Всё о тебе (Everything About You/EAY)

•>Глава 8<•

Йен не верил, что это когда-нибудь случится. Надеюсь, вам понравится! Спасибо за чтение! Дополнительные примечания в конце главы.

──────── • ✶ • ────────

Когда Йен учился в третьем классе и у него были большие белые зубы, лицо усеивали тёмные веснушки, а волосы вились рыжей растрёпанной копной, из-за чего его дразнили и пинали, Черити Уош подарила ему его первый поцелуй. Она сидела рядом с ним в классе, и её волосы были такими же рыжими, как у него, а кожа такой же веснушчатой. Они выглядели как чудо-близнецы (1) — два тощих ирландских ребёнка с отметками на коже, похожими на указатель «Пни меня» — и Йен не мог не испытывать чувства солидарности по отношению к ней, как будто быть любым, кроме как добрым и уступчивым, шло вразрез с его внутренними принципами. Он позволял ей быть его партнёром по математике и всегда отвечал на её записки. Когда Тайлер Самуэльсон пытался соединить точки на её шее перманентным маркером или когда Стивен Такер называл её уродиной, Йен бросался на защиту, потому что она ничего не могла с этим поделать. Она ничего не могла поделать с этим так же, как и он ничего не мог поделать со своими волосами и веснушками. И даже если, накричав на хулиганов, Йен получал взбучку на переменке, приходя домой с синяком под глазом и разбитой губой в возрасте восьми лет, это было нормально, потому что иногда приятно быть хорошим. В знак благодарности Черити каждый день во время обеда угощала его сырными палочками (2) и как тень следовала за ним по пятам на детской площадке, цепляясь за его руку и пытаясь удержать её. У Йена, конечно, были свои друзья, но никого близкого. Он всегда играл особняком. Несмотря на то, что хорошо разбирался в правописании, тайком приносил другим детям сигареты и уже знал о сексе от своего брата Липа, он по-прежнему оставался просто забавным рыжим с созвездиями на коже — не многим лучше Черити, и то лишь потому, что не был девчонкой. Поэтому, когда Черити стала ходить за ним повсюду, держа его за руку, пахнув по-девчачьи сладко и нежно, он почувствовал себя особенным. Героем, спасшим положение. Он был Питером Паркером, подрабатывающим Человеком-пауком, а она его маленькой Мэри Джейн. Он мало что понимал — особенно в девушках — но достаточно, чтобы знать: когда девушка ходит за вами по пятам, угощает сырными палочками и передаёт записки с нарисованными на них сердечками, вам это должно нравиться. Он не был уверен, что почувствовал в тот вторник днём, когда она толкнула его к спортивному игровому комплексу, так что перекладины впились ему в спину, и прижалась агрессивным детским поцелуем к его губам. Он подумал, что, может, это вполне ничего так, даже если ощущается странно. Что она по-своему хорошенькая. И что однажды он мог бы влюбиться в неё. Но он не влюбился.

──────── • ✶ • ────────

В пятом классе случилась Кэрри Язель, с её светлыми волосами, коротко подстриженными из-за вшей, и покрытыми коркой коленками. Она толкала Йена по всей детской площадке, как тряпичную куклу, и всегда побеждала его в футболе, быстро-быстро бегая по полю и пытаясь подставить ему подножку, когда он гнался за ней. Она обзывала его, но так, что это вызывало у него улыбку, а однажды она укусила его за плечо, притворяясь собакой, и её маленькие зубки оставили синяк на его коже, на который он с любопытством уставился в душе. Но в основном она сидела под детским игровым комплексом и «курила» жвачку в виде сигарет (3), которые украла из магазина «На скорую руку» (4), её мальчишеские шорты пачкались на попе от земли, а белая ткань потрёпанных Конверсов покрывалась пылью и грязью. Исполненный надежды, Йен однажды дал ей настоящую сигарету, стащив её из тайника Липа. Его внутренности затрепетали, когда Кэрри выругалась и позвала его с собой под спортивный комплекс, обняв в знак благодарности. От неё пахло мальчишкой — травой, грязной кожей и нестираными хэбэшными футболками, а её короткие светлые волосы завивались по краям от пота, немного прилипая ко лбу так, что Йену захотелось её поцеловать. — Мне не нравятся мальчишки, — заявила она, заставив его вздрогнуть и покраснеть, сердце колотилось от страха, что она каким-то образом смогла прочитать его мысли. — Круто, — ответил Йен, пожимая плечами. На самом деле ему не нравились девчонки. Только она. И что ж. Он действительно полагал, что однажды мог бы в неё влюбиться. Но не влюбился.

──────── • ✶ • ────────

Четыре года спустя, после Джастина Тимберлейка, когда всё в жизни Йена встало на свои места и казалось, будто он узнал каждый секрет большой гейской вселенной, появился Роджер Спайки. Роджер не ходил за ним по детской площадке, у него не было коротких светлых волос и ободранных коленок. Он был высок для своего возраста, достиг половой зрелости на два года раньше всех остальных, и у него было три волоска на груди, веснушчатые плечи и непослушная копна совершенно обычных каштановых волос средней длины, которые позволяли ему вписываться куда угодно. Если бы не тот факт, что он занимался сексом со школьными шлюхами с седьмого класса и, по-видимому, имел грёбаную бейсбольную биту между ног, Роджер Спайки мог бы просто прожить жизнь, как самый средний из Среднестатистических Саутсайдских Джо, если бы такой показатель существовал. Йен на самом деле не заморачивался насчёт него, разве что бросил оценивающий взгляд на выпуклость в его нижнем белье, когда они переодевались в спортивную одежду. Роджер не был особенно умным или забавным. У него не было ни модельной улыбки, ни завидно чистой кожи. Он был просто парнем с большим членом и относился к Йену достаточно хорошо, что не имело особого значения, когда он был тощим девятиклассником, пытающимся найти свое место в социальной иерархии. На самом деле, даже сейчас, оглядываясь назад, Йен не понимает, как это произошло. Они находились в раздевалке после урока физкультуры, только что вышли из душа с полотенцами, обмотанными вокруг талии. Это была средняя школа, но девятый класс, и никто ни перед кем не раздевался. Они стояли последними в очереди в раздевалку, все остальные уже ушли, и Йен забирал небольшую стопку своей одежды из шкафчика, чтобы захватить её с собой. Роджер делал то же самое, лениво рассуждая о сиськах Молли Джефферсон, как будто Йену было не всё равно. И только что Роджер стоял, прислонившись к своему шкафчику, аккуратно сложенные шорты и футболка были зажаты в его огромной правой ладони, а в следующую секунду его рука уже была на члене Йена, прижатая к грубой дешёвой ткани школьного полотенца, растирая его вверх-вниз так, как будто он делал это раньше. Это было первым подобным опытом Йена, его любопытство до сих пор доходило только до украденного гей-порно, засунутого в папку под матрасом. На секунду он растерялся: застыл, сердце застряло в горле, кровь кипела и, шипя, устремлялась вниз с захватывающей дух скоростью. Однако, в конце концов, он позволил себе вздохнуть и со вспышкой храбрости, о которой даже не подозревал, посмотрел на Роджера широко раскрытыми глазами, потянул за узел на его полотенце и сильно толкнул к ряду шкафчиков, удар его тела прозвучал громко в тишине раздевалки. Это заняло всего минуту, они оба гудели от подростковых гормонов. А когда всё закончилось и они, раскрасневшиеся и неуклюжие, вытирались полотенцами, Йен быстро подскочил к Роджеру и поцеловал его в губы, мягко, как касание крыльев бабочки. Он не думал о нём раньше, но ладно. Может быть. Может быть, он мог бы полюбить его, если бы они продолжили заниматься этим. И он не знал, чего ожидал от этого поцелуя, но не того, что его грубо оттолкнут. Ладони Роджера липли к обнаженной груди Йена. — Этого, блядь, никогда не было, — предупредил Роджер голосом, полным панического отчаяния, и Йен поморщился, прикрываясь полотенцем и чувствуя, как горячая волна смущения заливает его щёки. Его первый проклятый поцелуй с мальчиком. Роджер оставил его одного у шкафчиков с разинутым ртом, колотящимся от возбуждения сердцем и слабыми от оргазма коленями. Йен пошевелился. Выпрямился. Он снова обернул полотенце вокруг своей тощей талии и попытался отнестись к этому как к простой, небрежной ручной работе. Ничего особенного. Вот только это был его первый раз в любом смысле этого слова, и трудно было остаться равнодушным. Йен тихо переоделся в свою одежду, гадая, что это значит. Он знал, что люди постоянно занимаются сексом без обязательств. В возрасте Йена, Лип уже потрахался с четырьмя девушками, и у него никогда не было ни одной подружки. Кроме того, Йен не был особо увлечён Роджером, хотя понимание того, что ему, очевидно, нравился член, заставило его задуматься над альтернативой этой оценки. Он знал, что это глупо, но лёжа в постели в ту ночь, не мог не гадать, встретятся ли они с Роджером снова. Интересно, будет ли у них когда-нибудь настоящий поцелуй? Давно ли Роджер скрывал свою влюблённость в Йена, и хотел ли он типа встречаться с ним или что-то в этом роде? Как чертовски странно. Как чертовски-чертовски странно. В основном, уютно устроившись под одеялом и смотря на светящиеся в темноте звёзды, приклеенные Липом к потолку, он задавался вопросом, влюбится ли он когда-нибудь в Роджера, и думал об этом безумном повороте судьбы, в котором глупый маленький рыжий паренёк-кадет сделал это с парнем по прозвищу «Ослиный член». И, конечно же, ничего такого не случилось.

──────── • ✶ • ────────

Следующим был Кэш, когда Йену было пятнадцать. Он устроился на свою первую работу, заработал свои первые настоящие деньги и впервые в жизни почувствовал себя взрослым. Кэш был добрым и нежным и шептал «красивый, ты чертовски красивый», когда Йен был внутри него, и это заставляло его чувствовать себя хорошо и особенным, как никогда. Это был полный пиздец. Как и в случае с Недом. И с седовласыми дедушками с мягкой морщинистой кожей, любившими сосать его член, которые подставляли ему свои задницы в гостиничных номерах и любили принимать его член, крича от удовольствия, в то время как глаза Йена были остекленевшими, а сердце колотилось так сильно, что могло разорваться в любой момент. Пока он делал вещи, о которых даже не мог вспомнить на следующее утро. Йен не знал, найдёт ли он свою любовь. В течение пары месяцев, ему казалось, это было между ним и Кэшем, но потом… Линда, угрозы и бегство. Затем, в какой-то момент, когда он был под кайфом, как маленькая сучка, а блёстки покрывали его плечи, грудь и живот, он думал, что не хочет любви. Не нуждается в ней. А после была вся эта история с кражей машины и наставлением ножа на копов — история с биполяркой — и в тот момент Йен полагал, что просто не достоин этого. Кто, чёрт возьми, полюбит парня, который даже не знает, каким будет через минуту? Оглядываясь назад, он думает, что потратил добрых семь лет своей жизни, пытаясь найти место, которому бы принадлежал — где он был бы важен, желанен и нужен, вместо того, чтобы быть вечно игнорируемым средним ребёнком в мешковатой поношенной одежде. Он искал, искал и искал, надеясь найти его. Но не нашёл.

──────── • ✶ • ────────

А потом — kestrel. Мужчины. Запросы. «Слижи свою сперму в следующий раз, шлюшка» вместе с двадцаткой чаевых. Он искал, искал и искал. А потом. А потом. Потом: 26/Чикаго/кому какое дело. Потом: мне тоже нравится с тобой разговаривать. Потом Йен (22:33): Если бы мы увиделись в реале, ты бы позволил тебя поцеловать? Микки (22:33): Да. Руины, которыми была жизнь Йена, словно стали восстанавливаться по кирпичику. Одиночество и беспокойство начали рассеиваться, и слабый проблеск надежды пробивался сквозь обломки его прошлого, как послание, как шёпот. Раскопай меня. Я здесь. Это был Микки Милкович с его очаровательной сварливостью, красивой улыбкой и котом с зазубренным ухом. Йен влюбился в него. И он подумал, что, может быть, каким-то образом, несмотря на всё это, несмотря на то, каким Йен был, что говорил или делал, или чего хотел, но никогда не получал, на что лелеял надежды, которые никогда не сбывались… Возможно, Микки тоже в него влюбился.

──────── • ✶ • ────────

Во вторник после их первого «свидания» у Йена Платиновая встреча с новым парнем по имени Атлас, и это дерьмовое имя для дерьмового человека, какого-то богача, вероятно, женатого, так называемого «натурала». Ему около тридцати пяти, и он гораздо ниже ростом, чем выглядел на всех фотографиях в профиле, едва ли метр семьдесят пять, но держится так, как будто намного выше ста восьмидесяти. Совершенно обычный тип, пытающийся выглядеть альфа-самцом. Тем не менее, он объективно сексуален. Тот тип клиента, которого Йен обычно был бы рад трахнуть. Они встречаются в отеле чуть позже семи вечера. У Йена наготове айпад, и, хотя в сообщениях Атлас производил впечатление готового к сексуальным играм, оказывается, он кроткий, как котёнок. Он заказал потрахаться, и он хочет сделать это лицом к лицу. Йен легко скользит в него и двигает бёдрами в ритме, который всегда подходит более мягким парням, заставляет их хныкать, сжимать талию Йена и кончать быстро, но так, что это кажется медленным, будто Йен был в них целую вечность. Йен хорош в этом дерьме. Он тяжело вздыхает и лишь на мгновение пробегает взглядом по лицу Атласа, прежде чем немного приподняться и сфокусироваться на потёртом изголовье кровати. Сосредоточиться на ощущениях, фрикциях, звуках. — Посмотри на меня, — бормочет Атлас. Йен хмыкает и снова смотрит на него — наблюдает, как его лицо морщится, когда он начинает по-настоящему чувствовать это, пока Йен выполняет свою работу, творит свою магию, как проклятый профессионал, которым он и является. Конечно, ощущения приятные, тело Атласа напряжённое и горячее, но Йен не чувствует ничего, кроме физических ощущений. Всё, что он видит, это потный лоб и привлекательное лицо, за которым больше ничего нет. — Эй, эй, — Атлас убирает руки с верхней части спины Йена и обнимает его за шею. — Поцелуй меня. Ты это делаешь? Йен сглатывает. Да, конечно, делает. Иногда. Или делал с другими. Он целовал парней, которых считал горячими. Тех, которых считал милыми. Не слишком много и ничего сверх агрессивного, но иногда это добавляло ощущений. А иногда приносило более щедрые чаевые. Атлас горячий. Атлас относительно мил в образе богатого мальчика, делающего вид, что он вовсе не богат. Обычно Йен пожимал плечами, говорил: «Да, хорошо» и принимался за поцелуй. — Нет, извини, — говорит он сегодня, делая паузу в толчках на самый короткий момент, чтобы отрегулировать положение своих коленей, подтянутых к бёдрам Атласа. — Я не целуюсь. — Это ничего, — Атлас не выглядит слишком разочарованным. Вот и хорошо. Йен издаёт благодарный звук и возобновляет движения бёдрами. Это глупо на самом деле, но, зажмуриваясь и всерьёз принявшись за Атласа, превращая его в извивающееся, стонущее месиво, Йен не может не думать, что поцелуи каким-то образом будут казаться изменой. Блядь. Это просто смешно. Йен знает. Они с Микки не встречаются и даже не целуются. Не по-настоящему. Возможно, есть намёки на поцелуи, да, Йен чувствовал, как сердце застучало у него в горле, когда собрался с духом и сказал: «Я хочу поцеловать тебя». Микки ответил, что позволит ему. Чёрт возьми. Йен заканчивает выполнять свои обязанности, вытаскивает ближе к концу и доводит Атласа рукой, а затем, по его просьбе, стягивает презерватив и кончает ему на лицо и немного в открытый рот на высунутый язык. Он тяжело дышит и вытирается. Атлас оставляет ему двести долларов чаевых, что на минуту заставляет его почувствовать себя гребаным Богом. Одевшись и оформив их сеанс на айпаде, он покидает отель, витая в облаках. Мысли полны Микки. Йен проверяет телефон на обратном пути в Саутсайд и улыбается, когда видит сообщение от него.

──────── • ✶ • ────────

Микки (20:01): Ты умер что ли

──────── • ✶ • ────────

Умник. Но, по правде говоря, они не переписывались с тех пор, как Йен в пять часов поехал домой с работы, и к настоящему моменту, как правило, они уже были в процессе вечерней непринуждённой беседы.

──────── • ✶ • ────────

Йен (20:22): Хм, не думаю. Хотя иногда чувствую запах костра и серы, так что это вполне возможно. Микки (20:22): Что делаешь?

──────── • ✶ • ────────

Обычно у Йена не возникло бы никаких сомнений, чтобы ответить на этот вопрос максимально честно. Они достигли той точки, когда он уже, не парясь, делился даже самыми интимными деталями своих сеансов с клиентами, вплоть до размеров их членов и позиций, в которых он их трахает. Он и сейчас начинает писать: «Возвращаюсь домой после того, как трахнул парня по имени Атлас. 🙄» Но в последнюю секунду вместо того, чтобы нажать «отправить», он стирает всё это.

──────── • ✶ • ────────

Йен (20:23): Разговариваю с тобой. 😏

──────── • ✶ • ────────

посылает он, уклоняясь от ответа. По какой-то причине он не хочет говорить Микки. Он не хочет говорить ему, что у него только что был секс с горячим и совершенно не старым парнем, и он не хочет говорить ему, что занимался этим лицом к лицу. Не хочет говорить, что клиент попросил поцеловать его и что, хотя он и сказал «Нет», Атлас, по-видимому, всё равно посчитал, что Йен достаточно хорош, чтобы оставить ему на чай пару Бенджаминов. Это звучит глупо. Он хочет сказать ему, что думал о нём немного, пока трахал клиента. Не всё время не потому, что иначе не смог бы кончить. Он просто... думал о нём. Ближе к концу. О том, как ощущалось бы его тело, когда Атлас начал сжиматься, и Йен почувствовал необходимость вытащить, чтобы довести его только рукой. Когда он дрочил Атласу на лицо, и прежде, чем кончить, подумал о мягкости языка Микки и о том, каковы были бы ощущения, проведи Йен по нему головкой своего члена, когда будет пульсировать на него. Это были грязные мысли. Иногда у него возникают такие мысли о Микки. Йен думает о том, какой он горячий, о том, как сильно он ему нравится, как сильно он влюбляется и насколько Микки красив. Как с ним может быть комфортно. Думает о Микки под ним, с раскрасневшимся и вспотевшим телом. О том, чтобы скользнуть в него без презерватива — самые возбуждающие мысли из всех — и кончить в него тепло и влажно. Он задаётся вопросом, какое у Микки тело? Компактное и плотное? Он сжимается? Как он ощущается внутри, когда кончает? Чёрт. Йен выдыхает и оглядывается. Не стоит возбуждаться в грёбаном метро. Он кладёт левую лодыжку на правое колено и слегка наклоняется, пряча всё, что потенциально может вызвать обвиняющие взгляды окружающих, и берёт телефон в обе руки.

──────── • ✶ • ────────

Йен (20:24): А что ТЫ делаешь? Микки (20:24): Разговариваю с тобой 🖕 Йен (20:24): О, значит, проводишь лучший вечер в твоей жизни? Счастливчик. Микки (20:25): Забавно, тоже начинаю чувствовать запах костра и серы Йен (20:25): Намекаешь, что находишься в аду? Микки (20:25): Должно быть так Йен (20:26): Нет! Невозможно. Йен (20:26): Уверен, что разговор со мной — самое близкое к раю, что ты можешь получить на земле. Микки (20:26): О, да? Йен (20:27): Ага. 😎 Яркая личность. Лихая внешность. Чего ещё можно желать? Микки (20:27): Мозги Йен (20:27): 😲 Микки (20:27): 😎 Йен (20:28): Ты не… Микки (20:28): Похоже, я так и сделал Йен (20:28): Микки! Микки (20:29): 🖕

──────── • ✶ • ────────

Йену приходит в голову — конечно, не в первый раз — что они откровенно флиртуют. Он немного возбуждён, даже если это небольшое покалывание, и флиртует с парнем, которого так сильно хочет полностью поглотить в постели. Раньше он не думал об этом вот так, но это определение подходит. Он хочет Микки целиком, и ему неловко думать об этом. Впервые он хочет кого-то подобным образом. Йен считал многих парней горячими за эти годы. Он занимался сексом со многими горячими парнями. Но он никогда не хотел трахать кого-то так сильно, потому что, вроде как, любит этого человека и хочет слышать все маленькие звуки, издаваемые им, ощущать вкус его губ, чувствовать его вокруг себя, когда тот обнимает его так уютно и безопасно. И вот опять. Он ёрзает на сиденье и закусывает губу.

──────── • ✶ • ────────

Йен (20:31): Могу ли я получить фото в обмен на твою вопиющую кражу моей фишки? Микки (20:31): Банальное эмодзи с солнцезащитными очками — твоя фишка. Хм Йен (20:31): Ты его обожаешь. 😎 Микки (20:32): Ублюдок Йен (20:32): 😍 😍 😍

──────── • ✶ • ────────

Это было совсем не «нет», и живот Йена загорается.

──────── • ✶ • ────────

Йен (20:33): Пришли мне фото. Микки (20:33): Фото чего Йен (20:33): Твоей яркой личности с лихой внешностью. 😏

──────── • ✶ • ────────

Впервые Микки посылает ему сразу два селфи. Они поступают, когда Йен выходит на платформу на своей остановке. Яркая личность Микки. Фотография, на которой он со скучающим видом показывает фак в камеру. На нём чёрная футболка с дыркой в шейном шве. Его лихая внешность. На фото он глупо щурится, скривив рот и сморщив нос. Это самая симпатичная чёртова вещь в мире, и Йен хочет поцеловать это лицо, как оно есть.

──────── • ✶ • ────────

Йен (20:41): Самый яркий и самый лихой. Микки (20:41): Банальный придурок Йен (20:41): Угу. 😍

──────── • ✶ • ────────

Твою мать. Он сойдёт с ума. Помимо того факта, что Микки буквально платит Йену, а Йен существует где-то в этом шаре неопределённости относительно истинной природы их отношений, худшая часть всей ситуации заключается в том, что это одно большое медленное кипение, которое, как искренне верит Йен, однажды заставит его воспламениться. Он терпелив. Ну, настолько, насколько может. Он изо всех сил старается не давить, потому что знает, что Микки новичок в этом деле, и, знаете ли, Йен тоже не самый опытный в том, что касается романтических отношений. Но лёжа в темноте в постели в ту ночь после почти двухчасового бормотания о глупостях с Микки, он не мог не желать, чтобы случилось что-то, что подтолкнёт их немного дальше. Желать, чтобы где-то было что-то, что каким-то образом позволило бы ему лучше понимать, что, чёрт возьми, происходит между ним и Микки. Дружба. Симпатия. Любовь. Что-то, что могло бы помочь ему понять, хочет ли он рискнуть всем этим в надежде на что-то большее, сказав Микки, что он больше не должен платить за это дерьмо.

──────── • ✶ • ────────

В воскресенье днём Йен сидит у окна, курит и читает третью книгу из серии фантастических романов, которыми недавно увлёкся, когда Микки пишет ему. Это скриншот электронного письма, посвящённого пятимесячному юбилею Микки в приложении, содержащего ссылку на опрос. Мотивацией к участию является розыгрыш подарочной карты в интернет-магазин секс-игрушек. И тут, глядя на это, до Йена доходит, что они с Микки общаются уже пять месяцев. Чёрт. Пять месяцев — нехилый срок, не так ли? По крайней мере, когда вы проводите это время с постоянно растущим теплом в груди. Йен откладывает книгу.

──────── • ✶ • ────────

Микки (14:01): Этот опрос повлияет на тебя?

──────── • ✶ • ────────

Это Большой Опрос — тот, который предлагается клиентам kestrel, подписанным на приложение в течении пяти месяцев. Это единственный шанс, за исключением опроса при отмене подписки, оценить их Идеальную Пару. Оценка повлияет на звёздный рейтинг сотрудников, и, следовательно, на их зарплату. У Йена 4.9 звезды, что довольно круто. У него, как правило, более высокие оценки из-за алгоритма приложения, постоянно назначающего ему пожилых клиентов, довольных тем, что они могут получить от молодого парня. Поэтому обычно этот показатель держится не ниже порога в 4.8, что обеспечивает ему право на премиальные выплаты.

──────── • ✶ • ────────

Микки (14:01): Этот опрос повлияет на тебя? Йен (14:04): Да. Но я узнаю об этом, только если кто-то пожалуется. Микки (14:04): На тебя жалуются Йен (14:05): Рад, что тебя это удивляет. 😏 Йен (14:05): Время от времени, да. В основном люди злятся из-за дерьма, которым я отказываюсь с ними заниматься. Любитель лошадок, помнишь? Микки (14:06): Понятно

──────── • ✶ • ────────

Йен сглатывает и беспокойно болтает ногами, свисающими с края окна. На краткий миг он думает о том, что Микки действительно выиграл этот грёбаный розыгрыш. О том, как он покупает секс-игрушки. Вашу мать.

──────── • ✶ • ────────

Йен (14:06): Хотя тебе следует пройти опрос. Может, выиграешь бесплатные секс-игрушки. Йен (14:06): Если это то, что тебе интересно?

──────── • ✶ • ────────

Он, кажется, рискует. Окольным путём Йен только что спросил Микки, нравится ли ему трахать себя фаллоимитатором. Конечно, есть и другие секс-игрушки. Мастурбаторы, вибрирующие кольца, анальные шарики и прочее дерьмо, если вам такое нравится. Но давайте признаем. Если у вас есть возможность потратить сто баксов на секс-игрушки, вы купите дорогой фаллоимитатор. Сердце Йена колотится, пока он ждёт ответа Микки. Никакого ответа. Это медленное кипение никуда не денется. Йен вздыхает. Откладывает телефон. Берёт обратно книжку.

──────── • ✶ • ────────

Микки (14:15): Везде наставил тебе единиц. Сорян

──────── • ✶ • ────────

Сообщение приходит почти через десять минут, как только Йен решил, что Микки на время закончил. Он улыбается.

──────── • ✶ • ────────

Йен (14:15): Единицы по Микки-шкале? Самый лучший комплимент, честное слово. Микки (14:16): Эй, что я должен написать в поле для комментариев Микки (14:16): К примеру, есть ли что-то чего они ожидают или что

──────── • ✶ • ────────

Микки что, предлагает намеренно блестяще оценить его, указав все положительные стороны, интересные компании? Йен прислоняется головой к окну и размеренно выдыхает.

──────── • ✶ • ────────

Йен (14:17): Просто будь честен. Я ценю это, но тебе не нужно ничего придумывать ради меня. Микки (14:17): Но если я ни хрена не придумаю, это будут сплошные жалобы Йен (14:17): Так у тебя есть жалобы, да? Микки (14:18): Кажется уже давал тебе список раньше Йен (14:18): Ну нет, мы не можем этого допустить.

──────── • ✶ • ────────

Йен улыбается и печатает самый дурацкий отзыв, какой только может придумать.

──────── • ✶ • ────────

Йен (14:20): Пиши: «Общаться с Йеном — сплошное удовольствие. Я уже пользовался другими профессиональными службами знакомств раньше, но он, безусловно, во всех отношениях лучшая пара, которая у меня когда-либо была. Вы должны платить ему больше. С уважением, Очень Довольный Клиент». Микки (14:21): 🖕 Йен (14:21): 😎

──────── • ✶ • ────────

Через пару минут Микки присылает ему скриншот завершённого опроса, и, хотя Йен знал, что он лжёт о том, что понаставил ему единиц, его сердце радуется, когда он видит, что Микки оценил его на 5 баллов во всем пунктам, даже в таком дерьме, как профессионализм.

──────── • ✶ • ────────

Йен (14:23): Ммм. Я вижу эти пятёрки, пиздабол. Микки (14:23): 🖕 Йен (14:24): Спасибо, Микки. Микки (14:24): Не за что

──────── • ✶ • ────────

Йен постукивает пальцами по бокам телефона. Тяжело вздыхает. Прикидывает. И с небольшим приливом храбрости, бурлящим в его крови, набирает:

──────── • ✶ • ────────

Йен (14:25): И чтобы показать тебе степень моей благодарности... Йен (14:25): Есть запрос на фото?

──────── • ✶ • ────────

Еще и трёх дня не пробило, но хрен с ним. Микки только что оценил его на все пятёрки и озаботился достаточно, отправив нарочно надуманный отзыв, чтобы Йен хорошо выглядел в глазах своего работодателя. Это не пустяки. Это согревает живот Йена.

──────── • ✶ • ────────

Микки (14:26): Ты же попросишь дашь на дашь, как в прошлый раз? Йен (14:26): Возмоооожно. Это проблема? Микки (14:26): 🖕 Микки (14:27): Отлично. Йен (14:27): 😏

──────── • ✶ • ────────

Пока ждёт, Йен слезает с окна, закрывает его и растягивается на кровати, думая о Микки Милковиче и обо всех вещах, потенциально происходящих в его голове. Он пытается предугадать, о чём тот попросит. Вероятно, о чём-то забавном, если «Ешь свои дерьмовые кукурузные хлопья в нижнем белье» было каким-то признаком того, что ему комфортно просить о подобном. Скорее всего, это будут относительно скучные фотографии рейтинга PG-13, а не что-то действительно порнографическое. Йен теребит пояс шорт для бега, проверяя, одет ли он в приличное нижнее бельё без дырок или ему нужно переодеться. Его телефон дзынькает.

──────── • ✶ • ────────

Микки (14:30): Фото того как ты дрочишь

──────── • ✶ • ────────

Йен думает, что может потерять сознание. Ёбаный, блядь, боже. Он хватается за свой член через шорты, как за спасательный круг, и пытается успокоить дыхание. Вот тебе и скучные фотки. И дело в том, что нет никаких сомнений в последствиях. По крайней мере, в истории с хлопьями был скрытый юмор. Текущий запрос сексуальный на сто процентов. Чёрт, Микки. Он увлечён им, да? Должно быть, так и есть, верно? Из всех возможных в мире вариантов — от фоток с банальными позами до скучной ерунды — Микки выбрал что-то явно сексуальное. Твою мать. Твою мать, твою мать, твою мать. Он понимает, что слишком долго не отвечает, подскакивает и печатает:

──────── • ✶ • ────────

Йен (14:32): Круто.

──────── • ✶ • ────────

И разве это не самое ироничное дерьмо? Круто. Ладно. Конечно.

──────── • ✶ • ────────

Йен (14:33): Каким ты хочешь меня видеть? Йен (14:33): Я имею в виду, должен ли я быть голым? В нижнем белье? Одет? Ты хочешь увидеть моё тело или только мой член?

──────── • ✶ • ────────

Как это происходит? И с каких пор, чёрт возьми, Йена это на самом деле беспокоит? Он занимается этим дерьмом бо́льшую часть дней в неделю — и, честно говоря, делает вещи и похлеще, посылая парням фотографии своего тела со всех ракурсов, в любой позе. Он волнуется и возбуждён, и, кажется, его сердце вот-вот выскочит из груди.

──────── • ✶ • ────────

Микки (14:34): Нижнее бельё Микки (14:34): Стянутое думаю Микки (14:34): Покажи всё что хочешь Микки (14:34): Может твоё лицо

──────── • ✶ • ────────

Его ёбаное лицо. Йен автоматически проводит большим пальцем по лбу, нахмурив брови и размышляя. Что это значит? У него есть подозрения. Мысли. Надежды. Его только что попросили сфотографировать, как он дрочит, и всё же его живот вздымается, как будто Микки сказал ему что-то романтическое. Он опускает телефон и закрывает лицо руками. Трёт ладонями щёки, потом глаза. Разве это романтично? Микки хочет посмотреть, как он дрочит. Хочет ли он увидеть его сперму? Или он хочет профессионально поставленный кадр или что-то вроде непристойной фигни? Неужели Микки увлечён им? Он хочет увидеть лицо Йена.

──────── • ✶ • ────────

Йен (14:36): 👍 Йен (14:37): Хорошо. У меня к тебе ещё один вопрос.

──────── • ✶ • ────────

Йен обдумывает, как его задать, начинает печатать вопросы, прежде чем стереть каждый. Насколько сексуально это должно быть? Ты хочешь увидеть мою сперму или просто как я… Насколько я должен участвовать… Ты хочешь, чтобы это было реально или ты хочешь постановочный кадр? Он роняет телефон. Смеётся как идиот. Господи боже. Какого хрена он делает? Не задумываясь, Йен нажимает на имя Микки в верхней части их диалога в iMessage и выбирает «Позвонить». Микки отвечает с первого гудка, и Йен не знает, то ли его сейчас разорвёт, то ли он разразится хихиканьем, как глупый ребёнок. — Да, — говорит Микки, голос забавный и грубый, как будто он до смешного раздражённый персонаж ситкома, используемый для поддержания комичности сюжетной линии. Йен не может удержаться от смеха, глупого, но радостного. — Микки, — мягко произносит он. — Это типа действительно так блядски неловко. Прости. Микки издаёт звук, похожий на тихое шипение, будто его застали врасплох, и он и не знает, что сказать, и сердце Йена подпрыгивает, когда он спешит уточнить: — Я не о том, чтобы делать это для тебя, — конечно нет. Никогда. — Просто... писать тебе об этом, потому что... — он смеётся, хрипло и тихо. — Не знаю. Ну да ладно. Йен делает паузу, но Микки молчит, явно не желая отвечать. И когда он молчит слишком долго, момент становится неловким, Йен продолжает: — Просто я вроде как хотел узнать, ты хочешь, чтобы я в этом участвовал, или ты хочешь художественные фото? — он делает паузу. — Потому что я могу послать тебе несколько поз или могу типа дрочить-дрочить. Боже, он звучит как придурок, голос дрожит, будто он просит руки Микки. Он занимался этим бесчисленное количество раз в прошлом, но этот человек превратил его в неуклюжего идиота. — Не знаю, — отвечает Микки скучающим, но натянутым голосом, словно изо всех сил старается казаться невозмутимым, — просто дрочи, чувак. — Но я имею в виду... — Йен смеётся и проводит рукой по губам. — Ладно. Я просто, блядь, это скажу. Хочешь ли ты увидеть предэякулят или как я кончаю, или что-то иное? Он делает глубокий вдох. Это самый неловкий разговор в его жизни, и он думает, что может умереть, не закончив его. — Вот к чему я клоню, — быстро и нервно бормочет он. — И вроде как не хочу предполагать, а потом напугать тебя или надавить слишком сильно, слишком рано или что-то ещё, — он фыркает. — Извини. Это чертовски странно. На мгновение воцаряется тишина. Йен слышит хриплое дыхание, как будто Микки думает, его губы находятся слишком близко к трубке. И когда он говорит следующее, сердце Йена готово разорваться. — Ты вовсе не должен… делать это, — говорит он таким мягким тоном, которого Йен никогда раньше от него не слышал, — я имею в виду, если это странно или… — Нет! Это не так. Боже, нет, Микки. Йен морщится, думая о том, что Микки считает Йена не заинтересованным в этом. — Просто, понимаешь, я действительно вроде как привык, когда парни буквально говорят мне, куда направить член, когда я кончаю, так что это просто… в новинку, — он делает паузу на секунду. — А ты — не... они. Полагаю. Ты их полная противоположность, — хочет сказать Йен. Ты красивый и забавный, и ты заставляешь меня чувствовать, что мир на самом деле не так уж плох. Раздаётся статичное сопение, прежде чем Микки говорит: — Просто займись... своим делом. Йен неопределённо хмыкает, слегка поморщившись, потому что у него так и нет точного ответа, который ему нужен. По сути, ответа на вопрос: «Так я на самом деле сексуально привлекателен для тебя? Я тебе действительно нравлюсь? Или это просто немного странная забавная игра, в которой ты просишь меня подрочить просто так?» Он сглатывает, спрашивает: — Ладно, так это согласие на жидкости. Так ведь? — Да. — Окей. Неловкий телефонный звонок закончился, — Йен смеётся. — Мне жаль. Мне просто нужно было... уточнить. А теперь я пойду подрочу. Ему хочется ударить себя по лицу. Вместо этого он смеётся, и Микки смеётся вместе с ним, и что-то в этом ощущается как освобождение, — воздушный шар лопнул и воздух медленно просачивается наружу. Хорошо. Ладно. — Я вешаю трубку, — и, несмотря на ворчливость, Микки говорит это с лёгкой нежностью в голосе, и Йен чувствует, как его щёки горят таким образом, что ему не скрыть этого на своих фотографиях. Но чёрт. Фиг с ним. Какого-вообще-хрена.

──────── • ✶ • ────────

После того, как они закончили разговор, Йен встаёт с кровати и неторопливо идёт в другой конец комнаты, где держит штатив и маленькую бархатную сумку с аксессуарами bluetooth, которые идут в комплекте. Может, это излишне, может, это глупо, нелепо и совершенно ненужно, но именно так он делает подобные снимки для своих клиентов. Всё это фальшивое, постановочное дерьмо. Снимки всего тела он делает после того, как гладит себя до твёрдости, думая о любимом порно, а не о клиенте. Но сейчас всё иначе. Настраивая штатив, вставляя телефон в зажим и бросая крошечный пульт bluetooth на кровать, Йен чувствует покалывание, пробирающееся вниз по позвоночнику к члену. Он снимает футболку и стягивает шорты, оставив их на полу, ложится на спину на кровати и спускает боксеры до середины бёдер. Выдыхает. Потянувшись к ящику прикроватной тумбочки, достав смазку, а затем брызнув немного на кончики пальцев, Йен устраивается, чтобы подрочить. Он закрывает глаза и думает о Микки, о своей обычной фантазии, как тот сидит на нём верхом, о весе Микки на своём тазу, о том, как он двигается, когда трахает себя на члене Йена. Ему нравится думать о нём вот так, о его теле, лежащем на Йене, о возможности смотреть на красивое вспотевшее лицо Микки, на непослушную прядь волос, которая может прилипнуть ко лбу. Йен воображает, что живот Микки слегка собирается, как на фотографиях без рубашки, сделанных из положения сидя, и, чёрт возьми, это глупо, но от этого у Йена всё внутри скручивается, а член пульсирует. Он закрывает глаза и щёлкает пультом, делая снимок. Думает о том, чтобы подтащить Микки вперёд, пока он не оседлает верхнюю часть его груди. Притянуть его вниз, пока живот Микки не нависнет над его лицом, а затем приподняться, чтобы поцеловать его, мягко, нежно, с любовью прижавшись к его коже. Думает о том, чтобы подтолкнуть Микки повыше, пока Йен не сможет обхватить губами головку его члена. Он гадает, каков Микки на вкус, сколько у него выделяется предэякулята, насколько большой у него член и как он выглядит. Блядь. Он делает ещё один снимок. Выдыхает. Микки никогда раньше не занимался сексом с парнем. Йену хочется растечься в лужу на матрасе. Впитаться. Исчезнуть. И чем ближе он к оргазму, чем больше снимков он делает, тем больше осознаёт, что если не будет первым человеком, который войдёт в тело Микки, то превратится в огненный шар. Он никогда этого не переживёт. Чёрт, он хочет Микки. Йен закусывает губу и запрокидывает голову. Прикрывает лицо рукой. Боже, это так сильно отличается от того, как он обычно этим занимается. Ещё никогда он не позволял себе фантазировать о клиенте, с которым общается. Ещё никогда не думал о небольшом животике парня и не воображал себе запах его кожи. Он ускоряет руку на члене, скользя по лубриканту и естественной смазке на головке, и вскоре кончает с долгим выдохом, лишающим его лёгкие воздуха. Твою мать. Блядь. Он крепко зажмуривается и щёлкает фотографию за фотографией, пока остатки спермы выплёскиваются на живот и грудь. Чёрт. Он отдыхает.

──────── • ✶ • ────────

Дав себе несколько минут, чтобы успокоиться, он встаёт. Вытирает салфеткой живот, грудь и член. Подтягивает боксеры. Затем снимает телефон со штатива и забирается обратно на кровать, усаживаясь по-турецки в центре. И в течение следующих десяти минут Йен выбирает пару лучших снимков: первый сделан примерно в то время, когда он представлял, как целует живот Микки, второй — после оргазма, результат которого можно наблюдать на его торсе. Всего снимков около двадцати, но они выглядят почти одинаково. Он выбирает эти два, потому что смотрится на них лучше всего, никакого неловкого выражения на лице или непривлекательной позы. Перед тем как отправить их, выдыхая сквозь сжатые губы и пытаясь успокоиться, он приближает фото, на котором видна сперма. И терять уже нечего, правда. Момент истины. Шаг за грань, разделяющую игривые обнажённые фото и откровенно сексуальный контент. Поморщившись и собравшись с духом, Йен прикрепляет фотографии к сообщению и отправляет их Микки. И словно специально, в момент, когда сообщение доставлено, Йен получает уведомление в Инстаграме, что Микки лайкнул фотографию с ним и Липом, которую он опубликовал сегодня ранее. Его сердце бешено колотится. Микки сейчас держит телефон в руках. Он сейчас получает снимки. Йен ждёт. Он ждёт и ждёт. В конце концов, ему остается только откинуться на спинку кровати и подтянуть колени к груди, живот нервно подпрыгивает. Он закрывает глаза, ударяется головой о планки изголовья и думает о том, что Микки не ответил. И он знает, что тому есть множество причин. Может, это что-то совершенно невинное. Может, он лайкнул пост в Инсте и вышел из комнаты, не взяв с собой телефон. Или он на людях и не может разглядывать голые фотки. А может, он испугался. Чувствует отвращение. Дискомфорт. Йен выдыхает. Он берёт телефон в руки и долго смотрит на экран. Печатает:

──────── • ✶ • ────────

Йен (15:16): Эй.

──────── • ✶ • ────────

Он не знает, что будет дальше. «Эй», и что потом? Что тут вообще можно сказать? Эй, тебе понравились фотографии, на которых я дрочу для тебя? Эй, моя сперма тебя напугала? Эй, ты не против таких фото? Я ведь не заставил тебя чувствовать себя неловко, правда? Но прежде, чем он успевает сформулировать хоть что-то, кроме неловко подчёркнутого приветствия, Микки отвечает чем-то, что посылает такой толчок облегчения по его телу, что Йену кажется, будто он может воспарить из окна своей спальни.

──────── • ✶ • ────────

Микки (15:16): 👍 👍

──────── • ✶ • ────────

Чёрт. Он ухмыляется, лицо озаряется, как вспыхнувшая спичка.

──────── • ✶ • ────────

Йен (15:17): ДВА больших пальца вверх? Чёрт. Йен (15:17): Рад, что тебе понравилось. Йен (15:17): Мне тоже понравилось. Йен (15:17): То есть фотографировать. Не смотреть на себя. Микки (15:18): Ну да-ну да

──────── • ✶ • ────────

Йен подносит кулак ко рту и крепко прижимает его к губам. Он улыбается, потому что ничего не может с собой поделать. Раздумывает. Ладно. Почему бы и нет. Микки показал ему два больших пальца. Микки увлечён им. Тяжело вздохнув, Йен набирает вопрос, который тут же пытается смягчить последующим заверением.

──────── • ✶ • ────────

Йен (15:18): Теперь я делаю запрос? Йен (15:18): Всё в порядке, если нет. Я пойму. Микки (15:19): Чего хочешь?

──────── • ✶ • ────────

Проще сказать, чего он не хочет. Йен сглатывает. Он бесцельно блуждает глазами по спальне, используя это время, чтобы набраться храбрости и спросить о том, что его больше всего интересует — по крайней мере, сейчас. Он отчаянно не хочет заставлять Микки чувствовать себя странно. Наверное, ему следует попросить простую фотографию с голым торсом. Фотографию его улыбки. Фотографию Джови. Вместо этого он быстро печатает:

──────── • ✶ • ────────

Йен (15:20): Совершенно очевидно, я хочу посмотреть на твой член.

──────── • ✶ • ────────

и посылает это прежде, чем успеет передумать.

──────── • ✶ • ────────

Йен (15:20): В любом виде, какой захочешь показать. Йен (15:20): ЕСЛИ ты хочешь показать мне.

──────── • ✶ • ────────

Ожидание оказывается не таким долгим, как Йен полагал. И когда поступает сообщение, он ещё плотнее прижимает ноги к груди и наклоняется, чтобы упереться лбом в коленную чашечку.

──────── • ✶ • ────────

Микки (15:21): Могу я отправить фото позже

──────── • ✶ • ────────

Это «да», не так ли? Да, но позже. Йен думает, что вполне может умереть до того, как наступит это «позже», сердце колотится так сильно, что он боится, что оно откажет вовсе.

──────── • ✶ • ────────

Йен (15:21): Да, конечно. Микки (15:22): Круто. Просто не могу сделать это прямо сейчас Йен (15:22): 👍

──────── • ✶ • ────────

Это немного неловко. Йен вытягивает ноги и ёрзает, устраиваясь поудобнее, будто компенсируя этот дискомфорт. Может, ему лучше попрощаться? Сказать Микки, что поговорит с ним позже, и вернуться к чтению книги, изо всех сил пытаясь перефокусировать энергию, чтобы не свести себя с ума, ожидая входящей фотки члена. И он как раз собирается сделать это, когда Микки пишет ему.

──────── • ✶ • ────────

Микки (15:28): Значит, предстоящая рабочая неделя будет лёгкой

──────── • ✶ • ────────

Он такой совершенно милый в своей явной попытке поддержать разговор. Йен улыбается и отвечает:

──────── • ✶ • ────────

Йен (15:28): Вообще-то нет. Элли и её муж наконец-то отправляются в свадебное путешествие, на которое так долго копили, и я помогаю прикрыть её смены. В итоге получилось 3 ночи в середине недели. Микки (15:30): Понятно Микки (15:31): Это не похерит твой режим сна, если после дневной смены сразу в ночь отработаешь Йен (15:31): Отчасти. Это отстой, но должен делать, что должен. 😑 Микки (15:31): Тебе хотя бы доплачивают Йен (15:32): Да. Возможность неплохо подзаработать. Микки (15:32): Угу Йен (15:32): 🤑 Микки (15:32): Дурень Йен (15:33): 😍

──────── • ✶ • ────────

Йен только что показал Микки свою сперму, а Микки обозвал его дурнем. Милый засранец. Йену хочется пригладить его волосы и поцеловать в лоб. Йену хочется понюхать тёплое местечко у него за ухом и обнять за талию. Он сходит с ума. Он надеется, надеется, как старшеклассник, молящийся о том, чтобы понравиться мальчику, надеется, что Микки тоже.

──────── • ✶ • ────────

Оставшуюся часть дня Йен занимает себя как может. Он доходит до восемьдесят второй страницы в книге, смотрит три эпизода «Леденящих душу приключений Сабрины» (5) и готовит макароны с белым чеддером из коробки (6), которые ест за кухонным столом, просматривая групповой чат Галлагеров. Дебби разозлилась на всех из-за того, на что у неё совершенно нет причин злиться, и Карл взял на себя бремя спора с ней через смс. Это уморительно, и Йен ухмыляется пока ест, забавляясь и оставаясь в стороне. Без четверти восемь, как раз в тот момент, когда он убирает посуду и достаёт пиво Old Style из холодильника, собираясь насладиться бутылочкой под Сабрину, телефон звонит с уведомлением. Он смотрит на часы. Вот оно — «позже», не так ли? Чёрт. Вот чёрт. Он пробирается к кухонному столу, берёт телефон и, даже не дав себе времени вздохнуть, открывает сообщение. И часть его хотела бы, чтобы Микки предупредил его. Эй, фотка члена на подходе. Убедись, что ты сидишь. Но нет, он этого не сделал. Микки прислал Йену свою первую обнаженную фотографию незадолго до восьми часов в воскресный вечер, и, хотя Йен ожидал этого — надеялся на это, не переставал думать об этом с тех пор, как Микки сказал, что пришлет фото позже, — он чувствует, что его кости превратились в желе при виде изображения. Это снимок в зеркале от груди до бёдер. Микки не делает ничего особенного — просто стоит и держит телефон. Его живот мягкий и милый, соски твёрдые и тугие, как будто он только что вышел из теплого душа на прохладный воздух. А остальное?.. Остальное заставляет Йена продрейфовать к дивану и утонуть в подушках. Микки ростом немного ниже среднего, но он идеален и прекрасен, и он — всё, о чём Йен мог когда-либо мечтать. Волосы на лобке взъерошены, а член красивый, розовый и мягкий. Йену хочется упасть на колени, прижаться лицом к его животу, а языком к головке, сделать его твёрдым, скользким и влажным, и заставить Микки чувствовать себя лучше, чем когда-либо в жизни. Боже. Йен приближает изображение члена и думает о том дне, когда сможет прикоснуться к нему. Когда сможет поцеловать его, пососать и провести губами по всему телу Микки, по всем его нежным, интимным местам. Он судорожно сглатывает. Нажимает на текстовое поле.

──────── • ✶ • ────────

Йен (19:49): МИККИ. Микки (19:50): 👍 или 👎? Йен (19:50): 👍 👍 👍 👍 Йен (19:51): Да. Четыре.

──────── • ✶ • ────────

Он прокручивает диалог назад, чтобы снова посмотреть на изображение. Прикусывает губу и отчаянно хочет заполучить его. Любить его. Микки никогда не был с парнем, и Йен хочет быть его первым и единственным.

──────── • ✶ • ────────

Йен (19:52): Ты красивый.

──────── • ✶ • ────────

пишет он, потому что это всё, что он может сказать. Это всё, о чем он вообще может думать.

──────── • ✶ • ────────

Микки (19:53): Заткнись Йен (19:53): Не дождёшься. Йен (19:53): И знаешь что, ты можешь посылать это мне, когда тебе блядь вздумается.

──────── • ✶ • ────────

Микки посылает в ответ четыре смайлика среднего пальца, что соответствует четырём поднятым вверх большим пальцам Йена, и Йен не хочет ничего больше, чем поцеловать его сварливое лицо.

──────── • ✶ • ────────

Всё становится хуже. Всё становится только хуже и хуже. В течение следующих нескольких ночей всё, о чем Йен может думать, когда они болтают обо всём и ни о чём, бормоча в темноте, как пара тайных любовников, — это тот факт, что он привлекает Микки. Микки продолжает общение после фотки члена и флиртует с Йеном. Микки иногда говорит самые добрые вещи, которые Йен когда-либо слышал от кого-либо, и это звучит так совершенно искренно, что Йен не может не поверить ему. Может быть, он нравится Микки. Он не может выбросить это из головы. Он думает, что у него может быть парень, если не прямо сейчас, то скоро, и он думает, что однажды они встретятся, чтобы целоваться, прикасаться и говорить друг другу при свете дня то, о чём шепчутся только в темноте.

──────── • ✶ • ────────

Следующая рабочая неделя Йена изнурительна. Как бы он ни старался выдать это за дело обычное, внезапные переходы с дневной смены на ночную и обратно действительно портят ему график сна. Он вялый и капризный, как переутомлённый ребёнок, и к пятнице скучает по своим ночным разговорам с Микки так же, как по кровати и подушке. Он хватается за возможность поговорить с ним в тот вечер, и они болтают часами, как пара старшеклассников в телешоу, у которых в конце концов будут проблемы из-за сумм в телефонном счёте. Разговор начинается около десяти, они обсуждают парня с работы Микки по имени Шон, который, по-видимому, на самом деле горячий, как грёбаный греческий бог, но полный идиот. Постепенно поток их мыслей переходит в рассказ Йена о неурядицах у Дебби, что, в поддержание темы сестёр, превращается в обсуждение событий в жизни Мэнди, и в конечном итоге время перевалило за полночь, а они всё ещё болтают, каким-то образом параллельно лазя на Spotify после рассказа Йена о том, как он вышел к Мэнди, ссылаясь на свою влюблённость в Джастина Тимберлейка. — Ублюдок с лапшой рамен вместо волос, — пробормотал Микки ворчливым тоном, как будто ревновал, хотя это было бы смешно. Йен усмехается, вспоминая об этом, когда ищет в Spotify очередной плейлист, чтобы отправить его Микки. Он раздражал Микки плейлистами, которые и сам-то прослушивал едва наполовину, в основном просто желая повеселиться с ним и услышать мнение Микки о дерьме, которое иногда слушает. В плейлистах, которые он присылает, много популярной альтернативы, несколько оптимистичного инди с редкими женскими поп и хип-хоп исполнителями. В последнее время он много слушает Дуа Липу, запуская её альбом Future Nostalgia по кругу, и не может не усмехнуться, когда Микки жалуется на ссылку Spotify, которую Йен ему посылает. — Твои музыкальные вкусы отстой. — Мм, тебе ведь понравилась та песня Hozier? Раздаётся отвратительно преувеличенный звук зевка. — Что ещё за песня? — Песня нашего первого свидания. Губы Йена приподнимаются при мысли о том, что Микки закатывает глаза. И назвать это свиданием вовсе не так рискованно и не так тревожно, как он думал. Это кажется безопасной ставкой, чем-то глупым, преподнесённым так, чтобы от сказанного легко можно было отделаться шуткой, если понадобится. — Я слишком устал для этого, — говорит Микки, но Йен знает, что он блефует. Знает, что ему так же весело, как и ему. Решив быть посмелее в своих поддразниваниях, Йен нажимает на строку поиска Spotify и прокручивает страницу вниз, пока не находит конкретный профиль, который обнаружил случайно, предприняв поиск по инстаграмному нику Микки. Это странно? Может быть. Не важно. Йену это показалось забавным, когда он нашёл аккаунт Микки с сохранёнными плейлистами. — Кроме того, — говорит он, глянув на аккаунт ещё раз, — ты одно старьё слушаешь. — Ни хуя подобного, — усмехается Микки. — Тогда как ты объяснишь, почему я смотрю на твой аккаунт Spotify прямо сейчас, и ты сохранил... Ну-ка-ну-ка, — Йен начинает зачитывать твёрдым и уверенным тоном. — «Рок-гимны 90-х», «Хард-рок 80-х», «Рок-баллады», «Классика металла 00-х», «Раскачай меня!» и прочее. О, а против этого ничего не имею: «Любимая Классика Западного Побережья». Есть ещё плейлист под названием «всякое», и это мешанина из различных альтернативных хитов, как если бы Микки пролистал плейлисты, предложенные Spotify и сохранил в «любимое» то, что ему приглянулось. Микки какое-то время бормочет что-то невнятное по громкой связи, издаёт негромкое пфф и спрашивает: — Как ты нашёл мой ёбаный аккаунт на Spotify? — Ошибка новичка. Ты использовал свой ник из Инсты. Я прям обыскался. — Преследуешь мою задницу? — Преследую кое-что, — хихикает Йен, в животе разливается тепло. Нравится ли он Микки? Микки почти наверняка увлечён им в сексуальном смысле, и хорошо, ладно, Йен, блядь, не может совершенно заблуждаться, обманывая себя в том, какое между ними происходит общение. Как они смотрят друг на друга во время сеансов ФейсТайм. Как посылают друг другу буквально обнажёнку. Он сглатывает и поднимается с дивана, направляясь в ванную, чтобы приготовиться ко сну. — В любом случае, — говорит он, включая свет, — ты, как всегда, не прав. — Иди ты. К тому же, уже почти час. Тащи свою жопу в кровать. — Да знаю я, знаю. Сука, ненавижу работать по ночам. Серьёзно, терпеть не может. После этого он чувствует усталость буквально до костей, но в самом худшем случае, первая ночная смена обеспечивает ему грызущую желудок тошноту, которая не проходит полностью, пока у него не будет возможности выспаться в течение добрых двенадцати часов в попытке вернуться к своему обычному графику. Он прислоняется спиной к раковине, терпеливо ожидая ответа Микки. На линии раздаётся какой-то странный звук, за которым следует абсолютно мягкое: — Разве это не вредно при биполярном расстройстве? Йен делает глубокий вдох. Может, Микки поискал информацию? И его не должно удивлять, что Микки помнит о его биполярном расстройстве (очевидно, он правда помнит), он же, блядь, двадцатишестилетний парень, а не дряхлый дедуля. Но Йена неизменно трогает, что Микки помнит о нём всё дерьмо, от важного до обыденного. Ему льстит, что Микки, по-видимому, достаточно заботится о нём, чтобы позволить фактам о жизни Йена занять место в своей голове. Он сглатывает и пожимает плечами, прежде чем включить воду. — Это возможно. Особенно, если на постоянной основе, а не разово, как сейчас. Но да. Нарушение режима сна может увеличить риск наступления маниакальной фазы, — он делает паузу, кладёт телефон и секунду споласкивает лицо водой, проводя руками вверх-вниз по покрасневшей коже, прежде чем закрыть кран запястьем и вытереть лицо полотенцем. — Мой босс в курсе. Вот почему у меня в основном дневные смены, так как в этом случае легче придерживаться режима. — Ну так скажи ей, блядь, чтобы она больше не ставила тебя в ночь. Его живот согревается от этого комментария. Милый засранец. Микки беспокоится о нём? Йен смотрит на себя в зеркало, щёки под глазами розовеют, как у краснеющего малолетки. Глупо. Но хорошо, ладно. Наверное, он влюблён. Подайте на него в суд за то, что он так реагирует. Подайте на него в суд за то, что он чувствует трепет бабочек в животе при мысли о Микки, защищающем его. — Микки, — шепчет он так нежно, как только может, — я помогаю прикрывать Элли. У неё медовый месяц. — И теперь ты пашешь семь дней подряд. — Это всего на раз, — Йен улыбается, не в состоянии сдержаться. — Смены, на которых я её подменял, закончились, так что остальные — дневные. У меня всё в порядке. Микки вздыхает, и этого ощутимого беспокойства достаточно, чтобы Йен почувствовал себя так, словно в него вкачали гелий. Он выключает свет и идёт из ванной в спальню на автопилоте, как мультяшный персонаж с сердечками вместо глаз. — Но разве ты не говорил, что переутомление может спровоцировать такие вещи? — спрашивает Микки так мягко и чертовски по-доброму, будто действительно хочет поддержать Йена, хочет, чтобы он чувствовал себя хорошо. — К примеру, из-за стресса у тебя может мания начаться или как там? — Эм, да, — Йен на секунду откладывает телефон и откидывает одеяло, прежде чем взять смартфон обратно в руку. — Но я же сказал. Редкие нарушения никак не повлияют. Я осторожен, и теперь знаю себя достаточно хорошо. Знаю все свои триггеры и как ими управлять. — Как угодно. Микки не в восторге от этого. Это необъяснимо радует Йена. Он зевает, бормочет: «Я иду спать» и забирается в постель, натягивая одеяло до подмышек. Он протягивает руку и выключает лампу на ночном столике. Чёрт. И вот он. Вот они. В темноте, в постели, разделённые неизвестно сколькими кварталами, но соединенные телефоном. Йен думает о том, что у Микки к нему достаточно чувств, чтобы не хотеть, чтобы он работал по ночам. Чтобы защищать его от эпизода. Он так отчаянно хочет, чтобы Микки был с ним под одеялом, в уюте, безопасности и тепле. На мгновение воцаряется тишина, и Йен позволяет ей затянуться, прежде чем закрыть глаза и прошептать: — Спасибо. За... ну, ты знаешь. За беспокойство. Микки шмыгает носом. Медлит. — Мне не нравится, что ты становишься таким напряжённым и прочая херня, чувак. — Знаю. Но… — Йен поворачивается, устраиваясь поудобнее. — Просто доверься мне, ладно? — Да-да. — И я мог бы типа… Я могу тебе кое-что об этом написать, если ты захочешь? Просто общие моменты, на которые стоит обратить внимание, и рассказать кое-что из личных пунктов, на которые стоит обратить внимание именно в моей ситуации? На случай, если я сам не буду осознавать? — Да. Давай. — Круто. Я сделаю это завтра во время моей смены, если она будет тянуться медленно. Это будет подвижкой, не так ли? Еще одним шажком в бесконечной череде шагов — Йен, делящийся с Микки тем, что известно только ему, его психотерапевту и старшим братьям и сёстрам. Личным дерьмом. Неловким дерьмом. Получив список, который Йен ему пришлёт, Микки присоединится к эксклюзивному клубу людей, которые узнают то, чего не знает остальной мир. Они оба молчат. Через минуту слышна какая-то возня, за которой следует глубокое ритмичное мурлыканье. Он слегка ахает, потому что, как бы то ни было, это мило, и говорит: — Обожаю этого Джови. Он спит с тобой? — Ага, почти каждую ночь. Прямо сейчас уселся мне на голову. Урчит как мотор. — Мм, хотя, наверное, он неплохой приятель для сна. Как твоя персональная усыпляющая машинка. Микки хихикает, и звук такой же красивый, как и он сам. — Наверное, могло быть и хуже. По крайней мере, он не храпит. — А ты храпишь? — Не знаю. Никогда не видел себя спящим, так что... — Кт… Он собирается сказать «кто-нибудь», собирается задавать вопрос, мгновенно пришедший в голову: кто-нибудь из тех, с кем ты спал, когда-нибудь упоминал об этом? И совершенно не обязательно, что он говорит о сексе, хотя знает, что именно так это будет истолковано. К счастью, вовремя спохватившись, он позволяет незаконченному слову неловко повиснуть в воздухе. — А ты? — Наконец спрашивает Микки, нарушая молчание. — Нет. — Конечно, нет. Йен мычит и нежно улыбается, уютно устраиваясь под одеялом. Усталость одолевает его, он хочет закрыть глаза и заснуть под сладкую музыку дразнящего голоса Микки. Микки, должно быть, понимает это, спрашивая: — Ты скоро отключишься, соня? Соня. Он это не переживёт. — Мм, через некоторое время, ага. Йен плотнее накрывается одеялом и подтягивает ноги, чтобы немного свернуться калачиком на боку. Он представляет себе Микки, лежащего на соседней подушке, лицом к нему. Воображает, как придвигается ближе и ближе, обнимает его за талию, притягивает к себе, целует в лоб. Секс, конечно, будет великолепен. Если он когда-нибудь сможет получить Микки по-настоящему, он будет трахать его жёстко, медленно и сладко. Он трахнет его всеми возможными способами. Но в любом случае, то, что приходит ему в голову каждый раз, когда он представляет себе будущее с Микки Милковичем, это то, как бойфренды обнимают друг друга в постели. Чувствуют себя в безопасности вместе. Чувствуют себя счастливыми. Микки делает его таким охуенно счастливым. Он крепко зажмуривается и шумно выдыхает через нос. Прикусывает губу, обдумывая, прежде чем пробормотать, сердце подползает к горлу, невольная улыбка трогает губы: — Могу я тебе кое-что сказать? Наступает пауза, за которой мягким, как хло́пок тоном следует вопрос: — Что такое? Йен делает глубокий вдох. Медленный выдох. — Ты заставляешь меня чувствовать себя хорошо. Он не знал, что точно собирается сказать, пока не произнёс эти слова. Они кажутся правильными. — Я имею в виду, — продолжает он, — ты знаешь о моём дерьме, и ты такой... — он делает паузу, быстро и хрипло смеясь. — Извини, но я должен использовать это слово. Ты так мило к этому относишься. Раздаётся громкое обиженное фырканье, и Йен хихикает. — Заткнись. Ладно. Просто хотел, чтобы ты знал. Извини, если это было глупо или что-то ещё. Он ему так нравится. Счастье, которое ты испытываешь, когда влюбляешься — одна из лучших вещей в мире. Он делает его таким счастливым. Микки ничего не говорит в течение минуты, и Йен предполагает, что он слегка смутил его, но так, что тот скорее покраснел, а не расстроился. Он прижимается к подушке и вздыхает. Ждёт. Раздается тихий раздражённый звук, за которым следует: — Не знаю. Йен хмыкает, предвкушая неловкий, но мягкий отказ. Есть что-то милое в том, что Микки явно притворяется. Он совсем не ожидает, что на самом деле Микки скажет: — Мне нравится с тобой разговаривать, и... — наступает пауза. Шмыганье носом. Сердце Йена потрясенно колотится, как у кролика, дыхание учащается. — Ты. Не знаю. Ты единственный человек, с которым я когда-либо... — пауза. Слабое нервное ворчание. — Не знаю, что я тут несу, но... Ты мне... нравишься. Твою мать, Микки. Микки. Йену хочется свернуться в маленький комочек и закутаться в одеяло, плотно и крепко, чтобы не взорваться от радости. А также хочется вскочить с постели. Он чувствует себя грёбаным тупицей из фильма, который только что получил лучшие новости в своей жизни. Вместо этого он утыкается лицом в подушку и улыбается так широко, что его зубы вдавливаются в ткань наволочки. Ему хочется кричать. Он успокаивает себя. С сердцем, колотящимся так сильно, что это слышно в ушах, он шепчет: — Ты мне тоже нравишься. Во всём мире, везде, куда он смотрел, везде, где искал, во всех тупиках, пустоте и тёплых ртах, за которыми ничего не было, ему каким-то образом удалось найти этого человека, который беспокоится достаточно, чтобы хотеть видеть Йена здоровым. Чтобы не спать до часу ночи, разговаривая с ним. Чтобы сказать, что он ему нравится. Он нравится Микки. И должно быть в романтическом смысле. Два человека не шепчут друг другу «нравишься» в темноте из дружеских побуждений. Вы не нервничаете, говоря своим друзьям, что они вам нравятся, в ответ на их слова о том, что вы заставляете их чувствовать себя хорошо. Нет. Ни за что. Йен уютно лежит в постели с закрытыми глазами, широко улыбаясь, и решает раз и навсегда, что Микки Милкович будет его бойфрендом. Решает, что мысль, которая когда-то была всего лишь надеждой, желанием, которое, как он боялся, никогда не станет реальностью, сейчас является чем-то таким, чего следует ожидать в будущем. Логическим развитием событий. Финалом того, к чему они движутся. Приняв это решение он чувствует, словно с его плеч сняли груз. Он изнурён, но чувствует облегчение, улыбается и зевает, выпуская комичный стон, потому что думает, что это заставит Микки рассмеяться, что и происходит, происходит, даже если всего на секунду. — Иди нахуй спать, — ворчит Микки, и Йену хочется поцеловать его. Вместо этого он снова зевает. — Ага, ты тоже, — он убирает телефон от лица и смотрит на часы. — Блин, мне вставать через пять часов. — Иди, — повторяет Микки, — спокойной. Он, блядь, заботится о нём. Йен шмыгает носом. Снова улыбается. Шепчет: «Спокойной ночи, Мик», надеясь, что сможет передать любовь и привязанность, которые чувствует. Любовь. Он влюблён.

──────── • ✶ • ────────

Слава богу, следующим утром на работе затишье. Это позволяет Йену вздремнуть в одном из кресел в комнате отдыха, чтобы немного побороть усталость и быть в состоянии функционировать как некое подобие человека при необходимости. Проспав около часа, он подрывается от звука бутылки газировки, падающей из торгового автомата с напитками. — Извини, — просит прощения парень, а Йен просто зевает и игнорирует его. Трёт глаза. Он вылезает из кресла, дав себе минутку, чтобы окончательно проснуться, и направляется к холодильнику, где берёт «Ред Булл» из упаковки, которую держит на нижней полке, прилепив к коробке стикер со своим именем, черепом и скрещенными костями, нарисованными под ним. Следующие пять минут он потягивает энергетик и листает телефон, проверяя социальные сети и отвечая на несколько сообщений: Фионе, Элли и в групповой чат Галлагеров. И, просто потому что он влюблён и ему так хочется, он открывает диалог с Микки.

──────── • ✶ • ────────

Йен (14:12): Эй

──────── • ✶ • ────────

Это занимает несколько минут, но Микки в конце концов отвечает.

──────── • ✶ • ────────

Микки (14:18): Йо Микки (14:18): Чё как Йен (14:18): Скучаю на работе. 🙁 Микки (14:19): Добро пожаловать в мой мир Йен (14:19): А ещё я очень устал. Вроде как хочу, чтобы ты пришёл и прирезал меня. Микки (14:19): Слишком грязно, чувак. Пушки — вот, что нужно Йен (14:20): Наверное… Микки (14:20): Я сделаю это быстро Йен (14:20): На похороны мои придёшь? Микки (14:21): Слишком подозрительно Микки (14:21): Могу заглянуть на поминальную службу, хотя никто никогда не найдёт твоё тело Йен (14:21): Пойду на корм для акул? Микки (14:21): Где, бля, я тебе акул найду, тупица Йен (14:22): Значит, корм для рыб. Микки (14:22): У Милковичей есть свои способы Йен (14:22): 😳 Йен (14:23): Ну так поторопись. До конца моей смены осталось около 2,5 часов. Микки (14:23): 🔫 🔫 🔫 Йен (14:23): Пиу Микки (14:24): Болван Йен (14:24): 😍 😍 😍

──────── • ✶ • ────────

Йен допивает «Ред Булл» и со штрафного бросает его в мусорное ведро. Промахивается. Ну и ладно. Он ухмыляется и возвращается к эсэмэскам.

──────── • ✶ • ────────

Йен (14:28): Эй. Микки (14:29): ? Йен (14:29): Ты действительно не против, если я оправлю тебе свой контрольный список по биполярке? Микки (14:30): Ага Йен (14:30): 😊

──────── • ✶ • ────────

Следующие десять минут Йен тратит на то, чтобы отправить Микки список вещей, на которые следует обратить внимание, составив его таким образом, чтобы это имело отношение к Микки и было ему понятно: быть взвинченным, придумывать дикие планы и идеи, будучи убеждённым, что он должен их реализовать, слишком много разговаривать…

──────── • ✶ • ────────

Микки (14:36): Как, чёрт возьми, мне понять, ты и так слишком много болтаешь Йен (14:36): 🖕 Я имею в виду, например, звонить тебе и тараторить со скоростью мили в минуту всё это бодрое дерьмо, будто мне кофеин внутривенно ввели. Йен (14:36): А ещё я иногда бываю странно счастлив, когда впадаю в манию. Просто тупо счастлив и смеюсь над дерьмом, которое не смешно. Микки (14:37): Смеёшься над дерьмом, которое совсем не смешно, ага Йен (14:37): Заткнись. Я уморительный. Микки (14:37): Как скажешь. 🖕

──────── • ✶ • ────────

Наступает пауза, в течение которой Йен пытается придумать, как объяснить гиперсексуальность. И он уже собирается начать печатать, нажав на текстовое поле и занеся большие пальцы над клавиатурой, когда Микки посылает сообщение, которое заставляет его улыбнуться, поскольку оно такое характерно милое.

──────── • ✶ • ────────

Микки (14:39): Хорошо, я буду начеку Йен (14:40): Спасибо. 😊 Йен (14:40): Есть ещё кое-что. Это насчёт секса.

──────── • ✶ • ────────

Микки не отвечает, и Йен думает, не достал ли он его.

──────── • ✶ • ────────

Йен (14:40): Гиперсексуальность. Это, по сути, неконтролируемое сексуальное влечение, выраженное ярче, чем обычная похоть. Постоянное желание бездумно трахаться, только чтобы получить оргазм, и раздражение, если нет возможности это сделать.

──────── • ✶ • ────────

Микки требуется больше времени, чтобы ответить на это. Йен понимает. Они не занимаются сексом, и в настоящее время физически никак не взаимодействуют, так что Микки не может на самом деле следить за этим. Но Йен надеется, что скоро они встретятся лично. Он надеется, что скоро произойдёт ещё один сдвиг. Кто-то из них что-то скажет. Может быть, он, может быть, Микки, может быть, они придут к этому выводу вместе. Микки удалит свой аккаунт в kestrel, и они пойдут на свидание, и Йен будет целовать его в губы и шею, обнимать и шептать: «Я думаю, ты лучшее, что когда-либо случалось со мной».

──────── • ✶ • ────────

Микки (14:44): Круто Микки (14:44): ОК

──────── • ✶ • ────────

Он не острит, не отпускает секс-шутку, не отвечает притворно равнодушно. Понятно, что Микки не знает, что сказать, но он пытается. Он делает всё, что может.

──────── • ✶ • ────────

Йен (14:45): Спасибо, что позволил мне рассказать тебе это дерьмо. Микки (14:45): Ага Йен (14:46): Странно рассказывать такое. На самом деле, не считая членов семьи, я не многим об этом говорил. Только начальнице, потому что пришлось, и паре коллег. Микки (14:47): Ну, наверное, тебе ещё более странно иметь с этим дело, так что всё путём Йен (14:47): Мягко сказано. 😑

──────── • ✶ • ────────

Затем раздаётся звонок, на станции срабатывает тревога. Йен потирает лицо руками и вздыхает.

──────── • ✶ • ────────

Йен (14:48): Поговорим позже. Пора спасать мир! Микки (14:48): До связи, Супермен Микки (14:48): Думаю, мне всё же не придётся тебя убивать Йен (14:49): Твой счастливый день. Что бы ты без меня делал? 😎

──────── • ✶ • ────────

Йен чувствует тепло до самых кончиков пальцев ног.

──────── • ✶ • ────────

Через пару часов, вернувшись на станцию после вызова на случай укуса паука, обострившегося до сепсиса, он проверяет свой телефон впервые с того момента, как отправил последнее сообщение Микки. Он не может сдержать широкой улыбки и жара, поднимающегося к щекам.

──────── • ✶ • ────────

Микки (15:12): Эй Микки (15:12): Просто хотел сказать, что ты можешь рассказывать мне всякое Микки (15:12): О твоём биполярном расстройстве или о чём-то ещё Микки (15:12): Обо всём, о чём захочешь Микки (15:13): До связи

──────── • ✶ • ────────

Йен сдерживается изо всех сил, чтобы не послать ему смайлик-сердечко. Он открывает клавиатуру эмодзи и ищет его, даже... раздумывает, какой цвет выбрать. Но рядом с ним Джейк, и он отпускает шутейку о члене, что портит момент, ну правда. Йен легонько пинает его в голень, засовывает телефон обратно в карман и следует за ним на мойку.

──────── • ✶ • ────────

Как только Йен решает, что все признаки указывают на то, что Микки однажды станет его парнем, ему становится проще расслабиться. Легче немного притупить бдительность и перестать так нервничать из-за каждой мелькнувшей мысли, каждого незначительного действия. Они влюблены друг в друга. Романтично. С романтическими намерениями. Он уверен на 90%, а оставшиеся 10% это просто отсутствие словесного подтверждения. Немного неуверенности на всякий случай. Это приятные мысли, надежда, что однажды они будут вместе. Благодаря им ежедневные скука, стресс и трудные моменты в его жизни проходят быстро, как грибной дождик. Это похоже на безопасность, будто тебя завернули в одеяло. Конечно, есть проблема приложения, постоянно маячащая на периферии, слегка подавляя новые чувства Йена, но он хочет верить всем своим сердцем, что это лишь вопрос времени, когда они полностью отбросят притворство. Может быть. Эти 10% слегка давят на него, несмотря на то, что составляют всего лишь ничтожную долю по сравнению с остальными 90%. Он думает о Микки, бормочущем в темноте, что Йен ему нравится. Он думает о Микки, написавшем, что Йен может рассказать ему всё, что угодно. О том, что Микки ответил «Да». Да, я бы поцеловал тебя. ДА. Он думает о том, что Микки, который уж точно не собирается делать ничего, чего он делать не хочет, всё ещё остаётся платным клиентом и не предпринял попытки отменить подписку. Хотя Йен абсолютно уверен, Микки знает, что он будет общаться с ним и бесплатно. Ради бога, Йен дал ему свой личный номер. Они на самом деле даже не используют приложение. Из-за давления этих 10% Йен ничего не говорит, хотя может. И, вероятно, должен. Ему не нужны деньги Микки, он их откладывает и планирует вернуть каждый полученный цент, как только завершится вся эта фигня с приложением. Но он также знает, что если Микки Милкович ответит: «Э-э, а зачем мне это делать?» на предложение Йена отписаться, если он усмехнётся и скажет: «Я просто развлекаюсь, чувак, это дерьмо ненастоящее», когда Йен признается ему в любви, он умрёт. Он зачахнет и умрёт. У него болит живот при одной мысли об этом. Он не сможет этого вынести. Поэтому он хранит свою любовь в тайне, хотя и цепляется за хорошее, за позитивное, когда может. Он смотрит на его фотографии, шепчет ему что-то в темноте и лелеет надежду, что однажды сможет излить всю свою сдерживаемую любовь на Микки Милковича, который изменил его грёбаную жизнь.

──────── • ✶ • ────────

В течение следующей недели после произнесённого «ты мне нравишься», Йен практикуется в своём новообретённом чувстве лёгкости. Он посылает Микки обнажённые фото — ничего слишком провокационного, в основном непринуждённые и часто глупые снимки — и впервые с момента начала их общения, он позволяет себе просто поддаться абсолютному возбуждению, вдохновляемый человеком, с которым разговаривает каждый день. Это не значит, что Микки не возбуждал его раньше — очевидно, так оно и было. Просто Йен до сих пор был не из тех, кто выхватывает свой член и дрочит на долгую, тщательно продуманную фантазию о мужчине. До этого момента в основном было много пробуждений со стояком и дрочки на фото Микки или использования Микки, чтобы помочь себе кончить, когда Йен с клиентами, или возбуждения от фотографии и быстрой мастурбации, в поисках облегчения доступными способами. Теперь он позволяет себе больше простора для потворства своим желаниям. Он вытягивается в постели, положа руку на член, поглаживая себя только потому, что это приятно, и ему хочется помечтать о том, как Микки будет на нём сверху, объезжать его, отсасывать ему. Йен поддаётся замысловатым фантазиям о том, как встретится с Микки, пригласит его на ужин, а потом в свою постель, поцелует его так нежно и медленно, что пальцы ног Микки подожмутся, а затем трахнет его, размашисто двигая бёдрами, от чего Микки будет стонать и задыхаться. Он представляет, как будет сосать его член, есть его задницу, трахать его пальцами, проводя языком по маленьким бисеринкам предэякулята на головке. Эти фантазии сексуальны и вызывают у него сильные оргазмы, но они также ощущаются как любовь, как то, что люди делают, желая быть как можно ближе, наивысшее сексуальное удовлетворение — фантастический бонус, а не данность. Чёрт, да он просто тупица. Микки, наверное, посчитал бы его болваном, просто за подобные мысли, но Йен ничего не может с собой поделать. Он думает о нём постоянно и мастурбирует, представляя его, и он хочет его. Он хочет его больше всего на свете.

──────── • ✶ • ────────

Он просыпается в воскресенье утром, желая Микки так, что это сразу становится физически очевидным. Сейчас почти полдень его первого выходного дня из трёх, и когда он заснул прошлой ночью, то решил проваляться в постели всё утро, чтобы по-настоящему расслабиться после долгой, напряжённой рабочей недели. Видимо, у его члена другие планы. Прежде чем даже открыть глаза, он скользит рукой по боксерам, мягко обхватив себя пальцами и начав серию медленных, осторожных поглаживаний, только чтобы стимулировать закипающее в нём возбуждение. Он трогает себя, проводит пальцами по теплой коже и отслеживает боковую венку. Лениво потирает большим пальцем кончик, чувствуя подушечкой едва проступающую капельку влаги. Играет с чувствительной кожей на нижней стороне, прямо под головкой. Он скользит рукой вверх и проводит пальцами по лобку, затем открывает глаза и сдвигается достаточно, чтобы стянуть боксеры, откинуть одеяло и сбросить шорты на пол. Йен снова накрывается одеялом, тянется к тумбочке за телефоном и вздыхает. Порно? Может быть. Он открывает браузер и набирает «без презерватива», любимое видео из истории просмотров подтягивается автоматически. Он смотрит ролики с минуту, как всегда, позволяя своему телу делать своё дело в течение первых нескольких видео в сборнике, прежде чем потянуться к члену как раз в тот момент, когда парень в третьем клипе кончает в задницу своего партнёра. Впервые он замечает, что один из мужчин в видео сложен как Микки: маленький и сильный, с мягким небольшим животиком и крепкими бёдрами, которыми он обхватил талию актива. Рано он взялся за член. Он смотрит этот конкретный ролик дважды, в общей сложности чуть больше двух минут, доводя себя до невыносимой твёрдости, которая почти комично натягивает одеяло. Он ставит видео на паузу и выдыхает. Вот чёрт. Некоторые мысли прокрадываются ему в голову. Соображения. Закусив губу, он открывает галерею и прокручивает снимки, пока не находит фото члена Микки. Увеличивает его и сосредотачивается на своём собственном члене. Бля, он хочет его. Йен смотрит вниз на «палатку» под одеялом и представляет, как проникает в Микки, как обхватывает его тонкую талию и трахает его так, что с каждым толчком выбивает воздух из его лёгких. Кажется, его член сейчас взорвётся. Он сходит с ума. Сходит с ума, чёрт возьми. Йен нажимает на имя Микки в телефоне и смотрит на две опции, представленные внизу экрана — аудиозвонок и ФейсТайм. Ладно, а что, если он это сделает? Что, если он прямо сейчас созвонится с Микки по ФейсТайм и спросит, не хочет ли он кончить вместе. Это безумие? У него крыша едет? Возможно. Но дело в том, что, когда у Микки появилась такая возможность, он попросил фото того, как Йен мастурбирует. И не возражал увидеть сперму. Он согласился прислать ему фотку своего члена. Меньше, чем через неделю, сказал Йену, что он ему нравится. На следующий день сказал ему, что он может рассказать Микки всё, что угодно. Микки увлечён им. Они увлечены друг другом с потенциально романтическими намерениями. Это нормально и вполне ожидаемо. Это всего лишь ещё один шаг в череде шагов, которые однажды приведут к неизбежному. Верно? Йен зажмуривается и постукивает большим пальцем где-то рядом с кнопкой ФейсТайм, говоря себе, что если промахнется, то так тому и быть. Ни хрена он не промахивается. Ему кажется, что он может потерять сознание, когда открывает глаза и видит своё собственное изображение, уставившееся на него, пока он ждёт, когда Микки ответит. Господи боже. Господи, блядь, боже. Что он творит? Чёрт. Слишком поздно отступать, даже если бы он захотел. Он заносит большой палец над кнопкой отбоя, но прежде, чем успевает даже подумать о том, чтобы нажать, Микки отвечает. Сердце Йена взрывается бабочками. Микки тоже в постели, голубое одеяло подтянуто под мышки, голова покоится на подушке. Его щёки красиво раскраснелись, небольшие волоски прилипли к вискам, на которых проступает слабый блеск пота. Утренний солнечный свет, льющийся из окон, освещает его лицо и делает веснушки более заметными, что никак не умаляет абсолютное обожание Йена, а только пробуждает желание поцеловать кончик его носа. — Доброе утро, Микки, — бормочет он хриплым от сна голосом, и сердцем, крепко застрявшим в горле. — И чё ты звонишь, блядь, в такую рань? — спрашивает Микки, слегка застонав и подавляя зевок. Он помятый и сонный. Йен думает, к Микки было бы жарко прижаться, и его тело жаждет этого — жаждет призрачного тепла фантазии. — Так-то полдень. Микки бросает взгляд в сторону, словно сверяясь с часами, потом снова смотрит на Йена. — Ммм. Неважно. Они устраиваются поудобнее и смотрят друг на друга. Они впервые вместе вот такие — немытые, нечёсаные, с заспанными и припухшими глазами. Не самые привлекательные, конечно, но точно самые человечные, и Йен чувствует прилив нежности в животе, который с шипением поднимается к его щекам, оседая на них розовым жаром. Микки такой красивый. Йен воображает себе будущее — мир, в котором он видит это каждое утро. Его взгляд блуждает по лицу Микки, подмечая все мелкие детали: румянец, усиливающийся на его скулах, приоткрытые розовые покусанные губы, растрёпанные волосы. Он дышит тяжело — с самого начала телефонного разговора — и на верхней части его груди, несомненно, проступили пятна, распространяющиеся к шее. Неужели Микки?.. Сердце Йена замирает, прежде чем застучать снова. У него сложилось отчётливое впечатление, что Микки если не сейчас находится в том же состоянии, что и Йен, то не так давно находился. Йен распознал бы этот румянец возбуждения где угодно, он повидал его у бесчисленного количества мужчин за эти годы. Видит его у себя в небольшом окошке в углу экрана. Твою ж мать, Микки. Что-то в этом сжигает Йена изнутри, заставляет хотеть вернуть предательскую руку на член. Ему хочется накрыть тело Микки своим и зацеловать его до смерти. Провести по волосам, коснуться губами лба. Подарить ему любовь и ласку в это одинокое воскресное утро. — Эй, — шепчет Йен, голос становится мягким, потому что иначе он не может. Он нежно улыбается. Микки проводит рукой по губам и бормочет в ответ: — Эй. И именно в этот момент Микки, кажется, понимает, как выглядит. Почти комично он поднимает руку и начинает пальцами расчёсывать волосы, неловко разглаживая растрёпанные пряди. Это чертовски мило, и Йену приходится прикусить губу, чтобы не ухмыльнуться, как дурачку. — Ты нормально? — спрашивает он весёлым тоном. Микки закатывает глаза и проводит большим пальцем по нижней губе. — Зачем позвонил? — Ммм... — Йен сцепляет руки и поднимает их над головой, потягиваясь и слегка постанывая. — Только что проснулся. Захотелось тебя увидеть. — У тебя сегодня выходной? — Ага. И сегодня у меня выходной в приложении, так что я охуенно свободен, — он зевает и издаёт невнятное мычание. — Хорошо провёл утро? Лицо Микки на секунду нервно застывает, прежде чем он расслабляется. — Я всего минут пятнадцать, как проснулся, так что... Чёрт. Йен сжимает губы, сдерживая всё: рвущуюся улыбку и «угу, конечно, Микки», но в основном глупое ребячливое хихиканье. — Что? — спрашивает Микки голосом, полным притворной обиды. Йен улыбается, его живот подпрыгивает от смеха. — Ничего. Ну и ладно. Упс. Смех вырывается с отвратительно громким фырканьем, потому что, чёрт возьми, это так смешно, разве нет? Он охуенно возбуждён и твёрд, как проклятый бриллиант, а Микки явно либо только что подрочил, либо собирался, и они оба притворяются, что ничего такого не происходит, непринуждённо болтая, как пара знакомых, столкнувшихся в супермаркете. — Да что с тобой такое? — хрипит Микки. — Да так, — Йен вздыхает, его лицо озаряется глупо-счастливой улыбкой. — У меня просто хорошее утро. — Ты всё ещё в грёбаной постели. — Знаю. Да. Ага. Они смотрят друг на друга в течение минуты, Йен улыбается как идиот, и в конце концов губы Микки начинают приподниматься, от чего у Йена сводит живот. Ладно, а что, если? Что, если он подтолкнёт? Они оба смеются. Не может быть, чтобы Микки не знал. Он точно знает. Они возбуждены Ленивым Воскресным утром. Ну да ладно. Если Йен доверяет своей интуиции в любом смысле этого слова, а он доверяет, то любое, происходящее тут сексуальное взаимодействие может быть только положительным. Микки не будет возражать. Возможно, Микки даже хочет этого. Верно? Чёрт. Он нервничает. Он так невероятно нервничает, но, сделав глубокий вдох, набирается смелости и спрашивает: — Если я брошу тебе вызов сделать что-то, ты сделаешь? Микки проводит рукой по глазам. — Что? — Не собираюсь брать тебя на слабо, пока ты не пообещаешь мне, что сделаешь это. Кстати, это тройной вызов. — Ты там под кайфом что ли, мать твою? — У меня прекрасное утро, Микки. Действительно, действительно прекрасное. Микки некоторое время наблюдает за ним, потом прищуривается. — Хрен с тобой. Что за вызов? Может ли он это сказать? Может? Его конечности кажутся слабыми, как лапша, но он действует храбро, решаясь. — Я бросаю тебе тройной вызов показать свой член. Это самое неловкое предложение. Он съёживается. И добавляет: — Я покажу тебе свой сразу после. Обещаю. — Значит, это игра «Ты Покажешь Мне Своё, а я Покажу Тебе Своё?» Хорошо, Микки! Он понял. Йену хочется снова расхохотаться. Вместо этого он, по-видимому, включает придурка и чрезмерно весело выдаёт: — Ммм! — Галлагер, что ты делаешь? Йен выдыхает. Это Время Откровений? (7) Стоит ли ему это сказать? Должен ли он мило бормотать, понизив голос, перейдя от весёлого и глупого к серьёзному: Прости. Думаю, я просто люблю тебя. Я проснулся с чувством, что хочу тебя. — Все нормально, если ты не хочешь, Микки. Я просто... — он делает глубокий вдох. — Извини. Я проснулся и подумал, на самом деле, эм... Блядь. Он неловко смеётся и проводит рукой по губам. — Прости. Неважно, мы можем просто… — Что? Йен пристально смотрит на него. Момент истины. Он проводит запястьем по глазам, стирая сон. Тон Микки нехарактерно серьёзен, когда он бормочет: — Скажи мне. Нечего терять. Йен сглатывает, говорит: — Думал, может быть, мы могли бы... Сделать кое-что. Вместе. Или... Микки выглядит так, будто из-под него выдернули ковёр. Страх мелькает на его лице, и Йену ничего так не хочется, как переиграть, отмотав время назад. — Всё в порядке, — быстро говорит он. — Ничего страшного. Я просто подумал. Микки громко сглатывает, и страх на его лице превращается во что-то более мягкое. Неуверенное. Нервное, но обнадёживающее. Сердце Йена бешено колотится. — Я имею в виду... — тихо шепчет Микки. Он морщится так, что кажется одновременно извиняющимся и испытывающим неловкость. — Я вроде как уже, эм... Он отводит глаза, прикусывает губу, и, может, Йен совершенно не помогает делу, но хрен с ним, гори оно всё, он разражается смехом, дающим ощущение освобождения. Микки снова смотрит на него, и Йену хочется, чтобы их губы прижались друг к другу. — Да, — говорит он, делая паузу, чтобы снова посмеяться, — я вроде как так и думал, исходя из этого, — он машет рукой, указывая на лицо Микки. — Да пошёл ты, — огрызается Микки, а щёки пылают. Ничего такого не происходит, блядь. Йен улыбается ему. — Ну, а ты можешь... опять? Нервное трепетание глаз возвращается, но на полпути Микки, кажется, приближается к некоторому уровню принятия. Набирается храбрости. Может, собирается с духом так же, как и Йен всё утро. — Что ты хотел сделать? Твою мать. Вот оно. Это происходит. Йен нервно проводит рукой по лицу. Неважно. Он решается. — Я тут подумал, что мы могли бы, например, подрочить. Вместе. Рот Микки приоткрылся так, что Йен не совсем понимает, что это значит. Тем не менее, он не сдаётся. — Я имею в виду, никакого давления. Я просто. Я проснулся чертовски возбуждённым, и мне стало интересно, вдруг ты захочешь что-то попробовать, — он пожимает плечами. — Решил, спрошу. Наступает достаточно долгая пауза, и Йен уверен, что Микки уклонится от предложения. Он наблюдает за тем, как его брови хмурятся, а рот кривится, словно он пытается заново научиться говорить. Йен думает, что может потерять сознание, когда Микки, наконец, набирается смелости спросить: — С чего мы начнём? Охуеть. — Неужели? — Ага. Я имею в виду... — Микки делает паузу. — Да. Они смотрят друг на друга в течение нескольких секунд, прежде чем разразиться смехом. Этого не может быть. Как такое возможно? Как бы сильно Йен ни верил в эти 90%, как бы он ни доверял своему чутью, оставшиеся 10% ощущались как ряд бетонных блоков на его груди. Когда их снимают, он чувствует себя новым человеком. — Ладно. Итак, — Йен снова хихикает, с придыханием. — Я бросаю тебе тройной вызов показать мне свой член.

──────── • ✶ • ────────

Микки требуется минута, чтобы, по-видимому, обдумать сценарий действий. Йен наблюдает за ним с надеждой и восхищением, внутри него глупые бабочки сходят с ума, когда Микки оглядывает себя, краснея всё сильнее, и, повозившись с чем-то ниже поля зрения Йена, переключает камеру. Микки лежит, так что это не лучший ракурс в мире, но Йен думает, что действительно может умереть от того, что видит. Он думает, что может не только умереть, но и воспламениться, когда Микки подталкивает себя, чтобы предоставить Йену лучший обзор. На его вопрос, несомненно, есть ответ. Йен в состоянии узнать член после мастурбации, и Микки — яркий тому пример. Он пухлый, но не твёрдый, розовый от недавнего возбуждения, и его головка всё еще блестит, в щели немного влаги, которая не вышла или не была стёрта. Йен тяжело дышит ртом, его тело буквально гудит от возбуждения во всех его проявлениях. Он отчётливо ощущает небольшую волну предвкушения и знает, что, если посмотрит, головка его члена будет немного похожа на головку члена Микки. Йен слышит нервное дыхание Микки, и через несколько секунд камера отрывается от его члена и фокусируется на стене спальни. Йен задумывается, не пробормотать ли: «Дай-ка мне взглянуть на твоё лицо. Пожалуйста.», но решает промолчать. Вместо этого он потирает лицо рукой и чувствует жар горячей крови прямо под поверхностью щёк. — Ну, доволен? — ворчит Микки, а потом нервно смеётся, хрипло фыркнув. — Твой ход. Боже. Он сейчас взорвётся. Однако он улыбается, стараясь изо всех сил, и говорит: — Просто честное предупреждение, полагаю. Я немного дальше продвинулся в игре, чем ты, так что... Это мягко сказано. Откидывая одеяло и переключая камеру, он слегка беспокоится отбить весь интерес у Микки, потому что Йен уже прошёл стадию нарастающего возбуждения прямо к готовности кончить. Член чётко указывает на северо-восток, и на головке блестит капелька естественной смазки. Йен крепко зажмуривается и, была не была, обхватывает себя рукой и немного поглаживает. Заниматься этим неловко, потому что он не видит лица Микки — только дрожащее изображение стены. Он искренне надеется, что у Микки не случится фиаско или срыва и он не попытается завершить звонок. Он велит себе быть позитивным. И в любом случае, он слишком далеко зашёл, чтобы вести себя застенчиво и извиняться. Он снова включает фронтальную камеру, перекатывается на бок и кладёт телефон примерно в тридцати сантиметрах от себя, подпирая его второй подушкой, предоставляя Микки обзор от плеч и выше. Он нервно ждёт, тишина оглушает, пока всё, что он видит — стена. Но, в конце концов, лицо Микки снова появляется, и Йен задерживает дыхание, когда Микки настраивает телефон, копируя Йена. Они это делают, да? Чёрт возьми. Он наблюдает за лицом Микки, изучая детали — румяные щёки, морщинки между бровями, зубы, впивающиеся в нижнюю губу. А потом он улыбается, а затем смеётся, и вдруг они оба хихикают и прячут лица в подушки, чтобы заглушить то, что кажется ничем иным, как нежной радостью. Когда их смех утихает, Микки улыбается. Он красив так, что Йен не может не восхищаться. Всё в нем сводит его с ума, заставляет чувствовать себя парящим, невесомым, с сердцем, наполненным гелием. Он думает, что оказавшись с ним в постели впервые, будет просто смотреть на него вечно. Блядь. Так естественно думать об этом. Впервые с ним в постели. Когда, а не если. Йен выдыхает и, преисполненный надеждой на «когда», скользит рукой вниз и начинает трогать себя. Он поверить не может, что делает это. Микки, явно поняв, в чём дело, с секунду выглядит шокированным, затем невыносимо возбуждённым самым сладким образом, он зажмуривается, высунув язык, чтобы смочить нижнюю губу. Йен медленно дышит через рот и, бля, просто вынужден закрыть глаза, потому что может думать только о том, как уложить Микки Милковича в постель, скользнуть в него и заставить тихонько стонать, даря ему лучшие ощущения в его жизни. Это ошеломляет до такой степени, что Йен беспокоится о своей выносливости, особенно учитывая, что он готов был кончить с самого начала. Он осторожно поглаживает себя, без резких движений, избегая самых чувствительных мест. Осторожно. Он думает, что Микки отпустил бы шутку по этому поводу. (8) И это чертовски глупо, но он не может не рассмеяться, прекратив поглаживания. Он открывает глаза и видит, что Микки смотрит на него, его правое плечо слегка двигается, свидетельствуя о происходящем ниже обзора камеры, и, чёрт, что-то в этом заставляет его улыбнуться. Боже, он так на него запал. Во всех отношениях. Самое приятное, что Микки улыбается в ответ, а потом фыркает от смеха, заставляя свой телефон подпрыгивать на матрасе до такой степени, что ему приходится протянуть руку, удерживая его. — Боже, Микки, — говорит Йен фальшиво-раздражённым тоном и поднимает руку, чтобы поправить свой собственный телефон, — я тут для тебя дрочить пытаюсь прямо сейчас. — Иди ты, чувак, — с лёгкостью отзывается Микки и он такой улыбчивый и счастливый, что Йену хочется спросить: «Если я дам тебе свой адрес, ты приедешь? Я хочу провести воскресенье с тобой. Только мы. Только моя квартира. Я хочу целовать тебя на диване. Я хочу обнимать тебя на кухне. Я хочу затащить тебя в постель и подарить тебе лучший оргазм в твоей жизни.» Йен думает, что может воспламениться, когда плечо Микки снова начнет двигаться. Он опять берёт себя в руку и, легонько поглаживая, делает всё возможное, чтобы совладать с собой, даже с учётом того, что Микки уже кончил сегодня утром. Однако это сложно. Они пристально смотрят друг на друга. Дышат вместе. Это похоже на секс, хотя на самом деле это не так. Или так? Это секс? Считается ли это сексом, если вы не в одной комнате? Существует понятие секса по телефону, но Йен не думает, что это считается, как и секстинг. Но, может, так оно и есть. Может быть сейчас он занимается сексом с Микки. Мысль об этом подводит его к краю. Он убирает руку, тяжело дыша, даже без стимуляции. А Микки продолжает, и он красив, так красив. Его нижняя губа зажата между зубами, а глаза расфокусированы от удовольствия. В его дыхании слышатся тихие беззвучные «ах», и Йен даёт себе минутку отвлечения, повернувшись, чтобы взять смазку с тумбочки и нанести её, надеясь, что скольжение с наименьшим трением убережёт его от позора. По факту, это не срабатывает, поскольку только заставляет думать о влаге на члене Микки, вызывая у него хриплый стон, которого он не смог бы сдержать, даже если бы попытался. Он слышит, как Микки вздыхает в ответ, и тот факт, что он явно получает удовольствие от этого — от Йена — самая сексуальная вещь, которую Йен когда-либо испытывал. Всего лишь сеанс взаимной мастурбации по ФейсТайм. С трудом, но он умудряется открыть глаза, чувствуя предательское покалывание, чувствуя, как тепло начинает распространяться внутри, перетекая к члену. У Микки глаза крепко зажмурены, и он мило фыркает носом, кусая губы до красноты, что заставляет Йена полностью отказаться от надежды сдержаться. Он стонет мягко и тихо, позволяя себе ослабить движения руки, по-настоящему почувствовать это, насладиться этим, чёрт возьми, насладиться фактом занятия сексом с кем-то, кто тебе так нравится, с кем-то, кто заставляет тебя чувствовать себя хорошо во всех отношениях, с кем-то, кому ты нравишься. Он нравится Микки. Блядь. Йен увеличивает скорость поглаживаний, достигая края, зная, что это только вопрос времени, прежде чем он потеряет контроль и сломается, зная, что он всего в нескольких мгновениях от… Микки открывает глаза. Смотрит на него. И в этот момент Йен чувствует такое желание, какого не испытывал никогда в жизни. Он сгибается, словно сворачиваясь в себя, и зажмуривается. — Блядь, блядь, — шепчет он, когда волна оргазма с шипением проносится по телу и пульсирует из него маленькими влажными всплесками и наслаждением, похожим на потерю сознания. Всё исчезает, кроме тепла и ощущения интенсивности, что заставляет его широко раскрыть рот и выпустить дрожащий выдох. Он ускоряет движения кулака на члене, выжимая последние остатки оргазма, а затем замедляется и останавливается, когда его переполняют гормоны удовольствия. Блядь. Чёрт возьми, чёрт возьми. Он переворачивается на спину, позволяя волнам удовлетворения захлестнуть себя, и наклоняет голову к телефону, где Микки снова закрывает глаза, приоткрывает рот и быстро двигает плечом, так быстро, что Йен понимает, — он на грани. Йен быстро хватает телефон и держит его над собой, наблюдая, как Микки издаёт пронзительный звук, который — несмотря на то, что он уже кончил — посылает ещё одну волну удовольствия в живот Йена. Микки задыхается, слегка ворча, хриплые выдохи превращаются в «ахи», и Йен может определить момент его наивысшего удовольствия. Лицо Микки мгновенно искажается, и камера начинает дрожать от его движений, а сердце Йена колотится, колотится, кожу покалывает, когда он смотрит и смотрит, и предвкушает момент, когда… Он видит чёрное. Телефон упал. Ни за что. Только, блядь, не это. Йен стонет от разочарования, момент, которого он так ждал, исчез в мгновение ока, и несмотря на то, что Микки издаёт наилучшие звуки, когда кончает — несмотря на то, что это раздразнивает воображение Йена, в настоящее время он готов опустошить свой чёртов банковский счет, чтобы только перенестись в спальню Микки для наблюдения за происходящим — он не может не рассмеяться. Ну конечно. Естественно, это должно было произойти. Кровать сотрясается от его хихиканья, и когда он слышит, как Микки замолкает, он говорит: — Проклятье, Микки. Микки смеётся, и подбирает телефон, чернота исчезает, внезапно сменяясь красивым лицом Микки, который держит телефон прямо над собой. Чёрт, он просто идеален. Он раскраснелся, вспотел и улыбается, тяжело дыша. Боже, они только что занимались сексом, не так ли? Йену так хорошо, что хочется плакать. Вместо этого он продолжает смеяться, игриво жалуясь: — Я буквально пропустил самую лучшую часть, ублюдок! Как ты мог. На лице Микки появляется дурацкая улыбка, когда он ворчит: — Как будто я это нарочно сделал. — Угу. Конечно. — Ну ты и придурок, — Микки смеётся, и Йен ещё никогда не чувствовал себя лучше. Самый приятный момент в его жизни. — О, так это я придурок, — говорит он, улыбаясь. — Совершенно уверен, что позволил тебе увидеть, как я кончаю, Милкович. Решив, какого чёрта, он подмигивает ему, как идиот, а затем тянется, чтобы схватить несколько салфеток с прикроватной тумбочки. Он вытирается одной рукой, а затем, украдкой взглянув на экран телефона, видит, что Микки делает то же самое. Чёрт. Йен поверить не может, что это происходит. Они только что дрочили вместе и теперь вытирают свою сперму в присутствии друг друга. Сейчас их действия, возможно, наименее романтичны, но всё, о чём Йен может думать, когда стирает последний след с живота и бросает использованную салфетку куда-то в изножье кровати — что он никогда не делал с другим человеком чего-то, настолько наполненного любовью. Его сердце бешено колотится. Он наблюдает, как Микки откидывается на подушки и проводит рукой по потным, растрёпанным волосам. Боже, какой он красивый. Йен устраивается поудобнее. Вытягивается на спине и говорит: — Ты мне поверишь, если я скажу, что буквально никогда не делал этого раньше? Микки прищуривается. — Ты делаешь это всё время, мать твою. — Но только не так, — Йен пожимает плечами и чувствует, что краснеет, кожа под глазами пылает. — Всё чёртово время я мастурбирую ради других парней. Но сейчас было… — он шмыгает носом. Подумывает сказать: «Мечтой». Подумывает сказать: «Это ощущалось нормальным и реальным, как то, чем обычный человек займётся с кем-то, в кого он влюблён». И добавить: «Не как эскорт и клиент, понимаешь?». Вместо этого он продолжает: — Это было просто прямо-таки похотливое дерьмо. Он надеется, что Микки поймёт, что он имеет в виду. Но, по-видимому, он не понимает, но это только заставляет Йена улыбнуться. — Похотливое дерьмо. Действительно. — Микки смеётся над этим, почёсывая шею. — Что это вообще, блядь, значит? — Это значит, что я действительно охуенно завёлся. Это означает, что я сделал это вовсе не из чувства долга, не желая ничего другого. Это значит, что я сделал это, потому что влюблён в тебя по-настоящему, так, как никогда в жизни. Щёки Микки краснеют, когда он бормочет: — Ясно. Йен едва ли может справиться с этим. — И вот ты опять краснеешь, — говорит он, поддразнивая, подначивая, больше всего на свете желая прижаться с поцелуем к его пухлым губам. Микки показывает фак. — Заткнись нахуй. Я собираюсь положить трубку. — Не-а, — Йен закрывает глаза и морщится. — Я ещё не закончил с тобой разговаривать, сучонок. Пару секунд они молчат. Микки зевает. Прекрасный. — Эмм... Так, — неуверенно начинает Йен через минуту, — это было нормально? Он ожидает паузы, но её нет. Микки кивает, будто даже не задумываясь, и бормочет: — Ага. Счастье расцветает в груди Йена. Невероятное счастье. — Рад это слышать, — отвечает он деловито, но в шутливой манере, зная, что Микки видит его насквозь. Микки. Йен не может вынести интенсивности того, как сильно он хочет его. Он чувствует, как по его венам течёт сила. Это похоже на электричество. И он не собирается этого делать, но задумывается, что бы сделал Микки, если бы он просто заявил здесь и сейчас: Я думаю, что возможно люблю тебя. Интересно, закатил бы он глаза? Показал бы ему фак? Испытал дискомфорт, злость или неловкость? Больше всего на свете он задаётся вопросом, не скажет ли он как-нибудь: «Ага. Мне кажется, я тоже тебя люблю». Йен поворачивает голову к часам. — Я отпускаю тебя, — говорит он, зная, что если не отключится, то, бля, крышей поедет и скажет что-нибудь такое, для чего, по его мнению, ещё слишком рано. Он находит оправдание: — Умираю с голоду. — Опять долбаная хлопьемания? — Мм, может быть, тост с нутеллой. Брови Микки слегка приподнимаются, и он садится в постели. — Хорошо, — говорит он. — Иди. — Значит, сегодня вечером? В обычное время? Микки усмехается. — Если только ты не заставишь меня снова смотреть эти ебанутые видео. Йен поднимает вверх три пальца. — Слово скаута. Больше никакого ТикТока. Микки чуть не задушил его прошлой ночью прям через телефон после того, как Йен провёл почти час, посылая всякую хрень, на которую наткнулся, впервые посмотрев приложение. Но ладно. Он улыбается. Пожимает плечами. — Разве что разочек. Видел одно в Инстаграме, было немного забавно. — Нет. Я отключусь. Йен светится изнутри от счастья. — Ах, — поддразнивает он. — Микки-Микки. Так мил. Так добр. — Отвали. Рассмеявшись, Йен садится и начинает почёсывать щетину на подбородке. — Пока, — говорит он, зная, что выглядит как ребёнок, собирающийся в парк развлечений Диснейуорлд. Как бедняк, только что выигравший в лотерею. Микки улыбается ему. Мило. Мягко. — Увидимся, — говорит он, и Йен понимает, что ему не мерещится, когда замечает в глазах Микки огонёк беззастенчивой привязанности.

──────── • ✶ • ────────

Йен откидывается на спинку кровати, отдыхая и позволяя себе погрузиться в события утра. Он думает, возможно (более чем возможно), что Микки может быть немного влюблён в него. И, может быть, это похоже на тот тип влюблённости, когда вы хихикаете над кем-то в основном беспричинно. А может, и нет. Может быть, Микки заботится о нем. Он ведь заботится о нём, не так ли? Идея кажется непостижимой. Как такое возможно, чтобы кто-то в этом мире хотел поцеловать его и раздражался из-за его далеко не идеального рабочего графика и занимался с ним сексом по ФейсТайм, завершившимся улыбкой, сбитым дыханием и обменом взглядами? Микки знает о нём — о его биполярном расстройстве, его сумасшедшей семейке, о его необычной второй работе, и, возможно, о его одиночестве. Знает, и всё же он не отступил, а позволил себе двигаться вперед, следовать за Йеном через край того, чем бы они ни занимались, вглубь того, чем они являются. Йен знает, что разобраться предстоит много с чем. В первую очередь — в ситуации с приложением, и каким-то образом он должен понять, как именно Микки относится к нему, прежде чем наберётся смелости подтолкнуть его к чему-то большему. Может, когда-нибудь он предложит им встретиться. Может, такое общение по ФейсТайм как сегодня будет происходить снова и снова, тем самым обеспечив Йену плавный переход, чтобы сказать, так храбро, как он может: «Может, ты хочешь как-нибудь сделать это по-настоящему?». И Микки удалит аккаунт в kestrel, а Йен скажет ему, что уже в течение нескольких месяцев ждал, когда он сделает это, и они будут жить долго и счастливо. Он надеется на это. Он вылезает из постели, натягивает боксеры и идёт готовить тост с Нутеллой. И он позволяет себе быть оптимистом. Позволяет себе быть чем-то большим, чем старшеклассником, молящимся о том, чтобы понравиться мальчику. Позволяет себе думать, что всё будет хорошо. Верить, что ему позволено иметь хорошие вещи. А Микки? Что ж, Микки — самое лучшее. Он наклоняется над столешницей и жуёт свой тост, лениво просматривая социальные сети. Затем позволяет себе открыть переписку с Микки, и даже не думая об этом, не взвешивая все за и против, он позволяет себе отправить:

──────── • ✶ • ────────

Йен (13:21): Меня так чертовски тянет к тебе, Микки Милкович.

──────── • ✶ • ────────

Когда Йен был ребёнком, только что узнавшим о жизни, получившим свои первые поцелуи и свой первый раз, изо всех сил пытающимся найти свое место в мире, иногда заставляющем его чувствовать себя таким испуганным — испуганным и больным, и более одиноким, чем он мог себе представить, даже в окружении семьи, которая любила его, и мужчин, которые желали его — он никогда не представлял, что может иметь что-то подобное. Он и представить себе не мог, что Микки Милкович снова появится в его жизни и подарит чувство надежды, оптимизма, веры в то, что, может быть, и в самом деле нормально — думать, что тебе позволено, чтобы кто-то заботился о тебе, любил тебя, улыбался тебе так, что твоё сердце бьётся, как крылья колибри. Он искал, искал и искал так долго. Но искать было нечего, так что, ничего и не находилось. После постановки диагноза, Йен думал, что, возможно, любовь никогда не найдёт его. Он думал, что если когда-то и найдёт настоящего бойфренда, выйдет замуж, то это будет какой-то парень, на которого он согласится. Кто-то нормальный, кто будет хорош в постели, более или менее привлекателен и будет достаточно хорошо относиться к Йену, будучи относительно им увлечён. Это сделало бы их совместную жизнь скучной, но терпимой. Это был бы просто какой-то парень в море парней, с которым он предпочёл бы быть, который отнёсся бы спокойно к его диагнозу — его сорокалетнему приговору — кто ладил бы с его семьёй, кто был бы обычным, нормальным, приемлемым. Он и представить себе не мог, что кто-то будет так близко. Грязный грубый мальчишка, ворующий в магазине, где Йен работал подростком, который будет не только приемлемым во всех важных отношениях, но и более того. Более чем приемлемым. Больше, чем просто хорошо. Тот, кто идеально подойдёт ему. Наполнит его сердце счастьем. Кому будет не всё равно. И он сможет представить себя влюблённым в этого человека, проводящим с ним время, дурачась и получая удовольствие так, как это происходит только тогда, когда вы, блядь, совместимы. Йен никогда не думал, что влюбится в кого-то, кто однажды сможет полюбить его во всех значимых отношениях, и даже в тех, которые не так важны. Но что ж, так и случилось.

─────ᘒ─────

Некоторые забавные факты восьмой главы:

❈ Кэрри Язель — девушка, в которую Йен влюбился в пятом классе, потому что она была «больше всего похожа на чувака». Так он рассказывал Кеву. ❈ Интересно, чем сейчас занимается Роджер «Ослиный Член» Спайки? ❈ Вдохновением для одержимости Йена альбомом «Future Nostalgia» Дуа Липы в мае/июне 2020 года могла послужить или не послужить моя одержимостью этим альбомом в мае/июне 2020 года. Кстати, не обращайте слишком много внимания на хронологию. Я вроде как проверяю, но определённо чувствую, что в некоторых месяцах бывает больше недель, чем должно быть — я просто не села и не составила хронологию глава за главой в соответствии с днями в календаре. Впрочем, всё в порядке, не слишком всматривайтесь. ❈ Это была последняя полная глава перед тем, как Йен и Микки признаются друг другу в своих чувствах. Боже, как я рада! Честно говоря, писать историю от лица Йена мучительно, потому что всё, о чем я думаю, это: Йен. Дружище. Приятель. Просто скажи ему. Он чувствует то же самое. ♥️ Gray Примечания. (1) Чудо-близнецы — вымышленный внеземной супергеройский дуэт брата и сестры-близнецов, впервые появившийся в американском анимационном телесериале Ханны-Барберы «Совершенно новый час супер друзей». http://multiversitystatic.s3.amazonaws.com/uploads/2019/02/Wonder-Twins-1-cover-cropped.jpg (2) Сырные палочки. Примерно вот такой продукт: https://images.salsify.com/image/upload/s--4QS840uz--/mbrcohs5k5kmjnofbg8l.jpg (3) Жевательная резинка в виде сигарет (пример): https://images-na.ssl-images-amazon.com/images/I/71pSL9sjC6L.jpg (4) Магазин «На скорую руку». Kwik-E Mart — вымышленная сеть небольших магазинов из мультсериала «Симпсоны», являющаяся пародией на сеть реально существующих магазинов «7-Eleven» и «Circle K». Управляющий спрингфилдского филиала — американец индийского происхождения Апу Нахасапимапетилон. В нём продаются обычные продукты, но по завышенным ценам. https://static.simpsonswiki.com/images/d/dd/Kwik-E-Mart.png В США были открыты и реальные магазины с таким названием: https://www.cre.ru/content/upload/news/big/15351127417589.jpg (5) «Леденящие душу приключений Сабрины» — американский телесериал в жанре хоррор, фэнтези и драма, основанный на одноимённой серии комиксов от Archie Comics. https://horrorzone.ru/uploads/_gallery/70882/sabrina-01.jpg (6) Макароны с белым сыром чеддер (пример): https://images-na.ssl-images-amazon.com/images/I/71GLL5UVn-L._SL1500_.jpg https://vitaboss.ru/upload/iblock/b23/b23ec28508c494a56dfb57f637af9693.jpg (7) Время Откровений. В оригинале — Час Честности (Honesty Hour). Насколько я понимаю, соблюдая некую договорённость с друзьями/близкими людьми, вы можете условиться о Часе Честности – времени, когда можете рассказать друг другу что угодно, не боясь, что вас осудят, поймут неправильно, обидятся. Обсуждаемое в этот период, не поднимается вновь без разрешения. (8) Игра слов. «Осторожно» будет «Gingerly» на английском. А «Ginger» — рыжий.