шесть заповедей курт кобейна

Джисон проснулся от редких шагов соседей за стеной, которые шумно что-то обсуждали, собираясь в университет на занятия. Некоторое время он просто лежал, уставившись в потолок, разглядывая белые разводы штукатурки, небольшую трещину у лампы и выцветшее пятно в углу, по всей видимости, от вина. Комната была маленькая, с двумя узкими кроватями, шкафом у стены и окном, занавешенным плотной серой шторой, оставшейся от предыдущих арендаторов. Не сказать, что жаловаться было не на что, скорее отсутствие финансовых возможностей заставило смириться с их положением. В первый же день Джисон везде убрался, стёр пыль с поверхностей, а по приходе домой Джемина они сдвинули кровати вместе, освободив пространство в углу. В которое тут же впихнули небольшое кресло, также доставшееся от других арендаторов. Сладко потянувшись, Хан поднялся, подойдя к окну и вдохнул прохладный воздух, глядя на улицу, где студенты уже спешили на пары. Его внимание тут же привлёк чей-то плач, а если быть точнее, то маленького мальчика, что упрямо не хотел идти следом за своей бабушкой. Джисон невольно усмехнулся такой картине, заставив уголки губ подняться вверх. Он ненароком вспомнил себя в детстве, как его также с утра пораньше бабушка тащила на базар, чтобы он помог ей донести тяжелые пакеты до дома, а после получал упаковку с пуноппаном в вознаграждение. «Бабушка. Нужно будет ей позвонить. Она, наверное, волнуется». Мысли потихоньку уносили его в детство, туда, где, будучи маленьким, он читал книги, что старушка иногда приносила из библиотеки, в которой время от времени подрабатывала. Бывало, она брала с собой и маленького Джисона, которого не с кем было оставить. Там он сидел под прилавком, вырисовывая незамысловатые картинки на бумаге, всученной ему заботливой уборщицей. Когда становилось совсем скучно, то он выглядывал в окно и наблюдал за птицами, которые садились на крыши старых домов, или за облаками, плывущими над полями, и думал о том, как мало он знает о мире, куда ушла его мама. Мать уехала в Сеул, когда Джисону было пять. Говорила, что нашла работу и всё наконец наладится. Что совсем скоро она приедет и непременно заберёт его. Но вот только не приехала. Со временем и звонила всё реже, а потом и вовсе перестала. Отца Джисон не знал, да и мать никогда не говорила о нём, только однажды бросила: «Ты на него совсем не похож — и это, наверное, к лучшему». Единственное, что ему удалось узнать об этом человеке, так это то, что мужчина уже был женат и имел ребенка, когда его мама забеременела им. Больше ему и не нужно было знать, если честно. Он привык ждать писем, которых не было, и слушать, как бабушка вечером шепчет молитвы, прося Бога, чтобы её внук не стал «таким же, как его отец». И хотя он понимал, что решение матери было ради его будущего, оно оставило в нём чувства одиночества и ненужности, которые с годами не проходили, а лишь умело скрывались за привычкой быть сильным. В семье больше не поднималась тема о матери, только иногда старушка нашёптывала, что «жизнь в городе портит людей». И теперь, стоя у окна в общежитии, наблюдая за тем, как студенты спешат на занятия, Джисон вновь ощутил эту пустоту, только теперь она не была связана с отсутствием родителей. Ощущение одиночества стало привычным спутником, настолько привычным, что теперь он понимал: привязанность к Джемину — это одновременно привычка и страх. Страх вновь остаться одному и быть никому ненужным. Переезд в большой город казался возможностью вырваться из деревенской тоски. Но теперь, глядя на блеклые стены с плесенью и на соседей, которых он знал чуть больше суток, Джисон начал понимать, что сколько бы он ни старался убежать от прошлого — от самого себя он всё равно не убежит. — Чёрт, моя голова, — хрипло пробормотал Джемин, принимая сидячее положение. — Сколько время? Хан непроизвольно вздрогнул, возвращаясь в реальность от низкого баритона. — Почти девять, — ответил Джисон, пытаясь скрыть лёгкую дрожь, которая проявлялась, когда взгляд невольно цеплялся за лицо Джемина. — Блять, — пробормотал тот, небрежно махнув рукой. — Мы вчера явно переборщили. Я почти ничего не помню. Как дошёл до кровати, что делал… — он снова потянулся, — вообще пусто. — Ты действительно не помнишь? — Почти нет, только как Хёнджин пытался изобразить ворчливую консьержку, — Джемин усмехнулся и снова посмотрел на него, будто ожидая, что Хан засмеётся вместе с ним. — А ты чего такой мрачный? Голова болит? — Нет, просто не выспался, — коротко пробормотал Джисон, отворачиваясь, чтобы не смотреть в глаза. — Надо будет, кстати, написать ему. Интересно, как он после вчерашнего, — Джемин начал искать телефон, ворча, что опять куда-то его засунул. — Ага, — ответил Джисон, не оборачиваясь. — Так чего ты такой поникший? Я успел вчера накосячить? — спросил Джемин, немного настороженно глядя на него. — Нет, — тихо отозвался Джисон. — Просто выпил слишком много. — А потом что? — спросил Чхве после паузы. В его голосе прозвучало лёгкое недоумение, будто он искренне пытался восстановить последовательность событий. — Как я вообще дошёл? Ты вряд ли бы смог меня сам дотащить. — Ты еле как стоял на ногах, поэтому Минхо помог мне. — Понятно… — протянул Джемин, зевая. Встав, он подошёл к шкафу и какое-то время просто молчал, глядя в одну точку. — Голова трещит… и странное чувство, будто я что-то забыл. Джисон замер на секунду, взял в руки телефон с подоконника, который оставил там со вчерашней ночи, и сделал вид, что ничего не услышал. — Слушай, — продолжил Джемин, оборачиваясь к парню, не замечая его напряжения, — если я вчера что-то ляпнул не то… не обижайся, ладно? Я когда пью, могу нести хрень. Ты же знаешь. — Знаю, — устало вздохнув, Джисон наконец встретился с Джемином взглядом. — Ничего не готовь сегодня, я по дороге перекушу. И так уже опаздываю. Чхве потрепал младшего по волосам и ушёл принимать душ, прихватив из шкафа махровое полотенце. Джисон и не собирался ничего делать. Обида никуда не ушла, встав комом где-то в горле. Он ничего не помнит. «А что ты ещё ожидал, Хан Джисон? Что он бросится к тебе в ноги и будет вымаливать прощения? Размечтался! Не первый год же его знаешь, а ещё на что-то надеешься». Джисон медленно сел обратно на край кровати, облокотившись на стену. Закрыв глаза, он пытался собраться с мыслями и хоть немного подготовиться к новому дню. Вскоре из ванной вышел Джемин с мокрыми волосами. Запах шампуня быстро заполнил комнату — персиковый, немного сладковатый. Он натянул свежую одежду и поцеловал Джисона на прощание в щёку. — Вернусь поздно, — Джемин взглянул на него мимоходом, будто просто проверял, слушает ли тот, и добавил: — Не жди. — Хорошо, — Хан кивнул, притворяясь, что увлечён чем-то на телефоне, хотя экран был выключен, и дверь за парнем захлопнулась. Он ещё долго сидел на краю кровати, сгорбившись, а в голове крутились обрывки вчерашней ночи. Хоть Джисон и понимал, что не может об этом говорить и, наверное, не стоит даже вспоминать, но мысли возвращались сами, как будто внутренний голос упорно требовал объяснения тому, что произошло. Нужно было чем-то срочно заняться, иначе мысли просто разорвали бы его на части. В этот момент на экране замигало несколько сообщений от одноклассника, которые тот отправил ещё вчера. Он писал о подработке и о том, что их договорённость всё ещё в силе. Джисон набрал номер, немного волнуясь, но не из-за работы, скорее из-за того, что давно не разговаривал с кем-то из старого окружения. — Алло? — послышался знакомый, чуть грубый голос. — Привет, это Джисон, — ответил он. — Ты говорил насчёт кафедры… — А, точно, — оживился собеседник. — Слушай, если хочешь, сегодня можешь подойти. — Хорошо, — кивнул Джисон, хотя тот его не видел. — А во сколько? — Где-то минут через сорок, как раз пара закончится. Я тебя встречу у входа в главный корпус. — Договорились! — Давай, до встречи. Сбросив трубку, Джисон просидел так ещё несколько минут, пока на телефон не пришло новое уведомление из соцсетей, а после, прихватив полотенце и несессер с душевыми принадлежностями, ушёл в ванную. Подойдя к раковине, он плеснул в лицо холодной воды, глядя на свое отражение. За пару дней уже успела отрасти щетина в некоторых местах и, вооружившись бритвой и пеной для бритья, Хан вмиг убрал это безобразие со своего лица. Намазав остатки геля, а также почистив зубы, он наконец направился на кухню. В помещении уже никого не было, что очень радовало и давало возможность посидеть одному. После завтрака, если пару глотков растворимого кофе можно было так назвать, Джисон решил выйти пораньше, чтобы зайти в ближайший магазин за пачкой сигарет. Курить хотелось неимоверно, но делать этого в присутствии Джемина он не мог. Тот не переносил запах курева, а в особенности, если этот запах исходил от Джисона. Поэтому, надев толстовку с джинсами, Хан поспешил в ларёк неподалеку, заодно прихватив с собой сумку, в которой лежали документы. Лишь уже подходя к заветному ларьку, он решил взглянуть на заряд телефона. Он не ставил его на зарядку несколько дней из-за ненадобности, что было зря, поскольку индикатор белой полосочки безжалостно двигался к нулю. Надеясь на то, что школьного друга не нужно будет искать и он подойдет вовремя, Джисон по-быстрому купил пару пачек сигарет, закинув их в сумку, и направился в назначенное место. С минуты на минуту должен был подойти Хвимин — тот самый одноклассник. И, наконец, в толпе выходящих на перерыв студентов Хан заметил знакомую рыжую макушку. Хвимин почти не изменился — тот же уверенный вид, коротко стриженные волосы, аккуратная рубашка и запах дешёвого одеколона. Он улыбнулся, увидев Джисона, и махнул рукой. — Привет! Как же давно я тебя не видел, — всё так же радостно тянув лыбу, Хви накинулся на Джисона, заключив его в объятия. — И тебе привет, — мягко улыбнувшись в ответ, Хан торопился выбраться из объятий школьного друга. — Может, присядем где-нибудь? — Давай в кафе зайдем, здесь недалеко. — А… — Джисон на секунду задумался, вспоминая, сколько денег осталось на продукты, и решил, что просто ничего не будет брать. — Да, давай зайдем. Прямо на углу кампуса стояла небольшая кафешка со стеклянными стенами. Внутри уже находились студенты, толпясь у прилавка со свежеиспеченной выпечкой. Джисон вместе с Хвимином присели за свободный столик, неловко переглянувшись. Запах булочек и других сладостей заставил организм издать звуки урчания, в который раз напоминая Джисону, что завтрак пропускать нельзя, чем он частенько грешил после того, как съехал от бабушки. — Слышал, ты теперь в общаге живёшь? — Хви взял меню, увлеченно перелистывая страницы. — Как там вообще? Говорят, условия не очень. — Нормально, — коротко ответил Джисон. — Жить можно. Разговор совершенно не клеился, будто Джисон и взаправду забыл, каково это общаться с кем-то, помимо Джемина. Хвимин хоть и пытался поддержать диалог, но из этого мало что получалось. Вскоре подошёл официант, записав заказ Хвимина. Хан лишь тактично промолчал, поглядывая на витрины с выпечкой. Заметив отчужденность друга, Хви перешел к теме, из-за которой они, собственно, и решили встретиться. — У нас на кафедре химии сейчас не хватает рук. Нужно пару человек, кто будет помогать преподу. Ничего сложного. — А платят нормально? — спросил Джисон, стараясь, чтобы голос звучал более безразлично. — Нормально. Для начала хватит, чтобы не зависеть от родителей. Слово «родители» прозвучало для Джисона немного чуждо. Он коротко усмехнулся, опустил глаза. Хвимин хотел что-то сказать, но передумал, только отвёл взгляд, когда понял, что сболтнул лишнего. Некоторое время они просто сидели молча, пока официант не принёс кофе. Джисон наблюдал, как пар поднимается над чашкой, и думал, что, может быть, новая подработка действительно поможет отвлечься хотя бы на время. — Тогда я завтра уточню насчёт тебя у препода, — сказал Хвимин, выпивая залпом маленькую чашечку кофе. — Ты где-то к девяти подойди к триста первому кабинету. И главное не передумай, ладно? — Не передумаю. — Я на это надеюсь. Эх, жалко, что ты всё-таки не доучился, так бы вместе выпускной отметили, — печально улыбнувшись, Хви перевёл тему. — Ты даже ни с кем не попрощался, взял и тупо свалил за несколько месяцев до выпуска. — На это были свои причины, Хви, — поджав губы, совсем тихо отозвался Хан, ковыряя засохшую ранку на пальце. — Мне очень жаль, что так произошло. Я бы тоже хотел с вами отпраздновать выпускной. — Знаешь, никогда не поздно! Мы можем как-нибудь собраться. Не выпускной, конечно, но тоже ничего. — Да, действительно, можно, — Джисон кивает в ответ, понимая, что вряд ли это произойдёт. То, что он смог сохранить общение хоть с одним из школьных друзей, уже можно было считать большим успехом. — Ладно, я побежал, а то следующая пара в другом корпусе, до него ещё дойти нужно. До встречи! — оставив десятитысячную купюру на столе, парень приобнял Джисона и побежал на выход. — До встречи! Ответив на тёплые объятия, Джисон ещё на пару минут задержался в кафе. Он даже не удосужился посмотреть прогноз погоды, выйдя в чём попало. В уютном помещении было довольно тепло, что позволило согреться хоть на какое-то время. Но когда он понял, что задержался слишком надолго, то прихватил сумку и вышел наружу. Засунув руки в карманы, дабы немного сохранить тепло, Хан неспешно направился в сторону общежития и поймал себя на мысли, что идти туда совершенно не хочет. Усевшись на ближайшую лавочку, Джисон достал пачку сигарет из сумки. Раскрыв упаковку и чиркнув колёсиком зажигалки прямо у кончика никотиновой палочки, он наконец сделал заветную затяжку. Дым неприятно обволок горло, но в этот момент это было единственное, что хоть как-то отвлекало от холода. — Ого! Никогда бы не подумал, что ты куришь, — внезапно раздалось где-то над ухом. — Салют! — Минхо? — Ли отбивает пять ошарашенному парню и садится рядом. — Доброе утро. Старший выглядел усталым и немного раздражённым, глаза были припухшие, волосы в беспорядке, а губы слегка сжаты. В руке он держал бумажный стакан, из которого медленно поднимался слабый пар. — Доброе, — сказал он, делая глоток кофе, который уже слегка остыл, и криво усмехнулся. — Хотя, если честно, ничего доброго в нём нет. — Есть такое, — ответил Хан, выпуская в сторону клубы дыма. Минхо молча сделал ещё глоток, потом слегка приподнял бровь, внимательно разглядывая Джисона, будто пытаясь понять, что с ним не так. — Вчера нормально всё закончилось? Ну, я имею в виду Джемина. Он явно вчера много принял, так еще и не в настроении был. Джисон чуть сжал губы, не сразу ответив. Хотелось сказать, что это бывает редко, но внутри скребло что-то похожее на раздражение — не к Минхо, а к самому вопросу. — Да, всё нормально, — наконец решившись поднять взгляд на старшего, Джисон сделал ещё затяжку. — Он просто перебрал немного. Минхо кивнул, но не поверил, и его взгляд задержался на Джисоне ещё на мгновение, после чего он сделал паузу, словно взвешивая, стоит ли говорить дальше, а потом тихо добавил: — Ты сам-то как? Выглядишь не очень. — Я в порядке, — коротко ответил Джисон, глядя мимо него. — Просто устал. А вы как? Хёнджин, кажется, больше всех вчера выпил. — Да он всегда напивается в зюзю, а потом с утра божественно клянется, что пить больше не будет, — хмыкает Минхо, не отрывая взгляда от младшего, который смотрел будто сквозь него. — Так что ему не привыкать. — Ясненько, — Хан отстраненно водит взглядом по университетскому парку, подмечая большие кустарники фиолетовых гортензий, раскиданных по всей территории. — Красиво здесь. — Это да, директриса постаралась на славу! Вот только это оболочка, а внутри всё уже давно гниет. Неоднозначная фраза заставила задуматься Джисона и невольно приравнять себя к сказанному, как к чему-то личному. Будто Минхо сейчас описал не состояние учебного заведения, а состояние, в котором Хан находится уже долгое время. — Я пойду, а то пара уже началась, — голос собеседника вывел Джисона из мыслей, который и не заметил, как аллейка уже опустела, оставив их практически в одиночестве. — Ещё увидимся! — Пока, Минхо. Ли слегка нахмурился, но не стал дальше расспрашивать по поводу его состояния. Он отпил ещё глоток кофе, бросил стакан в урну и взял рюкзак, готовясь идти на лекцию, а Джисон остался сидеть, неловко поджав губы, прощаясь с соседом. Докурив и выкинув бычок вслед за пустым стаканчиком, он поёжился от дуновения ветра и вновь побрёл в сторону общежития. Оказавшись там, ему хватило лишь пары минут, чтобы уснуть, как только его голова коснулась мягкой подушки. Вечер настал довольно быстро, учитывая, что парень проспал весь оставшийся день, проснувшись ближе к семи вечера. Он хоть и помнил слова Джемина, что ничего на ужин не хочет, но всё же решил выйти в магазин, дабы закупиться необходимыми продуктами. С учётом того, что завтра первый рабочий день, Джисон понимал, что сил на готовку у него не будет. А вот приготовить ужин сегодня не составляло труда, чтобы не утруждать себя этим завтра. Не забыв перед выходом накинуть черное пальто, Хан подобрал с пола брошенную сумку и вышел из помещения. Уже будучи на улице, он понял, что телефон так и остался лежать на кровати, к тому же полностью разряженный. Но, вновь вспомнив слова Чхве о том, что тот придёт поздно и вряд ли будет ему звонить, Джисон успокоился и направился в сторону продуктового магазина. Дорога заняла минут двадцать, и вот уже Хан рыскал среди полок с продовольствием, кидая в корзину всё самое необходимое. Последние деньги, пересланные бабушкой в дорогу, были потрачены, а тяжелые пакеты полны еды. Но вот как добираться до дома с таким грузом, Джисон не подумал. И лишь устало вздохнув, поплёлся в сторону автобусной остановки, как его кто-то окрикнул. — Джисон-а! — Хан оборачивается и видит перед собой всё того же соседа с утра, который машет рукой, зазывая подойти. — Быстро же мы вновь увиделись. — Да… быстро, — Джисон оглядывает парня, сидящего на черном мотоцикле, не внушающем никакого доверия. Он подтягивает ручку пакета, что так и норовит выскользнуть из его рук, и в итоге сдается, поставив один из них на землю. — Давай подвезу? — Минхо поднимает стекло шлема и кивает в сторону пакетов с продуктами. — Всё равно по пути. — Да я на автобусе, не нужно, спасибо. — Там от остановки до общаги ещё телепать и телепать. Соглашайся! — Минхо видит сомнения на лице младшего, и пока тот находится в раздумьях, подхватывает пакет из его рук и закидывает в кофр, перед этим достав оттуда запасной шлем. Следом летит и второй пакет, а самому Хану не остается ничего сделать, кроме как согласиться. — Садись. Джисон принимает из рук знакомого шлем и надевает на голову, а после неуверенно садится следом за Ли на железного коня, удерживаясь за его плечи. Хан откидывает руки назад, держась за железяки по бокам, но Минхо почему-то не сдвигается с места. — Не, так не пойдёт, — Минхо оборачивается, вновь приподнимая стекло. — Хочешь слететь отсюда к чертям? Хан и опомниться не успевает, как его руки нагло перемещают с железяки на чужую талию, заставив обхватить и прижаться максимально неприлично. Он чуть отстраняется, насколько это позволяют обхваченные руки, и смущённо отводит взгляд. — Держись крепче, это тебе не на автобусе кататься. Ли едва уловимо ухмыляется и опускает чёрное стекло, заводя мотор. Джисон покрепче сжимает крепкий торс под руками и неловко ощущает выступающие мышцы, спрятанные под тёплой толстовкой. Он склоняется ближе, когда они сдвигаются с места и мчатся по трассе вечернего города. Сеул завораживает своей красотой, а мелкие огоньки фонарей мелко отблёскивают на поверхности шлема, создавая некий шарм ночной жизни. Джисон увлечённо рассматривает каждый уголок, мимо которого они проезжают, и ловит себя на мысли, что они обязательно должны выбраться вместе с Джемином в центр прогуляться. После переезда они совершенно не проводили времени вместе. — Приехали, — оглашает Минхо, когда пёстрые улицы сменяются на блеклый и мрачный студгородок. Хан осторожно слезает вниз, отдавая шлем его хозяину. — Спасибо, что подвёз. — Да не за что, — старший достаёт из багажника пакеты, но не торопится их отдавать. — Я помогу. — Не стоит, я сам. Джисон упрямо вырывает пакеты из рук соседа, отчего тот не ожидает такой реакции и невольно роняет их на асфальт, а всё содержимое частично оказывается на пыльной земле. Оба тут же опускаются на корточки, чтобы собрать рассыпавшееся. — Извини, я не хотел, — старший виновато смотрит на Джисона, глаза которого сейчас устремлены куда-то вверх. Он подтягивает подол пальто и закатывает мешающие рукава. — Ничего, ты не виноват, не стоило мне их так резко вырывать. Хан судорожно собирает продукты в пакет, замечая зажжённый свет в комнате и пристальный взгляд на себе. А Минхо видит расплывшиеся бутоны синяков на руке и уже давно побледневшие шрамы. Гадко отчего-то становится на душе, когда он наблюдает открывшуюся картину. Будто бы увидел то, чего не должен был видеть. Что-то личное, что-то до боли в душе интимное.