First love.

Приглушенный лунный свет вперемешку с фонарями, освещающими ночную трассу пригорода, играют на лице заснувшего на заднем сидении Чонгука. Дороги пустые, а по-осеннему холодный воздух дует в лицо Юнги, что приоткрыл окно. Он сворачивает с пустой трассы на не менее пустую дорогу и останавливается на светофоре, пропуская немногочисленных прохожих. Юн смотрит на дорогу и, не отрывая глаз с какой-то точки, он попытался найти в бардачке пачку «Marlboro». Благополучно справившись с этим, он быстро обнаруживает, что пачка пуста, и кидая её на другое сидение, попутно тихо выругавшись, заезжает в табачную лавку неполалёку, ведь там можно было неплохо сэкономить. Оплатив свою дозу никотина, брюнет выходит из магазина под характерный звук колокольчика на входе, убирает плёнку и открывает сигареты, заодно роясь в карманах шорт в поиске зажигалки. «Щелкнув» две капсулы, зажигает её и, облокотившись о фонарный столб, быстро смотрит на часы.

23:56

Мин делает затяжку и выдыхает густой дым в холодный ночной воздух. Смотрит на свой «hyundai», проклиная себя за то, что не может зажить нормальной жизнью уже около года, мучаясь от безответной любви к восемнадцатилетнему, но ребёнку, что сейчас сладко сопит в машине на заднем сидении. Проклинает себя за то, что хочет увезти его к себе домой, уложить в свою постель, начать перебирать пряди волос бледными пальцами, гладить его щеки, просто прижать к себе и не отпускать, вечно слушая это сладкое сопение с редким сонным:"бу-бу-бу". Но он не то, что не может, он не имеет ни малейшего права, ни шанса. Ведь этот ребёнок уже занят и ни кем иным, как лучшим другом, почти братом, которого у Юнги никогда не было, – Пак Чимином. Ох, чёрт, как же ему посмотреть своему другу в глаза, после сегодняшнего вечера? Как Пак вообще стал ему другом? Парень снова погружается в омут воспоминаний трёхлетней давности.

* * * 18/05/2017

Юнги ставит два черных чемодана в багажник приехавшего пять минут назад такси и, захлопнув его, садится на заднее сидение, и водитель двигается с места. Цепляясь взглядом за пачку сигарет, торчащую из джинс водителя, Мин задает вопрос: – Я вижу, вы сами курите, можно закурить? – Да, только откройте окно, а то позже какая-нибудь фифа будет мне жаловаться на табачную вонь в салоне, – жестикулируя одной рукой, говорит водитель, не сводя глаз с дороги. Парень, как ему и сказали, открывает окно машины и закуривает. Юнги несколько часов назад из дома выгнали собственные родители, узнав ориентацию их сыночка, что должен был жениться на прекрасной Сон Хо из дома напротив, которая должна была родить родителям двух прекрасных внуков, в то время как сам парень будет работать в офисе своего отца. Его родители всегда были требовательны, но когда мама зашла сказать уже принятое за сына решение о его женитьбе и будущей работе, тот был вне себя, выпалив и свою ориентацию, и отношение к обоим родителям, на эмоциях снеся пару горшков с подоконника. Отец, зайдя в дом и услышав крики сына, забежал в комнату, и находясь в шоке от его поведения, что всегда выражал нейтральную позицию, он охладил его пыл звонкой пощёчиной, отдавшейся эхом в гостиной. Стало тихо. Отец холодным и сдержанным голосом сказал: – Мин Юнги. Мы оплачивали твоё обучение в элитной школе, мы покупали лучшие продукты и обеспечивали тебя всю твою жалкую жизнь. И это, я полагаю, твоя благодарность, пидор малолетний? Ты понимаешь что это ненормально?! Я бы оплатил твоего психолога, чтобы он вправил тебе мозги, потому что ты гребанный псих. Мы делали всё, чтобы ты не вырос отбросом. Но ты сам захотел выбрать такой путь. Пожалуйста, покинь этот дом, я найду кого пристроить на твоё место. – Что имеешь ввиду, Джинхо?! Он наш сын! Что значит ты найдёшь кого-то на место МОЕГО сына?! – резко остановила отца мать. – Юнги, ты же не оставишь нас здесь одних, да? – умоляюще посмотрела она на сына. – Не перебивай меня! – Он поднимает свою руку и с размаху даёт своей жене по лицу. Она отшатывается в сторону и, держась ладонью за щёку, уходит в другую комнату, закрывая дверь. – Упаковывай все свои вещи и иди из этого дома куда хочешь. В этом доме тебе никто рад не будет. Мину не было больно или обидно, единственное, что чувствовал парень - это горящую щёку и всепоглощающую ненависть к консервативному и жестокому отцу и слабой матери, что боялась слово поперёк сказать избивающему её мужу. К матери, что была слабой перед отцом, но потом вымещала накопившийся гнев на сыне. К отцу, что хвалил сына лишь за его "удобные" решения, вроде не переезда в отдельную квартиру, а жизнь в одном доме с семьёй. Дверь в комнату захлопнулась. И вот, собирая вещи, парень был впервые благодарен себе за то, что устроился на работу грузчиком около года назад, складывая деньги в старую книгу на черный день. Ему хватит на месяц проживания в маленькой квартире, или же на билет куда-нибудь в один конец. Собрав свои вещи, каковых было не так много, парень на глазах у отца демонстративно бросил свои ключи на пол у порога и ушёл, просто захлопнув дверь. Время вечернее, если быть точнее, сумерки, Мин шел, куда глаза глядят, пока не сел на скамейку, уморившись. Но он вспомнил про старого интернет-друга, что жил в Сеуле, в нескольких часах езды на поезде. Вспомнив про него, парень начал почти судорожно листать список контактов. Дойдя до заветного "Чимин-и пабо", брюнет нажал кнопку вызова и сидел, теребя край длинной черной футболки, в то время, как гудки, казалось, длились вечность и зловеще били по ушам наобатом, пока они не сменились на звуки, наполненной людьми комнаты, в которой голос какого-то друга Пака громко прошептал: "Да заткнитесь, блять". Громкие голоса заменились на тихие перешептывания, и в трубке наконец послышался звонкий голос Пака: – Чего звонишь? Я же тебе говорил, что я сегодня с друзьями буду, че случилось? – кратко объяснив ситуацию, Мин спрашивает о том, можно ли перекантоваться у него пару недель, пока он не найдёт новую работу у него в городе, ведь оставаться в этом городе совершенно одному не было ни малейшего желания. Парни были знакомы в интернете уже несколько лет, хотя всё началось с чимининого: "Хей, ты мне в рекомендациях попался, как жизнь?" Может, вы захотите узнать, что делал Юн на сайте знакомств? Всё весьма очевидно, в реальности у него были только консервативные родители, а старый друг угодил за решётку из-за наркотиков в то время, когда Юн мучался от вечной каши в голове, ночных кошмаров, недосыпа и контроля родителей. – Боже... Конечно, Господи. Ты ещё спрашиваешь, Юн? Не родные, что ли? Едь, покупай чёртов билет в один конец и приезжай.

* * *

Воспоминания развеялись вместе с телефонным звонком, что пронизывал тихую ночную улицу, пугая и разгоняя птиц с насекомыми поблизости. Закатывая глаза, Мин достаёт телефон из заднего кармана и на автомате, даже не смотря номер, берёт трубку, бросая короткое «ало». – Блять, Чон с тобой!? Я не могу до него дозвониться! Вы домой вообще собираетесь? Какого хера ты меня не предупредил что вы так надолго? — слышится в трубке звонкий знакомый голос. – Да, в машине, телефон у этого разбойника хуй знает где, скорее всего разряжен. Он попросил тебе не говорить.— на том проводе послышался тихий выдох. –Он что, пьян, блять? Мин Юнги, ты должен был следить за ним, а не давать ему алкоголь! Пиздец, я бы тебя убил уже, веришь? Вы далеко? –Минут 20 до вашего дома, я заехал сигарет купить, скоро будем. И да, он пьян. И да, я следил, не давая ему проблеваться на ковёр Бомгю, – ответил старший, делая затяжку. –Ты просто не... — Юн повесил трубку, не дожидаясь какого-либо ответа от младшего, и затушил сигарету. Снова садясь в машину и вполоборота смотря на свернувшегося на заднем сидении теперь блондина Гука, он кидает пачку в бардачок, где ей и законное место.

* * *

– Действие, – смело бросает уже немного охмелевший Чон в сторону Джисона, которого Юн видит впервые, и облакачивается о диван локтями, сидя на полу, как и остальные собравшиеся, за исключением Юнги, что отказался играть «в эту авантюру» – Тэ, бегом за осветлителем, ща смельчака красить будем, – пока Джисон отправлял друга в магазин, вся компания, включая самого Чонгука, звонко подорвалась смехом. – Ну что-о? Ахахах, теперь наш Чонгук-и малыш будет ясным солнышком? — продолжая смеяться, прокричал какой-то знакомый в другом конце комнаты. – Именно, ахахах, им самым, — хватая жертву за плечи, продолжал смеяться Сон.

* * *

– Тебе идёт, Чонгук-и, — тихо шепчет Мин на переднем сидении, вслушиваясь в мягкое сопение и тянувшись к макушке младшего с целью потрепетать осветлённые несколько часов назад пряди. Блондин лишь промычал что-то понятное лишь ему самому и начал чуть-чуть ластиться к руке, поглаживающей его волосы, словно котёнок, ищущий ласки. Юн быстро убрал руку, будто ошпаренный, вспомнив, что и так натворил сегодня. Быстро закрыв дверь авто, он пристегнулся и проморгался, ведь всё это время в салоне горел свет, но с закрытием двери он потух. Он повернул ключ и начал выезжать с пустой парковки на такую же пустую дорогу. Весь оставшийся путь их сопровождал лишь холодный ветер, что дул через окно, и еле слышимое радио в салоне. „I was driving you home in the middle of the night, В полночь я вез тебя домой, But I couldn't bring myself to say goodbye. Но я не мог пересилить себя и попрощаться. I was driving you home in the middle of the night, В полночь я вез тебя домой, And there's no good way, yeah there's no good way. И я знал, что ничего хорошего не случится, ничего хорошего не случится”. Машина начала подъезжать к многоквартирному дому, на скамейке около которого, опустив голову и облокотившись руками о бёдра, сидел Чимин в домашних тапочках и в ожидании ослепляющих фар знакомого чёрного автомобиля. Юнги не паркует машину, а лишь ставит её около подъезда. Взгляд скользит по часам около руля.

00:27

Мин достаёт ключ зажигания и выходит из машины, захлопывая дверь. – Чим, — здоровается старший пожатием за руку. – Хён, ты грёбаный идиот, слышишь меня? — подбегает и всё равно жмёт руку младший. – Как Чонгук? Ёп твою мать, и что мне с ним делать? "Чимин-и, мы должны проводить больше времени вместеее, давай я к тебе перееду на недельку? Ну хё-ён", "Там не будет алкоголя Чимин-и, я не маленький", – передразнил Гука Пак, особенно скривившись на слове "хён", ведь Чон говорил так лишь, если ему что-то нужно или просто подлизаться, – и ты представь себе, мне не то, чтобы Чонгук не сказал о том, что он сегодня завалится пьяный, так ещё и телефон не удосужился включить, чтобы я дозвонился! Юнги, за что он мне? Ещё и в комплекте с тобой. – Не знаю, ты сам и меня и его выбрал, вот и не жалуйся, я еле дотащил этого малолетнего алкаша до машины, – Юн сегодня устал, пытаясь присматривать за малым, то поддерживающе гладя его по спине, пока тот блевал, или пряча после этого соджу и пиво. Поэтому от усталости он довольно холодно заговорил со старым другом. Хоть Юнги действительно ведёт себя с Паком и Гуком намного более открыто и чутко, пытаясь даже не материться, ведь Пак хоть и сам порой матерился, как сейчас, но ругал его за это, говоря что-то вроде: "Тут же ребёнок!", хоть Мин лишь смеялся на то, как маленькие ладошки бьют его по плечу, пытаясь выдавить извинения. Брюнет облокачивается о стену дома и зажигает сигарету, делает затяжку и напряженно выдыхает, наблюдая издалека за тем, как Чимин открывает машину и: – Да ёбаный ты в рот, Мин Юнги! Какого хера он за один блядский вечер стал блондином?! Если у него завтра волосы выпадут я тебя кастрирую, придурок! – поворачиваясь к Мину, жестикулирует Пак. – Давно я от тебя столько ругательств не слышал!~ Поубавь свой пыл, должен же парень оторваться в свои лучшие годы, – спокойно выдаёт брюнет делая затяжку. – Оторвёшься у меня ты, повторись только подобное! – добавляет громко Пак. От излишней громкости Чимина, Чонгук пошатываясь и морщась выходит из машины, заставляя старых друзей замолчать. Выйдя из неё, так и не заметив Мина, Гук смотрит на Чимина и немного шатаясь подходит и обнимает его, после виновато шепчет ему: – Пошли домой, хён... Извини меня, – Пак заметно смягчается и, улыбаясь, начинает гладить Чона. Мин же, немного ухмыляясь данной картине, молча идёт к машине, понимая, что дальше он здесь не нужен. Заводя машину, брюнет ещё слышит воркование этих двоих, отчего уже невольно морщится. – Чонгук-и, солнышко, я волновался за тебя, никогда больше не обманывай хёна, хорошо? – Хорошо. Пошли домой уже.. Мин закрывает переднее окно и выезжает со двора, направляясь прямиком в свою холодную, но родную квартиру, надеясь провести эту ночь без кошмаров.