Красная зона.

Истинно так. И не важно — как они бьются, это уже не имеет никакого значения. Ограничиться либидо, сжаться в кокон, поглотить себя и все происходящее — и стать чем-то другим? Нет. Все предельно просто. Просто нужно выбрать между курением и сексом. Последний, правда, требует гораздо больше усилий… Скажу тебе еще одно. Секс — это единственное, что в моей жизни остается неизменным. А курение и дальше останется этим и будет продолжаться, если ты помнишь, всегда… Ты что, не рад меня видеть, Тэхен? Хорошо, я скажу тебе еще одну вещь. В мире нет человека умнее тебя. Где ты видел такую проницательность? У меня есть одно желание — иметь такого сына. С того самого момента, когда я взял тебя за руки, я подумал, что он может появиться в моей жизни. Это произошло как бы само собой. Когда моя нога ступила на мостовую и я услыхал твой голос, я не удивился, а сразу же понял, что рядом с тобой мне будет спокойнее. Может, ты считаешь это интуицией? Но все будет зависеть от тебя. Оцени ситуацию верно, Тэхен! Я желаю тебе одного — иметь такого сына. Я в последний раз прошу тебя об этом… Кхм… Тэхен… — Чонгук!!! — закричал он. — Что ты делаешь? — Тэхен быстрым шагом шел за мужем по улице и был на грани того, чтобы выскочить и бежать без оглядки куда-нибудь по заросшим газону или через дорогу, но Чонгук решил остаться. — Стой! Мы не вернемся! Слышишь? Никогда! Нам нельзя сейчас возвращаться домой. Если мы это сделаем, я могу исчезнуть навсегда. Ты слышишь меня? Нет, Чонгук, не уходи, я не хочу… Тэхен повернул назад. — Может быть, зря ты решился идти, Чонгук? Ты так ничего и не понял… Ты просто испугался. Мы не сможем так жить. Я хочу быть с тобой, ты слышишь? Ты понял меня? Чонгук схватил Тэхена за плечо. — Тэхен, не говори ничего. Во всем надо разобраться до конца. Давай уйдем отсюда вместе, хорошо? — Чонгук говорил с большими усилиями, то ускоряя шаг, то замедляя его, — по его щеке медленно катилась слеза, а в глазах горела такая страшная решимость, что Тэхен безвольно повиновался. Чонгук открыл дверь, и они вошли в квартиру. Оба почувствовали резкое падение давления. Чонгук вдруг остановился, так что Чонгук налетел на него. Чонгук чуть не упал, но тотчас же выпрямился и шагнул вперед. Чонгук резко встряхнул его, и Чонгук сразу же навалился на него всем своим тяжелым, тяжелым телом. Чонгук был совершенно спокоен и уверен в себе. Прижавшись щекой к мокрой черной стене, он закрыл глаза. В голове у него образовалась какая-то пустота, и он не слышал ни звука, даже дыхание Тэхена не доходило до него. Он был совершенно один на этом страшном, пустом и холодном просторе — ему казалось, что в комнате вообще нет никого. Со спины его хлестнул ветер. Чонгук оглянулся и увидел дверь, выходившую во двор. Открыв глаза, он заметил, что на нем все еще халат. Он попытался вернуть его на место, но не смог, так как руки у него дрожали от страха. Чонгук сел на корточки, уперся руками в колени и медленно поднял глаза на Тэхена, который молча глядел в пол. Чонгук подумал, что Тэхен похож на киногероя, который заснул в холодном синем тумане. Глаза его раскрылись, и он, нахмурившись, уставился на Чонгука, словно пытаясь понять, кто перед ним и зачем он появился на свет. Оторопев, Чонгук невольно попятился и остановился. Тэхен сделал шаг назад и опустил глаза. Чонгук чуть покачнулся — и через секунду уже стоял перед Тэхеном, опустив руки вдоль тела и уставившись прямо в его глаза. Тэхен моргнул несколько раз и медленно поднял руку. Чонгук повторил этот жест. Несколько секунд Тэхен молчал, как бы обдумывая, как поступить. Когда Чонгук опять поднял руку, Тэхен слегка кивнул. Чонгук поглядел на него и понял, что сейчас должно произойти что-то очень важное. Но что? Еще не успев прийти в себя, Чонгук почувствовал прикосновение его пальцев к своим губам. Он почувствовал всю силу этой неожиданной и невероятной нежности. У него перехватило дыхание. Чонгук почти не заметил, как это произошло. У него перед глазами плавали только слова поцелуя Тэхена, и у него не было ни сил, ни желания остановить это движение. Когда руки Чонгука разжались, он почувствовал, что его сейчас стошнит. Чонгук опять попытался поднять руку, но рука Тэхена обвилась вокруг него, и Чонгук почувствовал, что теряет сознание. Где-то в районе гортани, за левым виском, словно короткое, но приятное дуновение ветра, прогнало ту бурю, что его напугала. На этот раз он чувствовал ее силу и ответственность: не потеряй он сознания — и его сейчас подняли бы на воздух как пушинку — но уже не в первый раз. Чонгук открыл глаза. Тэнен молчал и не двигался, только иногда нежно покусывал его губы кончиком языка. Вот так же целовал меня Юнги, — подумал Чонгук. Будь он чуть подвижнее и нежнее, я ни за что не ушел бы от него так легко. А чем больше он вспоминал, тем более странной, казалось, была эта мысль. Но странно, подумал Чонгук, в мире нет ничего такого, чего я бы не смог сделать, даже если бы в мире ничего не происходило. Значит, этого просто не должно быть. Не может не быть такого, что я могу сделать. Нет, не может… Стоп! Неужели я уже умер? Нет… Я не могу умереть сейчас, до того, как увижу тебе так близко. Правда, я не помню, что такое было раньше, но ведь было же. Откуда же я помню это? Как и тогда, все будет как прежде. В памяти не осталось ничего кроме этой волшебной улыбки. И, как всегда, он почувствовал, что больше не боится. Но он ведь хотел, чтобы с ним случилось что-то из ряда вон выходящее, неужели все окажется так просто?