мере, это не мой случай. — Ну, ладно… Потому что тирамису растает. — А что скажешь, если мы пригласим остальных девушек? Было бы так красиво. Ты бы впервые встретила день рождения в центре для психов. — Это не центр для психов, прекрати! — Я люблю так называть это место. Мы ведь все немного ненормальные, да? Но девушки классные, тебе понравятся. — Хорошая мысль. Кроме того, я хочу попросить их позировать для фотографий. Потому что я до сих пор не сдала портфолио. И осталось очень мало времени. — Ну, я не уверена, что это хорошая идея… Нам изрядно досталось, раз уж речь идет о наших телах… впрочем, сама увидишь. Девушки действительно худые. Кроме того, могут не захотеть показываться прилюдно. Это все-таки очень личное. — Но я не собираюсь фотографировать их тела. Это не будут фотки, как с того знаменитого билборда. — Нет? — заинтересовалась Наталья. — Я хочу сфотографировать то, что в них самое прекрасное. Может, нос, глаз, бровь, ладони, может, красивые ступни. — Ага. А ты не можешь таким образом сфотографировать нормальных людей? — Да я же собственно и хочу показать, что вы нормальные. Показать не сквозь призму худизни, а того, что у вас прекрасное, женственное. — Нас? Но ведь меня ты не будешь фоткать? — Почему это нет? Тебя прежде всего. Вот только здесь проблема, потому что в тебе все хорошее… — Только не нос. Умоляю! — и Наталья засмеялась.       А потом они сидели — семеро обычных, совершенно нормальных девушек — на террасе, которая превратилась в великолепную столовую. Кухарка принесла тарелочки и большой кувшин черешневого компота.       Линка изменила настройки в фотоаппарате и пыталась найти подходящее освещение. Присматривалась к девушкам, искала взглядом это «что-то». А Наталья набрала ложечкой тирамису.       Подозрительно взглянула на свой десерт. Еще месяц назад даже подумать было невозможно, чтобы она хотя бы попробовала что-то сладкое. Вот и теперь сразу подумала, что от этого полнеют. Но решила по крайней мере попробовать, чтобы Линке было приятно. Облизала ложечку. Странно. Ей понравилось.       Впервые за последний год она почувствовала себя такой, как прежде. Оказалась в прошлом. Снова была маленькой Наташей, которая обожала мороженое из «Зеленой Будки» и взбитые сливки. Которая в Португалии лакомилась нежными «Кошачьими язычками» и креветками с чесночным соусом. Которая любила срывать крыжовник прямо с куста у папиных знакомых, а потом раскусывать так, что ягоды лопались, выбрасывая из себя кисловатый сочный контент.       Она уже напрочь забыла, что еда может быть наслаждением. Набрала еще одну ложечку и почувствовала, как клубничное тирамису тает во рту, словно лекарство. От всего того, что в ней сделалось уродливым, сломалось, а теперь с каждой крошкой сливочной массы крепло и оживало. От всех невзгод этого мира. Ложечка снова нырнула в светло-розовую массу и набрала десерта. Еще немножечко. И еще.