Красная зона.

Чонгук прошел около трех метров, потом начал отставать. Белобрысый попытался проскользнуть следом, но было поздно. Мелькнуло что-то похожее на мохнатый хвост, обтянутый черной бумажной тканью, а потом он провалился во мрак. Последним ощущением Чонгука был кошмар: словно он провалился в какую-то яму с крутыми стенками. Он быстро пришел в себя и понял, что плывет по воздуху к земле. Во рту у него была отвратительная горечь. Все его внимание было приковано к красному пятну, освещавшему гладь забора. Он даже не заметил, как вошел в Красную зону. Больше он никогда не попадал туда без специального пропуска. Однако на его старом пропуске осталось несколько строчек. Прочтя, он заплакал. Сначала он хотел спрятать его в карман, но потом забыл об этом. Он был убежден, что это было просто совпадением. А потом однажды вечером ему захотелось посмотреть фильм «Девять с половиной минут», и он пошел на сеанс. Тэхён оказался прав. На экране он долго смотрел на себя в зеркало. Потом в себя пришел и долго не мог заснуть, а когда наконец заснул, кошмары больше не появлялись. Однажды утром он пришел на Красную зону, и в следующий раз его чуть не вывернуло наизнанку. Он даже не помнил о своем сне, а когда увидел перед собой деревянный забор, все было как раньше. Но когда его схватили сзади и связали веревками, он опять проснулся, а увидев знакомые лица, успокоился. Потом был трехдневный плен, и он хорошо запомнил первое впечатление от Красных ворот. Тэхён — настоящая секс-машина, — думал он утром, глядя на свое отражение в зеркале. — Умный, быстрый, быстрый, как человек. Нет, не сказать «настоящий», а просто надежный. Идеальный член. Но в нем есть что-то такое, что заставляет меня думать, что никакой техники у него нет в принципе. Это точно. Хм, здесь возникает вопрос — если я полностью спокоен, то что я скажу другим? Все равно что… Ну да, все равно, как сказать. И тогда я понял, как объяснить свое отношение к нему. Я буду представлять себя таким всю жизнь. Если я буду постоянно участвовать в его переживаниях, я даже не знаю, кого мне придется изображать — себя или кого-то другого. У меня просто будет ощущение, что я соучастник, и я буду изображать его, не осознавая этого сам. Думать об этом не правильно, неразумно и нехорошо… Может быть, это и есть мой способ так жить? Я стану делать вид, что это на самом деле моя жизнь, а сам буду там просто лишний… Нет, такой уж я в последнее время дурак. Прямо хуже простой обезьяны. У меня еще есть время начать все заново. Но я опять начну искать в жизни единственное хорошее… Не грустить по любимому человеку, пока я еще могу его увидеть, а стараться по-настоящему полюбить то, что увижу. Если так будет продолжаться еще несколько лет, я уверен, что смогу полюбить твое многообразие в мыслях. Но если это не удастся, прощай. А пока позволь мне встать и уйти. Прощай… Ты спрашиваешь — как жить, когда в сердце нет места? Наверное, если ты находишь его, то должен всегда носить с собой.