Всё о тебе (Everything About You/EAY)

•>Глава 10<•

Теперь они встречаются, не так ли?

──────── • ✶ • ────────

Достопримечательности Чикаго Сирс-Тауэр? Военно-морской Пирс Симпатичный отель с видом на горизонт из номера Дорожное путешествие Увидеть океан Западное побережье? Он записал всего несколько вещей — достаточно, чтобы вселить в него надежду и порадоваться тому, в каком направлении движется жизнь. Плавное скольжение ручки по бумаге, выводящей «достопримечательности», «отель» и «путешествие», ощущается почти как волшебство, как фантазия, о которой он мечтал только в самые личные моменты. Может, его список глуп, может, он забегает слишком далеко, но это заставляет его чувствовать себя хорошо, когда он, свернувшись калачиком в одеялах, мечтает о таком будущем, о котором и помыслить не мог. Конечно, он всегда предполагал, что кого-нибудь встретит. Остепенится, найдёт какого-нибудь приличного парня и отдаст ему часть своего сердца. Но он никогда не представлял себе, что у него будет то, чего он желал так сильно, что заставит его чувствовать себя так хорошо, как он считал возможным только в кино. Микки идеален, и он именно то, чего Йен всегда хотел. Тот факт, что они признались друг другу в романтических чувствах и теперь, можно сказать, встречаются по-настоящему, вызывает у него ту же глупую дрожь возбуждения, что и в детстве. Он весь вибрирует, когда убирает маленький жёлтый блокнот, выключает лампу и натягивает одеяло до подбородка. Ему вставать в пять тридцать, чтобы успеть на станцию к Амите. Даже сейчас, зная, что на сон почти не осталось времени, он не может заснуть. Он ворочается с боку на бок в течение четырёх часов, а затем, когда на часах почти пять утра, смиряется с положением вещей, просто уставившись в потолок. Он берёт телефон и листает галерею в поисках всех сохранённых фоток Микки, своего определённо-почти-бойфренда. Разглядывает его: то, как мило иногда изгибаются его губы, морщинку между бровями, когда он хмурится, слегка присобранный животик и веснушку сбоку от пупка. Он думает о том, чтобы оказаться с Микки в одной постели в момент, когда они оба не могут заснуть, и проводить предрассветные часы вместе, разделяя чувство разочарования из-за того, что скоро придётся встать. Может, они будут разговаривать, а может, прижмутся друг к другу. Может, они использовали бы время с известной пользой, — Йен между ног Микки, и их улыбающиеся губы сладко смыкаются. От осознания того факта, что это больше не вопрос — они будут вместе во всех отношениях — у Йена под коленками пот собирается. Он просовывает руку под футболку и держит её на животе, успокаивая нервные спазмы. Они будут вместе. Они будут заниматься дерьмом, свойственным обычным парочкам: ужинать вдвоём, смотреть фильмы, целоваться на диване, регулярно заниматься сексом без исступления. Это не будет похоже на безумную гонку к финишу или грубую возню в тусклом свете клубной уборной. Это не будет расчётливой игрой в притворство, в которой на протяжении часа в случайный вечер вторника Йен — воображаемый бойфренд. Никаких дешёвых гостиничных простыней, сжатых в его кулаках. Йен будет первым парнем Микки. Мысль об этом вызывает такую волну возбуждения в его теле, что он, недолго думая, убирает руку с живота и засовывает её под боксеры, обхватив член. Это не кинк. Это просто… Он закрывает глаза и фантазирует о том, каким будет взгляд Микки, когда Йен скользнёт в его тело. И он увлечён им — физически, сексуально, совершенно точно и очевидно — но как никто другой он знает, что дело не только в сексе. Ему двадцать четыре года, у него никогда не было настоящего бойфренда, и всё же секса у него было больше, чем у некоторых за всю жизнь. Секс — это здорово. Он любит секс. Он отчаянно хочет заняться сексом с Микки. Но, закрывая глаза, проводя рукой по члену, впиваясь зубами в нижнюю губу, он знает, что дело не только в сексе. Он хочет подарить Микки потрясающий первый раз, хочет, чтобы ему было хорошо, чтобы Микки знал, что кто-то заботится о нём во всех отношениях. Микки Милкович, хулиган с чумазым лицом, ворующий «Принглз» из «Кэш и Граб», заслуживает хороших вещей, хороших впечатлений. Кроме того, Йен думает, что, может быть — только может быть, хотя это и неловко — он и сам хочет их иметь. Он хочет свой первый раз без давления, с ровесником, с тем, кто ему небезразличен и кому небезразличен он. Не в раздевалке. Не с тем, кто является, цитата: «натуралом». Не с тридцатилетним боссом или шестидесятилетним чуваком, подцепившим его возле клуба. С кем-то, кто не входит в число безымянных, безликих мужчин, когда Йен нездоров и одинок, или одним из унылых женатиков, которые платят ему, чтобы он перевернул их мир через iOS-приложение. Йен открывает глаза, снова берёт телефон и листает до фотографии обнажённого Микки, стоящего перед зеркалом в ванной. Он так сильно его хочет. Он отбрасывает одеяло и, думая про себя: «какого чёрта», стягивает боксеры и слепо швыряет их через всю комнату, а затем вылезает из футболки. Он хватает смазку с тумбочки, выдавливает порцию на ладонь и устраивается в постели, чтобы продолжить свои манипуляции. Это происходит медленно, потому что хочет растянуть процесс, он закрывает глаза и дышит через ощущения — ровно, спокойно — чтобы продлить удовольствие. Это приятно. Его желудок сжимается. Он неудачник, который дрочит, потому что не может заснуть, и ему скоро вставать, но это всё ещё расслабляет, удовольствие как сладкий ожог, мысли заполнены Микки — Микки под ним, бёдра Микки сжимают его бёдра, лодыжки сцеплены на пояснице Йена — и живот наполняют бабочки. Йен тяжело вздыхает и убирает руку, когда становится слишком, край утёса мчится ему навстречу. Он открывает глаза и смотрит в потолок. И тут его осеняет идея. Глупая, конечно, и от одной мысли об этом кончики его ушей вспыхивают. Но что, если? Может быть, Микки это понравится, думает он, даже если тот никогда не признается. Йен садится и вытирает излишки смазки с руки о простыню. Он осматривается, взгляд падает на цифровой будильник — 05:14 утра — и губы шепчут: «Боже»; он собирается снимать видео для Микки в такой ранний час. Он беззвучно смеётся. Блядь. Что, чёрт возьми, с ним происходит? Из-за Микки он стал озабоченным кобелём. Йен вздыхает, смущённый собой, но не пытается остановить неизбежное и, поднявшись, идёт устанавливать штатив. Расположив его у кровати, закрепив телефон и установив камеру, он берёт крошечный Bluetooth пульт дистанционного управления и растягивается на постели, беря член в повторно смазанную руку, и запускает запись видео. Он не тянет время, не пытается сделать это чем-то бо́льшим, чем оно есть. В роликах, которые Йен снимает для клиентов, он часто болтает о происходящем, нашёптывает грязную чушь, основанную на их конкретных интересах, устраивает полностью выдуманное шоу. Но для Микки — отчасти из желания не напугать его, а отчасти потому, что сейчас 05:15 утра, и Йен хочет заняться этим как обычный человек — он просто спокойно ласкает себя, медленно и размеренно, постепенно ускоряясь. Зажмурившись, он делает несколько тяжёлых вдохов, скользкие хлюпающие звуки слышны в тишине комнаты, пока он дрочит и фантазирует о Микки, забравшемся на него сверху, вставляющем член Йена в себя, и чёрт, кажется, он может умереть, представляя эту картинку. Его левая рука движется вверх, потирая соски, а правая ускоряется на члене. — Блядь, блядь, — он прикусывает губу, выгибая спину, когда приближается к краю, живот липкий, он ощущает пульсацию внутри, мышцы таза начинают сокращаться. И кончая, Йен не стонет громко, чтобы сделать из этого шоу, он ведёт себя как обычно, когда занимается этим для себя: глубокий вдох, запинающийся выдох, его живот дрожит, он замедляет свой лихорадочный ритм поглаживаний, работая рукой, когда тёплая влага падает на живот. Боже, это так приятно. Он любит, когда это происходит вот так. Он продолжает поглаживания до последней капли, дыша быстро и ровно, и, закончив, опускает руки на кровать по обе стороны от бёдер и расслабляется на матрасе. Блядь. Он реально собирается отправить это Микки? Йен усмехается странности ситуации, прежде чем фыркнуть и потянуться к телефону. Он сглатывает, поднося его к лицу и видя на экране свои красные щёки и взлохмаченные волосы. Глаза у него, наверное, закисли и припухли, как всегда по утрам, когда он ещё не принял душ и не выпил кофе. На лбу блестит пот. — Эй, — бормочет он после минутного раздумья. — Доброе утро, Мик. Ему хочется рассмеяться. Что-то яркое, лёгкое и нервное — очень-очень нервное — пузырится у него в животе и в горле, ожидая своего часа. Он смотрит в камеру, закусив губу. Отпускает её. Снова прикусывает. Отпускает. Он вздыхает и, наконец, набравшись смелости, шепчет: — Я так невъебенно рад, что ты отменил подписку. Всё это так неловко, у Йена не выходит сфокусировать взгляд на камеру, он по-глупому нервничает. — Э-м, ладно, — говорит он. Улыбается. — Думаю, на этом всё. Пойду, э-э, приведу себя в порядок, так что… Ему хочется ударить себя по лицу. Вместо этого он прощается и останавливает запись. Видео длится четыре минуты тринадцать секунд, и Йен смотрит первую минуту, прежде чем ему становится достаточно неловко, и он останавливает запись. Он съёживается и подумывает о том, чтобы удалить видео. Но ладно, он снял ролик, и однажды Микки станет его бойфрендом — вероятно, скорее всего, по крайней мере, он надеется. Может быть, он пошлёт его ему. Может, Микки захочет посмотреть. Йен проводит рукой по лицу, кладёт телефон на тумбочку и вылезает из кровати.

──────── • ✶ • ────────

Амита Кумар — задира. В том смысле, который заставляет Йена хотеть быть её другом. Она чертовски остроумна, у неё есть татуировки, она открытая лесбиянка и абсолютно ни от кого не потерпит дерьмового к себе отношения. Обучать её — задача не из простых, но это весело. Йен показывает ей всё и объясняет основные процедуры: хранение, уборка, радиосвязь, что можно, а что нельзя трогать, отчёты, инвентаризация, — всё то дерьмо, которому не учат на курсах парамедиков. Она и без того необычайно компетентна, знает намного больше, чем предполагал Йен, и настолько самоуверенна, что поначалу он пребывает в некотором недоумении, и отсутствие у неё явной недоброжелательности — единственное, что удерживает его от того, чтобы поддаться глупому ребячеству и целенаправленно подставить ей подножку. Но потом он пускает её в машину скорой помощи и показывает выключатели — сирены, фары — и любая мысль о том, что она намеренно ведёт себя как засранка, вылетает в трубу. — Агаааа, — счастливо протягивает Амита, кивая головой, будто танцует под воображаемый мотив, и Йен улыбается ей, потому что, да, ладно, он помнит это дерьмо. Волнение, то, как в животе всё переворачивается. — Круто, да? — спрашивает он, поигрывая бровями, и Амита возбуждённо барабанит руками по рулю. — Чёрт возьми, да, чувак. Я живу ради этого дерьма. Он показывает ей ещё кое-что в кабине и на приборной панели, а потом они выходят из машины, и Элли делает дурацкий снимок, на котором они позируют прямо перед скорой: Йен со скрещенными на груди руками и Амита, изображающая пальцами пистолеты. Он постит фото в Инстаграм через несколько минут, когда они втроём проводят время в комнате отдыха. Они сидят за обеденным столом с Red Bulls после того, как показывают Амите холодильник и живописуют, что ей светит от команды, если она хотя бы прикоснётся к чужой еде без спроса. «Давайте сделаем это», — подписывает он, отмечая Амиту, и она сразу же лайкает пост со своего телефона, сидя напротив него. Уже почти девять. Утро по субботам всегда тянется медленно, никакого интенсивного движения на дорогах из-за выходных, а, следовательно, никаких аварий. Элли вскакивает, хватает с книжной полки рядом с автоматами коробку «Ятзи»¹, и они начинают игру. Минди злится, когда они занимаются подобным дерьмом, тогда как могли бы делать что-то более продуктивное, но она дома и ничего не знает, так что, этим ранним утром они пьют энергетики и рубятся в настольную игру для бодрости. Первая победа достаётся, конечно же, Амите, которая злорадствует целую минуту. Она только недавно познакомилась с Йеном и Элли, но ей, кажется, необычайно быстро стало с ними комфортно. И они как раз собираются начать новый раунд, когда телефон Йена звонит. Он отставляет красный пластиковый стаканчик, который вертел в руках, и тянется к карману. Микки прислал ему скриншот автоматического письма, отправленного командой kestrel, но так, будто оно от Йена.

──────── • ✶ • ────────

Дорогой Микки, Большое Вам спасибо за то, что Вы такой замечательный клиент! Мне очень понравилось наше совместное времяпрепровождение, и мне грустно, что Вы уходите! Пожалуйста, знайте, что я всегда здесь для Вас, если Вы решите повторно подписаться в будущем. Поскольку мне очень жаль, что Вы уходите, я предлагаю Вам эксклюзивный купон со скидкой 15%, действительный в течение 30 дней. Пожалуйста, ответьте на это письмо RESUB, чтобы получить код купона, а также другие эксклюзивные предложения от kestrel. Я надеюсь, что наши траектории полёта когда—нибудь снова пересекутся. Искренне, Йен

──────── • ✶ • ────────

Микки (09:28): Это дохуя смущает Микки (09:28): Сколько из этого написано тобой

──────── • ✶ • ────────

Бред. Йен ненавидит каждое слово этого дурацкого письма, kestrel, блядь, раздражает. Он догадывался, что они отправляют подобные рассылки, поскольку за последний год было несколько клиентов, которые, отменив подписку, почти сразу подписывались повторно, ссылаясь на «электронное письмо Йена» в своих первых сообщениях после этого. На самом деле, это пустяк, но он ненавидит идею компании воспользоваться его именем, чтобы привлечь клиентов, даже если они возвращаются к Йену, и это в конечном итоге приносит ему больше денег.

──────── • ✶ • ────────

Йен (09:32): Сучонок, я, значит, на работе, пытаюсь спасти мир, а ты смеёшься над моим прекрасным прощальным письмом. Я в печали. 😞 Йен (09:32): Но, кстати, буквально ни слова моего. На самом деле я впервые это вижу. Йен (09:33): Думаю, что фраза про «траектории полёта» обеспечила меня крапивницей. Микки (09:33): Ну раз уж твоя банальная задница не оценила Йен (09:34): 🖕

──────── • ✶ • ────────

Йен улыбается, глядя в телефон. — Парень? — спрашивает Элли, бросая в него кубик и едва не попав в лицо. Он показывает ей средний палец и наклоняется, чтобы поднять кубик с пола. — У тебя есть парень? Йен поворачивается к Амите, которая смотрит на него с интересом. — Э-э… — он поджимает губы, размышляя. Предположения Элли и Джейка он в основном просто перестал отрицать, но никогда не говорил этого вслух. Элли перебивает его прежде, чем он успевает вымолвить хоть слово. — У него есть парень по имени Микки, с которым он встречается уже несколько месяцев, но отказывается нам что-либо о нём рассказывать. Амита, прищурившись, смотрит на Йена. — Почему? Что с ним не так? Здорово. Теперь его коллеги сговорятся против него. Элли и Джейка и так было достаточно, но слишком фамильярный стиль общения Амиты — это сила, с которой нужно считаться. Он избегает пристального взгляда девушек, изучая на столе перед собой блокнот «Ятзи» и мини-карандаш для записей. — Что? — настаивает Амита. Он чувствует шлепок по руке и поворачивается, чтобы посмотреть на неё. — Он в тюрьме или ещё какое дерьмо? Йен фыркает. — Нет. — Он… воображаемый бойфренд? — Господи, что? Амита склоняется к нему, и он чувствует, как Элли пинает его под столом. Он тяжело выдыхает и тянется за кубиками, бросая их один за другим в красный стаканчик и встряхивая его с противным звуком. Девушки таращатся на него. Он перестаёт трясти кубики, разочарованно фыркает, шлёпает стакан на стол и поднимает его, чтобы обнаружить три двойки, четвёрку и шестёрку. Девушки продолжают смотреть на него. — Да идите вы, — жалуется он, сгребая кубики обратно и бросая их в стаканчик. — Микки. Двадцать шесть. Чикаго. — Бойфренд? — Я имею в виду… — вздыхает Йен. — Ага, — он сглатывает. — Ну, не совсем, но… Вроде того? Они смотрят на него без всякого выражения на лицах. — Чёрт, не знаю. Мы встречаемся. Хотя официально это ещё не определено. Всё сложно. Амита хмыкает. — Вы эксклюзивны? — Э-э-э. Конечно. Эмоционально — да. Физически — за вычетом клиентов. — Но вы ещё не определились со своими отношениями? — спрашивает Элли, потянувшись к руке Йена. — Почему нет? Йен пожимает плечами. — Не знаю. Просто… — он делает глубокий вдох. Медленно выдыхает. — Просто есть кое-что, что мы должны сделать в первую очередь. — Геи всё усложняют, — говорит Амита, закатывая глаза. — Будь вы лесбиянками, уже жили бы вместе. — Дело не в этом. Элли снова пинает его. — Тогда в чём дело? Блядь. Неужели? Йен вздыхает. Он встряхивает стаканчик с кубиками и на этот раз выбрасывает их. Четыре: две шестёрки, две пятёрки. — Мы ещё толком не виделись. Лично. — Серьёзно? — Элли удивлена, и Йен не может её винить. Он уверен, она и Джейк думали, что они с Микки трахаются несколько раз в неделю, если частота раздражающих поддразниваний Джейка на тему получения Йеном члена является каким-либо признаком. Йен пожимает плечами. — Мы познакомились, э-э, на Гриндре, так что… Девушки снова пялятся на него. — Так что, не знаю. Он пока не хочет встретиться лично. — Да он чёртов фейк², — говорит Амита, уверенная, что поняла, в чём дело. — Он не фейк. Мы общаемся по ФейсТайм и всё такое. — Тогда почему вы не встретитесь? Йен выдыхает, сгребает кубики и бросает их в стакан. — Долгая история. На самом деле я не хочу об этом говорить. Он встряхивает стакан, а затем драматично опрокидывает, кубики рассыпаются по столу, а Элли и Амита протягивают руки, чтобы не позволить им скатиться на пол. — Ну же, — умоляет он. — Давайте поиграем. Они начинают новый раунд. Неохотно, но в конце концов девушки уступают, не продолжая тему. И они едва успевают начать, когда экран телефона Йена загорается с уведомлением из Инстаграм. Он наклоняется, чтобы проверить, что там. Микки лайкнул его фото с Амитой. — Да ладно тебе, румяные щёчки, — хихикает Элли. — Заткнись. Я не краснею. Амита смотрит на него. — Ещё как краснеешь, парень. Йен хватает телефон, потому что, чёрт возьми, почему бы и нет — они и так за ним следят — и открывает iMessage.

──────── • ✶ • ────────

Йен (09:40): Спасибо. 😊 Пришлёшь мне свою фотографию?

──────── • ✶ • ────────

— Так вы, ребята, занимаетесь сексом по телефону? — спрашивает Элли, ставя локти на стол и сцепляя пальцы под подбородком. Йен пристально смотрит на неё. Она закатывает глаза. — Что? Да и пофиг. Он беспечно пожимает плечами. — Секс по ФейсТайм. Амита издаёт какой-то звук, и Йен переводит взгляд с Элли на неё и обратно. — Что? Элли пожимает плечами и берёт стаканчик с кубиками.

──────── • ✶ • ────────

Через несколько минут появляется снимок, и Йен, всё это время затаивший дыхание в ожидании и пытающийся сосредоточиться на игре, немедленно хватает телефон. Девушки смеются над ним, Йен показывает им фак и открывает переписку с Микки, держа телефон под таким углом, чтобы никто другой не мог видеть экран. И, возможно, ему не стоило просить Микки прислать фото, потому что его лицо, очевидно, краснеет настолько, что вместе со свистом в ушах он слышит: «Они занимаются секстингом прямо сейчас». — Мы не занимаемся секстингом, — нерешительно возражает Йен, глаза-мозг-сердце-желудок-член сосредоточились на красивой картинке на экране перед ним. Микки прислал чёрно-белый снимок, на котором лежит в постели без футболки, натянув одеяло чуть ниже груди. Он красивый, весь взъерошенный после сна, в уголках глаз морщинки от его заветной улыбки. И боже, его плечи. Его руки. Тёмный пушок волос у правой подмышки — он поднял руку, чтобы сделать снимок. Не обращая внимания на то, что в данный момент он в середине игры, Йен сохраняет фотографию в галерею и пишет Микки.

──────── • ✶ • ────────

Йен (09:49): Чёрт. 👍 Йен (09:49): Одобряю.

──────── • ✶ • ────────

И он даже не задумывается об этом. Он знает, что ведёт себя раздражающе, но продолжает писать Микки на протяжении всего оставшегося раунда — последнего перед тем, как их вызывают на мотоциклетную аварию.

──────── • ✶ • ────────

Йен (09:52): На этот раз чёрно-белый. Художник. 👨🎨 Микки (09:52): 🖕 Микки (10:02): Обучение этой цыпочки проходит нормально Йен (10:04): Ага. Она довольно крутая. Знала гораздо больше, чем я думал, так что в основном просто показал ей, как тут всё устроено. Микки (10:04): Фотка что ты выложил просто идиотская Микки (10:04): Как будто ты позировал для грёбаного разворота в журнале Йен (10:07): 😎 Йен (10:07): Мы выглядим круто. Ты просто завидуешь. Микки (10:08): Ты выглядишь так словно собираешься сняться в одном из тех дурацких видео в которых водителям демонстрируют опасности неаккуратного вождения Йен (10:11): Конечно, но я хоть немного похож на модель из календаря? 😏 Микки (10:13): 365 Дней Долбоёбов Йен (10:17): Спасибо, Микки. ТЫ мне тоже очень нравишься. 😘 Микки (10:18): 🖕 🖕 🖕 🖕 🖕 Йен (10:20): 😍 😍 😍 😍 😍

──────── • ✶ • ────────

Он краснеет. И он это знает. Амита и Элли бросают на него раздражённые взгляды — Элли с нежностью, а Амита с нетерпением — и Йен ничего не может с этим поделать. Он просто пожимает плечами, позволяя им думать, что они хотят, потому что всё это, вероятно, правда, и пытается схватить стаканчик.

──────── • ✶ • ────────

После смены у Йена назначена встреча с Марой. Он поддерживал с ней полурегулярный контакт после своего гипоманиакального эпизода. Но в последнее время выходил на связь всё реже, и это их первая запланированная встреча с тех пор. Она неторопливо входит через несколько минут после того, как он разместился в своём обычном кресле. В её руках термокружка с кофе, айпад и записная книжка-молескин³, которую она использует для заметок. Пока она устраивается, они несколько минут ведут непринуждённый разговор. Она интересуется его общим самочувствием, данными в приложении для отслеживания настроения eMoods, которым он практически перестал пользоваться, потому что всякий раз забывает про эту хрень, и извините, да, я не знаю, действительно ли это работает в моём случае. И после того, как они переходят к его медикаментам, побочным эффектам вкупе с неловкими вопросами о проблемах с пищеварением и проблемах с поддержанием эрекции или достижением кульминации и его ответу: «Думаю, я в порядке. Я имею в виду, проблемы с пищеварением присутствуют, но на этот раз обошлось без всего остального», Мара откладывает айпад, сдвигается на край сиденья и наклоняется, чтобы пробормотать: — Расскажешь мне о своих отношениях? Йен вздыхает, кончики его ушей нагреваются, и ему хочется убежать от нежного выражения, промелькнувшего на её лице. — Кажется, его имя Микки? — спрашивает она. — Ага. Она больше ничего не говорит, позволяя Йену собраться с мыслями и сформулировать ответ. Он ёрзает и нервно отпивает воды из бумажного стаканчика. Почёсывает подбородок. — Они продвигаются… очень хорошо. По-моему, мы сейчас, ну, знаешь, встречаемся. — Приятно слышать, Йен. — Ага. Он прикусывает губу. Отпивает последний глоток, осушая стаканчик. — Я ему сказал. Мара поднимает бровь. — О чём? — О моём биполярном расстройстве. Она щёлкает ручкой и что-то записывает в свой блокнот. — Как всё прошло? Идеально. — Э-э-э, вообще-то здорово. Он был… — Йен делает глубокий вдох, обводит взглядом комнату, останавливаясь на нескольких выборочных предметах, — очень мил. Проявил понимание. Он чувствует тяжесть на колене, смотрит вниз и видит, что Мара ласково похлопывает его по ноге. И она кажется искренней, говоря: — Похоже, Микки хороший парень. Я рада, что ты смог поделиться этим с ним, — она откидывается на спинку кресла и скрещивает ноги. — И как ты себя чувствуешь после признания? При общении с ней он не произносил слова на букву «Л» — не признавался вслух в том, что уже несколько недель живёт в его голове и сердце. Он думает, что не готов, рассеянно вжимая пальцы в мягкие подлокотники кожаного кресла и поудобнее устраиваясь на сиденье. Вдыхает. Выдыхает. — Хорошо. Действительно хорошо, — он тянет руку к голове, чтобы почесать затылок. — Он заставляет меня чувствовать… Мара наблюдает за ним, ободряюще приподняв бровь, когда его речь обрывается. — Думаю, он заставляет меня чувствовать себя хорошо. Как будто я не облажался, понимаешь? На губах Мары появляется улыбка — одна из тех редких, нежных улыбок, которые Йен видел лишь раз или два. — Ну, это звучит как отличное начало здоровых отношений. Здоровых. Что за слово. Почему-то оно кажется неуместным, будто это слово уже много лет не вписывается в его жизнь. На самом деле, он даже не уверен, что оно значит в контексте отношений. Но что бы оно ни значило, Йен думает, что отчаянно хочет, чтобы так всё и было. От мысли об этом сердце радуется. Здоровые отношения. Его первые отношения, по большому счёту. Йен плотно сжимает губы — улыбка поднимается к щекам — и кивает. Мара понимающе смотрит на него, затем сжимает губы в прямую линию, словно задавшись какой-то мыслью. После некоторого молчания она спрашивает: — Вы уже встречались? Лично. — Нет, — Йен тянется к своему стаканчику с водой, вспоминает, что он пуст, и снова теребит подлокотник. — Я хочу, но не знаю, готов ли он к этому. Мара кивает, делает какую-то пометку в блокноте. — Это странно? — спрашивает он. Она хмыкает. — Почему ты об этом спрашиваешь? — Потому что мы общаемся уже шесть месяцев, и я по существу вл… я имею в виду, что мы нравимся друг другу романтически, сексуально и всё такое, но мы не… Мара вскидывает брови, заметив его промах. Я по существу вл… Йен краснеет. Часто моргает. К чёрту всё это. Плевать. — Я просто… Не знаю, — он вздыхает. — Думаю, я позволяю ему взять инициативу в этом деле на себя, — он прикусывает губу. — Я видел его. — Да? — Ага. Он был на пробежке у моего дома. Хотел бы я, знаешь, окликнуть его по имени или что-то в этом роде. Но это было до того, как мы признались, что увлечены друг другом, и я подумал, что только напугаю его. Мара понимающе кивает и, потратив некоторое время на то, чтобы записать что-то в блокнот, говорит серьёзным тоном: — Когда вы на самом деле встретитесь, я хочу, чтобы ты отлично провёл время, но помни… — Это может меня доконать. Она хлопает его по колену блокнотом. — …что ты испытаешь совершенно нормальные сильные эмоции, и я хочу, чтобы ты прожил каждую из них так глубоко, как захочешь, но нам нужно будет следить за тем, как ты себя чувствуешь. — Отлично. — Жить с этим, Йен. С. Он кивает. Да. Он понимает. Она ещё раз легонько постукивает блокнотом по его ноге, прежде чем спросить: — Что ещё новенького?

──────── • ✶ • ────────

После встречи с Марой, Йен не может не думать о Монике. Диагноз ей поставили в двадцать с небольшим. Она принимала лекарства. Всегда была необузданным ребёнком, но не всегда хронически, в периоды без лечения. Иногда он задаётся вопросом, какой была бы их жизнь, если бы она не отказывалась от приёма таблеток. Если бы она была с кем-то, кто не поощрял бы её перестать их принимать. Йен знает, у него всё хорошо. Он знает, методом проб и ошибок, миновав «я ненавижу это» и «в чём смысл?» периоды, приём лекарств сказывается на нём хорошо, хотя в семнадцать Моника пыталась внушить ему обратное в течение тех месяцев, когда он отчаянно нуждался в материнской любви и принятии. Но, даже несмотря на это, он иногда беспокоится о периоде между «принимаю лекарства» и «не принимаю лекарства» и волнуется, что прямо сейчас его чувства не всегда могут быть реальными. Он ясно помнит, как идея использовать личные данные Липа, чтобы записаться в армию, казалась ему совершенно нормальной. Помнит, как лежал в постели во время депрессивных эпизодов с постоянным ощущением, что до конца жизни он будет несчастен, что всё напрасно и что он хочет умереть. Он невольно задаётся вопросом, что подумает Микки, если будет рядом, когда Йену станет плохо. Одно дело, любовь по телефону. Так проще принять то, с чем каждому из них приходится бороться. И совсем другое — столкнуться с этим лицом к лицу. Сидя в метро по дороге домой, он чувствует, как всё внутри сжимается. Йен достаёт телефон и видит новое письмо от kestrel: краткий отчёт того, как его оценил Микки при отписке от приложения. Ещё даже не открыв его, Йен знает, Микки поставил ему высокие оценки, но не может не чувствовать прилива счастья, когда видит все пятёрки, даже по тем параметрам, в которых Йен полностью облажался. Профессионализм. Ага, ладно. Йен улыбается. Микки заботится о нём. Йен для него не просто секс, не просто собеседник, помогающий развеять скуку. Йен позволяет пониманию этого укорениться в нём и успокоить его. Он позволяет себе представить момент, когда будет нездоров, когда он будет лежать в постели, или период слишком лихорадочного состояния его сознания, и представляет кого-то ещё рядом — человека, желающего помочь. Того, кто отведёт его в душ, приготовит ему бутерброд, сходит с ним на приём к врачу и заверит, что нет ничего плохого в том, чтобы получить лечение. Напомнит Йену, что, как только всё стабилизируется, он снова почувствует себя самим собой. Оцепенение исчезнет. Он позволяет себе надеяться. И, может быть, в этом главное различие между тем, что было раньше и тем, что происходит сейчас. До признания и после. Он думает, что, возможно, Микки тоже его любит, и от этого на душе становится так легко, как, кажется, не было за всю его жизнь.

──────── • ✶ • ────────

Вернувшись домой, Йен переодевается в спортивные штаны и майку, жарит стейк и запекает в микроволновке картошку. Он ужинает перед телевизором, смотрит Netflix, а потом целый час занимается секстингом с клиентами. В его телефоне есть папка с обнажёнными фотками, которые он снимает, когда ему кажется, что он особенно хорошо выглядит, и он использует их при общении с клиентами, притворяясь, что делает снимки в режиме реального времени. Бобби просит фотку члена? Есть. Кен хочет, чтобы он довёл себя до видимого возбуждения? Получи. О, теперь Кен хочет увидеть его сперму? Да пожалуйста. Йен занимается всем этим, развалившись на диване в старых трениках Adidas с дыркой на поясе и майке, которая принадлежала Липу, когда они были подростками. Может, это и глупо, но тот факт, что все эти противные старые чуваки, отправляющие ему фотки своих задниц, полагают, будто у Йена на это встаёт, тогда как на самом деле он просто отправляет им заранее заготовленные снимки, сделанные во время просмотра порно или пока он думал о парне, с которым вроде как встречается, даёт ему необходимый толчок энергии, чтобы заниматься этим. Йен улыбается этой мысли и начинает переписываться с Микки с личного номера, пролистывая фотки, которыми они обменивались. В последнее время Микки ежедневно присылает ему по парочке фотографий своей квартиры. Он приводит её в порядок — красит стены в разные оттенки серого, меняет плинтуса и подумывает перекрасить кухонные шкафы. Тот факт, что Микки готов поделиться с ним этим, что он не против, чтобы Йен увидел комнаты и разбросанные кое-где личные вещи, наполняет его сердце счастьем. То, что Микки вот так ему доверяет, позволяет такую близость, заставляет живот потеплеть. Он представляет, как однажды окажется в этой самой квартире, увидит вблизи все изменения, внесённые Микки, посидит на диване, погладит кота и постоит на кухне, попивая напиток или готовя, и это такие приятные мысли, что-то успокаивающее, поддерживающее его в течение всего дня. Незадолго до восьми вечера Микки по обыкновению присылает фотографии квартиры. Четыре снимка: первые два — разные ракурсы гостиной, третий — ванная комната, и последний — спальня. Квартира Микки никогда не выглядела плохо, но по сравнению с тем, что он видел раньше, со свежевыкрашенными стенами и плинтусами она выглядит на порядок лучше. Пространство смотрится чистым и отремонтированным — лет на тридцать современнее — и Йен не может не улыбнуться тому, как Микки воодушевлён ремонтом. Он увлечён достаточно, чтобы хвастаться этим и активно обсуждать вопросы переделки.

──────── • ✶ • ────────

Йен (20:07): Мне действительно это нравится!

──────── • ✶ • ────────

пишет он, игнорируя грёбаного Бобби, который написал что-то о голодной дырке, в пользу парня, которого Йен обожает. Обожает. Господи боже. Он крепко зажмуривается, но позволяет себе просто погрузиться в это ощущение.

──────── • ✶ • ────────

Микки (20:08): Да? Йен (20:08): Да. Выглядит как новая квартира. Микки (20:08): Круто. Да, я собирался повесить какое-нибудь дерьмо на стены, но не уверен что именно Йен (20:09): Фотографии? Микки (20:09): Ну и какие бля фотки мне вешать Йен (20:09): О, ну, знаешь. Фотографии Джови. Мои. 😉 Микки (20:10): Сумасшедший бред, придурок Йен (20:10): Эй, ты уже оклеил свою комнату изображениями моего члена. С таким же успехом можно повторить в гостиной. Йен (20:10): Отправлю тебе около десяти дикпиков, сможешь распечатать их в разных размерах и сделать коллаж на стену. Микки (20:11): Почему ты такой дохуя странный Йен (20:11): Ладно, так ты говоришь, что больше НЕ хочешь, чтобы я присылал тебе фотки члена? Потому что если тебе норм, то и мне норм. Микки (20:11): 🖕

──────── • ✶ • ────────

Йен посылает Микки одну фотку «ниже пояса», которую ранее отправил Бобби: подобрав ноги, он сидит голый на кровати, прислонившись спиной к изголовью. Его причиндалы розовые и напряжены от возбуждения, член налился и торчит над яйцами. На самом деле это не самое удачное фото, но Бобби наплевать, он всё равно всегда присылает ему фотографии своего маленького креветочного члена.

──────── • ✶ • ────────

Йен (20:13): Больше никогда тебе такое не пришлю. Микки (20:14): Ты что проводишь 90% времени полуголый и с полустояком

──────── • ✶ • ────────

Откинувшись на подлокотник дивана, Йен улыбается и делает селфи, демонстрируя знак мира.

──────── • ✶ • ────────

Йен (20:16): Нет, это старая фотка. Микки (20:17): Готов поспорить твой телефон забит дикпиками Йен (20:17): Даже не знаю, что сказать, Микки. Это то, чего хотят все мальчики. Микки (20:17): Ты хотел сказать гериатрические виагроиды Йен (20:18): Ага. 😎 Микки (20:19): Отвратительно Йен (20:19): Мальчики гериатрические виагроиды и мальчик Микки. Микки (20:19): Господи боже, чувак Йен (20:20): 😏 Йен (20:21): Ладно, раз ты, ОЧЕВИДНО, не заинтересован в том, чтобы развесить фотографии моего исключительно привлекательного члена, могу ли я предложить плакаты в рамках?

──────── • ✶ • ────────

Кокетливая беседа переходит во что-то более серьёзное, и следующие полчаса они ищут на Amazon постеры с любимыми группами и фильмами Микки и выбирают под них белые рамки. Около девяти он оставляет Микки в покое, чтобы тот сделал заказ, а сам перестаёт игнорировать Бобби, который отправил ему уже четыре сообщения. Честно говоря, Йен просто устал от него. А потом он получает уведомление от kestrel о новом клиенте для рассмотрения, поэтому переходит в приложение, проверяет его — Тим, 42 года, Эванстон, Золотая Подписка — и одобряет. Он отправляет Тиму контактную информацию и номер телефона kestrel, и это заставляет его задуматься о том, что ему, вероятно, следует сделать. Ну, может быть. По крайней мере, кажется, он должен, поскольку это довольно нормально для людей, находящихся в отношениях, поддерживать связь в различных соцсетях и приложениях. Он откладывает смартфон kestrel, берёт свой личный и пишет Микки.

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:33): Кстати, я, вероятно, должен скинуть тебе это:

──────── • ✶ • ────────

И он отправляет ему свой личный адрес электронной почты и ники в Facebook и Snapchat. Он вполне уверен, что у Микки нет Snapchat, но он же нашел тот совершенно пустой профиль в Facebook, так что можно надеяться хоть на что-то. Свой Facebook Йен почти забросил, фотки древние, но ему было бы любопытно взглянуть, что есть у Микки — особенно из старенького. Йен улыбается, ожидая ответа Микки.

──────── • ✶ • ────────

Микки (21:34): Можешь прислать мне и номер карты соцстраховки до кучи Йен (21:34): 🖕 Микки (21:35): Все пароли и явки Микки (21:35): Свою группу крови Йен (21:35): Я достаю пистолет, сука. 🔫 Микки (21:36): 🔪 🔪

──────── • ✶ • ────────

Как всегда, Йен ждёт, прикусив губу и представляя, как Микки ищет его на Facebook. А потом. Что ж, вот оно. Микки присылает ему запрос в друзья. Йен заходит на Facebook и проверяет профиль Микки, который по-прежнему абсолютно пуст и закрыт.

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:39): Знаешь ли, обычно считается жутким проситься кому-то в друзья, когда у тебя совершенно пустой профиль. Микки (21:39): Хорошо что мне поебать

──────── • ✶ • ────────

Раздражённо, но с нежностью, Йен закатывает глаза, а затем принимает его запрос. Он встаёт с дивана и направляется на кухню перекусить — недоеденный пакетик чипсов со вкусом барбекю и ванильная кола — и возвращается, чтобы устроиться поудобнее и изучить профиль Микки. Оказывается, смотреть-то и не на что. Заполнены только пол и дата рождения, ни фото, ни другой информации, в друзьях одна Мэнди, ну теперь ещё и Йен. Он быстро отправляет Мэнди запрос в друзья, хотя фотография в её профиле выглядит так, будто её не меняли с 2015 года, а затем снова переходит в профиль Микки. Ничего примечательного. Несколько спам-ссылок на чудодейственные средства для похудения — по-видимому, в какой-то момент Микки взломали — и быстрый обмен сообщениями между ним и Мэнди в 2018 году.

──────── • ✶ • ────────

Мэнди Милкович: с днем рождения братишка 💛 Микки Милкович: Спасибо, где ты сейчас Мэнди Милкович: у друга в нортсайде. скучаю по тебе чмоки Микки Милкович: Круто

──────── • ✶ • ────────

Йен задумывается о тогдашнем положении вещей. Они не были особо близки с Мэнди — просто случайные приятели — но он не помнит, чтобы она вообще говорила о своих братьях или тусовалась с ними. Он никогда не видел их в школе. Сообщение датировано 2018 годом, и сейчас они с Микки общаются явно чаще, но Йену всё ещё не ясна вся картина. Почему пару лет назад, когда Мэнди и Микки оба жили в Чикаго, Микки даже не знал, где остановилась сестра? Он мог бы спросить Мэнди, но это кажется странным, да и точно его не касается. Кроме того, они почти не общались после того, как случайно пересеклись в Инстаграме. Они обменялись телефонными номерами после переписки под постом Микки, но по факту до сих пор не списались. Он невольно задумывается, стоит ли попытаться наладить с ней более частое общение теперь, когда они с Микки, по крайней мере, вроде как вместе. Должен ли он рассказать ей, что они признались друг другу в своих чувствах? Романтические намерения и всё такое? Всякий раз, когда они общаются в директе, она спрашивает, встречается ли он с её братом, не влюблён ли Йен в него, не трахаются ли они. Должен ли он признаться? Или это не её дело? Йен прикусывает губу и возвращается к переписке с Микки. Видит танцующие точки, и ждёт, когда Микки закончит и отправит сообщение. И, чёрт возьми, это нечестно. Микки присылает скриншот одной из фоток Йена в Фейсбуке за 2010 год — до смешного дурацкую фотку, на которой он бледный, тощий четырнадцатилетний подросток, показывающий знак мира. На нём неоново-зелёные солнцезащитные очки в стиле Wayfarer, которые он стащил из Hot Topic⁴, потому что думал, что они выглядят круто. Он помнит тот день. Это были летние каникулы, и он тусил во дворе в плавках, собираясь залезть в бассейн и помочь Дебби с детьми в организованном ею импровизированном домашнем детском саду. Фиона сфотографировала его на семейный сотовый, потому что он «выглядел мило».

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:47): 🖕 🖕 Йен (21:47): Как знал, что дать тебе мой Facebook будет ошибкой.

──────── • ✶ • ────────

Он смущён, но приятно, что Микки так дурачится с ним. Не тратя и секунды на размышления, Йен набирает его. Проходит только один гудок, прежде чем Микки отвечает, и он даже не удосуживается поздороваться, смеясь вместо этого: — Это самое ржачное дерьмо, которое я когда-либо видел, — его голос прерывистый и милый. — Пошёл ты, Мик. Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть ёбаный MySpace или что-нибудь, где я могу найти материал для шантажа. — До этого года у меня даже хуёвенького wi-fi не было. Йен ворчит, а потом кладёт в рот пару чипсов, громко и, вероятно, неприятно чавкая — так Микки и надо. — Мы же ходили в одну школу, — замечает он. — Пожалуй, я могу найти старый ежегодник или ещё что-нибудь в библиотеке. — Можно подумать, ты попрёшься в эту ёбаную библиотеку, чтобы найти мою фотку. — Ммм, Микки Милкович, ты даже не представляешь, как далеко я могу зайти. Йен вспыхивает от своего довольно откровенного флирта, а затем пытается прикрыть его смешком, который, к его счастью, подхватывает Микки. Слышно, как открывается пивная бутылка, и на мгновение они с Микки устраиваются поудобнее, едят и пьют. Наконец, Йен бормочет: — Итак, сегодня я получил твои оценки моей персоны, — он засовывает в рот ещё одну чипсину. Микки фыркает. — Оценки? — Анкетирование при отмене подписки, — он делает большой глоток ванильной колы. Проводит рукой по губам. — Видел там много пятёрок, Мик. — Пиздел как мог, — ворчит Микки, хотя Йен может сказать, что он улыбается. — Ты был дохрена непрофессионален. — Мне нравилось быть непрофессиональным с тобой. Раздаётся хриплый звук, как будто Микки осознал что-то, сказанное Йеном, и, после небольшой заминки, слышно, как он выдыхает. Такой милый. — Ты просто выпаливаешь всё, что, блядь, чувствуешь, да? — чуть погодя, спрашивает Микки мягким и сладким голосом, как ребёнок, нервно теребящий пальцы. Йен хихикает. — Если бы я этого не сделал, мы бы в конечном итоге просто дышали друг на друга. Он слышит, как Микки делает глоток пива, шмыгает носом и многозначительно умолкает на некоторое время. А затем: — Думаю, теперь у тебя есть всё время в мире, чтобы трахаться со своими престарелыми клиентами. И что ж, в этом что-то такое проскальзывает. Он не думает, что это ревность, скорее, забавное любопытство, означающее своего рода интимный вовлечённый интерес, от чего живот у Йена скручивается. Он прикусывает губу, сдерживая улыбку, а затем бормочет таким тоном, который звучит так же многозначительно: — Видимо, так. Наступает пауза. Один удар сердца. — Так, эм, — начинает Микки дрожащим голосом, словно собирается пригласить Йена на грёбаный выпускной, — и со сколькими ты сейчас трахаешься? Они такое особо не обсуждают. Они говорят о видео-сеансах Йена. Микки знает всё о некоторых из этих «виагроидов», как он их называет. Кто женат. У которого странные причуды. Кто бреет яйца. Но этот конкретный вопрос кажется шагом в другом направлении. Секс Йена с клиентами по видео — это просто мастурбация перед аудиторией. Микки это знает. Но Платиновые сеансы включают в себя прикосновения, проникновения и движения тел друг против друга. Йен шмыгает носом, затем выдыхает, соглашаясь поднять эту тему. — Сейчас только двое. Микки не отвечает. Йен съедает пригоршню чипсов и задаётся вопросом, стоит ли что-то сказать. Микки чувствует себя странно из-за этого? Он же понимает, что то, чем Йен занимается с клиентами, абсолютно ничего не значит? Он ревнует? А что, если так? Сердце Йена учащённо колотится, пока он обдумывает свой следующий шаг. Можно сменить тему. Они могли бы поговорить о чём-нибудь другом — о чём-нибудь безопасном и безобидном. Он мог бы сказать Микки, что оба этих клиента дерьмовые любовники, и оставить всё как есть. Заверить его, что они ничего не значат. Или он может мягко спросить: — Хочешь, расскажу тебе о них? Микки берёт паузу, прежде чем пробормотать: — Да. Как хочешь. И Йен рассказывает. Он осторожен, хотя причин для этого толком и нет, так как голых фактов достаточно, чтобы убедить Микки, что эти парни совершенно ничего не значат для него, но он по-прежнему осмотрителен в их описании, ставя себя на место Микки и зная, что, если бы Микки трахал таких парней, Йен, вероятно, захотел бы разорвать их на части, не важно, насколько они несущественны, являются ли они частью его работы или нет. Сначала он рассказывает Микки о Греге, пятидесятилетнем дантисте, который любит шестьдесят девять и doggy-style трах. Молчаливый. Скучный. Женат. Назначает встречи только когда его жены нет в городе, всегда кончает дико быстро и хочет убраться к чёртовой матери, едва они заканчивают. Еще есть одержимый Марвелом Лукас. Занудный. Вероятно, живет в подвале у родителей. Йен уверен, что лишил его девственности, и они никогда не занимаются ничем, кроме дрочки и минетов. — Иногда бывают и другие клиенты, — говорит он, пожимая плечами. — Многие мужчины оформляют подписку только для того, чтобы встретиться один раз, а затем отменить её. Эти двое — мои постоянные клиенты, полагаю. — Так тебе типа правда похер, что ты их трахаешь? Микки. Он думает о том, чтобы поцеловать взволнованную маленькую надутую губу Микки. О том, что теперь он почти уверен, Микки ревнует. Однако, он старается сохранить нейтральное выражение лица, а тон голоса спокойным. Он вздыхает. — Ага, чувак. Это всего лишь физическая секс-фигня, — он делает глоток. — Я не хочу делать с этими парнями ничего, помимо запрошенного ими, так что, это совсем не похоже на значимую херню. — Значимую херню. — Угу. Ну, ты знаешь. — Ага. Ага? Йен тяжело сглатывает, сердце подступает к горлу, а живот наполняется жаром. — Например, ничего вроде хочу целовать каждый дюйм твоего тела. В трубке раздаётся прерывистое дыхание, и Йену требуется вся сила воли, чтобы не сказать: «Это совсем не похоже на то, что я хочу сделать с тобой». И он мог бы сказать это, он знает. Не секрет, что они с Микки испытывают романтические чувства друг к другу. Не секрет, что их влечёт друг к другу. Что они хотят заняться сексом. Что они, вероятно, займутся сексом. Они встречаются, не так ли, даже если не в привычном понимании этого слова? Он этого не говорит. Он чёртов трус. Он цокает, когда Микки что-то неопределённо мычит, съедает ещё немного чипсов, запивает их колой и думает о том, что будет, если он просто скажет: «Я люблю тебя. Ты в курсе? Я люблю тебя так сильно, как только могу, не имея возможности обнять тебя». Но все же Йен хочет утешить его. Хочет дать ему что-нибудь. Сказать, что то, что у них есть — что бы это ни было прямо сейчас, как бы не воспринимал это Микки, и как бы не воспринимал это сам Йен, и как бы не совпадали их представления, смешиваясь вместе, чтобы определить их отношения — так же ново для него, как и для Микки. Это нечто особенное. Он выдыхает. — Знаешь, — начинает он и замолкает. — Хм? Йен сглатывает. — Ты мне говорил, что никогда типа… не был с парнем. Микки молчит, и Йен продолжает: — Ну, — говорит он шёпотом, — я просто хочу, чтобы ты знал, что у меня никогда не было ничего подобного. Значимой херни, — он замолкает на минуту, размышляя. — С кем-то моего возраста, знаешь ли. Типа настоящее вот это вот всё. Слышны помехи на линии от дыхания Микки, и Йен, чёрт его дери, продолжает, поток слов просто льётся из его рта. — Я имею в виду, что у меня была тонна секса, но всё это было лишь удовольствия ради или для клиентов, или просто чтобы получить разрядку с кем-то, потому что я возбуждён. Он делает паузу, прежде чем закончить: — Так что, думаю, я тоже немного неопытен. Микки издаёт хриплый смешок и бормочет: — Ага, хорошо. Всё ещё думаю, что твои тонны секса дают тебе некоторое преимущество на этом фронте, чувак. — Возможно. И ладно, прекрасно. Это правда. Йен трахнул больше парней, чем может сосчитать. Микки ни с кем не трахался. По общепринятым понятиям сексуального опыта, у Йена преимущество. Но кажется, Микки не понимает, что он имеет в виду. Хорошо, пусть так. Йен не постесняется вытащить член, но у него в жизни не было секса, который означал бы любовь или близость, который был бы нежным и милым или даже грубым и страстным из абсолютной преданности другому человеку. Он хочет прижаться губами к каждому дюйму тела Микки, хочет шептать слова любви в его кожу и хочет, чтобы Микки верил каждому его слову, каждому нежному прикосновению. Микки не должен чувствовать себя так, будто не заслуживает этого, будто его действия или эмоции грязные или неправильные. Все стереотипы Саутсайда пусть идут лесом, раздавленные под тяжестью тела Йена. — В чём дело? — внезапно спрашивает Микки, и Йен понимает, что слишком долго молчал. Он тяжело вздыхает. — Просто задумался. — О чём? Была не была. — Не знаю. Я просто хочу этого однажды, понимаешь? — это звучит глупо и по-детски. Йен смеётся, пытаясь скрыть своё смущение. — Я говорю как сопливая цыпочка. — Это потому, что ты и есть сопливая цыпочка, — бормочет Микки, и Йен чувствует его нежную улыбку в этом комментарии, сердце заходится, и, не контролируя себя, он показывает «фак», хотя Микки и не может его увидеть. — Ха-ха. Иди ты. Микки смеется, и боже. Йен только что сказал ему, что когда-нибудь захочет значимой херни, и эта значимая херня означает целовать каждый дюйм чьего-то тела, и Микки должен понимать, что Йен говорит о нём, верно? Он должен. Сердце Йена колотится где-то в горле, ладони вспотели, правая рука сжимает телефон так сильно, что костяшки пальцев побелели. А потом мозг Йена отключается, когда Микки говорит: — Не знаю, чувак, — начинает он, шмыгая носом, — может быть, я тоже этого хочу, — пауза. — Однажды. Йен вздыхает с явным облегчением, но даже не беспокоится об этом. Он проводит рукой по лицу — кожа на ощупь горячая — и улыбается так широко, что щёки болят. — Значимая херня? — спрашивает он. Блядь. Значимая херня. Микки отвечает моментально: — Да. Боже. Что нужно сделать, чтобы он оказался тут? Чтобы самому оказаться у Микки? Так и подмывает сказать: «Я бы с удовольствием трахнул тебя прямо сейчас, если ты хочешь приехать». Йен думает обо всех способах, которыми может заставить Микки Милковича чувствовать себя хорошо. Дать ему всю значимую херню, которую только можно вообразить. Он сглатывает. Вдох. Выдох. — Хорошо, — выдыхает он, — значит, мы на одной странице. — Хм-м-м. Ага. Да. Святое дерьмо, Микки, мы вместе, не так ли? Они молчат, и мгновение длится и длится, мягкое, как вата. Йен сворачивает пакетик чипсов и кладёт на кофейный столик. Открывает колу и отпивает добрую треть. В трубке только случайные звуки. Жевание и глотание. Шум потребления еды и напитков. — Итак, — начинает он через некоторое время, оставляя в покое их признания в пользу чего-то более лёгкого, менее напряжённого. — Кстати, хотел сказать, мне очень нравятся наши планы по поводу обустройства твоей квартиры. Микки хихикает, и Йен знает, что это облегчение от смены темы, а также ответ на его слова. — Наши планы, да? — Да. Я, конечно, генератор идей. — Пффф. — У тебя классные плакаты. «Slippery When Wet»⁵ очень тебе соответствует. Во всех отношениях. На са… — Стой, стой, стой. Йен дико ухмыляется. — Да ладно тебе, не притворяйся. Я видел твой член после дрочки. — Какого хрена? — В любом случае, думаю, твоя гостиная будет смотреться великолепно. Он любит подстебнуть Микки, и мысль о том, как выглядит его лицо в этот момент, заставляет Йена смеяться до колик в животе. Микки пребывает в шокированном молчании, прежде чем позволить себе расслабиться и легко рассмеяться: — Ага, как скажешь. Пошёл ты, мужик. — Ты хотел сказать, пошёл ты, генератор идей? — Господи боже. — Так, возьми ноут и давай поищем ещё немного всякой фигни для твоих стен. Кажется, у меня вдруг развился действительно хороший вкус, так что, думаю, нам стоит воспользоваться этим. — Ты грёбаный неудачник, — бормочет Микки, но Йен слышит, как он тихо покорно ворчит, направляясь за ноутбуком. Йен берёт свой ноут с кофейного столика и открывает его. Следующие полчаса они обмениваются ссылками на декор, интересуясь мнением друг друга. Это странным образом так серьёзно и искренне по сравнению с их обычным взаимодействием. У Йена в животе всё теплеет при мысли, что Микки ценит его мнение. Его вопросы по типу «Эй, проверь ссылку, которую я только что бросил тебе на электронку. Как думаешь, это будет выглядеть дерьмово, в сочетании со стенами в ванной?» заставляют Йена светиться изнутри. Они находят классные аксессуары для ванной комнаты — полотенца, занавеску для душа, коврик, мусорное ведро — а затем Йен посылает Микки ссылку на Society6, и они просматривают репродукции, ища что-нибудь интересное для кухни. Как бы Йен ни любил поддразнивать Микки, на самом деле у него есть вкус. Он выбрал серый цвет и, кажется, точно знает, что сочетается, а что не сочетается с каждым оттенком. Он выбирает то, что подходит ему идеально, но его выбор не настолько нетрадиционен, чтобы казаться вынужденным. И более того, Йену очевидно, что энтузиазм Микки нарастает. Он улыбается, слыша, как голос Микки оживляется, когда он находит то, что ему нравится. Ему нравится, как его почтовый ящик заполняется электронными письмами от Микки Милковича, который так умилительно продолжает создавать новую цепочку сообщений для каждого послания, которое отправляет, вместо того, чтобы ответить на предыдущее, сохраняя одну последовательную ветку переписки. — Ты действительно хорош в этом, Мик, — говорит Йен, желая, чтобы он знал это. Так сильно желая, чтобы он чувствовал себя хорошо. Для Йена очевидно, что их разговор подходит к концу, Микки упомянул что-то о том, что ему пора ложиться, а Йен устало пробормотал что-то в ответ. — Хм-м-м. Я просто знаю, что мне нравится. Йену нравится уверенность, звучащая в его голосе. Он выключает свет в гостиной и направляется в спальню. — Тебе нравится серый цвет, — задумчиво произносит он, ухмыляясь. — Но мой любимый — голубой. — Эй! И мой тоже! — Йен потягивается. Откидывает одеяло, и забирается в кровать. — Собираешься лечь? — спрашивает Микки. — Через минуту. Дьявольски устал. Микки снова хмыкает, и похоже, они расслабляются, вливаясь каждый в свою собственную рутину. Йен ворочается в постели, устраиваясь поудобнее, и чем бы не занимался Микки, он делает это молча. Момент такой мягкий, они просто существуют вместе, хотя могли бы уже завершить разговор. Йен думает о том, что бы они сейчас делали, если бы были вместе. Воображает, как они занимаются своими вечерними делами в одной квартире: по очереди используют уборную. Раздеваются. Забираются в кровать вместе, крепло прижимаясь друг к другу в положении ложки. Он думает о том, как иногда они бы целовались перед сном и трахались. Это напоминает Йену о видео, которое он снял утром, и его сердце учащённо бьётся при мысли о том, что он может отправить его Микки. Оно просто лежит в его галерее, все четыре минуты и тринадцать секунд. Ожидая. Йен удалил бы его, если бы не собирался отправлять. Он тяжело сглатывает и прокручивает галерею, глядя на застывший кадр с изображением своего тела от живота до бёдер под кнопкой воспроизведения, проводит пальцем по строке прокрутки, просматривая в ускоренном режиме, как дрочит и кончает, а затем подносит телефон к лицу, чтобы записать обращение к Микки, его щёки пылают. Микки уже видел, как он мастурбирует, это для него не в новинку. Он видел и член Йена, и его сперму. Йен вздыхает и, прежде чем успевает отговорить себя, бормочет: — Сначала я хочу тебе кое-что прислать. Раздается шаркающий звук. — Что? — Это сегодняшнее утро. Я собирался отправить это тебе до того, как пойду на работу, но решил сначала спросить, — Йен нервно замолкает. — Это видео, так что, если сейчас это слишком или что-то ещё, ты можешь просто удалить его сразу. Микки тяжело дышит и спрашивает: — И чем же ты занят, снимая видео в пять утра? — Я всегда дохренища возбуждаюсь по утрам. — Да, я заметил, — ворчит Микки, но под конец уже смеётся. Йен фыркает. Улыбается. — Ну, ты, очевидно, тоже, дрочила. Ты уже успел кончить, когда я позвонил тебе. — Заткнись нахуй. Это было грёбаное воскресенье. — Хочешь сказать, что воскресенья тебя возбуждают? — Я говорю, что по воскресеньям мне не нужно вставать на работу. — Так ты говоришь, что по воскресеньям у тебя долгие неторопливые сеансы мастурбации? — Пошёл ты. — Завтра воскресенье, — усмехается Йен. — Поздравляю. Ты знаешь дни недели. — Жаль, что я работаю. Может, это рискованно. А может, и нет, думает Йен. Они же сейчас в романтических отношениях. Нравятся друг другу. Совместно украшают квартиру Микки. Микки надолго замолкает, но Йен не давит на него. Вместо этого он терпеливо ждёт, так спокойно, как только может, пока не слышит глубокий вдох Микки, словно он собирается с духом, и его слова: — Пришли мне видео. Хорошо. Ладно, Микки. Йен прикрепляет видео к сообщению и отправляет его. Из-за объема требуется минута, чтобы оно подгрузилось, и, затаив дыхание, Йен наблюдает, как движется индикатор загрузки, как «Отправлено» меняется на «Доставлено», а затем на «Прочитано». Ждать ответа Микки — сущая пытка. Он не хочет его беспокоить, поэтому не пишет тут же: «Прости. Удали его, если хочешь. Я не обижусь». Вместо этого он позволяет времени течь, наблюдая, как сменяются минуты на телефоне. 23:05. 23:14. 23:20. И впервые он не думает машинально о самом худшем — не позволяет своему сознанию сразу перейти к «Я облажался. Он ненавидит меня.» Вместо этого Йен задаётся вопросом, не мастурбировал ли Микки, и эта мысль вызывает у него такой сильный румянец по всему телу, что он чувствует потребность отбросить одеяло, кожа кажется перегретой и потной под пижамой и простынями. В 23:24 он закрывает глаза, делает глубокий вдох и решается.

──────── • ✶ • ────────

Йен (23:24): Ты удалил его сразу же?

──────── • ✶ • ────────

По большей части он шутит. Типа того. Но Йен всё равно задерживает дыхание, когда видит танцующие точки на экране. Микки печатает ответ. Он думает, это будет пара смайликов с поднятыми вверх большими пальцами. Что-то глупое. Что-то похожее на то, что они обычно посылают друг другу. Но то, что он получает вместо этого — самое лучшее, что он когда-либо видел в своей жизни. Это фотография члена Микки после оргазма — влажного и наполовину твёрдого, по мере спадания возбуждения. На животе сперма — капельки и небольшие полосы, лобок блестит. Ткань боксеров едва видна на верхней части бёдер. Йен хочет умереть. Кажется, он на самом деле может потерять сознание от той скорости, с которой вся чёртова кровь в его теле, по-видимому, покидает свои законные места, устремляясь прямиком к члену. Он чувствует, как у него встаёт, как боксеры натягиваются спереди до такой степени, что ему приходится потянуться вытащить член, пока он, задыхаясь, смотрит на увеличенную версию снимка. В этом есть что-то такое, что возбуждает его даже больше, чем их секс по ФейсТайм. Очевидно, фото сексуально. Это горячий снимок, потому что на нём сперма и потому что Микки явно дрочил на видео Йена. Но есть ещё и тот факт, что Микки позволил ему это увидеть. Позволил Йену увидеть его в самом уязвимом положении, в те моменты после оргазма, которые самого Йена заставляют нервничать и смущаться, когда он дрочит для клиентов, но с Микки он чувствует себя мягким и влюблённым. Йен фыркает и берет член в руку. В течение следующих шести минут он доводит себя до оргазма. И он не стыдится этого. Микки, скорее всего, отлично понимает, чем он занят в промежутке между фото и ответом, и Йен разрешает себе отнестись к этому спокойно, даже погружается в этот момент, позволяя ему стать частью удовольствия. Когда он кончает, по телу пробегают мурашки, и это так приятно, что он невольно хрюкает, проводя рукой по животу, не обращая внимания на сперму, и расслабляется, признавая реальность своих романтических отношений с Микки Милковичем, грязнолицым панком, ворующим раньше из «Кэш и Граб», мальчишкой, которого, оглядываясь назад, Йен находит невыносимо милым, отчаянно желая вернуться в прошлое, чтобы любить его тогда так же сильно, как сейчас.

──────── • ✶ • ────────

Йен (23:37): Бля.

──────── • ✶ • ────────

пишет он, потому что думает, что, вероятно, должен послать что-нибудь, чтобы Микки знал, что он не умер. Через пару минут приходит ответ:

──────── • ✶ • ────────

Микки (23:39) 🖕 Микки (23:39): Спокойной ночи, придурок

──────── • ✶ • ────────

Каким-то образом именно этого он и ожидал. Йен смеётся от счастья и протягивает руку, чтобы выключить лампу на прикроватном столике.

──────── • ✶ • ────────

Йен (23:40): 😍

──────── • ✶ • ────────

Теперь, когда Йен убедился, что Микки нормально воспринимает видео, он посылает ему их чаще. Поначалу он записывает их спонтанно, улучает минутку во время работы, чтобы иногда отправить Микки глупое короткое послание. Отправившись на перекур, он записывает небольшой ролик и отправляет его Микки, прежде чем вытащить сигарету. — Я хочу подать жалобу, Микки Милкович, — говорит он, стараясь выглядеть суровым, но не в состоянии сдержать улыбку, тронувшую уголки его губ. — Я действительно самый похотливый ублюдок на свете. Спасибо, что уделил мне время. Конечно, он рассчитывает на ответ — стандартный смайлик среднего пальца, «придурок», или «чудила». Он закуривает и прислоняется спиной к кирпичной стене станции скорой помощи, наслаждаясь долгой, медленной затяжкой, когда на телефон приходит оповещение. Проверив, он обнаруживает, что Микки не просто не прислал ему никаких смайликов, но ещё и чёртово видео записал в ответ. Иконка — лицо Микки, нависающее слишком близко над камерой, как будто он держит телефон так, чтобы сделать запись тайком. Йен сразу же запускает просмотр, настолько сосредоточившись на ролике, что забывает о сигарете, продолжающей тлеть между пальцами. Запись длится девять секунд. Микки наклоняется, ухмыляясь, освещение того места, где он находится, яркое позади него, и бормочет: — Мне так жаль тебя, — самым кокетливым, преувеличенно сочувственным тоном, который Йен когда-либо слышал. Твою мать. Он быстро стряхивает пепел, скопившийся на кончике сигареты, и держа её между губами, делает затяжку, пока печатает 🖕🖕🖕🖕🖕, сердце заходится в бешеном темпе. В течение следующих нескольких дней он посылает Микки ещё два видео. В понедельник, в свой выходной, он записывает смущающе животные звуки секса своих соседей. Те словно порно снимают, честное слово. Это выливается в переписку о сексуальных практиках соседей Микки, что живут над ним, а затем, после того как Йен сообщает о кульминации своих собственных соседей, к ироничному:

──────── • ✶ • ────────

Микки (11:07): Большое спасибо что уточнил. Я прям в восторге от этой картины Йен (11:08): Всё для тебя. 😘

──────── • ✶ • ────────

После этого Йен ещё несколько часов улыбается.

──────── • ✶ • ────────

Если бы вы спросили его год назад, думает ли он, что когда-нибудь испытает чувства, которые испытывает сейчас, Йен сказал бы, что вы сошли с ума. Ага, бля, как же, — сказал бы он. Как будто он когда-либо испытывал нечто похожее. Как будто когда-либо представлял себя в романтических отношениях с Милковичем, который стал бы присылать ему дикпики и кокетливые видео, был милым с ним и заботился бы о нём. Которого Йен хотел бы видеть рядом с собой в долгосрочной перспективе, кто ухаживал бы за ним, когда он болен, и кого Йен хотел бы сделать счастливым во всех отношениях. Просто не верится. Не верится, что он не спит допоздна, перешёптываясь по телефону с парнем, который шепчет ему в ответ. Не верится, как сильно он хочет Микки, как он счастлив от мысли, что Микки тоже хочет его.

──────── • ✶ • ────────

Во вторник утром, в свой второй выходной, Йен снова дрочит — на этот раз неторопливо, не ставя целью побыстрее кончить, растягивая удовольствие. Он держит телефон над собой на вытянутой руке, демонстрируя в кадре грудь и дальше, и кончает минут через пять, думая о том, как Микки воспользуется этим видео, чтобы тоже кончить. И он отправляет ролик не раздумывая, не потратив и секунды на то, чтобы побеспокоиться, а стоит ли, или о подтексте, потому что подтекст ясен, и был ясен уже некоторое время, и Микки не возражает. «Доброе утро», — пишет он вместе с видео, улыбаясь, когда думает о Микки, который как раз сейчас должен собираться на работу, а теперь вынужден решать, что делать с видео — подрочить за просмотром сразу или отложить на потом.

──────── • ✶ • ────────

Йен (07:53): Доброе утро 😏 Микки (07:54): Йен Йен (07:54): А? Микки (07:55): 🖕 Йен (07:55): Пожалуйста.

──────── • ✶ • ────────

Через пять минут он пишет:

──────── • ✶ • ────────

Йен (08:01): Не опаздывай на работу. Микки (08:02): Иди к чёрту Йен (08:02): 😜

──────── • ✶ • ────────

Йен проводит день, занимаясь насущными делами: забирает свои рецептурные лекарства, отправляется в «Таргет» за джинсами и парой рубашек на пуговицах, покупает продукты. Вернувшись домой, он убирается в квартире, подметает полы, моет посуду, впервые за месяц стирает постельное. В шесть приходит Лип с Фредом и пиццей. Вид у брата раздражённый. В «Борн Фри» всё с ума посходили. Тами собачится с сестрой по семейным вопросам Тамиэтти, и Йену слишком сложно уловить суть, чтобы беспокоиться об этом. Ясно только, что теперь Лип и Брэд ходят на цыпочках вокруг друг друга. Глупости какие-то. Они едят пиццу, запивая её колой, и обсуждают всякую чушь, как делали всегда — их вариант признания «я ничего не понимаю», и «любовь делает тебя идиотом, чувак», и «просто соглашайся с тем, что она говорит». Когда с пиццей покончено, Йен залпом допивает колу и громко рыгает, заслужив ухмылку брата. Он встаёт с дивана и идёт за Фредди, который сидит на бежевом одеяле на полу в гостиной Йена, гремя парой ярких игрушечных ключей. Йен подхватывает племянника на руки, потому что соскучился по нему, и нежно целует в тонкие светлые кудряшки. — Па-па-па-п, — бормочет Фредди с очень серьёзным видом, его крошечные белёсые, едва заметные брови сосредоточенно сдвинуты. — Не «папа», — поправляет Йен, соприкасаясь с ним носами на краткий миг, прежде чем подвести его к дивану. Он сажает его на колени лицом к себе, попой на бёдра, а ноги в носках кладёт себе на живот. — Йен. Можешь это сказать, Фредди? Ййй-ен. — Ба. — Ййй-ен. Фредди морщится и пыхтит носом несколько раз, будто собирается расплакаться. Йен делает «прррр», высунув язык, чтобы отвлечь его. Фредди издаёт жутковатый низкий детский смех, смешнее которого Йен не слышал. Он снова пыркает, а затем поворачивается к Липу. — Твой ребёнок смеётся, как гремлин. Лип улыбается из-за банки колы, делает глоток и ставит напиток на кофейный столик. — Эй, Фред, — зовёт он, шевеля пальцами перед собой, чтобы привлечь внимание малыша. — Покажи дяде Йену, как ты умеешь хлопать. Слюни стекают по подбородку Фредди, он смотрит сначала на отца, потом переводит взгляд на Йена. — Ладушки-ладушки, Фредди, — подбадривает Йен высоким дружелюбным голосом. Он берёт его за ручки и тихонько хлопает ладошкой о ладошку, показывая, как надо. Лип наклоняется ближе. — Давай, приятель. Хлоп-хлоп, — он хлопает два раза. Фредди выглядит совершенно заскучавшим, голубые глаза всё ещё бегают туда-сюда между отцом и дядей, как будто он считает их парочкой идиотов. Но потом вдруг, будто ему пришла в голову неожиданная мысль, он счастливо вздрагивает и воркует самым стереотипным образом ребёнка из телевизора так, что сердце Йена тает. — О боже, — говорит он, глядя на брата, — тоже хочу себе такого. Настроение только поднимается от того, что Фредди следом начинает хлопать, пухлые ладошки, соединяясь, трижды издают слабый звук. В качестве похвалы, Лип щекочет малыша и поворачивается к Йену. — Вот как? Они никогда не говорили об этом. Йен пожимает плечами. Кивает. — Э-э-м… Ага. Может когда-нибудь. С минуту они молчат, заставляя Фредди хихикать и хлопать снова и снова. Наконец, Лип толкает Йена в плечо. — Как там Микки? Ты хочешь себе малыша с ним? Йен тяжело выдыхает, желудок сжимается от этой мысли. Наверное, это глупо, потому что, насколько он знает, Микки вполне может недолюбливать детей. А может и сам Йен ему не сильно понравится, когда они встретятся лично. Думать о таком далёком будущем кажется странным. Запретным. — Не-а, не знаю, — говорит Йен, крепче прижимая к себе Фредди, который зевает так, что кажется, завалится с коленок Йена. Он приглаживает племяннику волосы одной рукой, а затем притягивает его ближе, прижимая к груди и позволяя положить голову себе на плечо. — Может быть. — Да? — Да. Я имею в виду… — Йен пожимает плечами. — Думаю, мы вроде как вместе… теперь. — Чёрт. Лип хихикает, несомненно, находя забавной концепцию Микки Милковича, которого он помнит из детства, встречающегося с его братом. Йен пинает его. — Я… люблю его, чтоб ты знал, — говорит он после долгой паузы, поглаживая Фредди по волосам. — Это серьёзно. Лип издаёт звук, скорее отражающий неуверенность, чем неодобрение. Йен наклоняет голову набок и смотрит, как брат морщится так, что зубы видно, а затем почёсывает лоб, словно пытается понять. — Ты просто думаешь о Микки как о подростке, которого когда-то знал, — говорит Йен, понимая точку зрения Липа. — Сейчас он… другой. Заботливый. Нормально воспринял моё биполярное расстройство. Он довольно милый. Бывает засранцем, конечно, но в кокетливой манере. Лип издаёт смешок при слове «кокетливой». Йен прикусывает губу. — Думаю, он всегда был таким, но просто не мог позволить себе быть собой. Какими бы дерьмовыми ни были наши родители, мне никогда не приходилось беспокоиться о том, что они ненавидят меня за то, что я гей. Микки не так повезло. — Учитывая, что Милковичи — грёбаные нацисты? — Ага-а-а. Некоторое время они сидят в уютной тишине. Фредди клюёт носом, уткнувшись в футболку Йена, вероятно обслюнявив её. Йен поглаживает его кудряшки и целует в висок, вдыхает его детский запах. — В любом случае, — в конце концов подаёт голос Йен, проводя рукой от головы племянника к его спине в успокаивающих поглаживаниях, убаюкивая его. — Мы признались друг другу в романтических чувствах. Лип протягивает руку и гладит сына по голове. — Вы наконец-то встретитесь? — Надеюсь. — По-видимому, придётся, если ты собираешься когда-нибудь завести себе такого. Йен хихикает. — Ага. По-видимому. Неловко, что Лип теперь знает маленькую мечту Йена. Может, не стоило ему говорить. Они знают друг о друге почти всё. Ирландские близнецы, когда-то спавшие в одной кровати. Они росли, делясь одеждой, учились вместе курить, пить, строили планы, как расправиться со школьными хулиганами. Хранили секреты друг друга. Но посвятить Липа в свои планы стать отцом, это что-то другое. Это словно признаться в одиночестве и желании, чтобы кто-то любил его. Они смотрят телевизор на маленькой громкости, пока Фредди спит на груди Йена, тепло сопя ему в шею, и только ближе к восьми вечера, когда Лип собирается домой, они, наконец, снова заводят разговор. — Эй, — зовёт Лип, ёрзая на диване и собираясь встать. — Хм-м? — Йен перехватывает племянника, пытаясь передать его брату, не разбудив. — Знаешь, я рад. Что ты кого-то нашёл, — он хихикает. — Даже если это Микки Милкович. Йен ухмыляется, наклоняя Фредди так, чтобы тот оказался на спине, а затем встаёт, передавая его Липу. — Спасибо, — искренне говорит он. — Я тоже.

──────── • ✶ • ────────

После того как Лип и Фредди уходят, Йен убирает остатки еды и переодевается в пижаму. Он стоит на кухне, принимая таблетки, когда Микки пишет ему.

──────── • ✶ • ────────

Микки (20:14): Эй Йен (20:14): Эй! Йен (20:15): Что случилось? Микки (20:15): Ничего, просто хотел поговорить с тобой

──────── • ✶ • ────────

Неожиданно. Просто хотел поговорить с тобой. Йен облокачивается на стойку, упираясь локтями в холодную поверхность столешницы, и смотрит на экран телефона, перечитывая сообщение снова и снова. Микки просто хочет поговорить с ним.

──────── • ✶ • ────────

Йен (20:16): Ты в порядке? Микки (20:16): Ага Микки (20:17): Не знаю нормально тебе сейчас говорить или тип того. Не парься, если занят Йен (20:17): Я занят лишь разговором с тобой.

──────── • ✶ • ────────

Через минуту его телефон звонит. И это не должно шокировать Йена, но он шокирован. И это происходит каждый раз, когда Микки звонит ему, даже если сейчас это случается пару раз в неделю. Йен делает глубокий вдох и отвечает: — Привет, Мик. — Привет. Йену нравится звук его голоса. Они обсуждают, как прошёл день. Йен рассказывает о визите Липа и Фредди, о гремлинском смехе племянника и о том, как он говорит «Папа», но не «Йен», и Микки смеётся над ним. — Подай на меня в суд за то, что я хочу, чтобы мой племянник был моим лучшим другом, — говорит Йен, выхватывая пирожное⁶ из коробки на прилавке и разрывая обёртку. — Это печально, чувак. — Оу. Ну тогда, думаю, мне придётся подыскать в лучшие друзья кого-то моего возраста. — Пфф. Йен улыбается, надеясь, что заставил Микки покраснеть. Он заставил себя покраснеть и заглушил улыбку кусочком брауни. Потом они говорят о шкафах Микки. Обсуждают тёмно-коричневый или чёрный? Золото или серебро, ручки или доводчики? Йен съедает два пирожных, прежде чем Микки говорит, что собирается принять душ, и разговор таким образом подходит к концу Это самый обычный и непринуждённый разговор, который у них когда-либо был — недолгий, без тщательного обдумывания, что сказать. Видимо, так и бывает у обычных парочек, которые звонят друг другу, просто чтобы отметиться. Привет. Привет. Как прошёл твой день? Какие планы? Он улыбается, когда они вешают трубки, и улыбка не сходит с его лица, пока он идёт в туалет, умывается, чистит зубы. И даже когда он отправляет несколько сообщений в ответ клиентам, которыми пренебрегал в пользу более приятного общения. В начале десятого, Йен лежит на диване и смотрит «Офис», завернувшись в бежевое одеяло, которое всё ещё пахнет детскими слюнями племянника, когда ему приходит сообщение. Он хватает телефон с кофейного столика и видит, что это от Микки. И у него чуть не останавливается сердце, когда он понимает, что это такое, — образ возникает, казалось бы, из ниоткуда. Микки прислал ему ещё одну свою обнажённую фотографию. Блядь. Он такой красивый. Йен понимает, что это, вероятно, не самая подходящая реакция на голую фотку парня, в которого он влюблён, но ничего не может с собой поделать. Фото горячее — конечно же, оно горячее — но всё, о чём он может думать, блуждая взглядом по мягкому животу Микки со слегка выраженными мышцами, его розовым соскам, веснушке возле пупка и его члену, мягкому и уютно устроившемуся в лобковых волосах, — это то, как Микки совершенен во всех отношениях. Как ему хочется обнимать его, целовать и любить всю ночь под одеялом, чтобы они оба были потные и стонали горячо и влажно в губы друг другу, прижимались лбами и дышали одним на двоих воздухом. Йен вздыхает и нажимает на текстовое поле, больше всего на свете желая, чтобы Микки улыбнулся. Чтобы он знал, как сильно он ему нравится. Как он в него влюблён. Что он находит его сексуальным и красивым и что Микки сводит его с ума так, как можно сойти с ума от человека, которого любишь. От мужчины, которого он любит. Йен проводит рукой по лицу. Выдыхает и печатает:

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:06): Меня так тянет к тебе. Йен (21:06): Типа, неподобающе привлекаешь. Йен (21:06): На случай, если это что-то, что ты хотел бы знать. Микки (21:07): Какого хрена значит неподобающе привлекаю

──────── • ✶ • ────────

Я хочу втрахать тебя в матрас, а потом зацеловать твоё лицо.

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:07): 😏 Йен (21:08): Было бы неприлично с моей стороны рассказать подробности. Йен (21:08): Я грёбаный джентльмен. 😎 Микки (21:09): Да какой ты в жопу джентльмен Йен (21:09): О, значит, ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО понимаешь, что я имею в виду. 😉

──────── • ✶ • ────────

Это пошло. Ну и фиг с ним. Он может позволить себе быть пошлым.

──────── • ✶ • ────────

Микки (21:10): Ты меня смущаешь Йен (21:10): Конечно. Но видишь ли, из достоверных источников я знаю, что мы нравимся друг другу, так что, думаю, ты можешь не обращать на это внимания во имя романтики. Микки (21:10): О, действительно Йен (21:11): Да, действительно. Микки (21:11): Мы нравимся друг другу, да?

──────── • ✶ • ────────

Ладно, мистер Кокетливые Штанишки. Давай посмотрим, что ты скажешь на это. Йен решается.

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:12): Так сильно. Микки (21:12): Так сильно? Микки (21:13): И меня это тоже касается? Йен (21:14): Денно и нощно, чувак. 😎 Микки (21:14): Интересно Микки (21:15): Так ты утверждаешь что нравишься мне

──────── • ✶ • ────────

Срань господня, Микки. Да ладно тебе. Охваченный этим абсолютно откровенным флиртом, сосредоточенным на том, как сильно они любят друг друга, Йен забывает, как дышать. Блядь.

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:15): Именно это я и утверждаю тебе, милая, кокетливая сучка. Микки (21:16): 🖕 Йен (21:16): 😏

──────── • ✶ • ────────

Боже. Это лучшее, что Йен когда-либо чувствовал. Он натягивает одеяло на голову и делает паузу, чтобы отдышаться, его лицо так пылает, что его лихорадит. Наконец, после минутного обдумывания, он печатает:

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:20): Снова ужин в пятницу вечером? Микки (21:21): Ок Йен (21:21): Это будет наше третье свидание. Ты же знаешь, что это значит. Микки (21:22): Ты показываешь свою истинную сущность Йен (21:22): Более того, мне было бы интересно, чтобы мы раскрыли наши истинные сущности. Друг другу.

──────── • ✶ • ────────

Никакого риска. Никакого риска. Никакого риска. Йен всё ещё беспокойно постукивает пальцами по бокам телефона, ожидая.

──────── • ✶ • ────────

Микки (21:23): Думаю, что показал тебе истинную сущность двадцать минут назад Йен (21:23): Я хочу видеть, как ты кончаешь.

──────── • ✶ • ────────

Ага, что ж. Йен не был уверен, что эта тема выйдет наружу, пока это не произошло, и на самом деле он не разозлился из-за того случая. Он прикусывает губу и хмурится в ожидании ответа Микки. Микки молчит. Блядь.

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:25): Прости. Это перебор?

──────── • ✶ • ────────

Один удар сердца.

──────── • ✶ • ────────

Микки (21:26): Только если и я увижу тебя

──────── • ✶ • ────────

Йен облегчённо вздыхает.

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:27): Конечно.

──────── • ✶ • ────────

Он нервно постукивает пальцами по бокам телефона. Но нервничать не стоило.

──────── • ✶ • ────────

Микки (21:28): Это свидание

──────── • ✶ • ────────

Боже. Йен закрывает глаза и улыбается так широко, что щёки болят. Он каждый раз сам себя удивляет, выходя на новый уровень. Новую ступеньку любви. Едва осознав, что наполовину влюблён, затем полностью влюблён, а затем настолько влюблён, насколько это возможно без физического присутствия рядом с Микки в романтическом ключе, он решил, что это потолок. Бабочки в конце концов рассеются, и он привыкнет к этому чувству. Они с Микки влюблены друг в друга, конец истории. Люди, состоящие в отношениях, в какой-то момент, всегда теряют часть первоначальной искры, верно? Но с Микки каждый новый флирт, каждая новая фотография, каждое новое приятное слово снова сводят его с ума, посылают электричество вниз по позвоночнику, а возбуждение пробирает его до костей. Во время каждого разговора с Микки Йену кажется, что он влюбляется в него снова. Это самая сентиментальная, самая глупая мысль на свете, но это правда. Это правда, и именно это он чувствует, когда желает Микки спокойной ночи и получает:

──────── • ✶ • ────────

Микки (21:32): Спокойной ночи, придурок

──────── • ✶ • ────────

Он отвечает:

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:33): Каждое оскорбление, это просто 😍 для меня, чтоб ты знал.

──────── • ✶ • ────────

И Микки продолжает писать ему:

──────── • ✶ • ────────

Микки (21:34): Дурак Йен (21:34): 😍 Микки (21:35): Господи боже, ты раздражаешь Йен (21:35): 😍 😍 Микки (21:35): Я ухожу, засранец Йен (21:35): 😍 😍 😍 Йен (21:36): Голос за кадром: Можно было бы подумать, что в конце концов до него дойдёт. Микки (21:36): Дурень хренов. Спокойной Йен (21:36): Голос за кадром: Он не понял. Йен (21:37): 😍 Йен (21:37): Спокойной Микки (21:37): Спокойной, Йен

──────── • ✶ • ────────

А может, всё же понял? Йен улыбается, прокручивая их сообщения. С каждым словом, с каждым флиртом. Ещё немного больше. Ещё чуточку сильнее.

─────ᘒ─────

Некоторые забавные факты о десятой главе: ❈ Я представляю, что Мара выглядит как Констанс Циммер. Я знаю, представлять её так мне, наверно, не следовало, потому что она сыграла роль в «Бесстыжих»*, но когда я пишу о Маре, я искренне представляю её. Даже внешне она выглядит как Клаудия. Кроме того, Амита кажется мне похожей на Лилли Сингх. И напомню, что Элли похожа на Камилу Мендес. *(Играла возрастную любовницу Дэбби, с дочерью которой Дэбби в итоге замутила). ❈ Это уже вторая глава, в которой я говорю: «Упс, знаю, что обещала момент со скриншотом в этой главе, но на самом деле он будет в следующей.» Мне жаль, хах. Я всё время забываю хронологию событий, так как не перечитывала LRPD, и не планировала заранее EAY (что, оглядываясь назад, я точно должна была сделать). Так что, не придирайтесь сильно. Да, есть незначительные несоответствия (например, Йен уже третий день обучал Амиту в этой же главе в LRPD, но я не учла этого раньше, и теперь пришлось бы вносить изменения в 9 главу EAY). Может, я вернусь и исправлю это позже, но не уверена, что у меня найдутся на это силы. Надеюсь, вы все немного забывчивы и спокойно относитесь к подобным вещам! 😉 ❈ Знаю, что Сирс-Тауэр теперь называется Уиллис-Тауэр, но, насколько я понимаю, называть его «Уиллис-Тауэр» — прерогатива туристов, а большинство местных жителей, достаточно взрослых, чтобы помнить его как Сирс-Тауэр, всё ещё называют его так. ❈ Напомню, что я отчаянно хочу, чтобы Йен использовал эмодзи🥰️, но оно появляется только на мобильном телефоне, а не на компьютере (по крайней мере, у меня), поэтому я вынуждена использовать 😍. Для меня эти эмодзи имеют разные значения, думаю, что реакция Йена на обзывательства Микки такая: «О-о-о, я чувствую себя таким любимым.» ♥️ Кроме того, эмодзи, которое Йен использует после «Художник», должно быть эмодзи художника, но по какой-то причине на AO3 это отображается как эмодзи человека плюс эмодзи палитры красок. Не знаю, может, у кого-то из вас дела обстоят иначе. Большое спасибо за чтение! Надеюсь, вам понравилось! Увидимся в следующий раз. Gray. Примечания: ¹ «Ятзи» или «покер на костях» — азартная игра в кости. В неё могут играть от двух человек и более, оптимальное число игроков — четыре. Для игры используют 5 кубиков с числовыми достоинствами от 1 до 6. В зависимости от игровой ситуации, выбрасываются от одного до пяти кубиков одновременно. За выполнение определённых комбинаций даются очки. Все комбинации и результаты их выполнения записываются в таблицу. Цель игры — набрать наибольшую сумму очков. ² В оригинале «catfish» (сом) — поддельная личность, созданная в интернете, чтобы завести отношения (а по сути, развести на отношения). ³ Молескин (Moleskine) — среднеформатная книжка-блокнот из хорошей, толстой, годно переплетенной бумаги. Используется для записей и рисования. Благодаря усилиям маркетологов превратилась в «культовую» вещь. Молескином, собственно, называют материал, в который блокнот переплетен. В разных странах из него шили одежду для солдат, поскольку он не промокает и не рвётся. Молескин отличается от обычной записной книжки наличием резинки (чтобы не раскрылся при падении) и отсутствием клеточек и линий в некоторых версиях. Можно делать наброски. ⁴ Hot Topic — американская компания, специализируется на розничной торговле атрибутами альтернативной музыки и андерграунд. https://popcollectorsalliance.com/wp-content/uploads/2019/03/hot-topic-funko-pop.jpg ⁵ Slippery When Wet — третий студийный альбом группы Bon Jovi, выпущенный в августе 1986 года. Дословно можно перевести как «Скользкий, когда мокрый» (а Йен дразнит Микки из-за выделения большого количества естественной смазки при возбуждении), но на самом деле это надпись что-то вроде «Осторожно, мокрый пол». Пример: https://i.pinimg.com/736x/8b/fd/46/8bfd462083b597834af00f0f51a235c1--funny-warning-signs-funny-signs.jpg ⁶ пирожные «Cosmic Brownie»: https://pbs.twimg.com/media/EUOK6SlWkAEZjEK.jpg