Анютины глазки для старосты Гриффиндора

— Только посмотрите на этих недоумков — веселятся и радуются, пока наши родители гниют за решеткой в Азкабане! — прошипел Малфой. Панси тоже взглянула на Золотое трио — Гарри разговаривал с Симусом, а Рон что-то прошептал Гермионе на ухо, отчего та вдруг покраснела. «Хорошо, наверное, когда твои близкие маглы — находятся далеко от опасности, сидят в своем домике и даже не подозревают о начале войны», — подумала Панси. Дамблдор продолжал свою речь, но девушка его почти не слушала. Мысли о том, как себя чувствует ее отец в сырой камере в окружении жутких дементоров, не давали покоя. — Эй, Панс, ты чего застыла? Аппетита нет? — спросил Блейз, накладывая себе на тарелку сочные куриные крылышки и салат. — Как ты можешь есть? — удивилась девушка. — А что такого? Траур — не повод голодать, — пожал плечами Забини, отправляя очередной кусок мяса в рот. Панси театрально закатила глаза и повернулась к Драко. Тот даже и не притронулся к еде, угрюмо сидел, подперев рукой щеку. «А ведь Драко еще и принял Темную метку. И как он только со всем этим справляется?» Вскоре студенты постепенно начали расходиться, спеша вернуться в свои гостиные и отдохнуть после долгой дороги. Панси, воспользовавшись заклинанием, быстро разложила вещи по полкам и устало присела на край безупречно заправленной кровати. Совсем скоро в гостиной должна была начаться вечеринка в честь начала нового учебного года, которую решили устроить старосты седьмого курса. Ее соседки по комнате уже крутились возле зеркала, примеряя наряды. — Милли, тебе совершенно не идет лиловый, попробуй лучше розовое платье, — заметила Дафна, сморщив тоненький носик. Пухлощекая Булстроуд растерянно посмотрела на девушку. — Но у меня такого нет, — сказала она. — Тогда вот, возьми это, — Гринграсс протянула слизеринке длинное желтое платье. — В этом ты точно очаруешь своего Нотта. Дафна и их четвертая соседка по комнате Трейси заговорщически переглянулись и захихикали, а Милисента покраснела от смущения. Все в Слизерине знали, что она «тайно» в него влюблена. «Эти курицы вообще о чем-нибудь, кроме как кого-нибудь унизить, думают?» — закатила глаза девушка и поднялась к своему шкафу. Панси нарядилась в одно из своих выходных платьев — все же она представляла свою семью, а значит, необходимо было выглядеть идеально в любой ситуации. Причесавшись и уложив свое каре в аккуратную прическу, девушка довольно улыбнулась своему отражению и вслед за соседками спустилась в гостиную. А там уже полным ходом шла вечеринка, но с присущей слизеринцам сдержанностью. В зале играл зачарованный патефон, наполняя помещение мелодичными звуками скрипки. Студенты тихо беседовали, сбившись в небольшие компании, пили вишневый пунш или сливочное пиво. В дальнем углу у камина Дафна со своей младшей сестрой Асторией уже вовсю флиртовала с однокурсниками, словно опытная светская львица. «И как она только может строить глазки всем подряд, когда давно сосватана? Только позорит своих родителей», — презрительно хмыкнула Панси, увидев соседку. Раздались приглушенные смешки, слизеринка обернулась и заметила бедную Милисенту в ярко-желтом платье с огромным безвкусным бантом на волосах. Девушка не могла выдержать насмешек и, громко всхлипывая, бросилась обратно в спальню. Паркинсон проводила Булстроуд сочувствующим взглядом, но затем вспомнила, что хотела найти Драко, и дальше ее мысли занимал лишь он. — Эй, Панс, ты чего такая грустная? Вечеринка же, — к девушке подошёл Теодор с полупустым бокалом пунша, по легкому румянцу на щеках подростка и немного неловким движениям, можно было без труда догадаться, что он выпил уже немало. — Многих наших родителей заключили в тюрьму, Нотт, если ты забыл. Ах да, твой отец не участвовал в миссии, — едко ответила девушка. — Да брось, это дела наших стариканов. Вот они пусть и расхлебывают. На, выпей и расслабься уже, — слизеринец подхватил с подноса проходившего мимо одногруппника бокал с ярко-розовой жидкостью и протянул его девушке. — Пожалуй, обойдусь, — фыркнула Паркинсон и, заметив на одном из диванов Блейза в компании каких-то пятикурсниц, поспешила к нему. — Как вечер, Панс? Веселишься? — спросил Забини, когда девушка элегантно присела рядом. — Не понимаю, зачем все это? Как мы можем веселиться, пока наши семьи страдают? — спросила Панси, недовольно обводя взглядом собравшихся в гостиной однокурсников. — Для поднятия боевого духа, — подросток хмыкнул и отпил немного пунша из своего бокала. — Кстати, ты так и не нашла своего Малфоя? Слизеринка устало сгорбилась, обиженная на то, что будущий жених бросил ее одну в такой день. — И не надоело тебе постоянно бегать за ним, как надоедливая собачонка? На возмущенный взгляд девушки Забини лишь приподнял правую бровь. — Скажешь, что это не так? Не надоело еще быть удобной и понимающей? Ты же понимаешь, Малфой просто этим пользуется. — Да как ты смеешь такое говорить? Драко просто сложно: его отца посадили в Азкабан, поместье превратилось в проходной двор для всяких полукровок, а за матерью постоянно следят авроры из Министерства! — повысила голос Панси, в глубине души зная, что Блейз прав. Она вскочила с дивана и с гордым видом направилась к лестнице, ведущей прямиком к общим спальням. Вдруг, проходя по этажу своего курса, девушка услышала чьи-то приглушенные стоны и вздохи. «Вот ведь, нашли место! Чем они только думают? Позорят честь своих семей!» Вдруг среди громких стонов до Панси донеслось имя Малфоя. На миг девушка застыла, не веря собственному слуху, но потом она решительно направилась к той самой комнате и распахнула настеж дверь. Самые страшные опасения Паркинсон подтвердились — раздетый по пояс Драко целовал какую-то девушку, которая была совсем не против, а наоборот, обхватила его бедра ногами, чтобы прижаться еще ближе. Панси замерла на пороге, отказываясь верить своим глазам. Ее будущий муж, для которого она должна была стать верной женой, сейчас, наплевав на договор между их семьями, изменяет с первой попавшейся девушкой. Паркинсон, чувствуя, что к глазам постепенно подступают слезы, хотела было незаметно выскочить за дверь, но случайно задела светильник на стоявшей у входа тумбочке. Тот с громким треском разбилась об пол. «Возлюбленные» наконец оторвались друг от друга и испуганно уставились на случайного свидетеля их близости. — Панси? — глухим голосом спросил Малфой. Полуголая девушка взвизгнула от неожиданности, пытаясь прикрыть свое тело сброшенной в порыве страсти одеждой. Паркинсон, больше не медля, рванула из комнаты. «Как он мог? Мы дружим с детства, давно сосватаны, а он обжимается с кем-то?» — думала слизеринка, вытирая текущие по щекам слезы. — Подожди, — догнал ее Драко и остановил за руку. — Это ничего не значило. Мне просто нужно было сбросить напряжение. А она… Мерлин, а она крутилась около меня все время. — Тогда почему бы тебе не вернуться к ней? Ведь только тебе сейчас тяжело, только твоя семья пострадала, — жестко ответила Панси, ее взгляд метал молнии. Малфой удивленно замер, впервые его нареченная позволила себе вот так с ним разговаривать. — Отпусти меня, — тихий приказ и он в растерянности не смеет ослушаться. Паркинсон оставила ошеломленного блондина в коридоре, а сама же быстро спустилась обратно в гостиную и, расталкивая однокурсников на своем пути, оказалась в мрачной тишине подземелий. Комендантский час уже давно настал, но она не боялась наткнуться на кого-нибудь из профессоров — слизеринку из такой влиятельной семьи даже бы МакГонагалл побоялась бы задержать, даже несмотря на то, что девушка была сейчас без значка старосты. За своими размышлениями Панси не заметила, как оказалась у входа в Астрономическую башню. «Неужели я прошла через пол замка? Мерлин, этот Малфой и его… пассия меня так до могилы доведут», — подумала она, поднимаясь по винтовой лестнице. На смотровой площадке гулял ветер, девушка поежилась от холода, легкое платье продувалось насквозь. Она села на подоконник и взглянула на кромку Запретного леса, что виднелся неподалеку от замка. Сумерки сгущались и на небе уже показался тонкий молодой месяц и зажглись редкие звезды. Вдруг тяжелая дверь открылась с тихим скрипом, и слизеринка с удивлением увидела появившуюся на пороге Гермиону. «Вот только Грейнджер не хватало! И что она здесь забыла ночью?» — недовольно подумала Паркинсон, сложив руки на груди. — Что, Грейнджер, заблудилась? Гриф-спальня в другой стороне, — едко заметила Паркинсон, надеясь, что в неярком свете не заметны мокрые дорожки от слез на ее щеках. Гермиона, сначала растерявшись при виде слизеринки, фыркнула в ответ и гордой походкой прошла к соседнему окну. — Вообще-то, я могу ходить куда захочу. Здесь тебе не твой дом. Ты не имеешь права здесь распоряжаться, — произнесла она, садясь на подоконник. Паркинсон недовольно на неё зыркнула, но больше ничего не сказала. — У тебя что-то случилось? — услышала она неуверенный голос Гермионы. — Какое тебе дело, Грейнджер?! — прошипела Панси. — Хочешь сказать, что наследница влиятельной семьи будет без причины лить слезы? Паркинсон с возмущением повернулась к гриффиндорке, собираясь высказать ей все, что она думает по поводу наглых заучек, сующих свой нос куда попало. Только все слова тут же вылетели из головы, стоило слизеринке встретиться с Гермионой взглядом: она не почувствовала ни презрения, ни унижения, лишь сострадание и немного любопытства. — Я так долго пыталась быть достойной дочерью своего рода, строго придерживалась всех правил, покорно согласилась с выбором будущего мужа. А в итоге мне изменили с какой-то безродной полукровкой! Панси отвернулась, уже жалея, что вот так просто излила душу совершенно чужому человеку. — Может, тогда тебе не стоит больше быть примерной дочерью и начать жить так, как ты этого хочешь? — к удивлению слизеринки, с сочувствием спросила Гермиона. — Да что ты понимаешь, — тихо сказала Панси, желая, чтобы ее слова прозвучали резко, как пощечина, но получилось скорее обреченно и разбито. Паркинсон дрожала — виной тому холодный ветер или же внезапное признание — девушка и сама до конца не знала. «Мордред, вот и кто меня за язык тянул? Так глупо поделиться своими переживаниями! И с кем? С гриффиндорской заучкой Грейнджер! С той самой, над которой мы с одногруппниками постоянно подшучивали», — подумала она, закрыв лицо ладонями. Вдруг на ее плечи опустилось что-то тяжелое и теплое. Подняв голову, Панси увидела школьную мантию, которой гриффиндорка щедро поделилась. — Надень, ты, наверное, уже замерзла, — произнесла Гермиона, словно оправдывая свой неожиданный поступок. Слизеринка неуверенно закуталась в шерстяную ткань, в глубине души благодаря Грейнджер. — Я пойду, ты сейчас скорее всего хочешь побыть в одиночестве, — сказала гриффиндорка, неловко переминаясь с ноги на ногу. Панси еле заметно кивнула, и через минуту снова оказалась наедине со своими мыслями. «И что на эту Грейнджер только нашло?» — с недоумением подумала девушка. — «У нее было какое-то грустное лицо и припухшие глаза. Значит, и в жизни примерной студентки могут быть свои проблемы?»