Всё началось с кофе

Дверь захлопнулась прямо перед его носом настолько резко, что Алишер даже отпрыгнул назад. Он замялся на месте, не зная, как реагировать на такое, но поднёс руку к двери, постучав. Её не открыли. А на что он, собственно, рассчитывал? Что паренёк возьмёт и сразу кинется ему на руки с признаниями в любви? Моргенштерн помотал головой, недоумевая от собственных мыслей. Чё за бред ему в бошку лезет? Как его мозг вообще до подобного додумался? Какие к чёрту признания в любви? — Лечиться надо, — поставил Алишер сам себе диагноз и снова постучал, не желая заострять особое внимание на своих мыслях. «Что само влезло – то само и вылезет, как говорил всем известный Конфуций. Или Чингисхан?» — Моргенштерн усмехнулся, — точно в дурку пора, уже японцев всяких вспоминаю, — он снова тряхнул головой и постучал в третий раз. В ответ по-прежнему была тишина. Её скоро новой подружкой назвать можно будет, если молчание и дальше будет продолжаться. «А каково вообще мутить с тишиной? Она бы принимала участие в беседе или мне бы всё самому пришлось делать? Если думать логически, то тишина в ответ на вопросы просто бы молчала, иначе это была бы уже не тишина…» — Когда мне наркоту успели подкинуть? Чё за хуйня с моей головой сейчас происходит? — бурчал Моргенштерн себе под нос и постучал уже в четвёртый раз, но с более сильным напором, — Славка, ты лучше открой эту дверь, иначе я реально свихнусь, — выдал он с огромной уверенностью в том, что чем дольше он находится по эту сторону стены, тем вероятнее всего его на самом деле придётся отвести к психиатру. А Марлов словно станет некой таблеткой, чтобы не становиться шизоидом. — Уйди, — раздалось через стену настолько тихо, что Алишер едва разобрал сказанное слово. — Неа, открой, ты же не хочешь, чтобы я сошёл с ума? — поставил он недоультиматум, в ожидании снисхождения, — чувак, я серьёзно. Вот ты когда-нибудь думал о том, как это вообще – встречаться с тишиной? Она бы всегда молчала? Или, думаешь, она бы… Марлов в ответ лишь ударился затылком о дверь, не желая слышать дальнейшего бреда. Правда, тут же об этом пожалел, шипя прикладывая ладонь к голове. «Ну вот и зачем я это сделал?» — недоумевал про себя Слава, потирая больной участок. Благо, последствия необдуманного поступка длились недолго. Он сидел, прислонившись к этой двери и обняв свои ноги руками. За всё то недолгое время, что он находился в этой комнатушке, гром прогремел ещё три раза, но, слава Величайшему, здесь всё было не так сильно слышно. — Ты там живой? — Спросил Моргенштерн, осознавая, что ему никто не отвечает, а он попусту разговаривает с пустотой. — Почему ты ко мне прицепился? Я же извинился уже, ты денег хочешь? — Слава честно не понимал его мотивации. Ну вот что тому от него могло такого понадобиться, что тот стоит здесь уже наверно минут десять и пытается уговорить его открыть дверь? — Я хочу познакомиться и поговорить с тобой, но не думаю, что у меня получится сделать это нормально, если мы находимся по разные стороны стены, — ответил Алишер, надеясь, что тот наконец снизойдёт до того, чтобы открыть эту злосчастную дверь. — Познакомиться? — растерянно переспросил Марлов, — з-зачем? — он мысленно отругал себя за слегка дрожащий голос и встал с пола, не отрывая глаз от двери, за которой прямо сейчас стоял объект его дневных (и ночных) фантазий. — Ты всегда спрашиваешь причину, когда люди хотят познакомиться с тобой или это я просто такой особенный? — Алишер усмехнулся и снова постучался. Уже в чёрт знает какой раз. Слава раздражённо цокнул, но таки отпёр замок, давая возможность Моргенштерну войти. Раздался ещё один грохот грома, заставивший его дёрнуться и снова прикрыть уши руками. Неужели эта дверь настолько звуконепроницаемая? Или это несмолкающий Алишер всему причина? Алишер уселся на небольшой диванчик, положив одну руку на мягкий подлокотник, а другой похлопав по месту рядом, приглашая Марлова устроиться поближе с ним. — Садись, поговорим, — сказал он, придавая своему голосу уверенности. Слава в ответ лишь подозрительно покосился на него, по-прежнему не убирая руки с ушей. — Зачем? Моргенштерн в ответ лишь закатил глаза, но потом сразу же мило улыбнулся: — Говорю же, познакомиться хочу, узнать о тебе что-нибудь, помимо имени. Оно у тебя очень красивое, кста, — сделал он комплимент, снова похлопав по месту рядом, — садись, иначе его займёт тишина, — ну, надо же его как-то уговорить, не так ли? — Кхм, что? — Марлов настолько удивился, что даже руки с ушей убрал, — какая тишина? — Ты что не слушал, что я тебе о ней рассказывал? — Алишер наигранно возмутился, пытаясь оставаться серьёзным, но вскоре просто не выдержал и сам усмехнулся своим словам. — Ты нёс бред, с чего я должен его слушать? — Слава всё ещё ничего не понимал. Он абсолютно не находил ситуацию весёлой, а улыбающийся во весь рот красавчик только озадачивал. — Я понадеялся, что ты приревнуешь меня к ней, — это, несомненно, было полнейшим враньём – у него даже в мыслях подобного не было – но недоумевающий симпатичный паренёк был слишком забавной картиной. — П-приревную? — Марлов нервно усмехнулся, но тут же поджал губы, — с чего ты взял, что я буду тебя ревновать? — снова нервный смешок. — А с того, что тишина вполне может стать моей подружкой, если ты сейчас же не сядешь вот сюда, — Моргенштерн снова похлопал по месту рядом. И хотя происходящее слишком походило на чей-то пьяный бред, Слава всё-таки сделал, как попросили, не оставив без внимания победную самодовольную ухмылку. — Я сделал это, потому что ты уже достал хлопать по этому дивану, — оправдал он себя, не желая смотреть в глаза человеку, сидящего слева от него. — Конечно только поэтому, а не потому, что ты приревновал меня к тишине, — Алишер согласно кивнул, даже не пытаясь скрыть сарказма в голосе. — Скажи честно, ты под чем-то? — наконец осмелился задать вопрос Марлов, хмуро на него оборачиваясь. Он не понимал, что за чушь несёт этот парень, и о какой такой, чёрт возьми, тишине он говорит. Это, типа, какое-то завуалированное имя его девушки или что? На этой мысли в груди что-то сжалось. «Ну, конечно же, у него есть девушка! У такого красивого парня просто не может не быть девушки! Значит, он просто смеётся надо мной? Он хочет отомстить за то, что я пролил на него кофе, и теперь просто издевается. Наверно, он сейчас будет насмехаться над моей боязнью грома. Или сначала сделает вид, что действительно хочет со мной познакомиться, и уже потом решит меня выбросить из своей жизни, сказав, что всё это было просто для угара. Именно так!» А пока Слава строил у себя в голове заговор против него самого, Алишер с лёгкой улыбкой рассматривал профиль паренька, отмечая для себя каждую его черту, и кусал губы от невозможности его поцеловать. Он действительно раньше считал себя стопроцентным натуралом и даже какое-то время презирал всех геев. Он был тупым подростком, что с него взять? Но годы шли и он медленно, но верно начал осознавать, что его тянет именно к парням, а всех своих девушек воспринимал лишь как хороших друзей – не более. На удивление, принятие себя прошло довольно просто. Первое время он чувствовал небывалое отвращение к самому себе, но потом оно постепенно пошло на спад. А засосавшись с каким-то чуваком на вписке, он окончательно убедился в том, что быть геем не так уж и плохо и он вовсе не какой-то там извращенец, которого нужно немедленно отправить лечиться. — …и больше не приходи сюда. Я не желаю тебя даже видеть! Алишер тряхнул головой и удивлённо проморгался, возвращаясь из своих мыслей в реальность, где Марлов смотрит на него так, будто хочет раздавить своим ботинком, как какое-то мерзкое насекомое. — Что, прости? — нахмурился Моргенштерн, непонимающе посмотрев на официанта. Слава чуть ли не задохнулся в возмущении и резко вскочил с дивана, выбежав из комнаты с такой скоростью, будто за ним гналась бешеная собака. — Ну и что это было? — спросил Алишер сам у себя, продолжая удивлённо пялиться на захлопнутую в ярости Марловом дверь. Ответ на вопрос, естественно, не прозвучал.