Всё о тебе (Everything About You/EAY)

•>Глава 13<•

Микки особенный, он прекрасен, и Йен хочет проводить с ним время. Большое спасибо за терпение! Надеюсь, вам понравится!

──────── • ✶ • ────────

Йен никогда в жизни так не нервничал. Ты свободен в субботу? Чёрт возьми. Срань господня, у него свидание с Микки. Они с Микки идут на свидание. Все эти месяцы переписки привели к этому. Все эти месяцы ночных телефонных звонков и ужинов по ФейсТайм, когда он мало-помалу влюблялся в этого парня, ставшего такой же неотъемлемой частью его жизни, как дыхание. Суббота. Свидание. Его первое свидание, на самом деле, если вы рассчитываете просто на прогулку с потенциальным бойфрендом. Он ходил на псевдо-свидания с мужчинами в три раза старше себя — в рестораны на крышах высоток, в винные бары, на вечеринки в лофтах, где пил коктейли и выступал в роли блестящей побрякушки для богатых придурков, у которых на банковских счетах больше денег, чем он заработает за всю свою жизнь. И, может быть, он считал это за свидания год назад, когда думал о своём сексуальном и романтическом опыте, но теперь он хочет забыть о них вовсе. Потому что по итогу он никогда не встречался с кем-то, кого хотел бы обнять, поцеловать, с кем хотел бы находиться рядом, потому что этот человек заставляет его чувствовать себя лучше, чем за всю его жизнь. Во вторник вечером Йен растягивается в постели и просматривает фотографии Микки в телефоне, представляя все возможные сценарии, по которым может пойти их встреча в субботу. Они сядут друг напротив друга за столиком ресторана, глаза Йена встретятся с прекрасными голубыми глазами Микки. Уходя, они возьмутся за руки. Найдут тихое место, чтобы поговорить... может, поцеловаться. Блядь. Он собирается поцеловать Микки в субботу, не так ли? Разве он может этого не сделать? А что, если они займутся сексом? Вполне вероятно, что один из них захочет проводить другого домой, а затем его пригласят зайти... выпить или что-то в этом роде. Щёки Йена горят от этой мысли — глупой и невинной, основанной больше на ток-шоу и фильмах, чем на личном опыте или рассказах других. Секс на одну ночь с парнями из Grindr, быстрый перепих в клубных уборных — вот с чем он знаком по большей части. Но, как бы нелепо это ни звучало, учитывая, насколько возбуждает его Микки — насколько он просто хотел бы затащить его в переулок за любым рестораном, который они выберут, и трахнуть его у стены здания, пока их переплетённые пальцы будут царапать кирпичную кладку — всё, о чём он может думать, это желание продвигаться медленно, нежно поцеловать его для начала. Просто чмокнуть. Уткнуться носом в его щёку. Микки особенный, он прекрасен, и Йен хочет проводить с ним время. Если всё пойдёт гладко, он станет одним из «впервые» у Микки, и, хотя можно подумать, что это несколько ослабляет давление, мысль о небольшом опыте Микки, а, следовательно о том, что ему, по сути, не с чем сравнивать, почему-то заставляет Йена нервничать ещё больше. Заставляет его чувствовать необходимость относиться к нему особым образом, сделать всё, что в его силах, чтобы опыт Микки в отношении секса и романтики был приятным. Йен вздыхает и проводит рукой по лицу. Что, если он не понравится Микки, когда они встретятся лично? Что, если всё будет странно, когда они останутся наедине? Он знает, что Микки испытывает те же опасения, их разговор накануне вечером тому доказательство. Трудно избавиться от этого постоянного шёпота страха, щекочущего позвоночник. Йен прикусывает губу и просматривает переписки, открывая диалог, в который не заходил несколько дней. Он читает самые последние сообщения: игривые взаимные поддразнивания, смайлики и жёлтые сердечки. Он не рассказал Мэнди об их с Микки планах на субботу. Даже о том, что они столкнулись в торговом центре, не сказал. И точно так же, как он знает, что Микки разозлился бы, узнай он, что Йен и Мэнди встретились за обедом, он знает, что ему бы не понравилось, что Йен пишет его сестре об их личной жизни. Но, как бы то ни было, ему нужно это с кем-то обсудить. С другом, который понимает ситуацию. Он пишет ей.

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:34): Это происходит. 😨 Мэнди (21:35): ??? что происходит Йен (21:35): Я и Микки. У нас свидание в субботу. Йен (21:35): Настоящее Йен (21:35): Мы увидимся лично Йен (21:35): Вчера мы случайно пересеклись в торговом центре, а вечером договорились о свидании.

──────── • ✶ • ────────

Хотя он, очевидно, не может ни видеть, ни слышать её, Йен буквально чувствует её вопль и знает, если бы она сейчас сидела рядом, то была бы настолько взволнована, что шлёпнула бы его по руке.

──────── • ✶ • ────────

Мэнди (21:36): да ладно?! боже мой йен!!! 💛 Мэнди (21:36): это чертовски здорово! Йен (21:36): Ага.

──────── • ✶ • ────────

Он постукивает пальцами по бокам телефона, размышляя, прежде чем в конце концов решиться.

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:37): Но я пипец как боюсь. Это странно? Мэнди (21:37): чего боишься? Йен (21:38): Не знаю. Что я окажусь дерьмовым кавалером. Не понравлюсь ему или что-то в этом роде. Йен (21:38): Да, мы знакомы и общаемся уже несколько месяцев, но мне сложно представить, как пройдёт личная встреча. Мы же проведём вместе несколько часов. Мэнди (21:39): хах уверена ты без проблем что-нибудь придумаешь Мэнди (21:39): я хочу сказать… это мерзко, но моему брату жизненно необходимо потрахаться Йен (21:39): Думаешь, я такая девушка? На первом свидании? Йен (21:39): Я задыхаюсь от возмущения, чтоб ты знала. Йен (21:39): 😜 Мэнди (21:40): 😂 да ладно тебе как будто вы двое не собираетесь трахаться Йен (21:40): 😎 Йен (21:40): Я серьёзно, я просто не могу всё испортить. Мэнди (21:41): ты не испортишь Мэнди (21:41): просто расслабься и отлично проведи время, это же микки а не крис эванс

──────── • ✶ • ────────

Йен ухмыляется.

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:41): Но для меня он Крис Эванс. 😍 Мэнди (21:41): очаровательно Мэнди (21:41): но и 🤮 Йен (21:42): 😏

──────── • ✶ • ────────

Следующие несколько минут они в шутливой манере обсуждают свой вкус в мужчинах. С Мэнди приятно общаться, и её заверения очень помогают Йену, даже если она не сказала ничего такого, чего бы он уже не знал.

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:51): Я не могу дождаться, чтобы узнать его вот так.

──────── • ✶ • ────────

— пишет он, когда их разговор подходит к концу.

──────── • ✶ • ────────

Мэнди (21:51): Фу Йен (21:51): Не так. Йен (21:52): Ну, так тоже, но не только. Йен (21:52): Я имею в виду узнать его как реального человека. Поговорить лично. Заниматься разными вещами вместе.

──────── • ✶ • ────────

Он не может остановить щёки от покраснения.

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:52): Иметь совместный опыт. Йен (21:52): 🤪

──────── • ✶ • ────────

Это уже слишком, он знает. То же самое, что признаться Липу, что однажды он хочет стать отцом. И Мэнди так долго молчит, что Йен беспокоится, не прозвучало ли это странно. Наконец, она присылает:

──────── • ✶ • ────────

Мэнди (21:54): вау а ты реально влюблён

──────── • ✶ • ────────

Йен на мгновение замирает, вздыхая.

──────── • ✶ • ────────

Йен (21:55): Хочу быть его парнем. Йен (21:55): Это звучит глупо, не знаю, поймёшь ли ты. Йен (21:55): Но я просто хочу быть с ним, заботиться о нём и всё такое прочее. Мэнди (21:56): я снова говорю вау а ты реально влюблён Мэнди (21:56): 💛

──────── • ✶ • ────────

Бессмысленно было бы отрицать это. Поэтому, Йен и не отрицает.

──────── • ✶ • ────────

В среду вечером они с Микки ужинают по ФейсТайм. Это первый раз, когда они видят друг друга после их судьбоносной встречи в торговом центре, хотя во вторник они как обычно болтали по телефону допоздна. В его квартире адское пекло. Чикаго накрыла аномальная для поздней весны жара, а древней системы кондиционирования недостаточно, и квартира Йена на верхнем этаже превратилась в сауну. Он знает, что это показуха, он вполне мог бы надеть майку и шорты, но он отвечает на звонок Микки лишь в паре чёрных трусов, потому что, как бы то ни было, он может показаться в таком виде перед парнем, который ему нравится. Подайте на него в суд. — Ты там что, голый? — спрашивает Микки, пока Йен устанавливает телефон на держатель бумажных полотенец. У него сегодня тако на вынос, и он уже держит в руке большую банку фруктового пунша «АриЗона».¹ Микки жуёт куриную ножку, рядом с ним на столе стоит ведёрко KFC. Не отвечая, Йен берёт контейнер с тако, вилку, и отходит, чтобы запрыгнуть на стойку напротив телефона. — Есть причина, по которой ты в одних трусах? — У меня пиздец жарко. — Угу, — Микки явно не купился, его брови приподнимаются, но он больше ничего не комментирует, вместо этого откусывая ещё один кусочек курицы. Йен ухмыляется. — Итак. Как день прошёл? Несколько минут они непринуждённо болтают, продолжая есть. Микки рассказывает о системе безопасности торгового центра, а Йен о самых насыщенных событиях своего дня. Они уже заканчивают, Йен сминает контейнер от тако, а Микки доедает ножку и выдаёт: — Прекрати болтать с моей сестрой. Хм. К чёрту Мэнди за то, что она рассказала Микки. Трындец! И что она вообще сказала? Йен пытается казаться невозмутимым, но не может удержаться, чтобы не скорчить гримасу. — Она моя подруга, придурок, — бормочет он, притворяясь, что это не имеет большого значения, хотя его сердце вот-вот пробьёт грудную клетку. Микки пожимает плечами, и, возможно, Йену что-то мерещится, но ему кажется, что он замечает лёгкий румянец на его щеках. Она что, выдала ему всё то сентиментальное дерьмо, что Йен наговорил? Хочу быть его парнем. Пипец неловко. Он задерживает дыхание, ожидая, пока Микки продолжит. Это занимает мгновение, но в конце концов он говорит: — Сегодня она толкнула мне «разобьёшь ему сердце, и я убью тебя» речь. Хорошо. Ладно. Может быть, она и не сдала его. — Вот как? Микки кивает и откусывает ещё курицы. — Так что мои планы разбить тебе сердце ненадолго откладываются, чувак. Теперь краснеет Йен. Он несколько секунд покусывает нижнюю губу, сдерживая глупую улыбку и превращая её в дерзкую ухмылку. — Рад слышать, — говорит он, сияя от счастья. — Хотя Мэнди довольно грозная, так что, возможно, ты захочешь отложить эти планы на неопределённое время. Микки пожимает плечами. — Может и так. Его глаза мило блестят, говоря о том, что он счастлив, и Йен чувствует себя на вершине мира. Конечно, он и так это знает. Они говорили об этом. Микки даже сказал это. Но сейчас, когда Йен наблюдает, как этот парень сдирает зубами кожу с куриного бёдрышка, словно варвар, до него доходит, что он нравится Микки. Тот просто пошутил о том, что не собирается разбивать сердце Йена, о том, что сестра ему пригрозила. Теперь это так ясно. У них романтические отношения. Они собираются на свидание в субботу. Они нравятся друг другу. Это чёртово блаженство.

──────── • ✶ • ────────

После ужина они берут по пиву и плюхаются на свои диваны, болтая о всякой ерунде, как делают это всегда. Йен отправляет Микки очередной ролик из ТикТока, который напомнил ему о Джови. В ответ Микки присылает видео, на котором Джови носится кругами по квартире, в какой-то момент так ускоряясь, что буквально взлетает по спинке дивана, как Человек-паук. — Он счастлив, — комментирует Йен, играя с крышкой от кока-колы. — Ты хороший папа. — Отвратительно. — Признай это. Микки притворяется, что давится. — Отвали. Это просто грёбаный... кот. Не то чтобы за ним трудно было ухаживать. Йен пожимает плечами, но одаривает его понимающей ухмылкой. Ага, конечно, Микки. Разговор сходит на нет. Они пьют свои напитки. Видео Микки останавливается, пока он копается в телефоне, а затем возвращается к их разговору по ФейсТайм. Йен получает сообщение от Мэнди.

──────── • ✶ • ────────

Мэнди (21:24): мик тоже взволнован не переживай из-за свидания. даю слово xoxo

──────── • ✶ • ────────

Он выдыхает, наблюдая, как Микки пьёт пиво и лениво царапает этикетку ногтем большого пальца. О чём они говорили? Они, должно быть, обсуждали Йена. Во всяком случае, о нём как-то зашла речь, раз всплыло, что Мэнди недавно с ним общалась. — Итак, — говорит Йен, сердце колотится в груди, — что же тебе рассказала Мэнди? Микки смотрит на него с явным подозрением, затем ухмыляется. — Думаю, она использовала выражения «вечная преданность» и «одержим тобой». Кроме этого ничего особенного, чувак. Йен показывает ему фак рукой, держащей бутылку с напитком. Микки улыбается, и момент немного устаканивается. — Не знаю, — говорит он, делая паузу на мгновение, чтобы отпить большой глоток. — Это же Мэнди. — Я не рассказываю ей подробностей, — говорит Йен, внезапно отчаянно желая, чтобы Микки знал, что... что он не разбалтывает все подробности их отношений младшей сестре Микки. — Это личное и только между нами. На лице Микки появляется забавное выражение, и Йен прикусывает губу, волнуясь. Стоит ли ему говорить о Микки с Мэнди? Кажутся ли Микки разговоры Йена с его сестрой странными? Йен пытается представить, как Микки обсуждает его с Липом или Фионой, но эта идея настолько диковинна, что он даже не может представить, как бы он себя чувствовал. Он сглатывает и бормочет: — Рассказываю ей только основные моменты. Она не знает о приложении и о многом другом, — он открывает бутылку, делает глоток и вытирает рот костяшками пальцев. — Но я перестану, если тебе некомфортно. К ужасу Йена, Микки, похоже, обдумывает это. Однако, в конце концов, он пожимает плечами. — Фиг с ним, чувак, — говорит он, прежде чем сделать глоток пива. В его глазах снова загорается этот блеск, всего на мгновение, и этого достаточно, чтобы Йен обрадовался. Может, почувствовал гордость за то, что у них есть. У них есть отношения, которые стоят того, чтобы их обсудить, и Микки не против, чтобы Йен обсуждал их. Он хмыкает и улыбается, внезапно развеселившись и желая пофлиртовать. — Не волнуйся, — шутит он, — не собираюсь рассказывать ей о том, как поцелуюсь с тобой в субботу. Никакого риска. Никакого риска. Никакого риска. Йен не может не улыбнуться тому факту, что Микки только на мгновение выглядит озадаченным, прежде чем спросить: — О, так мы теперь целуемся? Кажется, я сказал, что возможно поцелую тебя, если хорошо себя проявишь. И чёрт возьми, он сдерживает усмешку, и его щёки порозовели, глаза сияют. Они нравятся друг другу. Может, даже влюблены. Эта мысль превращает внутренности Йена в кашу. Ему хочется просиять от радости, но он умудряется сохранять невозмутимое выражение лица, чтобы подыграть Микки. — Я хочу сказать, что возьму то, что смогу получить. Но должен признать, что в этом есть определённая привлекательность. Чёрт, случится ли это когда-нибудь? При мысли о том, что его язык окажется во рту Микки, Йен чувствует, что вот-вот потеряет голову. — Да, как скажешь, — отвечает Микки, слегка задыхаясь, будто его охватило нервное возбуждение. — Напомню тебе об этом, когда мы будем неловко пялиться друг на друга в субботу. — Не могу дождаться. И что-то происходит. Они замолкают, наблюдая друг за другом. Микки медленно скользит взглядом по лицу Йена, как будто он запоминает каждый сантиметр, и это самый нежный взгляд, который Йен когда-либо видел — настолько нежный, что его сердце запинается. Вау, они действительно влюблены, — это всё, о чём может думать Йен, снова вспоминая сообщения Мэнди. Он подумывает о том, чтобы прокомментировать тот факт, что Микки смотрит на него, как герой романтического фильма. Он не делает этого. Он только улыбается ему, давая понять, что всё в порядке. Всё хорошо. Это лучшее, что есть на свете, и он тоже это чувствует. — Так где ты хочешь?.. — начинает Микки. — Встретиться в субботу или как там. Они договариваются встретиться в закусочной, которая, по словам Микки, находится рядом с его квартирой. Проверив адрес в телефоне и обнаружив, что это в пяти минутах ходьбы от его собственной квартиры, Йен поднимает брови, но решает ничего не говорить. Они с Микки прямо-таки чёртовы соседи, и ему вдруг становится так смешно, что он решает придержать это открытие забавы ради. — Бургерная, — подтверждает Йен, потирая подбородок. — А там дальше и посмотрим? На самом деле он не имеет в виду ничего подобного. Он лишь хочет сказать там уже решим, куда пойдём дальше и чем займёмся. Но лицо Микки перекашивает так, что у Йена всё холодеет внутри, и он, не раздумывая, бросается его успокаивать. — Никакого давления, — утверждает он, и уголки его губ приподнимаются в улыбке. — Правда. Знаю, что пошутил насчёт того, чтобы целоваться с тобой, и я бы с удовольствием, Мик, — он слегка пожимает плечами и на секунду прикусывает губу, — но нам не обязательно целоваться, если ты не настроен. Я просто хочу побыть рядом с тобой. Микки делает глубокий вдох, и, хотя выражение его лица внезапно ожесточается, Йен может сказать, что он явно испытывает облегчение от отсутствия давления. То, что он никогда не целовался и не занимался сексом с мужчиной, не означает, что Микки невинен или хрупок, или что-то ещё, означающее чистоту, чтобы это, чёрт возьми, ни значило. Но он, вероятно, нервничает. Даже сейчас. Чёрт, Йен и сам нервничает. Ему тоже не помешало бы отсутствие давления. — Да-да. Как угодно, — ворчит Микки, надув губы, но его взгляд смягчается. Я без ума от тебя, думает Йен. Он не говорит этого вслух, но он пытается показать это как можно яснее позже, после того как разговор переходит на более глупые вещи, и они хихикают, стягивая трусы до бёдер и дроча, сидя голыми задницами на диванах. Иногда дрочить с Микки невероятно весело, и Йен удивляется, как легко это даётся им сейчас, когда они без колебаний переключают камеры, направляя их прямо на себя, демонстрируя все интимные части в открытую. Они голые, настоящие. Йен никогда не видел, чтобы кто-то тёк так, как Микки. Это до нелепого возбуждает, и до Микки Йен даже не подозревал, насколько ему это нравится. С самого начала и до финиша у него всегда идёт медленное, равномерное выделение естественной смазки из щели, мерцающей в свете верхнего освещения. Это особенно очевидно сейчас, когда они играют друг с другом, дрочат, истерически смеются, и говорят друг другу отвалить, пытаясь удержаться от оргазма. Йен ведёт себя как придурок, затевая легкомысленные грязные разговорчики, когда Микки сжимает основание своего члена и тяжело дышит, и, чёрт возьми, он просто истекает. — Тебе вообще нужно использовать смазку? — спрашивает Йен, шутя, но тем не менее задыхаясь от этого зрелища, приостанавливая поглаживания члена в попытке отсрочить оргазм. Микки смущённо вздыхает и снова подносит руку к члену. — Обычно нет. И в этот момент появляется ещё одна блестящая порция предэякулята, Микки снова проводит рукой по члену, и внезапно, Йену кажется, что кожа на его ладонях, наэлектризована, когда он держит в руке собственный член. Для него уже слишком поздно. Он мог бы убрать руку, попытаться потянуть себя за яйца, ущипнуть за основание, но это только сделало бы оргазм менее интенсивным. Вместо этого он наклоняется, возобновляя поглаживания, и разочарованно бормочет: «Эх, чёрт», что почти заглушается смехом Микки. Но, как бы то ни было, Микки тоже вот-вот сорвётся, и это адски заводит. Йен выжимает из своего тела последний толчок оргазма при виде кончающего Микки и ни на мгновение не сожалеет об этом, даже если это даёт Микки повод позлорадствовать и материал для поддразнивания. Он наслаждается происходящим во всех отношениях. Именно такие моменты заставляют его практически сходить с ума. В такие моменты, он может думать: это секс, но вместе с тем это намного больше, чем просто секс.

──────── • ✶ • ────────

Кончив и вытершись, они желают друг другу спокойной ночи. Йен готовится ко сну, он принимает лекарства, а затем ложится на спину в постели, тело расслаблено и всё ещё наполнено эндорфинами, как от оргазма, так и от любви. Любовь. Он вздыхает. Просматривает переписку с Микки. Пятнадцать минут назад они завершили разговор по ФейсТайм, а он уже скучает по нему. Это так неловко, но ему плевать. Он печатает:

──────── • ✶ • ────────

Йен (23:04): Единственный момент, касающийся ФейсТайм секса, по которому я определённо не буду скучать, это то, что после я не могу провести время, обнимая и целуя тебя.

──────── • ✶ • ────────

Глупость происходящего заставляет его съёживаться, но это правда. Так оно и есть. Он думает, что Микки ответит каким-нибудь саркастичным комментарием. Назовёт его придурком. Сердце Йена замирает, когда вместо этого Микки ему подыгрывает.

──────── • ✶ • ────────

Микки (23:05): О да? Йен (23:05): Да.

──────── • ✶ • ────────

Наступает двухминутная пауза. Йен ёрзает в кровати, натягивая на себя одеяло. Устраивается поудобнее. И, читая сообщение, которое приходит вскоре после этого, он сразу же зарывается лицом в подушку, чувствуя такую радость, какой не испытывал уже много лет.

──────── • ✶ • ────────

Микки (23:07): Думаю, я тебе позволю 🖤

──────── • ✶ • ────────

Боже. Вау, ты действительно влюблён.

──────── • ✶ • ────────

Йену кажется, что его стошнит. Они с Микки условились встретиться в три часа дня, чтобы оба могли выспаться и разобраться с некоторыми домашними делами. И тогда это звучало разумно, а на самом деле это грёбаный кошмар. Йен просыпается ни свет ни заря весь на нервах и, как ни старается, больше не может уснуть. После семи утра он сдаётся, вылезает из постели, готовит яичницу и принимает лекарства, которые впервые с момента, как он привык к дозировке, вызывают боль в животе, из-за которой он полчаса торчит в туалете, а затем принимает «Пепто Бисмол». Он представляет, как ему приходится написать Микки, что он отменяет их свидание из-за проблем с желудком. Или того хуже, что он чувствует себя хорошо перед выходом, а в середине встречи у него случается приступ. Это так унизительно. Похоже на истории в подростковых журналах Фионы. В детстве они читали раздел «Глупо до безобразия» с неловкими рассказами, которым выставлялись оценки в зависимости от нелепости описанных в них ситуаций. К счастью, к девяти утра ему становится лучше. Он принимает душ и, хотя до выхода как минимум ещё пять часов, одевается в тёмные выстиранные джинсы и тёмно-синюю рубашку в цветочек на пуговицах поверх серой футболки. К десяти, будучи полностью готовым, он принимается расхаживать по квартире нервно размахивая руками. Он пытается отвлечься за просмотром четвёртого эпизода шестого сезона «Как избежать наказания за убийство» на Netflix, но не может сосредоточиться. Вместо этого он пишет Мэнди, которая подбадривает его, пытаясь успокоить.

──────── • ✶ • ────────

Мэнди (11:02): серьёзно Йен тебе нечего бояться Мэнди (11:02): мик такой же нервный придурок не парься

──────── • ✶ • ────────

Йен собирает вещи по квартире, сложив кучу грязной одежды, чтобы позже отнести её в прачечную. Спускается вниз проверить почту. Под влиянием внезапной вспышки страха он моет туалет и душ, вытирает кухонные столешницы и мучается с кроватью, откидывая одеяло и освещая фонариком телефона простыни, убеждаясь, что они достаточно чистые, чтобы не беспокоиться, если он и Микки окажутся в постели. Потом ещё эта штука с презервативами. У него есть тонна всякого дерьма для kestrel, поэтому он роется в пакете и достаёт новую пачку, убрав её в ящик прикроватной тумбочки. К тому времени, когда он перестаёт нервничать, на часах уже почти полдень, и наконец он может спокойно посидеть на диване, просматривая ТикТок, чтобы скоротать время. Он продолжает писать Мэнди, хотя знает, что чертовски её этим раздражает, и получает от неё:

──────── • ✶ • ────────

Мэнди (12:28): глубокие успокаивающие вдохи

──────── • ✶ • ────────

и

──────── • ✶ • ────────

Мэнди (12:28): 💛 💛 💛

──────── • ✶ • ────────

Он совершенно уверен, что сходит с ума, и пеняет на биполярное расстройство, считая, что оно ведёт себя немного стервозно и портит ему настроение. Это не значит, что он маниакален или что у него депрессия. Это некое среднее чувство, но не такое, когда определённые эмоции и переживания усиливаются, оседая у него под кожей, похожие на не совсем подходящий кусочек головоломки, который при некотором усилии всё же можно вставить в пазл. Неправильное чувство. Он не встревожен. Просто вот такой вот он. Йен к этому привык, но сейчас это ещё больше усиливает беспокойство по поводу свидания, и заставляет его водить ладонями вверх и вниз по коленям, обтянутым джинсами, пока он сидит на диване, уставившись в стену и думая: А что, если? Что, если? Что, если? К 13:45 он, блядь, уже не может этого выносить. Он должен двигаться. Он идёт в ванную, умывается, наносит одеколон и, сделав несколько, как он надеется, глубоких, успокаивающих вдохов, уходит из квартиры.

──────── • ✶ • ────────

Очевидно, он добирается дико рано, прибыв на место около двух часов после прогулки, занимающей от силы пять минут, которую он растянул до десяти, двигаясь медленно и осматривая окрестности в попытке успокоиться. День хороший, давящая жара спала, оставив после себя гораздо более прохладные восемнадцать градусов и солнечный свет, который почему-то успокаивает. Несколько минут Йен стоит у входа в закусочную, позволяя солнечным лучам согревать голову, унимая его нервы. Он проверяет телефон на наличие сообщений. Их нет. Кладёт его в карман. Проводит руками по рубашке спереди, разглаживая складки. Смотрит на часы. До оговоренного времени встречи более пятидесяти минут. Он грёбаный идиот. И что ему теперь делать? Снова убивать время, только на этот раз за столиком? Видимо так. Он закрывает глаза, делает глубокий вдох и распахивает входную дверь.

──────── • ✶ • ────────

Это милое местечко по типу заведений фастфуда. Йен никогда не был здесь раньше, хотя закусочная прям на его улице. Современный дизайн, кабинки разных размеров, бар с красными табуретами, а на стенах винтажные металлические вывески с продукцией Coca-Cola. Дальняя стена от пола до потолка покрыта номерными знаками со всех концов Соединенных Штатов, и, толком не задумываясь, действуя на автопилоте, Йен занимает двухместную кабинку поблизости, тело ноет от постоянного волнения. Когда подходит официантка, он заказывает воду, и проводит следующие полчаса в попытках успокоиться. От нервов, ему хочется писать, и он посещает уборную. Он делает более глубокие, успокаивающие вдохи, ругая себя за то, что в свои проклятые двадцать четыре года он такой слабак, который не в состоянии пойти на свидание, не чувствуя себя учеником средней школы с потными ладошками. Наконец, он устраивается поудобнее и утыкается в телефон, следя за временем в левом верхнем углу экрана и наблюдая, как 14:37 меняется на 14:40 а потом на 14:45. И ровно в 14:46, готов он или нет, он слышит что-то, о чём позже будет вспоминать как о сигнале к новому началу, к старту всей остальной его жизни. — Сэр! — зовёт официантка, и Йен поднимает голову, отвлекаясь от телефона. — Вы можете присесть, где хотите. Йен никогда ещё так не нервничал. Он провёл совершенно неловкое утро, пытаясь привести мысли в порядок. Он был так взволнован, что постоянно потел и у него живот крутило. Он мучительно обдумывал все возможные варианты протекания их свидания, как хорошие, так и плохие. Он пришёл почти на час раньше и листал Инстаграм в ожидании, чтобы хоть как-то отвлечься. И всё это не имеет абсолютно никакого значения, как только Йен его замечает. Он видит его, Микки Милковича в джинсовой куртке Levi's, Микки Милковича с идеально уложенной копной волос, Микки Милковича, который приходит на пятнадцать минут раньше и проводит ладонями по бёдрам в джинсах, словно вытирая пот. Микки Милковича, — любовь всей его грёбаной жизни. Микки замечает его, их взгляды встречаются, и Йен улыбается, будто внутри него взорвался фейерверк, а его мир стал ярче, чем когда-либо, и встаёт. Всё это похоже на кадр из фильма. Окутано романтикой. Яркий свет льётся из окон позади Микки, делая его неземным, когда он подходит ближе — нервно приближающийся ангел — уголок его губы прикушен, а щёки розовые. — Микки, — говорит Йен мягче, чем намеревался. Это звучит как благоговейный трепет, как будто он стал свидетелем волшебства, и, возможно, так оно и есть. Может, это глупо, неловко и смущающе, но Йен влюбился в этого мужчину, у него был секс по ФейсТайм с этим мужчиной, и он рассказал этому мужчине вещи, которые никогда не рассказывал не единой душе. Этот человек особенный. Он — самая невероятная вещь в жизни Йена. И, чёрт возьми, что с того, что он в восторге? Он очарован. Это киношный момент первой встречи влюблённых. Что тут ещё сказать? Когда Микки подходит достаточно близко, Йен кладёт руки ему на плечи, чувствуя джинсовый материал куртки, ощущая мышцы под ней, кости. Ёбаный боже, он настоящий. Он вздыхает, слегка встряхивая его — только одно нежное движение вперёд и назад. Поверить не могу, что ты настоящий. — Привет, — бормочет он, и этого недостаточно для приветствия, но это всё, на что он способен. Микки улыбается ему так, что у Йена сводит живот, порхают бабочки, и он в состоянии думать только: «Можно я тебя поцелую?» Блядь. Он делает глубокий вдох, прикрывает полное отсутствие самоконтроля улыбкой и забирается обратно в кабинку, прежде чем сделает что-нибудь глупое. Микки садится напротив с тихим бормотанием: «Эм, привет», и неловкость становится почти невыносимой. Йен чувствует себя так, словно обедает со знаменитостью, и от этого у него голова идёт кругом. Он хочет уронить её на стол и смеяться, смеяться, потому что, чёрт возьми, это Микки, он здесь, он настоящий, и они на свидании, и, даже если что-то пойдёт не так, они в один прекрасный день займутся сексом, и язык Йена окажется у Микки во рту, и блядь, это его лучший друг. Это его лучший друг, и Йен ведёт себя чертовски глупо. Он чувствует, как ботинок Микки случайно задевает его под столом, пространство под ним слишком ограничено для двух взрослых мужчин, и это всё. Ему хочется свернуться в клубок и нервно хихикать. Вместо этого он успевает сказать: — Осторожней, сучонок, — и пинает Микки в ответ. По-видимому, именно это и было нужно — небольшое поддразнивание, чтобы снять напряжение. Микки снова пинает Йена, на этот раз специально, и с ухмылкой, которая является едва ли не величайшей вещью, которую Йен когда-либо видел, спрашивает: — Как давно ты здесь? Йен сжимает губы в прямую линию и поднимает брови. Смотрит на часы, и со смущением отвечает: — Сорок минут. — Блядь. Разве мы не договаривались на три, или… — Верно, на три, — перебивает Йен, слегка гримасничая, — я просто ждал этого с... э-э... десяти? И просто должен был убраться на хуй из своей квартиры, пока не сошёл с ума. Микки выглядит невозмутимым. Возможно, немного взволнованным. — Мы могли бы сделать это и раньше, — бормочет он, обводя взглядом закусочную. — Ну да, конечно. — Йен пожимает плечами. — Что такое первое свидание без паники? И ещё пот. Я почти уверен, что у меня есть грёбаные кольца под мышками, так что игнорируй их. Микки улыбается, и всё в порядке. Они здесь. Это они. Йен позволяет своим глазам блуждать по лицу Микки, рассматривая его вблизи, лично. Он настоящий. Живой. И он красив. На переносице — россыпь бледных веснушек, которые, как знает Йен, потемнеют от пребывания на солнце. Его глаза такие голубые, ресницы тёмные, а высокие, изогнутые брови странным образом совершенны. В центре верхней губы обветренное пятнышко, а на подбородке — крошечный кусочек пропущенной при бритье щетины, и Йену не верится, что это происходит. Он делает глубокий вдох, который невольно воспринимается как вздох, и быстро отводит взгляд, затем смотрит снова, надеясь, что Микки не заметит. Надеясь, что он не придаст этому значения. Щёки Микки розовеют, и он быстро моргает, сжимая и разжимая пальцы, а дыхание становится неглубоким, как будто он запыхался, но старается не показать этого. Они оба напуганы. Это совершенно новая территория, и они напуганы, что абсолютно нормально. Это нормально. Они нормальные. Святое дерьмо, Йен нормальный. Он поджимает губы и выдыхает. Затем, собравшись с духом, он ещё раз пинает ботинок Микки под столом и говорит: — Скажи, что тут интересного поесть?

──────── • ✶ • ────────

Йен доверяет выбору Микки в гамбургере, поэтому заказывает то же самое, только без лука, из опасения проблем с пищеварением. Как только официантка уходит, наступает период тишины. Йен осматривает закусочную, потягивая воду, а затем позволяет взгляду остановиться на лице Микки. Его щёки по-прежнему розовые, что невероятно мило, глаза бегают от волос Йена к его рукам, от его стакана с водой к лицу, снова и снова, отчего тепло проникает в каждую клеточку Йена. Это Микки. Человек, который, как он надеется, станет его парнем. — Хорошо выглядишь, — говорит он, не в силах сдержаться, упирается локтем в стол и обхватывает рукой шею сзади. — Мне нравится твоя куртка. Микки смущённо теребит левый рукав, играет с манжетой и пожимает плечами. — Скрывает пятна от пота под мышками, так что… Боже, Йен любит его. Он ухмыляется, и кусочек головоломки встаёт на место, на этот раз правильно. Это нормально. Они нормальные. — Я так охуенно нервничал из-за этого, — говорит он с облегчением в голосе. — Весь день переписывался с Мэнди, — он достаёт телефон, открывает iMessage и прокручивает для Микки сообщения вверх-вниз. — Это чертовски странно, что ты переписываешься с моей сестрой, чувак, — комментирует Микки, делая глоток напитка. И конечно, он понимает, но… — Вообще-то переписываться с ней действительно приятно, Мик. С ней всегда приятно поговорить. Она подходящий человек, чтобы поговорить о... — как и Микки, он делает глоток своей воды, — вещах. — Каких ещё вещах? — Микки приподнимает бровь. Есть тысяча вещей, которые он мог бы сказать в ответ. Если бы он хотел быть искренним, то сказал бы: «Она меня успокаивает», или «Она не даёт мне сойти с ума», или «Она сказала, что ты тоже нервничаешь, что ты тоже взволнован, и это делает меня счастливее, чем ты можешь себе представить». Но когда он смотрит в глаза Микки, видит его нервный румянец, видит, как тот прикусывает уголок нижней губы, будто ожидает в страхе, Йену хочется только дразнить его. Сделать так, чтобы ему было хорошо. — О вещах, касающихся тебя, — бормочет он, подпирая подбородок ладонью. Микки похож на оленя в свете фар. — Касающихся меня? — Например, о том, как сильно ты краснеешь и как сильно мне это нравится. Всё дыхание покидает лёгкие Микки с громким свистом, и Йен никогда так собою не гордился. Он сделал это с ним. Его сердце поёт. Микки нерешительно пытается пнуть его, но Йен, готовый к этому, сжимает его лодыжку между своими и удерживает, всё это время наблюдая, как щёки Микки пунцовеют на глазах, а взгляд снова начинает метаться. Чуть погодя, он отпивает газировки и высвобождает ногу из захвата Йена, бормоча «Придурок», от чего Йен превращается в желе. Боже, это чувство. Такое же, как и когда они общаются по ФейсТайм, беззастенчиво флиртуя, такие счастливые и милые. Больше всего он боялся, что не понравится Микки при личной встрече, но Йен начинает понимать, что личное общение не так уж существенно отличается от общения по видео связи. Микки так же краснеет и так же стесняется получать комплименты. Йен протягивает руку и тычет пальцем в руку Микки, лежащую на столе, — такое простое и такое значимое действие. — Странно, что я могу до тебя дотронуться, — говорит он. — Думал, будет большая разница в общении лично и общении по ФейсТайм, но на самом деле это не так. Иметь возможность видеть больше, чем то, что на экране телефона и вроде как... — он стучит их ногами друг о друга, вместо того чтобы закончить фразу. Рукой, в которую только что ткнул Йен, Микки проводит по лицу. — Не знаю, чувак. По мне, так это до хрена большая разница. Микки невозможно нервничает. Это чертовски мило, и Йен не может не прикоснуться к нему снова. Он протягивает руку и берёт Микки за рукав куртки, нежно дёргая. — Микки, — шепчет он. Микки смотрит на него. — Ты отлично справляешься, — и в порыве храбрости, о которой он и не подозревал, Йен отпускает манжету куртки Микки и обхватывает его безымянный палец и мизинец. Под столом он зажимает ногами левый ботинок Микки, удерживая, успокаивая, пытаясь сказать: «Ты в порядке», «Ты великолепен», «Тут только мы с тобой», «Только мы». Даже сейчас, несмотря на попытки утешить Микки, его сердце бьётся так сильно, что он слышит рёв крови в ушах. — Отвали, — буркает Микки, но не стряхивает пальцы Йена и не отпинывает его кроссовки. Он снова застенчиво поднимает, а затем опускает взгляд, и Йен думает, что это, возможно, самая милая вещь, которую он видел в жизни.

──────── • ✶ • ────────

Всё становится намного проще, как только приносят еду. Когда есть на что отвлечься, они чувствуют себя более свободно, погружаясь в привычный комфорт общения по ФейсТайм, делятся историями, дурачатся, поддразнивают. Микки расслабляется, румянец на его щеках наконец сходит, а улыбка становится шире, чем когда-либо. Они разговаривают с набитыми ртами. Микки рассказывает о работе, Йен — о семейных неурядицах и приятных моментах. — О! — восклицает он, хватая телефон. — Зацени это. Он открывает видео, на котором Фредди, в пижаме в голубую полоску, пошатываясь, но тем не менее уверенно, топает по гостиной Галлагеров. Йен снял это накануне, когда был дома, и, может, это глупо, но он гордится успехами племянника. Он — гордый дядя и хочет показать видео любому, кто будет сидеть спокойно достаточно долго. — Фред в движении, — заявляет он. — Посмотри, как он ходит! Микки наклоняется, чтобы посмотреть, на его губах появляется улыбка, и Йен вдобавок гордится тем, что заставил свою пассию улыбнуться. Он счастлив, что Микки достаточно интересуется его жизнью и семьёй, чтобы наслаждаться, вероятно, чрезмерно длинным видео с первыми шагами годовалого ребёнка. — Крутой засранец, — комментирует Микки после того, как Фредди падает в конце, но, не обращая внимания, просто встаёт на четвереньки и ползёт дальше. — Он крутышка Галлагер, — Йен напрягает бицепс и, просто чтобы быть несносным, целует его. — Господи боже. — Что? — ухмыляется Йен — В жизни ты ещё хуже. — Ах, вот как? — Ты только что поцеловал свою гребаную руку на глазах у всех. Йен изображает рукой пистолет и стреляет в Микки. — Ты хотел сказать, я поцеловал свою выдающуюся бицуху. — Придурок, — Микки берёт бургер, откусывает большой кусок и с набитым ртом добавляет: — Пиздец раздражаешь. Йен пыркает и протягивает ему свой телефон. — Там ещё и фотки есть, если хочешь глянуть. Микки забирает его и, кажется, некоторое время изучает, прежде чем прижать большой палец к экрану, чтобы листать. — Я бы сказал тебе не пролистывать слишком далеко, ну да ладно, — Йен издаёт смешок. — Можешь, если хочешь. Ничего такого, чего бы ты не видел. Микки краснеет, и Йен практически сходит с ума. Он мягко постукивает носком кроссовки по его икре. Все нюдсы — и его и Микки — надёжно спрятаны, но в галерее есть несколько менее откровенных фото, хотя Йен не думает, что Микки на самом деле собирался их смотреть, телефонный этикет и все дела. В основном, он предупредил в шутку, дразня Микки, чтобы заставить его покраснеть. Но затем, насколько видно Йену, большой палец Микки спускается ниже фотографий Фредди, и в момент паники, вызванной инстинктивной реакцией, он протягивает руку и осторожно поворачивает телефон. — Подожди, — говорит он, — ты действительно смотришь все мои фотографии? — Имеешь в виду, смотрю мои фотографии, которые ты сохранил? — Микки ухмыляется. — Ага. Это его удивляет. Неизвестно почему, так как Микки в миллион раз язвительнее Йена в переписке и во время общения по ФейсТайм. Он подначивает Йена. Любит в шутку поставить его в неловкое положение. Так что, всё это вполне ожидаемо. Тем не менее, Йен краснеет, как ребёнок, потрясённый смелостью Микки после без малого двадцати минут робости. — Заткнись, — ворчит он, забирая телефон и засовывая его обратно в карман. Ну и ладно. Подайте на него в суд. Он может иметь сколько угодно фотографий на своём телефоне. — И что с того? — спрашивает он, набираясь уверенности. — Думаю, не секрет, что я считаю тебя горячим. — Думаю, ты краснеешь, чувак, — дразнится Микки, пиная его ногой под столом. Отвали, Микки. Его щёки пылают ещё сильнее. — Дай-ка мне посмотреть твой телефон. — Ни в коем случае, блядь. — Хочешь сказать, что у тебя там нет моих фоток? Открытое, весёлое выражение лица Микки становится суровым. — А почему это у меня на телефоне должны быть твои фотки? — Держу пари, что я у тебя в качестве чёртовых обоев. — Ни хуя подобного. — Тогда дай посмотреть. — Я не позволю тебе увидеть мой телефон, сучонок. Это опьяняет. Это именно то, чего хочет Йен, это всё, что он любит в отношениях с Микки. Дразнясь, они наклоняются всё ближе и ближе друг к другу, положив локти на стол. Никто из них не повышает голос, наоборот, они переходят на кокетливый шепот, который, честно говоря, так чертовски возбуждает, что Йен не знает, куда себя деть. У него в жизни много чего было. Ему платили за флирт с парнями, он так или иначе занимался чем-то похожим начиная с семнадцати лет. Но это нечто новое. Реальное. Он берёт Микки за предплечье, играя пальцами с джинсовой тканью, а затем сжимает, притягивая ближе. Он чувствует, как лодыжки Микки обхватывают его икру под столом, прижимаясь к нему, потираясь, и это невероятно сексуально. Возбуждение расцветает в его груди, заполняя все уголки, как быстро надуваемый воздушный шарик. Микки фыркает, его щёки снова вспыхивают, и он внезапно отстраняется, роняя икру Йена и заставляя его отпустить руку Микки. Какого хрена это было? Йен наблюдает за ним широко раскрытыми глазами — наблюдает, как он оглядывается, словно нервничая, хватает последний кусочек своего бургера и запихивает его в рот, чтобы занять себя чем-то. Его лицо невероятно красное, и, когда Йен смотрит, как Микки отчаянно жуёт, он может думать только о том, что Микки, должно быть, только что возбудился. Чёрт возьми. У Йена разве что челюсть не отвисает.

──────── • ✶ • ────────

Как только Микки доедает гамбургер, а Йен допивает остатки воды, они собираются уходить. После короткого спора, Йен оплачивает счёт, утверждая, что он должен Микки, что так и есть — может быть, не технически, но определённо с этической точки зрения. — Как скажешь, — наконец соглашается Микки, — но я плачу на следующем. Йен дотрагивается рукой до его плеча. — Приглашаешь меня на второе свидание, Милкович? — На хрен, вот куда я тебя приглашаю, — отвечает он, направляясь к выходу. Йен сияет. Ты мой, думает он. Я хочу тебя, я хочу тебя, я хочу тебя.

──────── • ✶ • ────────

На улице всё ещё достаточно светло, когда они выходят наружу, хотя солнце расположено низко в небе, бросая золотистые блики на каждую поверхность, освещая тусклый унылый Саутсайд и каким-то образом делая его красивым. Или, может быть, на Йена так влияет присутствие Микки. На открытом воздухе Йен впервые действительно видит его: гладкая бледная кожа, не притупляемая резким флуоресцентным освещением, тонкие оттенки тёмно-коричневого и чёрного в волосах, глаза сверкают, как океан. Он великолепный. И такой маленький. Не коротышка, конечно. Вероятно, у Микки среднестатистический рост для мужчины. Йен не очень высок, но он на несколько дюймов превосходит эту среднюю отметку, а размах его плеч и общее мускулистое телосложение заставляют его казаться больше, чем есть на самом деле. По сравнению с Микки, он чувствует себя великаном, и дело не только в росте, но и в том, что у Микки крошечные руки, небольшой размер ноги и тонкая талия, несмотря на его общие более мягкие черты и крепкие бёдра. Он маленький, и Йену это нравится. Он не может перестать бросать на него косые взгляды, когда они топчутся на тротуаре, молча обдумывая, что делать дальше. Он снова смотрит на него, в последний раз, потому что должен, и ловит взгляд Микки, который смотрит на него в ответ. Микки выглядит испуганным тем, что его застукали, настолько, что делает немного драматичное движение, чтобы отвернуться и порыться в кармане в поисках сигарет. — Ты сейчас куришь или нет? — спрашивает Микки, вытаскивая сигарету из пачки и засовывая её в рот. Он отходит от двери закусочной и приближается к переулку, когда достаёт свою зажигалку Bic и закуривает. Йен вроде как бросил, хотя на самом деле он всегда курит, даже когда не курит. Кажется, он не может избавиться от этой привычки, хотя пытается уже несколько месяцев. Микки делает глубокую, медленную затяжку, и Йен наблюдает, как его губы сжимаются вокруг фильтра, а клубы дыма вырываются из носа и уголков рта. И Йен не знает, за каким хреном он это делает. Двигаясь на автопилоте, он шагает вперёд, выхватывает сигарету из губ Микки и затягивается сам. Он не может поверить в это, даже когда делает это, даже когда чувствует лёгкую влагу слюны, оставленную внутренней стороной губ Микки, даже когда удерживает дым, горящий в лёгких, позволяя ему успокоить нервы. — Я бросаю, — говорит он сквозь дымящийся, дрожащий выдох. Он протягивает сигарету Микки, который берет её обратно. — Похоже на то, — хмыкает Микки, поднося её к губам. Они разделяют сигарету. Йен закусывает губу и в изумлении прислоняется к стене здания вместе с Микки. Он наблюдает, как Микки втягивает щёки. Думает о том, чтобы поцеловать его, прижавшись губами к скуле. Задержаться. Вдохнуть. Это реально. Микки настоящий. Он отгоняет от себя эти мысли. — Мы могли бы попробовать завязать вместе, — предлагает он, в основном просто чтобы что-то сказать, чтобы снять напряжение. Микки закатывает глаза, трёт большим пальцем нос. — Я завяжу, когда умру. — Он курит ещё минуту, а затем протягивает сигарету Йену, чтобы тот докурил. Йен так и делает, с ощущением бабочек в животе, и оставляет окурок на стене здания.

──────── • ✶ • ────────

В квартале отсюда стоит грузовик с мороженым-сорбетом, и они покупают по стаканчику — Йен красное, а Микки голубое — и едят, пока бесцельно бродят по району, разговаривая. Йен хорошо знает этот район, так как буквально живёт тут. Он замечает свой дом в нескольких кварталах отсюда — износившийся кирпич блестит на солнце — но ничего не говорит. Что в этом интересного? Однако, это заставляет его улыбнуться в свой стаканчик, жуя кусок вишневого льда и позволяя ему таять на языке. Он бросает взгляд на Микки, чьи губы окрасились в центре, а когда он улыбается, становятся видно, что и зубы у него стали синими. — Это так странно, правда? — спрашивает Йен, когда они бредут в сторону парка, где он иногда бегает. — Типа, я не знаю. Я всё думал, встретимся ли мы когда-нибудь. — Ага, — Микки пожимает плечами, а затем припадает губами к шарику льда в своём стаканчике, жуя сорбет с тихим хрустом. — Это было... запутано, наверно. Йен понимает. Он кивает, пока они останавливаются на пешеходном переходе, проверяя, безопасно ли переходить дорогу. На светофоре горит оранжевая стрелка «стоп». — Торговый центр, — комментирует он, сходя с тротуара и начиная переходить дорогу. — Это была судьба. — К чёрту судьбу, чувак. — Эй, так мы оказались здесь. — Да-да, как скажешь. Йен выходит на тротуар на другой стороне улицы и пихает Микки локтем. Они молча поднимаются по тенистым ступеням в парк, поедая своё мороженое. Но, наконец, не обращая внимания на долгий перерыв в разговоре, Микки произносит: — Видимо. Видимо, благодаря судьбе мы оказались здесь. Йен смотрит на него, но Микки не поднимает взгляда, и от этого он кажется ещё милее. Парк крошечный и знакомый, не более чем дорожка для пробежек среди деревьев, детская площадка с каким-то захудалым оборудованием и несколько скамеек. Йен падает на свободную скамейку и опрокидывает в рот свой стаканчик сорбета, выпивая подтаявшую вишнёвую жижу, слишком сладкую даже на его вкус, прежде чем выбросить стаканчик в ближайший мусорный бак. — У тебя весь рот синий, — говорит он Микки, который садится рядом с ним. К настоящему времени у него все губы испачканы, и краситель он ототрёт только умывшись вечером. Йену нравится этот вид. Он улыбается, наблюдая, как Микки безрезультатно проводит пальцем по губам, сразу после этого снова поднося стаканчик с лакомством ко рту и допивая остатки. Именно этого и не хватало Йену. Общение по телефону — это одно. Да, благодаря ФейсТайм можно видеть друг друга и даже почувствовать, что находитесь в одном помещении. Но живое общение ощущается совершенно иначе. Физически находиться с кем-то рядом. Чувствовать его тепло. Иметь возможность наблюдать синие пятна на его губах. Ощущать запах шампуня в его волосах и сигаретного дыма на его куртке, повернуть голову и увидеть веснушки у линии роста волос, едва заметные в выбритом участке, блеск почти сгладившегося шрама в несколько сантиметров на его скуле и небольшой след от прыща на виске. Он скучал по этому, даже никогда не имея этого раньше. Далеко не всё можно заметить по ФейсТайм. Например, как Микки сгибает кончик бумажного стаканчика большим пальцем, пыль Саутсайда на его ботинках, небольшую дырочку на коленке джинсов. Он скучал по каждой его частичке. Он сосредотачивается на его щеке. Снова думает о том, чтобы прижаться к ней губами. Йен скрещивает руки на груди — ему зябко в рубашке с коротким рукавом — и переводит взгляд вперёд, наблюдая, как пара бегунов с AirPods в ушах и в пропотевших футболках завершают дистанцию. Микки садится рядом, и Йен слышит, как он выбрасывает свой стаканчик. Затем наступает тишина. Это неловко, но не так, чтобы слишком. Йен делает глубокий вдох, чтобы успокоиться и позволить их общению складываться естественным образом. По ФейсТайм им это всегда удаётся, и текущий момент не будет исключением. Через минуту Йен поворачивает голову и снова замечает, что Микки наблюдает за ним. И это не случайный взгляд — он пристальный, задумчивый. Очень осторожный. Микки разглядывает его. Впитывает в себя. Сердце Йена бешено колотится, и на мгновение у него перехватывает дыхание. Вау, ты действительно влюблён. Чёрт возьми. Они влюблены друг в друга, да? Они влюблены, возможно, и они здесь, вместе, бок о бок, куртка Микки и рубашка Йена, синие после сорбета губы и красный язык. Йен сглатывает. Выдыхает. И с медленной улыбкой говорит: — Эй. Микки улыбается в ответ, красивее этого Йен ничего в жизни не видел. — Эй, — Микки на минуту отворачивается, обводя взглядом детскую площадку, а потом пешеходную дорожку. — Хочешь прогуляться? — спрашивает он, ёрзая на скамейке, как будто собирается встать. Я люблю тебя, — думает Йен, наблюдая за его профилем, а затем за всем его лицом, когда Микки поворачивается, чтобы посмотреть на него. Он даже не может заставить себя отвести глаза, будучи пойманным за пристальным разглядыванием, хотя и прочищает горло, пытаясь стряхнуть с себя чары, под которыми находится. Старается не выглядеть одурманенным, хотя так и есть. Он снова улыбается. — Ага, — говорит он, вставая. И тут его внезапно поражает всё и сразу. Микки, покрасневший от его пристального взгляда, по-прежнему синий оттенок его губ, и пока они разминают ноги Йен может думать только: «Я обожаю тебя». Он берёт Микки за плечо, притягивает к себе и прижимается губами к его щеке. Микки ахает, и это невероятно мило, и Йен может только поцеловать его со звонким чмоком, отстраниться, а затем снова притянуть, потому что, чёрт возьми, посмотри на себя. Он целует его в висок второй раз, и его сердце парит. Дыхание Микки прерывается, кожа мягкая под губами Йена, он пахнет одеколоном, шампунем, сигаретами, голубым сорбетом и теплом, за которое Йен хочет держаться всю оставшуюся жизнь. Йен отстраняется, смеясь. Микки в оцепенении, — натуральный персонаж ситкома после своего первого поцелуя — а Йен тяжело дышит и говорит: — Извини. Я просто... Уже минут десять об этом думаю. Микки смотрит на него с удивлением на лице, и Йен, проводя рукой по своим раскрасневшимся щекам, думает, что никогда в жизни не забудет этого.

──────── • ✶ • ────────

Они проходят небольшой круг по парку, а затем направляются обратно к тротуару и сворачивают налево, в сторону дома Йена. Микки притих, и Йен начинает волноваться. Он поцеловал его в щёку, и теперь тот выглядит задумчивым, покусывая нижнюю губу и ведя Йена вниз по улице. Йен сглатывает. Придвигается ближе — достаточно близко, чтобы они слегка касались друг друга при ходьбе, их руки сталкиваются в борьбе за одно и то же пространство. — Ты в порядке? — спрашивает Йен через минуту, заглядывая Микки в глаза. Микки кивает. — Да. И вообще, куда мы идём? Видимо, ко мне домой, потому что это в трёх кварталах отсюда, — мысленно отвечает Йен, вглядываясь в свой дом вдалеке. — Думал, ты знаешь, — говорит он вместо этого, глядя на Микки, который смотрит на него снизу вверх. В его глазах такая нежность, что все опасения, которые Йен испытывал несколько мгновений назад по поводу последствий поцелуя в щёку, исчезают. У него живот сводит, а сердце заходится. — Могу я взять тебя за руку? — спрашивает он, даже не осознавая этого, пока слова не слетают с его губ. Даже не осознавая, насколько отчаянно он этого хотел, этой строчки из своего воображаемого списка, одной из тех вещей, которые он хочет сделать в своей жизни с кем-то, кто ему небезразличен. Что-то чертовски нормальное. Держаться за руки. Микки пожимает плечами, напуская на себя фальшивое раздражение, которое Йен разгадывает в секунду. И это выражение исчезает в мгновение ока, когда Йен переплетает их пальцы, сменяясь самым милым, самым застенчивым румянцем. Микки закрывает глаза, смутившись, но Йен не отпускает, крепко сжимая пальцы. Он сам немного краснеет от ощущения мягкой ладони Микки в своей, от прикосновения их пальцев, заполняющих промежутки друг друга. Это интимно. Он снова сжимает ладонь Микки, когда они начинают идти. Всё замечательно, говорит он этим пожатием. Это одно из лучших ощущений в моей жизни.

──────── • ✶ • ────────

— Вообще-то никогда не делал этого раньше, — бормочет Йен пару минут спустя, когда они продолжают прогулку, и даже дурачатся, используя близость своих тел, чтобы подпихивать друг друга. Йен пытается толкнуть Микки в сторону, Микки пытается прижать Йена к стене здания. Они ведут себя раздражающе. Прохожий бросает на них неприязненный взгляд. — Фигня из твоего списка? — спрашивает Микки, и Йен хохочет над тем, что Микки вспомнил. — Ага. — У тебя реально список имеется? Йен фыркает и толкает Микки в плечо. — Вроде того. — Типа, настоящий список на бумаге? — Заткнись. Микки сжимает его руку, и Йен сжимает в ответ. Квартира Йена всё ближе и ближе, пока они, в конце концов, не оказываются прямо рядом с домом. Он вглядывается в комнату почтового отделения через окно. Замечает лестницу, ведущую на второй и, в конечном счёте, на третий этаж. Он останавливается, его пальцы соприкасаются с пальцами Микки. Ладно, разве он может не сделать этого? Было бы странно пройти мимо без комментариев, вдруг Микки потом захочет проводить его. Он приподнимает бровь. — Так мы зайдём ко мне домой, или… У Микки самое смешное выражение на лице, его брови сходятся вместе, будто Йен только что дал ему пощёчину. — Что? — спрашивает он, запыхавшись. Йен поднимает их соединенные руки и указывает на здание из красного кирпича. — Я, ээм, живу здесь. Микки вглядывается в здание, хватая ртом воздух, теперь он в шоке. — Ты здесь живешь. — Ага. Он в замешательстве переводит взгляд на Йена. — Но я знаю это место, чувак. Я, блядь, бегаю здесь постоянно. Что ж. Да. Йен прикусывает губу, и что-то на его лице, должно быть, выдаёт его, потому что Микки отпускает их соединённые руки. — Что? — спрашивает он с опаской. Йен делает глубокий вдох, выдыхает, снова делает вдох и пожимает плечами. — Это было лишь однажды, — говорит он, скрещивая руки на груди. — Мои окна не выходят на эту улицу, так что я не смотрю на тебя всё время или типа того, но... Кажется, я видел тебя пару недель назад, — он слегка морщится, нервничая, и заканчивает: — Забирал почту и вроде видел тебя, пробегающим мимо. По правде говоря, он и забыл, что однажды ему придётся рассказать Микки об этом, и, чем больше он говорит, тем сильнее краснеет, кожа пылает от смущения. Микки стоит рядом и наблюдает за ним, выражение его лица нечитаемое до такой степени, что это заставляет Йена лепетать ещё сбивчивее в нервном словесном поносе. Внезапно Микки слегка толкает Йена. — Заткнись на хуй, Галлагер, — и в голосе слышится раздражение. — Я должен был тебе сказать, — выдыхает Йен. — Но это было только один раз, и это было до того, как мы поговорили о наших чувствах, и... — он делает паузу. Смотрит вниз на лицо Микки. И несмотря на то, что Микки звучал раздражённо, он не выглядит так, брови насмешливо вздёрнуты. Стук сердца Йена замедляется. Дыхание успокаивается. — Не важно, — говорит Микки, пожимая плечами. — Было и прошло, чувак. Он отводит взгляд, словно о чём-то задумавшись, затем улыбается, вглядываясь в лицо Йена. — Что? — спрашивает Йен, слегка нервно фыркая. Микки качает головой, но продолжает улыбаться, и Йен полон решимости выяснить почему.

──────── • ✶ • ────────

Йен предложил зайти к нему, но скорее для пущего эффекта, чем всерьёз. Ха-ха-ха, посмотри, как быстро мы продвигаемся. Но ни один из них не предлагает ничего другого, и после слишком долгого неловкого стояния снаружи Йен спрашивает дрожащим от волнения голосом: — Так ты хочешь подняться? — он делает паузу. Раздумывает. — Типа просто потусоваться. Никакого давления. Микки выглядит чертовски нервным, почёсывая руку и вглядываясь в верхние окна. Наконец, как раз когда Йен собирается предложить что-то другое, он пожимает плечами. — Э-э, да, — соглашается он, и Йен выдыхает и ведёт его внутрь.

──────── • ✶ • ────────

— Тут бардак, — предупреждает он, как только они добираются до его этажа, входя и придерживая дверь, чтобы Микки мог перехватить её. Дома не грязно, он убирался сегодня утром. Но у него по-прежнему повсюду раскиданы вещи, но его квартира никогда не бывает опрятной и организованной, повсюду вечно разбросана всякая хрень. Толстовки. Одеяла. Обувь. Пустые коробки Amazon. Честно говоря, попытайся он всё убрать, не факт, что у него хватило бы места. — Здесь чище, чем я думал, честно говоря, — невозмутимо заявляет Микки, неторопливо проходя в центр гостиной и рассматривая некоторые фотографии на одной из полок стеллажа. Йен слегка пожимает плечами и направляется в примыкающую кухню. Он стесняется того, что Микки всё рассматривает, хотя, вероятно, ему не следует. Йен не стыдится своей квартиры, и ему нечего скрывать. Микки смотрит на фотографии Йена и Фредди, семейные снимки из детства, на одном из которых он с Фионой, ему около пяти, и почти каждый сантиметр его кожи усеян тёмными веснушками. — Твою мать, чувак, — комментирует Микки, указывая на фотографию. — Не припомню, что бы ты так выглядел. — Они сильно выцвели к тому времени, как я достиг половой зрелости, — Йен открывает холодильник и достаёт бутылку «Миллер Лайт» для Микки. — Технически все мои веснушки при мне, так что надо остерегаться солнечных ожогов. Он ожидает, что Микки отпустит язвительный комментарий, но вместо этого он просто улыбается и поворачивается лицом к кухне. — Пиво? — спрашивает Йен, ставя открытую бутылку «Миллер Лайт» на столешницу и доставая из холодильника банку ванильной колы. — Позвольте мне лично провести для вас экскурсию. Я знаю, что дизайн интерьера впечатляющий, но постарайтесь не слишком завидовать.

──────── • ✶ • ────────

В течение следующих нескольких минут Йен притворяется Джимом Халпертом из эпизода «Наблюдение за электронной почтой» сериала «Офис», устраивая Микки театрализованную экскурсию по крошечной квартире. — Леди и джентльмены, — объявляет он, ведя Микки по коридору. — Во время экскурсии этим вечером у вас будет возможность осмотреть как спальню, так и ванную комнату, и, если нам повезёт, заглянуть в кладовку. Микки толкает его локтем, но позволяет дурачится, и это делает Йена таким счастливым, что он не может сдержать невероятно широкой улыбки до конца их двухминутного тура. Он показывает Микки ванную, кладовку и заканчивает в своей спальне, распахивая приоткрытую дверь и заводя его внутрь. Часть его не может поверить, что Микки здесь. В его комнате. В комнате, где он дрочил вместе с ним. Смеялся вместе с ним. Где он уютно устраивался в постели, тихо шепчась с ним глубоким ночами. Он садится в изножье кровати и смотрит, как Микки оглядывается по сторонам. И только тогда Йен понимает, что не убрал своё рабочее дерьмо: матрас-футон, штатив. В течение недели они нужны ему достаточно часто, и, честно говоря, он даже не думал о том, чтобы убрать их, предметы стали такой же неотъемлемой частью его комнаты, как и прикроватная тумбочка. Микки кажется замыкается в себе, разглядывая всё это, он слегка кривит губы, садясь на кровать рядом с Йеном. У Йена от этого ноет в груди, он ругает себя за беспечность, за то, что не потрудился вынести это дерьмо из комнаты. Они давно об этом не говорили, но, конечно, это беспокоит Микки, даже если немного. Он клянётся, что это не так, но Йен и сам бы свихнулся, если бы работа Микки заключалась в необходимости трахаться с другими парнями. Он пристально смотрит на него, наблюдая, как тот напряжённо о чём-то думает. Он больше не смотрит на штатив и матрас, вместо этого сосредоточившись на телевизоре Йена, переведя взгляд сначала на одеяло, а затем на открытую дверцу шкафа. Йен тычет Микки пальцем в бедро. — Чего завис? Микки пожимает плечами. — Не знаю, чувак. Просто это немного странно, понимаешь? Да, это правда. Ну, может быть, не столько странно, сколько в новинку. Неизведанная тропа. Йен никогда не приглашал к себе парня. Микки никогда не был в гостях у парня. Йену никогда не приходилось прибираться в спальне с пониманием того, что к нему придёт, вроде как, его бойфренд и будет не в восторге от вида штатива и футона, даже если не подаст вида. Проще говоря, Йен много чего ещё не знает из этой области. Как и Микки. Они учатся вместе, и, как бы это не было неловко и неудобно, это также успокаивает, вызывая теплоту в его груди. Они вместе, и они во всём разберутся, ведь это часть отношений. Учиться и расти. Он облизывает губы. — Хмм. Да я и сам не догоняю, как себя вести, — признаётся он. Я действительно не знаю, как себя вести. Я действительно не знаю, как пригласить парня в гости. Я действительно не знаю, как вести себя в первую встречу с кем-то, в кого я влюбился, общаясь лишь по телефону. Йен тяжело сглатывает и бросает взгляд на Микки, который наблюдает за ним. Который выдыхает и улыбается. С которым Йену хорошо. С которым ему спокойно. Йен улыбается в ответ. И в этот момент Микки обхватывает его голову правой рукой и прижимается губами к его щеке. Это самая быстрая и милая вещь в мире — всего лишь чмок, — но у Йена перехватывает дыхание. Побуждает в нём желание обхватить ладонями лицо Микки и притянуть к себе для долгого страстного поцелуя, прижать его к себе, разделить его дыхание. — Эй, — шепчет Йен вместо этого. Микки с любопытством смотрит на него. И Йен наклоняется и целует его в переносицу, прямо над пушистыми, едва видимыми волосками. — Хочешь посмотреть кино? — спрашивает он, беспокоясь, что, если они в ближайшее время не выйдут из спальни, он превратится в озабоченного кобеля. Микки медленно выдыхает и кивает.

──────── • ✶ • ────────

Они берут напитки в гостиную, сбрасывают обувь, и Йен ставит «Феррис Бьюллер берёт выходной». Он выбирает его из ностальгических побуждений. Они оба видели его и могут практически цитировать диалоги, но с тех пор прошли годы. Они растянулись на противоположных концах дивана, соединив ноги посередине, пинают друг дружку и курят, деля одну на двоих сигарету, наблюдая за приключениями Ферриса в городе. Сам Йен бывал в городе только на школьных экскурсиях. Большинство местных жителей скорее всего тоже избегают туристических районов, но Йен уверен, что они, по крайней мере, хоть раз бывали в центре. Есть так много всего, чего он не видел и не сделал, хотя прожил в Чикаго всю свою жизнь. Для начала, у него никогда не было на это денег. Ну а потом, Галлагеры не та семья, которая могла бы собраться однажды летом, отстоять многочасовую очередь у Сирс-Тауэр и заплатить целое состояние чтобы подняться на лифте на смотровую площадку. Это точно не про них. Да, в начальной и средней школе организовывали экскурсии, но он не всегда мог поехать, и, кроме того, они ходили в музеи. Он побывал в Художественном институте, Музее американского писателя, Детском музее Бронзвилля. В океанариуме. Он никогда не был в Чизкейк Фэктори в Хэнкок-Билдинг с туристами и не поднимался на смотровую площадку. Он никогда не катался на Столетнем колесе на Военно-Морском пирсе. — У тебя случалась хоть какая-то туристская фигня? — спрашивает он Микки, прежде чем поднести сигарету к губам и затянуться. Они наблюдают за Феррисом и его друзьями, прислонившимся к окнам Сирс-Тауэра. Микки пожимает плечами. — Не особо. Школьная экскурсия в аквариум Шедда, — он подтягивает ноги, сгибая их в коленях. Ухмыляется. — Спорим, в твоём списке значится «туристическая фигня». — Ты как знал. Йен протягивает сигарету, и Микки берет её. И у него появилась идея. Почему бы, чёрт возьми, и нет? — Хочешь его увидеть? — спрашивает он, поднимаясь с дивана. Микки корчит ему рожицу. — Значит, реальный ёбаный список. Я так и не выяснил. — Эхх. Это не прям список, так… перечень. Микки поворачивается на диване и смотрит, как он идёт на кухню, где берёт маленький жёлтый блокнот, лежащий в корзинке с разным хламом на стойке. Возвращаясь, Йен бросает его через спинку дивана, и блокнот приземляется на колени Микки. — Как я и говорил, — начинает он, садясь на середину дивана, прижимаясь к ногам Микки, — это просто несколько пунктов. Ничего странного, всего лишь случайные вещи, которые, как я думаю, мы должны сделать вместе. Он сжимает губы. Не зашёл ли он слишком далеко? — Если захочешь, — быстро добавляет он, пытаясь сгладить любую неловкость. Глаза Микки скользят по странице. Осмотр достопримечательностей Чикаго Сирс-Тауэр Военно-морской пирс Хороший отель с видом на горизонт Парк развлечений Выбраться из города Звездопад?? Поездка (путешествие). Увидеть океан. Западное побережье? Нью-Йорк?? — Большая часть всего этого у меня в голове, — Йен постукивает себя по виску. — Так же, как и глупая фигня с этапами. Та фигня, которую делают обычные люди. Микки кивает. — Ага, — говорит он, продолжая просматривать список. — Но, знаешь, — Йен пожимает плечами, чувствуя себя всё более нервно и неуверенно, пока Микки изучает список, — думал, возможно, будет весело. Ладно. Я никогда не делал ничего из этого, поэтому понятия не имею, насколько это весело, но… Я хочу, эм… Он делает глубокий вдох. Глубокие, успокаивающие вдохи. Микки, наверное, считает его тупицей. Он всё ещё смотрит на список, должно быть, прочитав его уже раз десять, и, вероятно, думает, насколько наивен Йен, насколько детские у него мечты. Какой уважающий себя житель Чикаго захочет снять номер в дорогом отеле в своём же городе? В городе, который он видел миллион раз раньше? — Извини, — говорит Йен, забирая блокнот и начиная вставать, — это глупо. Но, прежде чем он успевает отодвинуться, Микки упирается в него ногами. — Йен, — говорит он. Йен смотрит на него, приподнимая брови. — Я хочу сделать всё это вместе с тобой, чувак. Весь воздух покидает лёгкие Йена. Это лучшее, на что он мог надеяться, и ему хочется плакать, его сердце почему-то разрывается от любви. У него есть это. Он не думал, что это когда-нибудь случится. — Да? — шёпотом спрашивает Йен, всё ещё не веря. — Да, — кивает Микки. Вау, ты действительно влюблён. Йен влюблён и думает, что возможно Микки тоже его любит. Он встаёт — сердце бьётся с невиданной силой — и протягивает руку. — Хочешь перекусить? Микки принимает руку, его ладонь тёплая, хватка крепкая.

──────── • ✶ • ────────

Они выбирают попкорн для приготовления в микроволновке. Йен протягивает Микки пакет, чтобы тот открыл его, пока сам подключает телефон к Bluetooth-колонке и ставит группу «The 1975», которой увлечён в последнее время. Они играют синти-поп и Йен находит это весёлым. Он слушает всё понемногу, и его бесконечно забавляет раздражить своими музыкальными вкусами Микки, который предпочитает классический старый рок и даже назвал своего кота в честь Бон Джови. Йен ухмыляется, включая «Если ты слишком застенчив (Дай мне знать)», что на самом деле забавно, потому что речь об отношениях по ФейсТайм, и роется на кухне под возню Микки, разрывающего пакет с попкорном и выбрасывающего упаковку в мусорное ведро. Они забывают о фильме, даже не нажав на паузу, и Феррис, поющий под фонограмму «Danke Shoen», смешивается с песней. Это абсолютный хаос, но Йен наслаждается как никогда. Микки протягивает пакет с попкорном, Йен ставит его в микроволновку и устанавливает таймер. И пока они ждут, Микки осматривается, разглядывая кухню Йена, а Йен наблюдает за ним. Его футболка и куртка задираются, когда он тянется через прилавок за мячиком-антистресс, и Йен смотрит на показавшийся пояс его нижнего белья и думает, что этот мужчина — этот возмутительный, привлекательный, добродушный, забавный, невероятный человек — находится на его кухне, трогает его вещи. Посжимав мячик несколько секунд, Микки отталкивает его на прежнее место, а затем прислоняется к стойке, скрестив руки на груди с задумчивым видом. Йен притворяется, что наблюдает за вращением попкорна, не желая пялиться, но на уме у него не то, как готовится их перекус, а Я хочу делать с тобой всё, что только можно, чувак. Я хочу делать с тобой всё, что только можно, чувак. Я хочу делать с тобой всё, что только можно, чувак. Как это возможно? Как так случилось, что у него есть это? Не только настоящий момент — хаотичный, заполненный всевозможными звуками, — но и момент с идеальным человеком. Момент нахождения рядом с кем-то, кто хочет быть с ним, кто хочет чем-то с ним заняться. Момент нахождения рядом с кем-то, с кем он, возможно, сможет разделить цели, будущее и свою жизнь. Йен смотрит, как микроволновка отсчитывает последние тридцать секунд, и думает о праздниках. Скоро День независимости. День Благодарения. Рождество. Время, которое обычно проводят с семьёй, и Микки будет рядом с ним. Наблюдать за фейерверками. Сидеть рядом за обеденным столом. Встретит с ним рождественское утро, обмениваясь подарками возле крошечной ёлки в одной из их квартир. Готовить завтрак. Заниматься любовью на одеяле на полу просто потому, что Йен всегда хотел это сделать. Единение. Партнёрство. Он снова смотрит на Микки. Тот кусает губу, бесцельно теребя пальцами рукава куртки, всё ещё о чем-то задумавшись. Йену любопытно, и он хочет спросить его, может, потому что думает, что их отношения — те, в которых тебе можно, в которых тебе позволено сказать: «Миллион за твои мысли». Но тут микроволновка пикает, и Йен встряхивается. Песня почти закончилась. Йен ждёт, пока попкорн перестанет лопаться, прежде чем вытащить его и повернуться к шкафчику в поисках приправы ранч. — Тебе нравится с порошком ранч? — спрашивает он, и, не дожидаясь ответа Микки, сыпет в попкорн чёртову тонну смеси. Он встряхивает пакет, затем заглядывает внутрь, чтобы проверить равномерность распределения, и в этот момент чувствует тепло тела Микки, его шаги были едва слышны сквозь музыку и продолжающийся фильм. Йен поворачивается к Микки, оказавшемуся всего в нескольких сантиметрах от него. Микки смотрит ему в лицо и нервно облизывает губы. — Что такое? — спрашивает Йен, одаривая Микки улыбкой, в последний раз встряхивая пакет. Он собирается спросить: «Ты не хотел с ранч?», но выражение лица Микки такое любопытное, что он начинает задаваться вопросом. Но потом… Потом он всё понимает. Микки наблюдает за ним, переводя взгляд с глаз Йена на его губы, он нервно часто дышит ртом, и это может означать только одно. У Йена перехватывает дыхание. Он сам открывает рот, глаза расширяются, руки и ноги трясутся от адреналина. Ему двадцать четыре года, и он целовался со многими мужчинами, но сейчас чувствует себя так, как будто у него вот-вот случится первый поцелуй, будто он нервный подросток, стоящий перед парнем, который ему нравится. Глаза в глаза. Глаза на губах. Голубые глаза Микки. Окрашенные синим губы. Йен застывает, когда Микки подходит ближе. Микки кладёт руку за голову Йена, прямо на затылок, и Йен тяжело сглатывает, когда его притягивают ближе, затем вниз, медленно-медленно, пока их не разделяет один вдох, пока Йен не почувствует запах малинового сорбета, сигарет и пива «Миллер Лайт». Теплота дыхания Микки ударяет ему в лицо, и он нервничает, так нервничает, и, несмотря на то что это первый поцелуй Микки, а не Йена, всё кажется совершенно новым. Он снова тот ребёнок, которого притягивают вниз и в поцелуй. После быстрого вдоха Микки прижимается губами к губам Йена, и это рай. Это блаженство. Йен чувствует обветренный участок в центре верхней губы Микки. Он чувствует запах голубого сорбета. Ему интересно, красные ли всё ещё его собственные губы. Он вздыхает. Идеально. Микки отстраняется, его глаза закрыты, и звук поцелуя, по-видимому, достаточно громок, чтобы он засмущался. Его брови на краткий миг опускаются, прежде чем снова подняться, как и щёки в преддверии улыбки. Он тяжело дышит сквозь приоткрытые губы, и впивается пальцами в основание черепа Йена, и это лучшее, что Йен когда-либо испытывал. Он загорается изнутри, подобно фейерверку. Микки поцеловал его. Срань господня. Он не может остановить себя. Одним быстрым движением он подносит руки к лицу Микки, обхватывает его ладонями, большими пальцами поглаживает щёки и соединяет их лбы вместе. — Есть, — шепчет он дрожащим и застенчивым голосом. — Что? — шепчет в ответ Микки, подносит руки к лицу Йена и поглаживает пальцами его щёки. Йен не может в это поверить. Срань господня. Срань господня. Это идеально. Микки идеален. Он идеален, он прекрасен, и он стоит там с закрытыми глазами, тяжело дыша, гладя Йена по щекам. Вау, ты действительно влюблён. Вау. Глаза Микки открываются. Йен слегка бодает его — нежные движения лба вверх-вниз. — Вычеркнул поцелуй с тобой из списка, — бормочет он, проводя большими пальцами по скулам Микки. Микки фыркает. Ну и ладно, неважно. Это было банально. Не отпуская лиц друг друга, они отстраняются и смеются. Во всём мире нет ничего лучше, решает Йен, чем стоять рядом с мужчиной, которого ты любишь, обхватывая руками лица друг друга, и заполнять смехом пространство между вами. Рай. Блаженство. Как только они успокаиваются, их глаза снова встречаются, а лбы соприкасаются. Йен сталкивает их носами. С любовью. Их губы снова встречаются. И это медленные, сладкие глотки поцелуев, ничего глубокого, ничего слишком сложного. Микки учится, а Йен ему позволяет. Он потирает большими пальцами скулы Микки и прижимает нежные поцелуи к его губам, предоставляя ему столько времени, сколько нужно, чтобы преуспеть в этом. Микки отстраняется, чтобы перевести дух, и с шумом, будто теряя всякую сдержанность, он снова прижимается к Йену, на этот раз с приоткрытыми губами. Поцелуй выходит немного влажным, но от этого он даже слаще. Микки старается изо всех сил, и это несовершенно и, следовательно, идеально. Йен прижимается к нему, наклоняет голову, углубляя поцелуй. Он чувствует, как пальцы Микки скользят по его волосам. Йен проводит языком по его губам. Он не заходит далеко, не настаивает, не пытается сделать что-то слишком сложное. Но он медленно касается его губ, позволяя Микки почувствовать, как сильно он его хочет, насколько это приятно. Они разъединяются, задыхаясь. Соединяются снова, и теперь поцелуи мягкие, неглубокие. Микки тяжело дышит, приходя в себя, и Йен снова отступает, давая ему возможность сделать вдох. Он улыбается ему, и Микки улыбается в ответ, и Йен может думать только: «Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя». — Можно мне поцеловать тебя в шею? — спрашивает он, и Микки чмокает его в уголок рта и притягивает к себе, а Йен прижимается губами к его шее, что хотел сделать с тех пор, как увидел её. Кажется, он сходит с ума, проводя открытым ртом по коже, нежно посасывая, слегка прижимаясь губами, ничего достаточно интенсивного для засоса, просто лёгкое давление, чтобы подарить ему любовь. Потому что это она и есть. Это любовь. Эти поцелуи — любовь, и когда Йен возвращается к губам Микки, целуя мягко и медленно, он обнимает его и снова думает: «Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя». Микки тяжело дышит в плечо Йена и обнимает его, они так близко, их тела соприкасаются, и Йен грудью чувствует, как быстро бьётся сердце Микки. Тук-тук-тук. Любовь. — Я чувствую твоё сердцебиение, — бормочет он, крепко сжимая Микки, а затем ещё крепче, когда Микки отвечает самой нелепой вещью, которую он когда-либо слышал. — Извини. Ни за что. Не раздумывая ни секунды, Йен берёт Микки за руку и мягко отводит её от того места, где она обёрнута вокруг его торса. Он скользит ладонью вниз по ткани рукава, пока не доходит до запястья, а затем до руки. Он кладёт руку Микки на своё собственное сердце, которое бьётся-бьётся-бьётся, в мультяшном стиле бум-бум, будто вот-вот вырвется из груди, и теперь бьётся даже сильнее, когда на нём рука, чувствующая это. Микки закрывает глаза. Улыбается так, словно это сделало его счастливым, и Йен прижимается губами к его лбу. Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Он держит его, Микки Милковича, любовь всей своей жизни.

──────── • ✶ • ────────

В конце концов они возвращаются в гостиную со слегка остывшим попкорном, чтобы растянуться на диване — Микки прислоняется к подлокотнику, а Йен занимает центральную подушку, придвинувшись ближе, и они досматривают Ферриса Бюллера, расправляясь с пакетом попкорна. И пока идут титры, Йену приходит в голову, что теперь, когда они поцеловались, он уже не сможет остановиться. Он снова наклоняется к Микки, прижимает их губы друг к другу в медленном поцелуе со вкусом приправы ранч, и Микки вздыхает, расслабляясь на подлокотнике. Йен никогда не насытится им. Он отстраняется, чмокая Микки в нос. — Я рад, что встретил тебя, — говорит он, и может это довольно смело, но Микки снова притягивает его к себе. Целует один раз. Второй. А может и не смело. Может быть, это совершенно правильно. Возможно, теперь они смогут быть друг с другом максимально откровенными, говорить смелые вещи, милые вещи, не боясь переступить черту. Он улыбается, откидываясь назад, глаза закрыты, тело дрожит от удовлетворения. — Итак, судя по поцелуям... — начинает он, сдерживая смешок, — полагаю, ты думаешь, что я был хорошим кавалером. Микки откидывается на подлокотник дивана и смеётся, — хихикает, правда — и это самое потрясающее и драгоценное, что Йен когда-либо слышал. Ему хочется схватить его за плечи, притянуть в объятия, заставить смеяться себе в шею, чтобы чувствовать дрожь его тела, вибрацию его горла, пузырьки счастья, поднимающиеся над ним повсюду. — Я не знаю, чувак, — говорит Микки, как только успокаивается, краснея так сильно, что Йен не может не наклониться и не поцеловать его в щёку. — Нет предела совершенству. Придурок. — Вот как? Что я получу за ещё более удачное свидание? Микки закусывает губу и застенчиво пожимает плечами. — Это, да? Тогда я обязательно поработаю над своими навыками свиданий. Микки пихает его, внезапно превращаясь в игривого ребёнка, а Йен хватает его за руку и по очереди целует костяшки пальцев. «ПИЗДЕЦ ТЕБЕ» — Мне это вроде как нравится, — говорит он, потирая большим пальцем «ТЕБЕ». — Не знаю, — он пожимает плечами. — Ты такой милый. Они типа… Ироничные. Микки смотрит на него так, словно он только что сказал самую нелепую вещь в мире, и Йен, считая это нелепым, делает такое же лицо в ответ, словно говоря: «Выкуси, милый засранец».

──────── • ✶ • ────────

Йен включает «Офис», и они смотрят два эпизода, прижавшись друг к другу, Йен — к ногам Микки, согнутым в коленях. Это неудобная поза, но они достаточно близко, чтобы, если Микки раздвинет ноги, Йен мог скользнуть между ними, нависнув над ним. Ничего такого они делать не собираются, но думать об этом приятно. Он сидит прямо на пальцах Микки и чувствует, как ткань джинсов касается его руки. Йен сидит на своем диване, а Микки Милкович прижимается к нему, и они смотрят, как Майкл называет Дуайта невежественной шлюхой. Жизнь хороша, — лучше, чем когда-либо — и Йен ни за что на свете не отказался бы от этого.

──────── • ✶ • ────────

Когда они посмотрели эпизоды «Обучение технике безопасности» и «Отзыв товара с рынка», Микки потягивается, побуждая Йена слегка постучать его по груди тыльной стороной ладони. Микки смотрит на часы на запястье Йена — 19:47. Шмыгает носом. — Пожалуй, мне пора, — говорит он, слегка повернувшись и заставляя Йена отодвинуться, чтобы дать ему пространство. — Я обычно кормлю Джови в восемь, так что... Это действительно очаровательно. Если бы они переписывались, Йен назвал бы его милым. И, может быть, через пару встреч он скажет это ему в лицо, но сейчас он просто пожимает плечами, поднимается с дивана и протягивает Микки руку. — До следующего раза... — говорит Йен с хриплым смешком. Они непринуждённо болтают, пока Микки надевает ботинки, а потом вместе идут к двери. Это обыденный и глупый трёп о том, что Джови ждёт возвращения Микки. — Депрессия? Разве это не просто пафосное словечко для чувства усталости? — даже если так, у Микки появляется безумный румянец, лицо краснеет, будто Йен только что предложил отсосать ему. — Чего ты краснеешь, Милкович? — кокетливо спрашивает он, подходя ближе и мягко положив руки на бёдра Микки. Микки улыбается и застенчиво пожимает плечами. — Думаю, это было довольно хорошее свидание, — говорит он, и сердце Йена тает. — Вот как? — Ага. И он ничего не может с этим поделать. Ничем не может помочь. Он наклоняется, сжимая пальцами талию Микки, и запечатлевает на его губах поцелуй, который, как он надеется, тот вспомнит, когда вернётся домой этим вечером, накормит Джови, наденет пижаму и ляжет спать. Он вкладывает в этот поцелуй любовь, говоря через него: «Ты лучшее, что когда-либо случалось со мной», «Поверить не могу, что ты настоящий», «Не могу дождаться, когда увижу тебя снова». Йен вздыхает в поцелуй, чувствуя, как расслабляется Микки, а затем отстраняется, так медленно, как только может. — Спасибо за восторженный отзыв, — говорит Йен тихим голосом, сжимая его талию один раз, прежде чем отпустить. — Хочешь показать мне большой палец? Он знает, что ведёт себя раздражающе, но кого это волнует? Микки фыркает. — Заткнись на хуй. Однако он краснеет достаточно сильно, чтобы румянец спустился к его шее. — Ты просто прелесть, Микки Милкович, — говорит ему Йен. Это самая правдивая вещь, которую он знает. Микки делает вид, что собирается уйти, оставив Йена недоумевать, но открыв дверь, быстро оборачивается и сжимает его руку. — Пока, придурок. Йен сияет. — Пока, Микки.

──────── • ✶ • ────────

Как в сцене из подросткового фильма, Йен прислоняется спиной к двери, как только она закрывается, сердце колотится, глаза закрыты, а улыбка такая широкая, что ему было бы стыдно, если бы кто-нибудь это увидел. И когда ботинки Микки стучат по полу на пути к лестнице, он думает, что он, возможно, самый счастливый человек в Саутсайде. Он оставил телефон на кухне, поэтому после того, как наконец открывает глаза и отталкивается от двери, собравшись с мыслями и в состоянии снова ходить, он направляется туда, чтобы забрать его. Мэнди прислала миллион смс.

──────── • ✶ • ────────

Мэнди (18:12): дай мне знать как все прошло!! Мэнди (18:12): подробности плиз Мэнди (18:12): но с тем рейтингом pg который не оставит на мне шрамов на всю жизнь, спс 💛 Мэнди (19:09): свидание продолжается... хорошие новости! Мэнди (19:49): 5 часовое свидание 🙃 Йен (20:02): Господи боже, Мэнди.

──────── • ✶ • ────────

Он переписывается с ней в течение нескольких минут, давая знать, как всё прошло. Она ведёт себя раздражающе, но Йену это в ней нравится, приятно, когда есть с кем поговорить о свидании, даже если это сестра его парня. Парень. Свидание и поцелуи узаконили это, да? Они на 100%, без всяких вопросов, пара, не так ли? Йен прикусывает губу. Должен ли он проверить это, на всякий случай? И если да, то каким, чёрт возьми, образом? Он устраивается на диване, намеренно садясь там, где сидел Микки двадцать минут назад, хотя отрицал бы это, если бы его спросили, и открывает их переписку. Он прикусывает губу, обдумывая подход, и, после целых пяти минут внутренней борьбы, посылает:

──────── • ✶ • ────────

Йен (20:13): Итак, хотим ли мы быть одной из пар, у которых есть еженедельный вечер свидания? Йен (20:13): Если предположить, что ты хочешь быть парой. Йен (20:14): Надеюсь, что хочешь. Вот уже три недели я мысленно называю тебя своим парнем, и было бы очень жаль, если бы мне пришлось перестать.

──────── • ✶ • ────────

Йен знает, что Микки сейчас на пути домой, и он вероятно выключил телефон, чтобы сосредоточиться на окружающей обстановке и не стать жертвой грабителя. Он всё понимает. Тем не менее, почти двадцатипятиминутное ожидание ответа мучительно, и Йен ловит себя на том, что читает и перечитывает сообщения, беспокоясь, не слишком ли он надавил, не переступил ли черту. Он так нервничает, что включает следующий эпизод «Офиса» — «Женская признательность», и пытается отвлечься с помощью Филлис. Это не помогает. Он встаёт за пивом, берёт пачку сигарет из кухонного ящика, куда засунул их во время последней попытки бросить курить, приносит всё это на диван и закуривает, попивая пиво между затяжками. Телевизор. Выпивка. Никотин. Тройное отвлечение внимания. Помогает лишь отчасти, но к моменту, когда система заработает, Микки отвечает. Услышав оповещение, Йен вскакивает и немедленно тушит сигарету, чтобы освободить обе руки.

──────── • ✶ • ────────

Микки (20:38): Ты идиот.

──────── • ✶ • ────────

Отвечает Микки, и это не «нет», но и не «да». Но это заигрывание, он в настроении повеселиться. Йен усмехается и печатает:

──────── • ✶ • ────────

Йен (20:39): Ладно. Отлично. Йен (20:40): Но когда в твоих мыслях: «Йен — идиот», ты думаешь: «Мой парень — идиот?» или «Этот странный парень, который слишком сильно увлечён мной, — идиот?»

──────── • ✶ • ────────

Он яростно постукивает пальцами по бокам телефона. Давай-давай-давай.

──────── • ✶ • ────────

Микки (20:41): В какой день у нас еженедельный вечер свиданий

──────── • ✶ • ────────

Ладно, хорошо. По крайней мере, он согласен, что они пара, а это в принципе одно и то же. Йен расслабляется на подлокотнике дивана, на его губах появляется широкая улыбка.

──────── • ✶ • ────────

Йен (20:41): 😏 Йен (20:42): Как насчёт пятницы или субботы (в зависимости от моего рабочего графика)? В пятницу на следующей неделе? Хочешь заняться чем-то весёлым и туристическим? Микки (20:43): Думаю, мы можем сделать несколько вещей из этого твоего списка

──────── • ✶ • ────────

Йен так увлечён им, что кажется, может умереть.

──────── • ✶ • ────────

Йен (20:43): 💙 Йен (20:44): Итак, о нашем сегодняшнем свидании… Йен (20:44): 11 из 10, верно? 😉 По шкале Микки 0 из 10? То есть, я ведь не ошибаюсь, правда?

──────── • ✶ • ────────

Йен прикусывает губу, хотя это не сдерживает его ликования. Он в восторге. В грёбаном экстазе. И это состояние только усугубляется следующим сообщением Микки, он на седьмом небе от счастья.

──────── • ✶ • ────────

Микки (20:45): Мой парень — идиот.

──────── • ✶ • ────────

Срань господня. Мой парень, мой парень, мой парень. Йен берёт пиво и выпивает половину за раз — эквивалент двух бутылок для человека, не сидящего на лекарствах, — празднуя, потому что, чёрт возьми, чёрт возьми, у него официально есть парень.

──────── • ✶ • ────────

Йен (20:46): Он такой, да? Микки (20:46): Ага Микки (20:46): Ты такой

──────── • ✶ • ────────

Йен сейчас в обморок грохнется.

──────── • ✶ • ────────

Микки (20:46): Нереально надоедливый идиот Микки (20:47): минус 100 из 10 как кавалер Йен (20:47): Но зато целуется здорово. 😏 Йен (20:47): Кроме того, по шкале Микки минус 100 из 10 означает изумительно, чтоб ты знал. Микки (20:48): Над поцелуями не помешало бы немного поработать Йен (20:48): Ах вот как? Тогда мне видимо придётся продолжать тренироваться. 😜 Йен (20:48): Как думаешь, мой парень захочет мне помочь?

──────── • ✶ • ────────

Он натягивает ворот футболки на рот, пока ждёт, скрывая приливающий к шее румянец.

──────── • ✶ • ────────

Микки (20:49): Думаю, он будет не против Йен (20:49): Вау 😍 😍 😍

──────── • ✶ • ────────

Вау.

──────── • ✶ • ────────

Они снова поговорят этим вечером. Микки позвонит в одиннадцать, когда Йен будет в ванной, готовясь лечь спать. Они обсудят свидание. Йен спросит о Джови. Микки пришлёт ему фотку кота, спящего на подушке над его головой, и Йен заснёт, думая о своём парне — думая о милых морщинках от улыбки в уголках его глаз, о его поцелуях, думая о мягкой, тёплой коже его шеи. Но это позже, а прямо сейчас едва пробило девять, и у Йена есть миссия. Он приносит ноутбук из своей комнаты в гостиную и ставит на кофейный столик. Честно говоря, он должен был сделать это ещё месяц назад. Он должен был сделать это в тот момент, когда Микки отменил свою подписку на kestrel. Но всё это в прошлом. Для Йена особенно важно, чтобы это произошло сейчас. У него есть парень, и причина того, что он собирается отключить свои Платиновые услуги не только в нежелании, чтобы Микки чувствовал, что делит их потенциальный секс ещё с кем-то. Честно говоря, причина больше в самом Йене и связана с тем фактом, что он не хочет секса ни с кем, кроме Микки, даже если этот секс автоматизирован, словно врачебная процедура. Йен не считает секс чем-то особенным по своей сути. Секс есть секс, и люди занимаются им по самым разным причинам. Но, возможно, думает он, секс с Микки будет для него особенным, и он хочет дать ему шанс стать таким. Он хочет, чтобы это было тем, чем он делится только со своим парнем, тем, что у него есть с человеком, которого он любит. Несколькими щелчками мыши и затаив дыхание, Йен удаляет услуги Платиновой подписки из своих предложений, установив самый ранний срок вступления изменений в силу — десять дней. И когда на его телефон поступает оповещение о новом электронном письме, содержащем подтверждение, он открывает его, просматривает текст и облегчённо вздыхает. Это, как и многое другое в этот день, похоже на новое начало. Теперь он чей-то парень. По-настоящему. И пусть это чертовски глупо, но первое, что он делает, закрыв ноутбук, — идёт в ванную, включает свет и смотрит на себя в зеркало. У него морщинки в уголках рта от улыбки. Его глаза яркие и ясные. Кожа покраснела. Он счастлив. Йен Галлагер чертовски счастлив. Сегодня вечером он был на своём первом свидании и впервые в жизни поцеловал кого-то, кого любит. Кого-то, кто, по его мнению, может любить его в ответ. Но самое лучшее во всём этом, то, что заставляет его наклониться над раковиной, заставляет глаза блестеть от слёз в свете лампы над головой, это то, что Микки был с ним на одной волне, что он был открыт, готов и предан. Йен показал ему свой список, отчасти ожидая, что Микки сочтёт его глупым, но Микки как ни в чём не бывало серьёзно заявил: Я хочу сделать всё это вместе с тобой, чувак. Он вовсе не посчитал это глупым, и для Йена это важнее всего на свете. Он нашёл кого-то, кто не только заботится о нём, беспокоится о нём, дразнит его и заставляет его смеяться, кого-то, кому он нравится, но ещё он нашёл того, кто хочет будущего с ним. Ближайшего будущего. И далёкого тоже. Всего. Йен выпрямляется и включает воду в раковине. Он умывается, вытирает лицо полотенцем и, бросив последний взгляд в зеркало, выдыхает. Кстати, о будущем. У него и его парня еженедельные свидания. Йен выключает свет и направляется в гостиную, чтобы вернуться к своему ноутбуку. У него есть планы.

─────ᘒ─────

Некоторые забавные факты о тринадцатой главе: ❈В этой главе я оплакиваю потерю «Офиса» на Netflix. 😭 И ностальгирую о времени написания LRPD прошлым летом, включая мою любовь к группе «The 1975». Следующая глава становится еще более ностальгической с въедливой мелодией, которая просто не хочет убираться из головы. Пойте и мучайтесь вместе со мной: горячая, чёрт возьми, горячая вода, горячий душ. ❈Я действительно ненавижу что будущие читатели LRPD могут подумать, что история с Феррисом Бюллером была реверансом Кэмерону. 😆 Ничего не имею против него, просто не люблю помещать отсылки к актёрам или их другим проектам в свои истории, ха-ха. ❈Должно быть, вы заметили, что некоторые моменты главы взяты непосредственно из LRPD. В предыдущих главах я старалась полностью переписать текст, но теперь, когда они встретились лично, есть несколько абзацев переписывать которые лишь для того, чтобы выразиться иначе, не имеет смысла, поскольку они органичны и для POV Йена. Надеюсь, вы не возражаете. ❈И наконец: С 27-м днём рождения Микки. Во всех Вселенных мы рады, что ты здесь. ♥️ Увидимся в следующий раз!