On the Other Side

Ирина садится на диван. Я чуть поодаль, чтобы не отвлекаться на ее близость. - Давай начнем все сначала, - серьезно говорю я. - Хорошо, давай, - соглашается Ирина. Чуть мешкаю. - Меня зовут Говорливых Ксения Николаевна, - выговорив, ожидаю от Ирины ответных слов. Улыбнувшись, она отвечает. - Орлова Ирина Владимировна, я рада нашему знакомству Ксюшенька, - от того как ласково она произнесла мое имя, я смутилась. - Кхм. Я тоже рада. - Я волнуюсь, и выходит с нажимом. - Я эмоциональная и очень серьезно отношусь к мнению окружающих, могу до фанатизма довести исправление своих ошибок. Избирательна в людях, если мне не интересен человек, то его имя пройдет мимо моих ушей, и если уж приходится с ним общаться, я на раз третий, может, и запомню его имя. Круг моих любимых маленький, но я всегда к ним стараюсь изо всех сил прислушиваться и заботиться о них. - Я замялась. Ирина послала мне поддерживающую улыбку. - Любимый цвет желтый. Люблю животных. Не люблю морепродукты, и меня раздражает запах сигарет, только учую, сразу курильщику говорю, чтобы он свалил подальше от меня. Люблю пельмешки, сделанные своими руками. Не смейся! - Ирина засмеялась, и я набычилась. - Не смеюсь, - Она спрятала улыбку, и попыталась придать серьезность лицу. - Также люблю баскетбол и волейбол, но я не люблю смотреть, а только участвовать. Играю на гитаре. И это. Я разговариваю и могу, как бы, перемещаться во сне - Последнее я сказала чуть испуганно. - Мой лунатик. - Улыбнулась Ирина. Я потупилась. От слова Мой прошла по телу волна тепла. Она так просто приняла, тот факт, что я могу ходить во сне. Может, это сон. - Твоя очередь. - Любимый цвееет, - протянула Ирина, наиграно делая вид, что она задумалась. - Не тяни! - Синий. К животным равнодушна. К людям придирчива и недоверчива. Увлечена тобой. Круг любимых – брат, сестра, это все. Люблю морепродукты, хочу пельмешки, сделанные твоими руками. Курю. - Ирина сосредоточена и чуть хмурится. Мне не понравилось, что она курит. – Что еще? Спортом не увлекаюсь, но поддерживаю форму. Сплю чутко. - Плохо, что куришь, - говорю в лоб. – Как-то маловато информации, я недовольна. - Что же нам делать? – Игриво сказала Ирина и стала пододвигаться ко мне. - Не двигайся! – Возмущаюсь я и отодвигаюсь от нее. - Жестокая, - она смотрит на меня, как на подопытного кролика, и делает еще движение в мою сторону. Отодвигаюсь на самый край. - Чем ты занимаешься? Учишься или работаешь? - Работаю на отца. – Равнодушно говорит она. - Вот как. Вы не ладите? В круг любимых ты его не включила. И что насчет мамы? - Это так. Он жестокий интриган, и я не буду тебя с ним знакомить. – Ирина резко изменилась, она, будто, отдалилась от меня. Что за человек ее отец. Стоит ли спросить ее об этом? Пока не буду. Из размышлений меня вывел ее глухой голос. – Мама умерла двадцать лет назад. - Прости…- Ирина встрепенулась и потянулась ко мне, ее беззащитный вид поразил меня, и я потянулась в ответ. - Не зачем извиняться. Это было очень давно. – Ира прижалась ко мне, как маленький ребенок. Я тихонько повернула голову, чтобы рассмотреть ее лицо и увидела довольную моську. - Ах ты, воспользовалась моей добротой и добилась своего! – Я раздосадовано вздохнула, но крепче прижала ее к себе. Медленно я рассматриваю ее. Мне нравится смотреть на ее волосы пшеничного цвета, я влюбилась в этот цвет. Покатые плечи, изгиб спины. Упитанная попа, на которую я засмотрелась еще, когда первый раз ее увидела, обтянута брюками. Чувствую себя тоще-попой. Я так залюбовалась ее видом сверху, что забыла про время. Ее размеренное дыхание говорит мне, что она уснула. Это уже второй раз, когда она рядом со мной засыпает. Хитрюга, сказала, что у нее чуткий сон, не пошевелиться, а я не хочу будить ее. Мне нравится наблюдать, как она спит. Чем я и занималась, пока меня не сморило.