Железная воля и нежное сердце

#2.1

После того, как Колоссальный и Бронированный титаны пробили ворота, после того, как стена Мария пала, в Парадизе начался ад. Теперь люди боялись не только автоко́ров, но и своих соплеменников. В любую минуту тебя могли убить за кусок хлеба. Гнилая жизнь Подземного города пробралась на поверхность, обнажая пороки и грехи Человечества. Если хочешь выжить в этом несправедливом мире, держи при себе нож. А лучше два — для верности. На долю Разведкорпуса легла очередная задача — возвращение земель, лежавших между стенами Марии и Розы. Все силы солдат, затраты бюджета Парадиза, многочисленные смерти разведчиков, брошенные на освоение территории за пределами внешней стены, были потеряны. Отданы на съедение уродливым автоко́рам. Разведкорпус вместе со всем Человечеством был отброшен назад. Теперь им нужно было отвоевывать земли за стеной Роза. Возвращать свой же дом.

#2.2

Старожилы Легиона Разведки с самого начала невзлюбили невысокого угрюмого мужчину с заскоками на чистоту. Он всегда ругался, не стесняясь в выражениях, и с неохотой выполнял поручения. Лишь Эрвин Смит выступал его адвокатом, затыкая рты подчиненных. Он был единственным, кто вопреки существующей репутации Аккермана, вставал на его сторону. — Его сила уникальная. Он нужен нам. Безапелляционное заявление, сказанное разведчиком спокойным голосом, сквозящим сталью, повисало в тишине, разливаясь над головами солдат. И еще были эти вечно сведенные к переносице широкие брови. Это выражение лица всегда бесило Леви. Но шли месяцы и годы с момента вступления Аккермана в Разведкорпус, многие трупы, разодранные механическими ртами тварей, остались гнить на поле боя. Леви спасал себя и сослуживцев, уничтожая титанов. Командиры больше не требовали от него поменять захват боевого оружия. Он и так лучше всех справлялся с ролью «мясника». И сам того не замечая, мужчина начал воспринимать разведчиков как настоящих товарищей. Сумасбродная девушка, зацикленная на титанах, — Ханджи Зоэ, странный и тихий тип, вечно обнюхивающий всех, — Мик Закариас и сам Эрвин Смит, успевший стать тринадцатым Главнокомандующим Разведкорпуса. После Фарлана и Изабель они стали первыми, кого Леви не хотел терять. Все эти люди, ходившие по лезвию смерти, стали ему семьей, а земли за стенами — домом. Бывало, что по возвращению из очередной экспедиции, он, не раздеваясь, падал без сил в свое кресло и проваливался в сон. В сон, полный кошмаров из прошлого, где ему приходилось вновь и вновь переживать момент смерти своих давних друзей. В такие ночи Леви снова смотрел в остекленевшие глаза друзей и испытывал тот же страх, ужас и презрение. В такие ночи он особенно ненавидел этот мир.

#2.3

Штаб-квартиры Корпуса напоминали постройки из прошлого. Техники только и успевали, что налаживать перебои в электричестве, чиня старую проводку. Наверняка изголодавшиеся крысы грызли лежащие на поверхности провода. Разноцветная оболочка сводила мелких грызунов с ума, заставляя их активнее работать челюстями. Вечные перебои с водой, вечные перебои с электричеством. Ко всему этому Леви привык с детства, со времен Подземного города. Да и за пределами стен, где на каждом углу мог поджидать титан, никакого оснащения не было. Еще до падения стены Мария в вылазках разведчики приспособились выживать без современных технологий. А после пролома ворот даже в опустевших домах пользоваться благами человечества было нельзя. Закон или аксиома был прост. Электричество приравнивалось к смерти. Даже большое скопление людей действовало на автоко́ров подобно огромному магниту. Потому членам Легиона Разведки требовалось передвигаться небольшими группами. Благодаря Эрвину и его гению стратегии это стало возможным. Еще при Шадисе — бывшем главе Разведкорпуса — Смитом была разработана тактика строя дальнего обнаружения, что позволило сократить потери в экспедициях за счет меньшего числа столкновений с противником. С момента внедрения этой стратегии выживания, она стала законом для всех разведчиков. И все равно солдатам Корпуса приходилось нелегко на поле боя и на родине, где их встречали, как правило, родственники умерших солдат. И возвращаться многим из них приходилось не в уютный дом, в котором их ждал любимый человек, а в пустые и обветшалые штаб-квартиры, расположенные на отшибе города. Порой Аккерман думал, что разведчики — единственные, кто помнил и знал, как пользоваться спичками, свечами и газовой конфоркой. Динозавры в век расцвета технологий. — Кому всрался этот процесс, если мы живем в клетке и прячемся от машин? — Человечество полагает, что так проще, — отвечал Эрвин, не отрываясь от бумаг. Леви сидел на низком диване возле его рабочего стола, просматривая последние новости на портативном компьютере. Небольшое компактное устройство представляло собой плоскую темную панель управления с встроенными «мозгами», а при нажатии кнопки разворачивался небольшой прямоугольник голографического дисплея, подсвечивающийся голубоватым светом. Взмах и картинка на нем менялась по желанию смотрящего. — Эти бюрократические свиньи вновь хотят урезать нам бюджет, — с открытой неприязнью проговорил Леви, пробежавшись глазами по информационной колонке одного из главных журналов Парадиза. — Ничего удивительного, наши потери слишком велики́, — разведчик что-то зачеркнул в своих записях. Эрвин Смит был странным человеком. В то время как почти у каждого жителя Парадиза был портативный компьютер, он предпочитал писать чернилами или карандашом на обычной бумаге. Иногда ему приходилось составлять отчет для верховного руководства, просиживающего свои задницы в столице. Тогда мужчина звал кого-то из своего окружения на помощь. Чаще всего это была Ханджи или Леви. Мик же умудрялся вовремя исчезнуть из поля видимости. — Если бы эти напыщенные уроды хотя бы раз увидели титана… — Знаешь в чём твоя проблема? — Эрвин поднял глаза и посмотрел на своего подчиненного. — Ты слишком много ругаешься. — Нихрена подобного, — в тон ответил Аккерман, выключая устройство и убирая его в карман форменной куртки. — Ты же военный, тебе надо должным образом вести себя, — и вновь Смит уставился в свои листы. — Пусть скажут спасибо, что я их не трогаю. Аккерман закинул левую ногу так, что щиколотка легла на правое колено. Он поднял руки и, раскинув их широко как крылья, положил на спинку дивана. Отросшие пряди соскользнули со лба, когда он откинул голову назад. Наконец он протяжно выдохнул, расслабляясь на не мягком сиденье. Леви не помнил, когда стал приходить к Эрвину в кабинет. Не помнил, когда стал расслабляться на этом старом низком диванчике, рассчитанном на двух человек. Не помнил, когда начал рассматривать Смита за его бумажной работой. Не помнил, когда стал получать удовольствие от тишины, нарушаемой лишь звуком соприкосновения ручки о шероховатую бумагу и редкими чертыханиями Командора. — Леви, иди поспи уже по-человечески, — раздался тихий голос Смита, вырывающий Аккермана из потока мыслей. — Обязательно. Мужчина так и не сдвинулся с места, лишь приоткрыл глаза и посмотрел на командира. Цвет его глаз в электрическом свете лампы казался еще более глубоким. Теперь он был похож на лазурно-синий. Откуда такое название родилось в голове, Леви не знал, да и оно было ни к чему. Он просто не мог отвести взгляд от его лица, от пронизывающей синевы. Эрвин склонился к нижнему ящику стола, что-то разыскивая в нем. Продолжая смотреть в сторону военного, Леви увидел открывшуюся часть спинки стула. На ней привычно висела коричневая кожаная куртка разведчика, вышивка на груди которой приветствовала смотрящего Крыльями свободы. Аккерман не помнил, когда стал задерживать свои глаза на губах Эрвина. Так и в этот раз, стоило мужчине выпрямиться и взяться за стопку бумаг, взгляд Леви опустился на его небритый с экспедиции волевой подбородок и пухлые губы, которые тот часто сжимал в тонкую линию. От навалившихся мыслей он дернул головой и зажмурился. После этих вылазок за стену в голове творился кавардак, требующий тщательной уборки. Смит никогда не включал основную лампу у себя в кабинете, довольствуясь светом настольной. Леви это импонировало, он уставал от яркого неестественного света. Он был сыт им по горло, живя в подземных катакомбах за стеной Сина. Его раздражал и злил свет искусственных солнц, которые человечество запихнуло во все возможные места. Здесь же, в тишине и покое, он мог ненадолго расслабиться. Леви не помнил, когда стал засыпать на этом низком диване. Под звук пишущей ручки, под еле заметное гудение единственного источника света, под тихие рассуждения военного вслух. А еще Аккерман не помнил, когда стал просыпаться на этом низком просевшем диванчике с накинутой на себя форменной курткой. Курткой, которая пахла потрепанной кожей и самим Смитом. Хоть Мик и утверждал, что их командир не обладал никаким запахом, Леви было плевать на это. Слова были ни к чему, он узнавал его аромат.

#2.4

Потребовалось пять лет, чтобы Разведкорпус вернул свой авторитет среди народа. Под командованием Эрвина Смита Легион нес потери в несколько раз меньшие, чем прежде. А это напрямую сказывалось на мнении людей. Людей, которые смотрели на уходящих за стены разведчиков со страхом, непониманием и восхищением. Сидя верхом на лошади в колонне, Леви смотрел на окружающих их людей. Те переговаривались, указывали на них пальцами, а глаза молодежи блестели от щенячьего восторга. «Надерите жопы этим титанам за нас, Командор Эрвин!» — кричали провожающие с одной стороны. «Да это же капитан Леви! Сильнейший боец Человечества!» — доносилось с другой стороны. «Вот вам и проводы, господа», — думал про себя Аккерман, гладя шею своей кобылы и стараясь не обращать внимания на происходящее вокруг. Рядом с ним была Ханджи, ее дыхание было учащенным, она крепко сжимала в руках поводья. Лошадь под ней фырчала и рыла землю передним копытом. Девушка ждала экспедицию с невероятным энтузиазмом, будто отправлялась не во владения смерти, а на один из курортов в столице. Огромные голограммы в виде рыб и птиц парили над их головами. Их тела переливались, меняя цвет от красного до фиолетового. Динамики на домах и на бродячих роботах где-то за спинами разведчиков оповещали о новых акциях и невероятных скидках на зубные щетки, бытовые химикаты и аккумуляторы для домашних роботов-пылесосов. — Леви, слышишь? А, Леви? Давай в штаб купим парочку этих роботов-пылесосов? Нам не придется убираться… — Заткнись, очкастая. Вроде у тебя и стекла есть и голова еще на плечах держится, а разницу между людьми и этими машинами еще не разобрала? Никто лучше человека не уберет помещение, — закатив глаза, проговорил Аккерман. Да, у него был пункт на чистоту. Да, он приказывал всем своим подчиненным, а также всем, кто попадется ему под руку, убирать их штаб по возвращению из вылазки. Он терпеть не мог грязь. — Вечно ты такой злой, Леви, — Ханджи обиженно надула губы. Мужчина хотел было ей ответить, но впереди послышался механический голос: — Тридцать секунд до открытия ворот! А после огромные тяжелые створки ворот с эмблемой стены Роза начали двигаться вверх. Шестеренки механизма гудели и трещали, поднимая тяжелую ношу. А после до Леви донесся громоподобный голос Командора: — Наконец человечество готово сделать еще один шаг вперед. Покажите, на что вы способны! Пятьдесят шестая экспедиция во внешние земли, на старт! Вперед! И вся колонна, во главе которой был Главнокомандующий Разведкорпусом, ринулась вперед. Топот копыт лошадей заглушал крики поддержки жителей стен и рекламу, разносившуюся из динамиков. Разведчики скакали вперед, а за их спинами развивались Крылья свободы.

#2.5

Почти с самого начала все пошло по одному месту. И дело было не столь в полчище титанов, скрежетавших челюстями, и не в смерти пары отрядов новобранцев, замерших при виде монстров, а в полученной информации из Троста. Спустя пять лет после падения стены Мария Колоссальный титан объявился вновь, сломав второй оплот человечества — стену Роза. Такого развития событий не мог предсказать никто. Даже всезнающий и всевидящий Смит, чье лицо исказилось сразу же после известия. Таким суровым Аккерман его не видел. Складка меж широких бровей пролегла глубже прежнего, глаза расширились, желваки заходили на скулах, а губы были сжаты в тонкую линию. Одной рукой он стиснул поводья так, что костяшки пальцев побелели, а второй выхватил ракетницу из кобуры. Красный заряд, выпущенный рукой Командора в небо, оповестил всех о завершении операции. Оповестил о десятках смертей впустую.

#2.6

Шел две тысячи восемьсот пятидесятый год. Год, ставший переломный в истории всего Человечества. Он был ознаменован повторным вторжением титанов, а также появлением Спасителя. По крайней мере, так говорила часть обезумевшего народа. Вернувшись в Трост через проем в стене, на месте которого некоторое время назад стояли массивные ворота, разведчики наткнулись на хаос и неразбериху. Солдаты Гарнизона, испачканные в пыли и крови, что-то пытались сказать им, указывая зажатыми в руках клинками на улицы. Леви не нужно было объяснять дважды, что произошло. Огромные человекоподобные машины появлялись из-за крыш домов, вселяя ужас и страх. Разведчики перешли на УПМ, взбираясь на стены жилых домов и торговых центров. Солдаты прорезали тросами голограммы, проходя сквозь них, создавая в изображении гигантских животных помехи. Леви дергало в сторону при каждом крутом маневре, на своей коже он чувствовал искусственную кровь титанов, разрезая им основания шеи. Прохладный воздух лизал кожу, создавая невероятный контраст с горячей кровью машин. — Мерзость, — осматривая заляпанную в красной испаряющейся жидкости руку, проговорил Леви. Он старался оставаться чистым, но в этой мясорубке его желанию не дано было исполниться. — Леви! — мужчина повернул голову и посмотрел на подъехавшего к нему Командора. — Возвращайся к воротам! Там новобранцы! Кивнув в ответ, Аккерман рванул с места. Обогнув несколько зданий с разбитыми стеклами, а также парящих в воздухе зацикленных изображений улыбающихся женщин и последней модели телевизора, он вышел на прямую дорогу к стене. К своему удивлению он заметил, что проем был завален огромным валуном, к которому направились два высоких титана. Они скрежетали и трещали при каждом тяжелом шаге, протягивая вперед длинные руки. На земле возле камня за телами автоко́ров Леви рассмотрел новобранцев. И мужчина не смог определить, кого из двоих парней трясло больше: того, что лежал без сознания, или того, что поддерживал первого и смотрел на приближающихся монстров лихорадочно блестящими глазами? Несколько отточенных движений и пара гигантов была повержена. Небо быстро окрашивалось в оранжево-красные оттенки заходящего солнца. Возможно, оно отражало пролитую кровь в стенах Троста. Леви приземлился на спину одного из ко́ров и, развернувшись вполоборота, спросил: — Эй, новобранцы, какова обстановка?