First love.

Первое что чувствует Чонгук приходя в себя на утро, это головную боль, приход которой был очевиден уже после третьей банки пива. Но кого это тогда волновало? Явно не Гука, что не помнит даже того как добрался до дома, чего уж там говорить о количестве выпитого. И вот, услышав копашение в одеялах позади себя, блондин оборачивается, машинально шикая из-за резкого переворота. "Конечно, ещё и кости ломит, спасибо", – думает он. Но так же резко переключает свё внимание на заспанное, но безумно красивое в своей заспанности личико своего возлюбленного. И да, если бы у Чонгука были уши как у пса, то он бы непременно их поджал в знаке извинения. Но являсь простым человеком, он лишь стыдливо краснеет, немного сгибая брови. С губ обычно бесстыдного Гука, который сейчас смотрит вниз, вырывается тихое: –Прости меня, хён, – Пак же лишь что-то возмущённо бубнит, и приставая, загребает Чона в охапку, накрывая одеялом, и нежно целует того в щёчки и лоб. Конечно, это же Пак Чимин, а он не может долго держать зла, особенно если это касается Гука. –Обещай что впредь ты не будешь мне врать или недоговаривать что-то. Гук, иначе добиться моего доверия у тебя не получится, ведь оно уже пошатнулось. – с неожиданной серьёзностью в хриплом ото сна голосе говорит Чимин, смотря любовнику в глаза. –Я обещаю хён, мне правда жаль что так вышло вчера. Хотя я даже не помню, как ты узнал об этом, и как я попал домой. Просто прости меня, я не разочарую тебя больше. – смотрит младший на розововолосого со стеклянными глазами, одновременно поглаживая его щеку большим пальцем руки. –Я запомню это, дай я запечатлю это в своих скептических очка-ах! – начинает кривляться старший, немного не веря младшему, но стараясь развеселить его очередной абсолютно неожиданной выходкой, приставляя руки к глазам. Яблоко от яблони, не так ли? Немного успокоившись после этой неожиданной серьёзности со стороны Пака, Гук начинает посмеиваться, трепля его удивительно мягкие после стольких окрашиваний волосы. Чимин же наваливается в это время на младшего, и вот он уже нависает над ним, заставляя блондина залится краской вновь. Пак спускается к носику и шепчет одними губами тихое: –Я люблю тебя, моё сокровище, – попутно заглядывая в тёмные, словно бездонные глаза, что близко настолько, что кажется Чимин вот-вот упадёт и увязнет в них навечно. Ой, уже. Гук резко кладёт ладони на затылок старшего и целует его. Нежно, настолько, что кажется будто Чимин может разбиться на тысячи осколков от одного неверного движения. В поцелуе прошепча в ответ сладкое: –Я тоже Мин-и, – вызывая тем самым у Пака тысячу бабочек в животе, лёгких, голове, хер знает где ещё, хоть в поджелудочной. Он просто любит его. Как и Гук его. Комната наполняется любовью, распространяясь в радиусе всей маленькой однушки, которая успела стать для обоих их личной галактикой.

* * *

Юнги просыпается от резкого звука будильника на телефоне, что находится под подушкой.

7:00

На улице уже наверняка светло, но в комнате парня висят плотные и тяжёлые синие шторы, что не дают шанса даже жалкому лучу света проникнуть в мрачную обитель. Резко подскочив от резкого звука прямо под ухом, он быстро отключает будильник. И только сейчас парень начинает чувствовать головную боль, давящую в области висков, из-за почти хронического недосыпа, причиной которого являются уже частые гости, – ночные кошмары. Потирая виски, он встаёт с кровати, чувствуя ступнями холодный паркет. Брюнет, проходя мимо длинного зеркала в шкафу, презрительно хмыкает, смотря на своё отражение. Происходят привычные будничные сборы на работу, сопровождающиеся тихим бубнежом вроде:"Да нахуй мне сдалась ваша ёбанная редакция". Почему именно редакция книг в издательстве? Ничего особенного, высокая зарплата, много не требующее начальство. Хотя график для Мина был не очень удобен. Просыпаться в семь утра было непосильной задачей по началу, хотя постепенно это стало перерастать в привычку. Как и работа до девяти вечера, с перерывом на обед конечно, но со свехурочными, что вечно брал парень, не желая заходить в пустую квартиру. И вот, Юнги предстает перед своим отражением уже умытый, расчесанный, в свободном костюме и белой футболке под ним. Он берёт со стола свою сумку через плечо и выбегает из квартиры, и выключив напоследок уже настрадавшийся сплит, выходит из квартиры. "На улице уже достаточно холодно, чтобы ходить в одном костюме и футболке, наверняка надо было взять пальто," – думается Мину, стоило только покинуть подъезд. Именно это сподвигнет "неподвижного Мина", как его смеясь называл Чонгук, побежать до места работы, чтобы и не опоздать, и согреться. Мин прибегает на место хоть и замёрзший, но в силах держать лицо на работе. Он приветливо улыбается администраторше, коллегам по работе, и начальнику Киму, по пути в кабинет, хотя последнему это уже вовсе не нужно. В главном офисе издательства Мин считается чуть ли не золотым: красавец, покладистый, должность не из самых низких, да и вообще добрый молодой человек, что бесприкословно и в срок выполняет план. Примерно так и описала бы его добрая половина офиса, другой же половиной будут те, кто его не знает. Только начальник Ким Сокджин знает, что по факту Юнги просто раздолбай, что чудом держится на этой должности и мастерски носит маски.

* * *

Да-да, Юнги и Сокджин уже давно не на "вы". А всему причиной был, как бы очевидно и комично это нибыло, корпоратив в честь успешного выполнения крупного заказа, около полугода назад. Был уже конец празднования, тогда на диване валялся еле живой Шиджун, и на танцполе пьяно танцевали медляк Мёнсу и Чонсон. Юнги чувствовал, что находился на такой грани, что не выскажись он кому-нибудь в ближайшие сутки (собственное отражение же уже парню наскучило), он с ума сойдёт, влезет в драку, или просто разгромит пол квартиры. Еле соображая своей непьяной и рациональной частью разума, понимал что сейчас не время для соплей, все пьяны, тем более тут твой по-сути начальник, буквально меньше чем в метре от тебя. Ну а уставшая и пьяная часть Мина, что сейчас явно имеет преимущество, говорит, что сейчас самое подходящее время, чтобы поныть на свою тяжёлую ношу лучшего друга и почти брата, для человека, в парне которого ты нашел спасение. –Ох, Господи... – хрипло взвыл брюнет, почти ложась на барную стойку и ведя подушечкой пальца по краю стакана, в котором несколько секунд назад было виски. Краем призакрытого глаза он видит резко повернувшего голову Джина, чьи брови застыли в вопросительном выражении, хотя буквально секунду тому назад он уже почти окунулся в царство Морфея. –Что случилось? По правде говоря, ты всегда так серьёзно ко мне относишься, Юнги. Давай ты хотя бы сейчас забудешь, что я твой начальник, мы же почти одногодки, – немного грустно, но обнадёживающе говорит старший, хлопая Мина по плечу выражая свою поддержку. Молодой заместитель директора Сокджин часто был слишком добр к своим подчинённым, но к Юнги он относится почти как к собственному чаду. Мин хоть и был мил и вежлив, но невербальными сигналами давал понять Киму не забывать своё место. Забавно, да? Старший никогда не видел искреннего Мин Юнги, хотя пересекались они часто. Но ничего кроме сухих ответов и улыбок он не получал. –Я не могу, я, это неправильно, аморально, я даже себе признаться в этом не могу, чего уж тут о вас говорить. – Говорит Юнги, зарываясь своими пальцами в волосы и находясь на той грани, когда наваливается всё и сразу, и ты сомневаешься, сможешь ли ты вынести всё на своих плечах. Осознание собственной влюбленности в парня лучшего друга подкосило Юнги куда больше, чем он себе представлял. В приятное дополнение был огромный завал на работе. Кошмары, что с недавнего времени начали преследовать брюнета. Следовательно недосып, и следовательно неправильно выполненная работа, из-за которой придется переписывать кипу бумаг. Ну кто такое выдержит? Он устал. Настолько, что он был готов упасть на пол и закричать во всё горло хоть в этом маленьком ресторанчике. –Я всё пойму, Юнги, ты мне интересен не только как ценный сотрудник, но и как человек. Я хочу найти с тобой общий язык уже не первый месяц, и я не из тех, кто использует сказанную тобой информацию против тебя. Поверь мне, я знаю как сильно порой хочется высказаться. Мы можем поговорить об этом. –Я люблю его, понимаешь? – начинает Юнги, забыв дать какие-то либо пояснения, хотя в принципе, Сокджину, он уверен, они и не нужны. –Его? Оу, ну, я понимаю. – Джин немного подзавис, будто внутренне отмечая себе какой-то пункт в голове. –А что вам мешает быть вместе? Он гомофоб или?.. – делает паузу Джин, пытаясь самому прийти к умозаключению. –Он парень моего лучшего друга. –Ты в дерьме. В маленьком ресторанчике уже остались только Джин и Юнги, что продолжили болтать... Фиг знает о чем, может о жизни, о любви, да хоть о качестве вытяжки в их кухнях, они уже сами не помнят. „So smoke 'em if you got 'em cause it's going down Так дыми, если тебе есть чем, ведь всё идёт под откос. All I ever wanted was you Всё, что мне когда-либо было нужно, — это ты. Let's take a drink of ever this can turn around. Давай выпьем за то, что когда-нибудь всё может круто измениться. Let's raise a glass Давай поднимем бокал Or two. Или два.”

* * *

Юнги садится за стул, и громко выдыхает, полный отвращения к той же администраторше Мёнсу, что активно подбивает клинья к брюнету, хоть и видит что это бесполезно; к Шинджуну, что явно завидует должности Юнги, на кабинете которого гордо красуется "главный директор отдела редакций издательства ХХХ, Мин Юнги". Мин смотрит с досадой на свежераспечатанную стопку бумаг, что похоже уже принес Чонсон, заместитель парня. Чонсон очень нравился Юнги своей вежливостью и умением не задавать тупых вопросов, вроде:"А почему вы ещё не женатых?", "Как прошел ваш день?" и тд. Потирая переносицу, он подвигает стул на колёсиках ближе к столу и принимается за работу.

* * *

Осталось два дня до отъезда Чонгука обратно в общагу. По возвращению туда, волшебная сказка Чона, заполненная от и до запахом ягодного геля для душа, горьким американо и чистыми хлопковыми простынями, растворится. Нужно будет переписывать кучу лекций, что Гук прослушал, будучи мыслями не в аудитории, а в тёплой постели в обнимку с Паком, что специально взял отпуск на эту неделю. А сейчас он может быть спокоен, здесь, в тёплых объятиях сопящего Чимина. –Солнышко, уже полдень, пора вставать. Ты же хотел пойти на рынок сегодня. – тихо шепчет Чон на ухо старшему, лёжа вполоборота и пальцем большой руки поглаживает его щёку. Что-то невнятно пробубнив, Пак вскакивает и ещё пару раз быстро моргает, в сидячем положении. –Да, встаю... – хриплым ото сна голоса говорит хён и потянувшись, топает в ванную, кивнув Чону. Можно сказать, что это стало своеобразной традицией за эту неделю. "Кто первый идёт в ванную, тот уже не ответственнен за приготовление завтрака", – как-то сказал Гук Чимину, попутно убегая в душ с хитрой крольечей улыбкой. Недолго подумав, Чон решил и вовсе пропустить водные процедуры сегодня, за исключением умывания. Поэтому он сразу надевает черную тёплую толстовку и свободные спортивки с тремя полосками. Он заходит на кухню и сразу открывает холодильник, в котором он находит молоко, яйца, зелень и томаты. Выбор очевиден. За неимением других вариантов, он решает сделать омлет с зеленью и томатами. В процессе готовки, парень замечает стоящий на высоком холодильнике тостер, которым, походу, Пак не пользовался уже пару месяцев точно. Он решается его достать, но не без помощи стула конечно. Он ставит его рядом с холодильником и становится на него носочками. Но как назло, тостер стоит почти прижатым к стене. Пытаясь до него дотянуться, он носком прижимается к самому краю стула, и феерично летит с него вниз, ударив нос об угол холодиника. По квартире пронеслось громогласное: – ДА ЁБ ВАШУ Ж МАТЬ! – после чего последовал звук падающего стула и тостера, что был рефлекторнох схвачен за провод, на пол. "Походу я ёбнул не только спину и копчик, но и тостер Чимина" – сразу подумалось Гуку. Чимин же в это время уже собирался выключать воду, и услышав грохот со стороны кухни, наспех надел полотенце на бёдра и побежал в сторону кухни. Заходя, он видит картину того, как Чон сидит на полу держась за копчик, в то время как на полу лежит расквашенный тостер и стул, а омлет в сковороде начинает подгорать. Пак сразу подорвался к любимому, что сидел зажмурившись, потирая копчик, на который, он по видимому, приземлился. –Извини, Чим, я сломал твой тостер.. – хрипит младший, показывая пальцем на сломанную утварь. –Зачем ты вообще за ним полез? Он же сломан. Ты мог и у меня спросить, дурилка. –Бля, это я че, зря что-ли? – разочарованно вздыхает парень, поднимаясь, – Сука, омлет, Чимин! Чимин же в это время уже выключил плиту, тяжело выдыхая. –С сегодняшнего дня готовка будет на мне, Гуки, – подходит к своему парню Пак и кладёт свою голову на его плечо. –Не сильно болит, малыш? – тихонько спрашивает Чим у Чона, оставляя лёгкий поцелуй на шее. –Нет, хён. Я больше испугался за твой тостер, нежеле за себя, – блондин берёт старшего за щёчки и, наклоняя ближе к себе целует в нос. – Иди оденься уже, герой любовник.

* * *

Парни уже пришли с ярмарки. Кинув пакеты на пол, Чонгук, ещё даже не сняв куртку, полез к Чимину за поцелуями и прикосновениями. У Чона часто возникают такие порывы, по-сути своей необъяснимые, но любимые Паком до коликов в животе. Наваливаясь на розововолосого, он ведёт его в сторону спальни, попутно нетерпеливо и жадно целуя того губы. Когда они наткнулись на кресло в комнате, Чимин сразу сел на него, в то время как Чонгук на самого Чимина. Шею Пака постепенно начинали украшать алые пятна засосов. Чимин снимает с блондина куртку и кидает её куда-то на пол, ведь она так не кстати сейчас. Чонгук же, холодными после улицы руками забирается старшему под черную рубашку, проводя кончиками пальцев по рельефному животу, пока Пак пухлыми губами исцеловывает шею и ключицы Гука. "Что-то не так" – появляется в голове у Чона. Секунда, и вместо Чимина, парень видит бледного Юнги, а кончики пальцев чувствуют не кубики пресса под водолазкой, а плоский и худой живот. –Твою мать! – почти вскрикивает Гук, сваливаясь с колен Пака, отталкивая его ладонями. Чимин мгновенно реагирует и вздрагивает, после поднимаясь с кресла и на испуганного Чона смотря не менее испуганно. –Что случилось!? Что такое? Что-то болит? Блондин мгновенно реагирует и хвается за ногу, кривя гримасу боли. –Судорога ногу свела, блять, как не вовремя. Пак мгновенно реагирует, и поднимает младшего на руки, укладывая на кровать. –Блять, отпускает хоть немного, Гукки? – взволнованным тоном спрашивает Пак, садясь рядышком с Чоном. –Да, потихоньку... Блять, пиздец это больно. Обычно только ночью иногда, чё это она днём. – входит в роль Чонгук, причем отлично, отыгрывая бы он роль в Бродвее, публика бы опладировала стоя. –Так, а мышцы сейчас болят? –Есть немного. –Тогда я сам разгружу сумки. Не вставай пока, хорошо? – говорил розововолосый, поднимая куртку, что снял с младшего. –Но может я хотя бы... –Нет, не вставай и отдыхай, чтож ты такой, сказали лежать - лежи. –Ну хорошо, – надул щёки Гук, не в силах спорить со старшим. Дверь закрылась. –Что это было, чёрт возьми?.. – зарываясь руками в волосы, шепотом спрашивает Чон, похоже, у своего сознания. "Я вчера?.. Сколько я выпил? Что вчера было вообще после покраски? Почему Юнги? Может это просто приколы моего мозга? Не мог же я... А он? Он не мог! Они же с Чимином почти братья." Парень переворачивается на бок, пытаясь восстановить события вчерашнего вечера. "Нет, это было, черт возьми", – обречённо и шокировано понимает Чон, прикрывает рот руками, и зажмуриваясь. –Никому и никогда, понял? –Никому и никогда. –Вот так и надо целоваться, малой. – холодные пальцы касаются губ, стирая ниточку слюны. –Пиздец, – тихо шепчет блондин, покраснев от воспоминаний. "Надо будет поговорить об этом. Чё это за херня была?" – твёрдо решает Гук, чей взгляд стал до боли серьёзным. Холодные бледные руки отталкивают от себя, в то время как обычно спокойные карие глаза, кажутся напуганными. "Я что, заставил его тогда сделать это?" – глаза блондина моментально расширяются в ужасе. На кухне включился телевизор. Послышался звук воды из под крана. Похоже Чимин собирается готовить... „Now, if I figure this out, Теперь, разберусь ли я в этом, Apart from my beating heart? Не обращая внимания на своё бьющееся сердце?”