Железная воля и нежное сердце

#3.1

После закрытия пролома в воротах Разведкорпус вместе с Гарнизоном занимался лишь тем, что зачищал Трост от бродящих по его тесным улицам Титанов. Солдаты с Крыльями за спиной парили вместе с разноцветными голограммами в воздухе в охоте за убийцами своих товарищей, расправляясь с целью уверенными движениями рук. Взмах, лязг клинков, удар, и труп врага валился на вытоптанную землю. А человек несся дальше, подстегиваемый азартом, ненавистью и упоением собственной силы. Артиллерия же расстреливала загнанных, как зверей в угол перед забоем, автоко́ров со стены, целясь им в слабое место. Автоматические прицелы массивных орудий красными точками рисовали место попадания снаряда, помогая осуществить правосудие. Шли дни, и город накрыла завеса едкого дыма, который, казалось, заполнил собой все. Но не столько он отвлекал выживших и заставлял сдерживать рвотный рефлекс. Причиной слезившихся глаз, вопреки натянутой на пол-лица маски стал запах. Запах жареного мяса… гнилого мяса. Трупы Титанов по неизвестной науке причине уменьшались в размере, а материал, из которого они были изготовлены, окислялся на воздухе, становясь сверххрупким: вначале обнажался каркас — человекоподобный скелет, а стоило прикоснуться, как он рассыпался в прах. Чего нельзя было сказать о людях. Мертвые тела, испачканные в собственной крови и грязи, валялись везде, куда мог упасть случайный взгляд пролетающего над крышами домов военного. Солнце исправно освещало и нагревало их. Процесс разложения не заставил себя ждать, вынуждая правительство в считанные часы принять решающие меры. Такой способ борьбы с эпидемиями после бойни был известен еще в древние времена. Если верить учебникам истории, то у людей ранее существовал подобный погребальный обряд. В Тросте зажглись костры, в которые сносили изувеченные трупы солдат и мирных граждан. Черные плотные столбы едкого дыма от нескольких костров поднимались вверх, в небо, и с порывами ветра разлетались в стороны. Пламя ничего не щадило, охотно принимая все новую и новую пищу для себя, обдавая жаром пространство в несколько метров от себя. Уцелевшие военные и медики прочесывали улицы и здания в поисках мертвецов или раненных. Они опознавали или просто присваивали порядковый номер найденному бедолаге, а после вносили данные в портативные компьютеры, что подсвечивали их лица голубоватым светом. После другая бригада с роботизированными каталками забирала пронумерованное тело или остатки и везли к ближайшему самодельному крематорию. Новобранцы с трудом справлялись со своими эмоциями, а старожили, напротив, были непробиваемыми. Порой складывалось впечатление, что по городу перемещались не живые мужчины и женщины с повязками-респираторами на лицах, а ходячие трупы. Их остекленевшие глаза и сухая, почти механическая речь не выражали абсолютно ничего. Этот мир был сплошным дерьмом. День повторного вторжения Титанов лишь доказал это забывшемуся человечеству, прозябающему за возведенными стенами.

#3.2

Жизнь в полузаброшенном здании на окраине города — Штаб-квартире Корпуса — остановилась. Но лишь на короткий промежуток времени, ведь с рассветом оно вновь наполнялось гудением военных. Ночь накрыла Парадиз тяжелым одеялом, вынуждая жителей отправиться спать. Сон — единственная возможность оказаться в ином мире, каким его хотелось бы видеть каждый день, открывая заспанные глаза. Почти все солдаты разбрелись по личным комнатам, лишь единицы бодрствовали, укрывшись где-то в уютном — насколько позволяла обстановка — месте или же стоя в дозоре. — Спаситель херов. Леви в привычной манере зачитывал заголовки местных таблоидов, оставшись после рабочего дня в кабинете Командора. Мужчина пробегал глазами по немного подрагивающему тексту, высвечивавшемуся на полупрозрачном экране, вслушиваясь в монотонный скрип пишущей ручки. После дня, проведенного под лучами палящего солнца в черте города, успевшего пропитаться запахом гари, глаза нещадно слезились. Эрвин Смит, вопреки многочисленным просьбам коллег, не собирался оставлять своих привычек, заказывая себе шариковые ручки и упаковку бумаги для работы. Аккерман же был невольным свидетелем упорства блондина, который с упоением строчил отчеты, как в старые добрые времена. Времена, когда человечество не знало прогресса, приведшего его к существованию в клетке. — Нам нужно заполучить этого парня любой ценой, — не отрываясь от процесса, ответил глава Разведывательного Корпуса на брошенную с легким презреньем фразу. — Ты в своем уме? А если он один из предателей? Нас и так не особо почитают в столице, а если еще и его в свои ряды запишем, то бюрократические прихвостни свои пасти ввек не заткнут, — с неожиданным для себя и для собеседника пылом выдал собственные мысли капитан. — Леви, послушай меня, — Смит отложил пишущий предмет в сторону и скрепил руки в замок. — Если этот парень действительно обладает силой Титана, то он станет нашим козырем. С помощью его мы вернем земли за стеной Мария, а после узнаем правду о жизни за ними. Жизни на свободе. По словам Пиксиса, в подвале дома Йегеров спрятана тайна о природе Титанов, — на этих словах он выудил из ящика стола ключ на длинном шнурке, тот закачался в воздухе, ловя рельефной формой свет настольной лампы. — Снят с шеи Йегера, и является ключом к тайне, которую мы — Разведкорпус — стараемся раскрыть на протяжении века. Весь монолог Аккерман не сводил глаз с лица Смита, потому смена настроения товарища не ускользнула от него. Трудно было не заметить, как впервые за долгое время в голубых глазах пробежала искра. Искра пробудившейся от спячки надежды. Таким ожившим Командор выглядел лишь в вылазках за стены, когда перед ним открывались просторные земли. Леви хорошо знал это. — Заманчиво, конечно, и красиво описываешь, но если он предатель? — настаивал на своих опасениях брюнет, не глядя выключив портативный компьютер. — Что прикажешь? — Не думаю. В любом случае, держать врага ближе к себе — неплохой вариант. Мы разузнаем про его способности все возможное, заодно проследим. Не думаешь же ты, что я позволю ему свободно расхаживать по земле после того шороха, что он смог навести всего за один день? — пристальный взгляд пробирался в самую душу. — Если мои догадки окажутся неверными, то уничтожь его. Без промедлений. — Закончил свою речь Командор стальным голосом и безапелляционным тоном. Точно так он отдавал приказы на поле боя. Леви хорошо знал это. — Как скажешь. Аккерман с первой Экспедицией осознал и принял уникальность этого человека. Эрвин Смит умел продумывать все на несколько шагов вперед, разрабатывая не только планы «А» и «Б», но и еще пять запасных. «Лишним не будет», — говорил он иногда. Потому Леви беспрекословно следовал его приказам, зная, что в случае промаха найдется путь к отступлению. Поддержка Командора смягчала невзгоды, которые сыпались на весь Разведывательный отряд, в частности, на капитана. Такими мыслями Леви старался заглушить истинные мотивы своих поступков. Поступков, которые он не раздумывая совершал по первому слову Командора. Смит стал первым человеком, за которым Леви готов был идти по собственной воле, и ему было глубоко наплевать, куда завел бы его Командор. Хоть в ад, к самому дьяволу, лишь бы идти следом за ним. И он шел. Эрвин еще секунду смотрел на подчиненного, а после вернулся к бумагам, будто те успели по нему соскучиться. Или он по ним — разницы никакой. Протяжным скрипом отозвалось кресло, когда блондин немного изменил свое положение. — Каков план приобретения новобранца? — этим вечером Аккерман удивлялся своей разговорчивости. Молчание. В кабинете командира Разведкорпуса раздавались обыденный скрип стержня о шершавую бумагу и гул единственного источника света — настольной лампы старого образца. Повисшая атмосфера не раздражала молодого мужчину, устроившегося на низком диване. Его лишь бесил Смит, который умел выдерживать паузы, проучивая подчиненных оборванной на полуслове речью. Или же он попросту отвлекался, абстрагируясь от реальности со всеми ее составляющими. Шли минуты, а Эрвин продолжал упорно молчать и не замечать гостя, с головой окунувшись в писанину. Леви чертыхнулся вполголоса, поднялся с промятого почти до пола сиденья и подошел к единственному окну, доступ к которому не был заставлен сбитыми деревянными ящиками. На подоконнике виднелся слой пыли. — Мерзость, живешь в свинарнике, Эрвин, — отчитал хозяина кабинета мужчина, выуживая из кармана платок и принимаясь убирать обнаруженную грязь. Он, вопреки многочисленным просьбам коллег, не собирался оставлять своих привычек, продолжая с маниакальным запалом убираться. Грязь претила капитану со времен жизни в катакомбах. В Подземном городе даже намека не было на чистоту, замарано было все: дороги, помещения, одежды и мысли местных обитателей. Сплошное дерьмо. Воспоминания о том месте укоренили в сознании брюнета потребность в чистоте. За стеклом виднелось темно-синее небо с моргающими точками — звездами. Под окном возвышались черные силуэты деревьев и кустарников, скрывающие Штаб от посторонних глаз. Где-то вдали, на линии горизонта, небосвод светился оранжево-фиолетовым: отблески мерцающих помещений и уличных голограмм, которые круглосуточно вращались в зацикленном режиме. А еще дальше была она — стена — объект, который ограждал человеческий род от смертельной опасности. Но в сознании некоторых, — препятствие, что сковывала свободу. Этот мир был парадоксален во всех проявлениях. Противоположный взгляд людей на устоявшиеся вещи не был исключением. От окна дуло, Аккерман ощущал ночной ветер на оголенных руках. Стоя у подоконника полуразрушенного здания, он успел пожалеть, что оставил форменную куртку на диване. Но по неизвестной причине оставался на месте, не шевелясь, лишь переводя взгляд серых глаз с точек на небе на шелестящие кроны деревьев. Его одолели воспоминания о прежней жизни. Той, что была до рокового столкновения с обладателем этих голубых глаз. Неумолимо сознание подбрасывало картины последней встречи с бывшими друзьями: тела Фарлана и Изабель лежали в густой влажной траве, и на их лицах покоилась легкая и безмятежная улыбка. После них Аккерман видел сотни смертей боевых товарищей, но от этого на душе не становилось легче. Время не лечило, лишь притупляло свежие раны, вбивало ключевые моменты глубоко под кожу, трудясь с заметным усердием. К смерти нельзя было привыкнуть. Леви хорошо знал это. Он терял многих, и понимал, что в будущем потеряет не меньше. Но он не догадывался, что спустя годы одна смерть изменит его. И даже с прошествием приличного количества времени он так и не смог смириться с утратой. Капитан уловил движение в стороне, а в скорее отражение в стекле дернулось. За спиной огромной фигурой возник человек, тепло его тела отчетливо чувствовалось разведчиком. Не глядя Аккерман мог вычислить Смита, ему уже не нужно было зрение для этой цели. Он кожей, фибрами души или чем-то еще, что нельзя было перевести в словесный эквивалент, улавливал его. Присутствие Командора нельзя было спутать ни с чем. Леви хорошо знал это. — Для плана мне потребуется твоя сила, Леви, — низкий голос донесся до слуха брюнета, — в нужный момент ты должен будешь воспользоваться руками, — вслед за этими словами Аккерман ощутил прикосновение к своим плечам. Широкие ладони несильно сжимали, спускаясь вниз к запястьям, — а зная тебя, потребуются и ноги. — Чужое прикосновение переместилось на талию, а после на бедра, где были затянуты ремни УПМ. Аккерман прикрыл глаза, впитывая чужое тепло. Силу, излучавшую Эрвином, можно было есть ложками, она густыми потоками обволакивала и топила в себе. Лишь в компании Смита капитан чувствовал нечто похожее на электрические импульсы, зарождающиеся в позвоночнике и разносящиеся на периферию. Рядом с этим человеком среди дерьмового мира появлялся свет. Персональный свет Аккермана, что вел его сквозь непроглядную тьму и едкую грязь. — Чтобы сказать это, обязательно было выжидать? — наигранная обида с правдивым раздражением. — Нет, просто нужно было закончить отчет, — голос Командора успокаивал. Его ладони продолжали лежать на чужих бедрах, а капитан этому не сопротивлялся. — Хочешь подчинить себе человека — заставь его испытать страх. Неужели сам Эрвин Смит прислушался к своим подчиненным и взял на заметку их методы? — с усмешкой спросил военный, не оборачиваясь и не шевелясь. — Я всегда прислушиваюсь к конструктивным замечаниям и дельным советам, — ответ не заставил себя ждать. — Состоится Верховный Военный Суд над Эреном, в котором примет участие командование Военной Полиции и Разведкорпуса. Судьей выступит Верховный Главнокомандующий Дариус Закклай, — размеренно, но четко говорил Смит, не убирая рук с крепких бедер. — Уверен, что ругани будет больше, чем хотелось. Суки из столицы все забрызжут слюной, однако в решающий момент ты, Леви, предоставишь всем неопровержимый аргумент, что Йегер должен вступить в наши ряды под твое покровительство. — Я не нанимался в няньки, Эрвин, — Леви смотрел в отражение, стараясь поймать в нем лицо Смита. — Я от тебя и не прошу этого, просто пригляди за этим парнем, чтобы он новых дров не наломал, или убей при необходимости. Но не об этом… — блондин прочистил горло и продолжил: — Судя по всему, Эрен слишком вспыльчив, потому попытается высказаться, а когда напряжение достигнет пика, то ты и усмиришь его, а заодно и всех остальных, — тон, с которым говорил глава Корпуса, подразумевал то, каким именно способом Аккерман должен был приструнить пацана и присутствующих в зале суда людей. — Только не забей его до смерти, иначе план не сработает. Леви закрыл глаза и позволил себе откинуться назад, прислоняясь к широкой груди затылком. Пряжка ремня УМП уперлась в кожу головы сквозь остриженные волосы. Память вновь подбросила картины из прошлого: вечера, когда между ним и Смитом что-то изменилось.

#3.3

Они только что вернулись из очередной Экспедиции, привезя за собой тележки с трупами. Но вопреки этому миссия была признана успешной, ведь Легион Разведки смог проложить и подготовить оснащение для будущих вылазок на приличное расстояние от стены Роза. Уставшие, потрепанные, вымазанные в дорожной пыли и собственной крови или товарища военные разошлись по домам. Те, кому повезло меньше, вернулись в Штаб-квартиру — свою новую обитель. Эрвин не был исключением. Он отдал последние распоряжения солдатам, убедился, что в ближайшее время не потребуется никому из офицеров, и скрылся в кабинете. Аккерман первым делом отправился в душ, чтобы смыть с себя следы вылазки. Ржавые трубы загудели, стоило мужчине повернуть вентиль. Век технологий, век прогресса, а разведчики были вытеснены на окраину города. Потому могли довольствоваться остатками былой роскоши, заброшенной богачами за ненадобностью. Струи горячей воды ударили по ноющим мышцам. Несмотря на изнуряющие тренировки и многолетнюю практику, каждая миссия выматывала в большей или меньшей степени. По возвращению в пределы Стен тело требовало покоя и минимального отдыха, чтобы банально восстановиться. Кенни всегда учил его, что после хорошей драки нужно выпить, пожрать, да по возможности трахнуть симпатичную шлюху. А в случае убийства обязан выполнить эти три заповеди грешника. Но Леви предпочитал упускать некоторые пункты из напутственных слов мужика, находясь в Штабе. Даже несмотря на то, что его руки были по локоть в крови. Вода приятно проминала мышцы спины, пока солдат распределял гель по бледной коже. Следы от ремней экипировки после использования УМП всегда были красными, а тепло воды лишь усиливало алый оттенок. Промокнув волосы успевшим посереть от многочисленных стирок полотенцем, военный надел на себя белый лонгслив и свободные черные штаны. Экипировку и форменную одежду он сложил в специальную переносную сумку. План был простым: отдохнуть пару часов, а после напечатать несколько отчетов для статистов с логистами, но все сложилось иначе. Аккерман обнаружил себя на пороге темной двери, ведущей совершенно в иное помещение. Сумка с одеждой давила на плечо, пустота в коридоре тяготила. Мужчина удивился, как он — лучший боец человечества — забылся и пришел к чужой комнате. Его будто что-то тянуло, будто кто-то наматывал на бобину невидимые нити, привязанные к его телу, вынуждая идти навстречу неизвестности. Случайности не случайны. Леви хорошо знал это. Легким движением Аккерман нажал на тяжелую дверь, и та поддалась. Знакомый книжный стеллаж, ящики с маркировками, пара шкафов, рабочий стол со стопками папок и бумаг, замшелый низкий диван. Хозяин кабинета обнаружился на том самом неудобном сиденье. Его огромная фигура смотрелась совершенно несуразно на фоне темной потертой обшивки двухместного дивана. Мужчина сложил руки на груди, склонил голову немного на бок и вниз, почти прикасаясь подбородком к груди. Правая нога в армейском сапоге была закинута на левую. Закрытая поза по всех смыслах. Леви, тихо передвигаясь, подошел к Командору. Тот не реагировал. Присутствие постороннего человека в кабинете выдавал лишь свет лампы, что вычерчивал силуэт незваного гостя из темноты помещения. Аккерман замер, рассматривая спящего перед собой. Морщины на лбу и меж широких очерченных бровей расправились, оставляя едва заметные линии и делая лицо мужчины моложе. На щеках и волевом подбородке виднелась небольшая светлая щетина: не успел добраться до ванной по приезду. Губы казались пухлее, чем обычно, возможно, это была лишь игра уставшего воображения солдата, что не сводил глаз с Командора. Странные мысли чаще всего лезли в голову разведчика в конце трудового дня. В вечера после насыщенных на смерть и боль событий. Мужчина мотнул головой, влажные пряди волос хлестнули его по лицу. Сбросил с плеча сумку и устроив ее на крышке одного из пластиковых контейнеров внушительного размера, он тихо взял куртку офицера, по обыкновению висевшую на спинке стула. Ночи стали холодными, а тревожить Командора совершенно не хотелось. Теперь Леви понимал Эрвина, который не будил, лишь накидывал на него кожаную куртку, чтобы спать было немного теплее. Аккерман надеялся, что стал понимать Смита. Он склонился к Командору с курткой в руках, как почувствовал на себе взгляд. В приглушенном свете цвет глаз казался более глубоким. Эрвин пристально смотрел на него, в то время как Аккерман замер, так и не выпустив из рук ткань. — Леви? — спросонья прохрипел блондин. — Зрение не подвело тебя, — полушепотом отозвался капитан, не смея прервать зрительного контакта. Что-то неизвестное не позволяло ему распрямиться, схватить свои вещи и ретироваться. Ему требовалось быть сейчас рядом со Смитом. Вопрос жизни и смерти. Очередная волна странных мыслей захлестнула лучшего бойца Человечества. Смешно до болезненного спазма мышц. Таким растерянным Аккерман никогда не был. Даже в первый раз, когда Кенни всучил ему перочинный нож в ладонь и приказал нападать, он чувствовал себя уверенней. И это злило его, злили собственные мысли и собственные желания. Мужчине было приемлемее крошить уродливых металлических тварей, не знающих усталости и жалости, чем заниматься самокопанием и открывать новые стороны себя. Эрвин Смит стал первым человеком, которому Леви захотел уступить, лишь для того, чтобы суметь прикрыть его спину. Блондин уловил внутреннюю борьбу капитана, прочел пугающие мысли, смотря в серые глаза, полные печали и решимости действовать до конца. В этих глазах виделась та жизнь, о которой сам Смит мечтал с детства. А после Аккерман почувствовал на щеке прикосновение шершавой кожи. Бей или беги — беспроигрышная тактика выживания в этом гнилом мире. Но порой стоило остановиться, чтобы запечатлеть момент, ведь в жизни военных, особенно членов Разведкорпуса, было слишком мало хорошего. Довольно трудно найти оптимизм, если шансов быть сожранным в первой же миссии больше, чем остаться в живых. Рефлексы, отточенные на протяжении всей жизни, не подвели и в этот раз. Мужчина дернулся в сторону и перехватил запястье разведчика. Лицом к лицу, глаза в глаза. Они общались ментально, невербального диалога им хватало с головой. Сердце в сумасшедшем ритме колотилось в груди, выдавая с потрохами. Аккерман давно не ощущал на себе тепло чужого тела, если не брать в расчеты раненых и умирающих бойцов на поле битвы, когда он поддерживал их в последние мгновения их жизни. А добраться до ближайшего борделя ему так и не довелось. Потому сейчас, находясь почти вплотную с Эрвином, Леви не узнавал реакции собственного организма. Мешок с мышцами — тело — откровенно предавало разум с душой. В детстве были случаи, когда пьяные дружки Кенни хотели с ним повеселиться по полной программе, пустив по кругу. Некоторые даже успевали достать из замаранных штанов члены. Но ни один из этих мразей не сумел осуществить задуманного. Насколько бы Кенни не был уродом, но заступиться за честь племянника он мог. И делал это убийственно хорошо. Сейчас же было все иначе. Леви находился рядом с Авторитетом, единственным, кто смог забраться к нему не только в голову, но в душу. И пол этого человека не имел значения. Капитан ослабил хватку, и Эрвин, вытащив руку из кольца сильных пальцев подчиненного, погладил скулу Аккермана подушкой большого пальца. Сместил ладонь на затылок, пропуская меж пальцев пряди влажных волос. Никто из них не отводил взгляда. Соперничество? Борьба? Разговор? Ответов не было, но оба понимали, что так надо. Леви почувствовал тепло обветренных губ Командора на своих и колкость отросшей щетины на подбородке и щеке. Все встало на свои места. И дело было не в том, что они только сегодня выбрались из мясорубки или что им приходится рисковать жизнями каждый день, сражаясь с Титанами. И даже не в том, что у Леви давно не было секса. Просто так должно было произойти. Леви хорошо это знал. Аккерман уперся коленями в край жесткого сиденья по обе стороны от ног блондина, придавая себе устойчивое положение. Руки уверенно забрались в волосы офицера, растрепывая вылизанную прическу. Их губы сминали друг друга, посылая чувство жара вниз по телу. Эрвин воспользовался моментом и проник в рот подчиненного языком, сталкиваясь с достойным соперником. Леви отдался порыву, забыв про собственные страхи и злобу. Он находился в нужное время и в нужном месте. Капитан прошелся пальцами по шее Командора и спустился на грудь, где блестела пряжка крепления, но его остановила сильная рука, перехватившее запястье. Эрвин отстранился; дыхание сбито, а глаза лихорадочно блестели в искусственном теплом свете. — Закрой дверь, — севший голос главы Корпуса был незнаком для капитана. Но приказ есть приказ, потому брюнет лишь чертыхнулся, не выбирая выражений, убрал упавшие на лоб пряди волос и направился к двери. Нажатие кнопки, щелчок в воздухе, и автоматическая щеколда уверенно оставила мужчин наедине в небольшом кабинете. Когда Леви вернулся к дивану, он отметил, что Смит времени зря не терял, снимая с ног последние ремни УПМ. Блондин откинулся на спинку сиденья, и Аккерман вновь уперся коленями в диван, наклоняясь и встречая губы в ответном поцелуе. Мужчины словно делились друг с другом всем, что не успели сказать или что не решались произнести. Не банальная единовременная похоть, а симбиоз и укрепление уз. Разведчик лишь шумно выдохнул в губы Командора и прогнулся в спине, почувствовав ладони у себя на пояснице. Смит пробрался под кофту, принимаясь изучать новые для себя горизонты. Его пальцы уверенно проминали крепкие мышцы спины, даря невероятный коктейль эмоций. Безумие, страх, вожделение и готовность. С этим человеком Аккерман готов был пойти на все. Он хорошо знал это. Довольно быстро Леви оказался на коленях Смита без штанов и нижнего белья в попытке расстегнуть заевшую молнию на армейских брюках командующего. Эрвин лишь наблюдал за этим, поглаживая бедро капитана, где на бледной коже виднелись красные следы ремней, иногда подбираясь к паху. Его пальцы лишь слегка дотрагивались до эрегированного члена разведчика, моментально возвращаясь на бедро. И при каждой диверсии со стороны Смита Аккерман шипел или, жмурясь, шумно втягивал воздух через нос. В момент, когда Смит обхватил влажной ладонью одновременно два эрегированных члена, Леви прошибло током с ног до головы, кожа стала гусиной, а волосы на затылке приподнялись. Никакая дрочка не могла заменить того, как блондин уверенно водил рукой по стволам, прижимая их возбужденные плоти друг к другу. Ни одна женщина не могла действовать так. Смит знал, куда и как нужно надавить и пройтись пальцами, подгоняя мелькавший на горизонте экстаз. Аккерман лишь сжал его плечи и уперся лбом в грудь рядом с висящим галстуком-боло. Ткань белой кофты с серыми разводами пропиталась влагой, делая ее прозрачной и липнувшей к телу. До Леви доносился коктейль ароматов: запах кобылы, на которой офицер передвигался, запах дорожной пыли и мускус мужского тела. Смит тяжело дышал где-то над головой капитана, уверенно двигая рукой, а второй приобнимая того за спину. Леви позволил Командору взять в руки инициативу, поддаваясь твердости его взгляда, теплу рук и пьянящему дыханию. С каждым движением оргазм подступал, становясь все явственнее. — Охеренно, Эрвин, — куда-то в район груди прохрипел Леви, когда тот освободил руку лишь для того, чтобы сконцентрировать ласку на головке его члена, смазывая выступившую каплю. Капитан немного отстранился и приоткрыл глаза, глядя вниз. Собственная плоть была в плену ладони Смита. Из-под края рубашки виднелась светлая поросль жестких волос, и из нее вырисовывался прямой, толстый и крепкий член приличных размеров с красноватой головкой. Военный не смог остаться в стороне, опуская руку и прикасаясь кончиками пальцев к выступающей и пульсирующей вене. Смит шумно выдохнул, произнося что-то невнятное. Он запрокинул голову назад, стоило Леви начать двигать рукой в такт его движениям. Без лишней осторожности, сплошные уверенные движения, подталкивающие к концу. Оба мужчин потеряли счет времени, растворяясь друг в друге. Весь мир за дверью и окнами кабинета казался искусственным и абсолютно пустым. Проблема выживания Человечества казалась сущей ерундой. Как и сам вопрос происхождения и существования Титанов. Весь мир смело мог идти к черту. Оргазм настиг их по очереди: сперва в руку Аккермана излился Смит, пачкая шершавые от использования оружия пальцы белесоватой жидкостью, а за ним, после нескольких резких движений широкой ладони, отдался наслаждению Леви. — Черт… — первым нарушил тишину, прерываемую лишь сбившимися дыханиями, капитан. — Вновь в душ идти. Смит на это лишь улыбнулся, а после, смотря ясными небесными глазами, отозвался: — Удивительно, что ты сначала не отправил меня с мочалкой в ванную. Ладно, твоя правда, пошли в душевые, только штаны надень, — мужчина бросил элемент одежды в подчиненного, что салфетками вытирал ладонь и пах, на который попали капли то ли собственной, то ли чужой спермы. — Решил, что ты после передумаешь, — серые глаза смотрели с вызовом, однако в их уголках виднелись мелкие морщинки, выдавая веселый настрой брюнета. — Знаешь, я проголодался. Может, составишь мне компанию? — Ладно, так и быть, уговорил. С того вечера Леви всегда ужинал вместе с Эрвином.

#3.4

Первая встреча лицом к лицу с Йегерем произошла в темнице, куда Аккерман с Командором пришли в один из вечеров. Смит сидел на стуле перед камерой: комнатой из голого кирпича, что была огорожена силовым барьером, к которому стоило только прикоснуться, как шарахало током в несколько ватт. Леви облокотился спиной к стенке коридора, следя за диалогом. Когда повисла тишина, и парень не мог решиться на ответ, то в разговор вступил капитан: — Определяйся уже, чего ты хочешь? — Хочу поступить в Разведкорпус… И валить Титанов налево и направо, сэр, — глаза парня лихорадочно, нездорово блестели, руки крепко сжаты в кулаки, натягивая наручники.  — Ого… для начала не плохо, — заключил мужчина и обернулся, чтобы посмотреть на блондина, который не ответил, явно о чем-то задумавшись.

#3.5

Как и сказал Смит, через несколько дней состоялся Верховный Суд. Небольшой зал с центральной площадкой, обустроенной специальным креплением для обвиняемого, вместил в себя приличное количество военных. Две основные стороны процесса встали за огороженные трибуны. Над головой Верховного Главнокомандующего светились гербы Стен, возведенные некоторыми фанатиками до уровня святых. Человек, по поводу которого организовывали процесс правосудия, с самого начала должен был познать унижение. Закованные в тяжелые наручники, довольно быстро стирающие запястья до кровавых мозолей, руки крепили за спиной, придавливая почти к полу и не оставляя обвиняемому другого выбора, кроме как встать на колени перед Судьей и сторонами защиты и обвинения. Помещение являлось компиляцией античной архитектуры и достижением технологий в виде замысловатой подсветки и электрических барьеров, защищающих все трибуны. По просьбам командования Военной Полиции и Разведки барьеры с их сторон были отключены. Каждая сторона, видимо, преследовала собственные интересы, отдавая подобный приказ. Этот мир был парадоксален, даже сейчас, в зале вершения судеб, виднелись двойственные стандарты. Во время процесса Леви стоял в первом ряду рядом с Командором. Большую часть времени он смотрел на Эрена, что всеми силами старался держать себя в руках, предельно честно отвечая на поставленные вопросы. Иногда его взгляд перемещался на противоположную сторону, и тогда он разглядывал напряженные и недовольные лица разномастных людей. А временами серые глаза поднимались к потолку, по которому бесшумно перемещались глазки камер: своеобразная система слежения за происходящим в зале Суда. Но порой глаза сами находили руку Смита, поднимались выше и всматривались в точеный профиль военного. Командование двух подразделений по приказу Верховного Главнокомандующего Закклая начали предъявлять свои требования. Первой вступила Военная Полиция, которая хотела, чтобы Йегера отдали в их власть для медицинских обследований и дальнейшего уничтожения. Когда же дошла очередь Смита, то Аккермана будто что-то пригвоздило к полу. Настолько мощно и проникновенно звучал его голос, отражаясь эхом от стен. Авторитет. Определенно, Эрвин Смит был первым и единственным человеком, который имел такую власть над Аккерманом. Командор требовал официального вступления Эрена в ряды Разведчиков для использования в следующей Экспедиции за Стены. Основной аргумент — сила Эрена поможет Корпусу достичь подвала дома Йегеров в округе Шиганшина, а заодно отвоевать стену Мария. Слова Смита многим не пришлись по душе: как членам Военной Полиции, так и представителям Церкви с торговцами. Слабый по своей натуре народ отрицал правду. Ведь, как показывает практика, горькая правда была всегда хуже, сладкой лжи. А после всех дебатов, когда напряжение достигло максимума, пришло время Леви вступить в процесс. Ему даже не требовалось словесной команды, одного беглого взгляда голубых глаз было достаточно. Он действовал так, как приказал ему Смит, без сожалений и упреков выбивая дух из парня и зрителей. После всего произошедшего Дариус Закклай принял окончательное решение в пользу Разведкорпуса — Эрен Йегер присоединился к Разведке.

#3.6

Шел две тысячи восемьсот пятидесятый год. Год, ставший переломный в истории всего Человечества. Он был ознаменован повторным вторжением титанов, а также появлением Спасителя — человека со способностью Титана. Но и в жизни Разведкорпуса произошли перемены: они обрели «козырь» для дальнейших Экспедиций. А это означало, что разгадка многих тайн была уже близка. По распоряжению Смита Леви создал специальный отряд, состоящий из элитных бойцов Корпуса, лишь с одной целью: охранять Спасителя, а в случае непредвиденной ситуации сдержать, чтобы Аккерман мог собственноручно уничтожить его. Что-что, а работать мясником Леви было не привыкать.