Всё о тебе (Everything About You/EAY)

•>Глава 12<•

«— Микки?» Спасибо за ваше терпение! Надеюсь, вам понравится! Вот где всё начинается, с этого момента у них будут личные встречи!

──────── • ✶ • ────────

Йен перестаёт притворяться. Он не знает, когда точно это начинается. Может, пару недель назад, после их официального свидания по ФейсТайм. Может, после той недели, в течение которой они несколько раз занимались сексом — неуклюже и мило — а потом, восстанавливая дыхание, тихо разговаривали, и Йен осмелел достаточно, чтобы сказать: «Ты великолепный» и «Мне очень хочется поцеловать тебя прямо сейчас», и «Я не могу дождаться, чтобы поцеловать тебя». Может, это происходит после того, как он признаётся семье о статусе их с Микки отношений, или, после инцидента с автомобильной сигнализацией — Микки был так близко, но всё же так далеко, такой реальный и живой, фигура, а не просто голос в телефоне. Независимо от того, когда именно это случается, через неделю после согласия Микки прийти на вечеринку Галлагеров, Йен понимает, что беззастенчиво признаёт вещи и высказывает мысли, проносящиеся в его голове большую часть этих нескольких месяцев. В понедельник вечером они ведут переписку, общаясь уже несколько часов, переходя от текстовых сообщений к телефонным звонкам, к сексу по ФейсТайм, а теперь опять к текстовым сообщениям. Йен пристрастился к Микки, более чем четырёхчасового, почти постоянного общения ему почему-то недостаточно, как будто Микки должен быть рядом, свернувшись с ним под одеялом, чтобы даже ночью, даже когда они не разговаривают, они всё ещё чувствовали тепло друг друга, вдыхали запах кожи друг друга. Были вместе. Самое лучшее во всем этом — думать, надеяться, что Микки чувствует то же самое. Сегодня вечером они говорят друг другу разные вещи. Милые вещи.

──────── • ✶ • ────────

Йен (23:42): Пришли мне фотку. 😍 Микки (23:42): Зачем Микки (23:42): Мы только что по ФейсТайм подрочили Йен (23:42): 😍 😍 😍 Йен (23:42): Мне нужно что-то на память. Микки (23:43): Что именно

──────── • ✶ • ────────

В качестве примера Йен отправляет селфи. Снимок совершенно скучный, кадр по плечи и выше. Он лежит на подушке, волосы растрепались во время предыдущих утех, когда они вместе дрочили, и он немного щурится из-за яркой вспышки в темноте комнаты. Он именно такой, как есть сейчас. Он не пытается выпросить обнажёнку или что-то порнографическое. Он просто хочет увидеть его лицо — иметь что-то, что можно сохранить в своей галерее и посмотреть позже, когда он соскучится по нему в течение дня. Микки отвечает не сразу.

──────── • ✶ • ────────

Микки (23:45): Веснушки на веках Йен (23:45): Они повсюду. Микки (23:45): Ага

──────── • ✶ • ────────

Наступает долгая пауза, во время которой Йен предполагает, что Микки делает селфи, чтобы отправить ему. Однако, в итоге оказывается, что он, возможно, решал, отправлять ли ему следующее сообщение — сообщение, которое заставляет Йена краснеть, жар приливает к щекам и губам, приподнимающимся в улыбке.

──────── • ✶ • ────────

Микки (23:46): Они мне нравятся

──────── • ✶ • ────────

Он говорил такое раньше — во время секса по ФейсТайм после свидания, и это было мило — но теперь это по-другому, без сексуального подтекста. И пусть ему двадцать четыре, Йен уже взрослый, но слова Микки о том, что ему нравятся его веснушки, всегда будут поднимать ему настроение. В конце концов, не всем они нравятся, и неважно, сколько ему лет, он знает, что не сможет избавиться от воспоминаний о надоедливых детях в средней школе. Это также заставляет Йена вспоминать шутки Микки про рыжих — всегда ласковые и краткие приступы флирта, замаскированные под поддразнивание.

──────── • ✶ • ────────

Йен (23:46): Спасибо. 😊

──────── • ✶ • ────────

Микки присылает селфи. Его волосы растрёпаны, и он лежит головой на подушке почти в той же позе, что и Йен. Однако у него на тумбочке горит лампа, и снимок сделан с выключенной вспышкой, отчего у него тёмный блеск в глазах, а губы глубокого розового оттенка. Он идеален — всё, чего Йен когда-либо хотел. Прямая линия переносицы. Пухлые губы. Брови — само совершенство. Он ухмыляется на фотографии, в глазах чертинки. После нескольких долгих мгновений любования каждым пикселем, Йен может написать только:

──────── • ✶ • ────────

Йен (23:48): Красивый. Микки (23:48): Отвали Йен (23:48): Ни за что. 😍 Йен (23:49): Когда мы встретимся, я проведу около часа, просто глядя на тебя, так что готовься.

──────── • ✶ • ────────

Может, рисково писать «когда мы встретимся». А может, и нет. Вообще-то нет. Это не так. Йен решает, что это не так. Микки согласился прийти на вечеринку Галлагеров на День независимости. Их встреча неизбежна, и не стоит беспокоится, упоминая об этом, даже если живот Йена предательски скручивает.

──────── • ✶ • ────────

Микки (23:49): Глядя, ага

──────── • ✶ • ────────

Йен медленно выдыхает — один длинный поток, наполненный облегчением.

──────── • ✶ • ────────

Йен (23:50): Да, глядя.

──────── • ✶ • ────────

И хорошо… Может быть.

──────── • ✶ • ────────

Йен (23:50): Другие вещи, которые я собираюсь сделать, займут гораздо больше часа.

──────── • ✶ • ────────

Он задерживает дыхание, подносит кулак ко рту и, прищурившись, ждёт ответа.

──────── • ✶ • ────────

Микки (23:51): Какие вещи

──────── • ✶ • ────────

Микки. Посмотрите-ка, куда он клонит. Нет абсолютно ничего милее или удивительнее, чем Микки Милкович, открыто склоняющийся к флирту — никаких смайликов со средним пальцем для разогрева, никаких увиливаний, никакой необходимости в том, чтобы его уговаривали. Он просто идёт на это с самого начала.

──────── • ✶ • ────────

Йен (23:52): 👏 👏 Йен (23:52): Вот чёрт! Неужели Микки потакает мне? Микки (23:52): 🖕 Ни хрена я тебе не потакаю. Просто интересно что такого мы могли бы сделать что по-твоему займёт несколько часов

──────── • ✶ • ────────

Хорошо. Йен закатывает глаза. Ага, Микки. Конечно. Он повышает ставки.

──────── • ✶ • ────────

Йен (23:53): Микки-Микки-Микки. Йен (23:53): Речь не о том, КАК ДОЛГО продлится одна конкретная вещь. А о том, сколько раз мы это сделаем. Микки (23:54): Всё ещё не знаю о чём ты блядь Йен (23:54): Собираюсь смотреть на тебя некоторое время. Потом буду целовать каждый дюйм твоего тела.

──────── • ✶ • ────────

Никакого риска. Никакого риска. Никакого риска. Йен снова печатает, сердце колотится где-то в горле.

──────── • ✶ • ────────

Йен (23:55): Или даже вылизывать, если ты в игре. Йен (23:55): Затем, в течение следующих 24-48 часов, заставлю тебя кончить всеми возможными способами столько раз, сколько смогу. Йен (23:56): Буду целовать твои губы и шею много раз.

──────── • ✶ • ────────

Это бесспорно самое смелое, что он когда-либо писал ему, и отправив сообщение, прокрутив назад и перечитав, видя «Прочитано» под последним текстом и зная, что Микки прочитал «Или даже вылизывать», вызывает трепет по всему телу Йена. Его кровь бурлит в венах. Чёрт возьми. Он задерживает дыхание, ожидая ответа Микки. Ждёт и ждёт, следя, как 23:56 на телефоне сменяется 23:58 и 00:00. Неужели он вогнал его в ступор? Спугнул? Йен торопливо нажимает на текстовое поле и печатает:

──────── • ✶ • ────────

Йен (00:01): Я лишил тебя дара речи?

──────── • ✶ • ────────

Проходит ещё целая минута, прежде чем Микки откликается.

──────── • ✶ • ────────

Микки (00:02): Просто задумался Йен (00:02): О нас? Микки (00:02): Ага

──────── • ✶ • ────────

Он думает о том, как они трахаются? Он что, дрочит?

──────── • ✶ • ────────

Йен (00:03): О том, как мы занимаемся сексом?

──────── • ✶ • ────────

Один удар сердца.

──────── • ✶ • ────────

Микки (00:04): Ты вообще не фильтруешь что говоришь, чувак Йен (00:04): А мне нужно? Микки (00:04): Иногда 🖕

──────── • ✶ • ────────

Ай. Йен добрался до него, не так ли? Он ухмыляется при этой мысли, при мысли о том, как Микки сладко краснеет, кусает губы, ёрзает под одеялом, заводясь.

──────── • ✶ • ────────

Йен (00:05): Это мы ещё лично не встречались, Милкович. Йен (00:05): Ты не сможешь заткнуть мне рот. 😎 Микки (00:05): Отвали, можно подумать я могу заткнуть тебя сейчас Микки (00:06): Ты никогда не замолкаешь Йен (00:06): Как скажешь, но я обещаю, когда мы будем трахаться по-настоящему, ты не станешь жаловаться. Микки (00:06): Держу пари, ты громок в процессе Йен (00:07): Когда как. Я же рассказывал тебе про соски.

──────── • ✶ • ────────

Йен ухмыляется, ему нравится эта фигня. Он живёт ради того, чтобы заставлять Микки краснеть, даже если сам этого не видит.

──────── • ✶ • ────────

Йен (00:07): Прикоснись к ним своим ртом, и мне конец. 😵 Микки (00:07): Господи боже Йен (00:08): 💥 💥 💥 Йен (00:08): Мы ещё не обсудили чувствительность твоих сосков. 😜

──────── • ✶ • ────────

И Йен знает, что они этого не сделают, по крайней мере не сегодня. Микки ни за что не станет продолжать этот разговор. Милый застенчивый засранец. Но Йен всё равно любит его дразнить.

──────── • ✶ • ────────

Микки (00:09): Я тебя ненавижу Йен (00:09): Да, конечно. Напомню тебе об этом, когда буду сосать твои соски, чтобы узнать, насколько они чувствительны. Микки (00:10): Делай что хочешь Йен (00:10): Тебе понравится, Микки. Микки (00:10): Если ты достаточно хорош Йен (00:11): Сомневаешься в моём мастерстве? 😎 Микки (00:11): Кто знает, если твой рейтинг в приложении не врёт, ты чертовски убедителен Йен (00:12): О, он точен. Я буквально не могу дождаться, чтобы показать тебе, насколько. Микки (00:12): Сможешь постараться как следует Йен (00:12): Считаю дни… 😍

──────── • ✶ • ────────

Он посылает эмодзи с глазами-сердечками только потому, что ещё не набрался смелости отправить сердце. Всё так просто. Вот что это значит. Да, ещё это глупая мелочь, предназначенная игриво раздражать Микки, но в ней есть намерение быть милым, что, как надеется Йен, Микки может точно уловить. Ты очарователен. Ты мой. Мне нравится флиртовать с тобой. ❤️️❤️️❤️️ Они переписываются ещё несколько минут, а потом прощаются, так как Йену рано вставать на работу. Тем не менее, он читает их переписку, прокручивая до первого обмена приветствиями в восьмом часу вечера, и чувствует себя глупым подростком. Иногда он возвращается к более старым сообщениям и, если быть честным, даже читает их первую переписку в kestrel, при этом всегда чувствуя тепло внутри, утешение, оптимизм и преисполненность надеждами от того, что всё так радикально изменилось за последние шесть месяцев. И вот он сейчас, размышляющий о значении смайлика в виде сердца и о том, насколько это уместно на данном этапе их отношений. Он отчетливо помнит тревогу, охватившую его из-за того, что он позволил их общению зайти слишком далеко для клиента и сотрудника эскорта. Теперь Йен смеётся над этим. Зайти слишком далеко, но с наилучшим исходом. Таким, благодаря которому у него появился бойфренд, с которым в его жизнь пришла любовь, там, где он никогда не думал её найти, с совершенно неожиданным человеком. Такого он предвидеть не мог, особенно, когда они были детьми. Это глупо, но лёжа в темноте, прокручивая большим пальцем их переписку, свои эмодзи с глазами-сердечками и средние пальцы от Микки, фотографии, которыми они обменивались, Йен не может не думать о том, как сильно он любит ощущать себя живым. Впервые за долгое время он это чувствует. Может быть, это радость, преумноженная возможностью их скорой встречи, того, что они смогут увидеться, поцеловаться, прикоснуться и даже просто полежать вместе под одеялом, два человека в своём маленьком мирке, в своём маленьком тёплом коконе счастья.

──────── • ✶ • ────────

Йен не знает наверняка, так как стены только начали рушиться, и кто может сказать, что Микки не был таким всё время, но он думает, что Микки, возможно тоже чувствует себя более живым. Он так взволнован ремонтом в квартире. Он, конечно, этого не говорит, но это видно по его энтузиазму и признанию: «Думаю, я сейчас займусь кухонными шкафами», а потом, когда он закончит «Какие цвета, по-твоему, будут хорошо смотреться с серым?» Они общаются по Скайпу и ищут всякое на Amazon, обмениваясь ссылками в чате. Микки таскает свой ноутбук по квартире и спрашивает мнение Йена. Йен не может сдержать улыбку, слушая с какой самоотверженностью Микки рассказывает о том, что ему нравится и не нравится, что он хочет и не хочет видеть в дизайне. Он так серьёзно относится к этому, но вместе с тем открыт и восприимчив к мнению Йена. Здорово видеть его таким. Это очередной кусочек головоломки. Ещё один ключ в замке. Мы хорошо сработались, не так ли? Флирт — это одно, как и секс, как и поддразнивания, но именно такие моменты, как этот, когда они обсуждают плакаты и рисунок ковров, забыв о шутках, укрепляют данное представление для Йена: Им хорошо вместе. Они делают друг друга счастливыми. Наполняют друг друга жизнью, отгоняют смертельную усталость, слишком сильную для мужчин, которым только за двадцать, а впереди целая жизнь. Чёрт, Йен не может дождаться встречи с ним. Ожидание почти невыносимо, и он отчаянно нетерпелив. Почему-то, пусть сейчас он и ближе к Микки, чем когда-либо, он чувствует себя ещё более одиноким. Предстоящий День независимости — словно постоянное напоминание о том, чего у Йена сейчас нет. Он привык без предупреждения набирать Микки по ФейсТайм, когда чувствует себя особенно одиноким, и, хотя ещё пару недель назад это вызывало бы беспокойство, Йен переживал, что слишком сильно давит на Микки, что тому будет некомфортно, они привыкли. Это обычное дело. Ничего особенного. Он набирает его в субботу вечером, вернувшись домой не более двадцати минут назад после того, как провёл весь день в доме Галлагеров, а потом сходил постричься и закупился кое-какими продуктами. Он переоделся в удобную одежду, забрёл на кухню, и… решил, какого чёрта.

──────── • ✶ • ────────

Когда Микки отвечает, Йен лишь мельком видит его лицо, прежде чем тот молча переключает камеру, фокусируя её на Джови, лежащем у него на руках, словно младенец. Просто смешно, что эта картина делает с внутренностями Йена. Кот лежит, едва приоткрыв глаза, из его крошечного тельца доносится самое громкое, самое довольное мурлыканье, а Микки держит его на спине очаровательнейшим образом. Самое лучшее в этом то, что Микки явно не догадывается, каким милым считает Йен тот факт, что он явно обнимался с котом до звонка Йена. Микки Милкович, член одной из самых печально известных семей Саутсайда, чёртов кошачий папа. Йен ухмыляется и подносит телефон поближе к лицу, заводя разговор с Джови только потому, что знает, что это дофига раздражает его отца. — Привет, Джовс! Что случилось, соня? Кот, услышав своё имя, навостряет одно ухо, и на краткий миг его глаза полностью открываются, являя ярко-зелёные круги с большими тёмными зрачками, впитывающие всю информацию. Микки что-то делает рукой, держащей телефон — может быть, гладит его или чешет живот, на экране вдруг не видно ничего, кроме шерсти — и Джови издаёт «мррр» звук, но не делает ни малейшего движения, чтобы уйти, по-видимому, удовлетворённый тем, что лежит в объятиях Микки. — Оуу. Услышав это, Микки снова переключает камеру, и Йен улыбается ему. Он чертовски милый. Небольшая щетина на подбородке, он явно не брился сегодня, и его глаза улыбчиво прищурены несмотря на то, что Йен знает, он собирается жаловаться на его детский лепет. Удивительно, но Микки этого не делает. Вместо этого он ухмыляется и, оглядев Йена, говорит: — Хорошо смотришься. У Йена ёкает сердце. — Подстригся сегодня. — Ммм, — Микки одобрительно кивает. — В чём дело? — Просто хотел тебя увидеть. Я что, прервал сеанс объятий с Джови? — Иди ты. — Эй, слушай, — говорит Йен, размещая телефон на подставке для бумажных полотенец и усевшись на стойку напротив так, что теперь его видно полностью, — нет ничего постыдного в любви к животным. Это чертовски сексуально. — Ага, спасибо за поддержку. Я бы тебе фак показал, если б мог. — Но ты не можешь, потому что нежно баюкаешь своего кота. — Сучонок. Йен хихикает и болтает ногами в полном восторге. Он обожает это дерьмо. На это уходит некоторое время, но Микки в конце концов тоже хихикает, смирившись с тем фактом, что его застукали баюкающим своего кота. Они успокаиваются и смотрят друг на друга. Йен, вероятно, выглядит немного глупо в своих широких шортах, но ему нравится носить их, когда он боксирует в зале Кева, и они самые удобные из всех, что у него есть. Он замечает, что Микки смотрит на них, скосив глаза на нижнюю половину туловища Йена, но ничего не говорит, просто сжимает губы, прежде чем снова поднять взгляд к лицу Йена. — Тут доставили кое-что из того дерьма, которое мы выбирали, — неожиданно говорит он, и следующие пять минут они обсуждают посылку из Target и идеи Микки по обустройству кухни. — Покажи мне, насколько ты продвинулся, — бормочет Йен, спрыгивая со столешницы и направляясь к холодильнику, чтобы взять смузи Naked Green Machine, который купил ранее в супермаркете. Микки осторожно высвобождает Джови из объятий — кот, раздражённый тем, что его сон нарушили, издаёт брррр звук — поднимается с пола гостиной, и проводит для Йена экскурсию по квартире. Он покрасил мебель и внёс кое-какие изменения в каждую комнату. Всё это выглядит здорово. Гораздо лучше, чем старая и обветшалая квартира Йена, хотя, по сравнению с диваном и креслами Микки из разных комплектов, его стенка из Икеи и остальная мебель смотрятся более современными. Микки покрасил журнальный столик, тумбу для телевизора и приставные столики в гостиной так, чтобы они выглядели одним гарнитуром. На кухне у него коврик для пола, мусорное ведро и безделушки, включая фигуру человека, пронзённого ножами, держателем для которых он служит. Аксессуар был немного дороговат, но они сочли его забавным, и Микки в любом случае нужны были новые ножи. Йен видел ванную и спальню Микки после переделки, но Микки показывает их снова, и это мило, правда; он так гордится этим, и у него есть на это полное право. Йен гордится им. Пусть он и не знает этого — не совсем, не так, чтобы утверждать обратное — но он догадывается, опираясь на слухи и завуалированные вещи, которыми Микки поделился с ним за последние несколько месяцев, что он прошёл через ад, и работал не покладая рук, чтобы быть там, где он сейчас, в своей обновлённой квартире с котом, которого любит всем сердцем, домовладелицей, которая любит его самого, и парнем по ту сторону экрана телефона, который хочет обнять его и никогда не отпускать. После окончания экскурсии Микки падает спиной на кровать, положив голову на подушку и подняв телефон над лицом. — Всё выглядит великолепно, Микки, — говорит Йен. — Он делает паузу, размышляя над тем, что пытался сделать в течение нескольких недель, но пока не смог. — Я бы хотел, чтобы ты разрешил мне отправить тебе деньги от kestrel через Venmo. Это с лихвой покроет все расходы. Микки закатывает глаза. — Нет, чувак. Ты заработал это дерьмо. Просто оставь себе. — Но я заработал их, делая то, что определённо сделал бы и бесплатно, — никакого риска. Никакого риска. Никакого риска. — Типа ты платил за то, что я увлёкся тобой, так что… — он пожимает плечами. Микки проводит рукой по лицу, чуть задерживаясь у рта. Он касается указательным пальцем губ, будто что-то скрывает, будто, возможно, чувствует внутри тепло и мягкость, но не может этого показать. — Это твои деньги, приятель. Йен фыркает и опять пожимает плечами. — Они лежат на моём сберегательном счёте. Я не собираюсь их тратить. — А должен. — Ага, ладно. Странно всё это. Так оно и есть. Умом он понимает, что заработал эти деньги. Он не мошенник. Микки, будучи в здравом уме, еженедельно платил абонентскую плату за приложение по собственной воле. Его никто не принуждал. Тем не менее, кажется неправильным использовать эти деньги только для себя, когда последние пару месяцев были ничем иным, как влюблённостью. — Если не хочешь, чтобы я перевёл их тебе, — говорит он, и ему в голову приходит ещё не до конца сформировавшаяся мысль, — тогда, возможно, мы могли бы как-то использовать их вместе. Накопить на что-нибудь или… Вместе. Он пытается отдышаться, внезапно охваченный нервным напряжением. — В общем, не знаю. Микки пожимает плечами и, к облегчению Йена, просто смотрит с любопытством. — Что-то, это что? Никакого риска. — Что-нибудь для нас. Может, что-нибудь забавное или то, чего мы хотим, — была не была. — То, что мы хотим сделать вместе. На лице Микки появляется странное выражение, словно миллион вопросов вертится у него в голове. Йен ожидает, что вопрос, который сорвётся с его губ, будет сложным. Таким, о котором он и сам переживал в глубине души. Но ничего такого Микки не спрашивает. — Сколько там? Йен кривит рот. Хм-м. Ответить довольно легко. — Чуть больше трёхсот. Микки кивает. Шмыгает носом. — Могло бы помочь покрыть твою арендную плату. — Я не воспользуюсь ими, Мик. Я верну их тебе, мы используем их вместе, или они сгниют на моём сберегательном счёте. Таковы варианты. Он будет непреклонен в этом вопросе до конца. Дело принципа. Так уж обстоят дела. Микки закатывает на него глаза. — Как скажешь. Йен делает глоток смузи.

──────── • ✶ • ────────

Разговор переходит на что-то менее серьёзное. Они обсуждают телешоу, работу и постоянные попытки Йена бросить курить, которые, как он совершенно уверен, никогда не прекратятся. Он не сдаётся. Выдерживает несколько недель. Но бросить окончательно не выходит. Они шутят. Микки съедает несколько крекеров «Ритц» с Easy Cheese и давится, а Йен умирает со смеху, наблюдая, как он отплевывается и кашляет, запивая водой и пивом, всё что застряло в горле, попутно демонстрируя ему средний палец, а потом хвастается, брызгая сыром прямо себе в рот. Йену он так нравится, что он с трудом справляется с этим чувством. Они болтают, а потом устраиваются поудобнее: Йен в кровати — не спать, а просто прилечь — Микки растягивается на диване, Джови прыгает ему на живот и укладывается там, свернувшись калачиком. Микки переключает камеру и гладит кота, пока Йен наблюдает. Джови явно счастлив от такого проявления любви, с бррр он поворачивается на бок и несколько раз мягко разминает лапками воздух. Йен хочет этого. Он хочет лежать вечерами на диване с Микки и смотреть «Нетфликс». Он хочет познакомиться с Джови, почувствовать его тёплое тельце и вибрацию от его мурлыканья. Он хочет тихих уютных вечеров перед сном, когда можно расслабиться, он хочет этого парня и его кота.

──────── • ✶ • ────────

— Работаешь завтра? — спрашивает Микки, и Йен кивает, зевая. — С утра пораньше. — Отдохни немного. Ты вечно недополучаешь свои восемь часов. — Зачем спать, когда можно допоздна разговаривать с горячим парнем, а потом быть умеренно усталым на следующий день? — Да, хорошо, крутой парень. Йен улыбается. Они смотрят друг на друга, и он слышит, как Джови тихо мурлычет, когда Микки тянется за кадр камеры и гладит его. Это такая расслабляющая, такая домашняя атмосфера. Йен откидывает голову назад, закрывает глаза и снова зевает, противно громко. — Мне всё же надо поспать, — признаётся он, пробегаясь пальцами по животу, а затем поднимает руку и почёсывает подбородок. Микки кивает, наблюдая за ним. — И я пойду. — Окей, — Он этого не хочет. Он хочет пролежать здесь с ним всю ночь, может быть, положить телефон на другую подушку, чтобы они заснули вместе, чтобы он мог слышать тихое пыхтение Микки и мурлыканье Джови. Но нет. Это неловко. Чересчур на данный момент. Вместо этого Йен шмыгает носом и смотрит на Микки, размышляя. Он целует указательный и средний пальцы и коротко прижимает их к камере. — Спокойной. Микки показывает ему средний палец, но трогает языком уголок рта и ухмыляется, явно довольный, несмотря на слова: — Странный ублюдок. Йен загорается изнутри. — Хм, а теперь поправь меня, если я ошибаюсь, но думаю, что мы уже находимся на том уровне, когда признать, что нравимся друг другу — нормально. Скулы Микки начинают розоветь и румянец медленно распространяется выше. — Ненавижу тебя, — говорит он, прищурившись. Йен подносит телефон ближе к лицу. — Мы можем это признать? — Иди ты, мужик. — Ох-ох. И можем ли мы также признать, что я подарю тебе твой первый поцелуй? Потому что я много думаю об этом дерьме. Господи, случится ли это когда-нибудь? — Я, блядь, вешаю трубку. Спокойной. Йен смеётся. — Заставил тебя покраснеть, — шепчет он. Микки проводит рукой по лицу, явно пытаясь скрыть румянец, и это самое восхитительное, что Йен когда-либо видел. — Миленький засранец. Он может умереть от всех нахлынувших ощущений. Однажды Микки убьёт его. — Спокойной ночи, Мик, — бормочет он, ошеломлённый всем этим. Микки улыбается. — Спокойной ночи, Йен.

──────── • ✶ • ────────

Менее двадцати секунд спустя Йен с ухмылкой на губах открывает их переписку.

──────── • ✶ • ────────

Йен (23:38): Теперь ты можешь вернуться к обнимашкам с Джови.

──────── • ✶ • ────────

Через минуту Микки посылает фотографию кота, неподвижно растянувшегося на его животе с одной вытянутой лапой, ему явно удобно. Йен прикусывает губу. Ошеломлён, ошеломлён, ошеломлён. Чем? Всем. Его кровь словно поёт.

──────── • ✶ • ────────

Йен (23:41): Не могу дождаться встречи с ним.

──────── • ✶ • ────────

Ответ не приходит, но всё в порядке. Микки там, он знает. Микки там, и он думает, он держит свой телефон в одной руке и гладит Джови другой, а Йен влюблён в него. Он закрывает глаза, прерывисто дыша. Открывает их снова. Нажимает на поле для нового сообщения.

──────── • ✶ • ────────

Йен (23:43): Спокойной ночи, Микки. ❤️️

──────── • ✶ • ────────

На этот раз он использует сердце. Смайлик с глазами-сердечками не может выразить это чувство. На самом деле, никогда не мог. Он посылает сообщение и думает: «Вот она — точка невозврата.» Сердце означает любовь. «Я люблю тебя», — говорит Йен. Спокойной ночи. Ты мой. Перестаньте искать. Вы нашли того единственного. Думаю, ты мой единственный.

──────── • ✶ • ────────

Микки отвечает через пять минут. Йен позволяет ему не торопиться, не беспокоя его. Он не волнуется об этом. Он отправил сердце, и Микки увидел его, и он позволяет этому моменту быть нормальным. Он позволяет, чтобы этого было достаточно. Йен встаёт, идёт в ванную. Вернувшись, он раздевается, залезает под одеяло и выключает лампу на прикроватной тумбочке. Его телефон дзынькает как раз в тот момент, когда он тянется к зарядке, и, увидев эмодзи — даже не читая текст — он издаёт горловой звук. Смущающий. Влюблённый. Твою мать.

──────── • ✶ • ────────

Микки (23:48): Спокойной, ты, мягкий ублюдок 🖤

──────── • ✶ • ────────

Чёрное сердце. Это так мило. Это так прекрасно. Йен сдерживается из последних сил, чтобы не послать в ответ одно за другим ещё с десяток сообщений, которые могли бы хоть как-то смягчить безмерность его чувств.

──────── • ✶ • ────────

У него всё на лице написано. Когда Йен заходит в общую ванную на работе и включает свет, он отчасти ожидает увидеть сердечки, нацарапанные на его коже красным маркером: Микки, Сентиментальный тупица и Влюблённый дурак. Чёрт, этот смайлик что-то с ним сделал. Утром он проснулся весь в поту, принял холодный душ и поехал на метро на станцию скорой помощи, совершенно не веря в то, что Микки прислал в ответ сердце. У эмодзи сердца много значений. Это не обязательно любовь, но Йен имел в виду именно её, и Микки ответил тем же, и Йен немного беспокоится, что сходит с ума. Девушки надоедают ему всё утро. Теперь, когда Амита присоединилась к команде, компания друзей Йена состоит из него самого, Джейка, Элли и Амиты. Девушки постоянно объединяются против парней, соревнуются с ними в настольных играх, суют нос в их дела, дразнятся. Джейк в этом лучше, чем Йен, склонный защищаться, а не сдаваться. И что ж, утром он появился на работе нервно перечитывая последнее сообщение Микки, и покраснел, когда Амита поддела его, а теперь она убедила Элли, что что-то особенное произошло с ним и его таинственным онлайн-бойфрендом. Может, они и правы. Когда он выходит из ванной, обе они развалились в креслах в зоне отдыха и разговаривают по телефонам. Он неторопливо идёт мимо к секции скорой помощи, пытаясь избежать столкновения с ними, но Элли тут же на него набрасывается. — Не так быстро, — напевает она, махнув ему рукой. Амита встаёт, берёт его за плечи и подводит к пустому креслу между ними. — Садись. Он садится, тяжело вздыхая. — Ничего не случилось. — Ты покраснел! — В этом нет ничего особенного. Амита усмехается. — В чём нет ничего особенного? — Чёрт. Элли безумно смеётся и сдвигается вперёд в кресле, подошвы розовых «Адидас» нетерпеливо постукивают по полу. — Сегодня утром ты появился на работе, уткнувшись в телефон и улыбаясь. Ты совсем голову потерял от своего Тайного Бойфренда Микки. Что случилось? — Вы наконец увиделись лично? — спрашивает Амита, наклоняясь, упираясь локтями в колени и складывая руки вместе в ожидании. — Это похоже на интервенцию.¹ — Так и есть. Выкладывай. Йен вздыхает и оглядывается вокруг, отчаянно нуждаясь в ком-нибудь, в ком угодно, способном ему помочь. У Джейка сегодня выходной, да тот всё равно не сделал бы ничего, разве что напел бы ему о заполучении члена. Минди в своём кабинете. В Чикаго тихое спокойное воскресное утро. Ни одного вызова. — Ты что, сказал слово на букву «Л»? Он колеблется. — Нет. Амита толкает его в плечо. — А чего тогда завис? — О боже, — Элли хлопает его по коленке, — ты это сказал? — Нет! Господи. Они хуже, чем была Фиона, когда у них состоялся первый разговор о мальчиках. Может даже хуже Мэнди, которая не переставала посылать ему эмодзи с умоляющими глазами каждый раз, когда Микки комментировал его посты в Инстаграме. Он окидывает их взглядом. Элли, с её идеальными приподнятыми бровями. Амита, сощурившаяся на него подозрительным взглядом. Чёрт их дери! — Честно, ничего такого, — начинает он, внезапно чувствуя себя глупо из-за перспективы рассказать им о ситуации, которая выглядит так, будто он раздувает из мухи слона. В конце концов, это просто грёбаный эмодзи. Он сглатывает, оглядываясь. Девушки ждут. Ну и ладно. — Мы обменялись смайликами-сердечками. Вот. — Оуууу, — ухмыляется Элли. — Это было в первый раз? Йен вздыхает. — Да. Во всяком случае так, чтобы он ответил тем же. Амита не выглядит впечатлённой. — Как давно вы с этим парнем общаетесь? — Шесть месяцев, — отвечает за него Элли. Она выглядит счастливой, не поддавшись на отсутствие энтузиазма у Амиты. — Горжусь тобой, — говорит она, протягивая руку и сжимая колено Йена. — Это очаровательно. — О боже, как очаровательно, — говорит Амита своим лучшим акцентом калифорнийской девчонки. Закончив, она делает паузу и закатывает глаза, но в конце улыбается, пожимая плечами. — Ладно, согласна, это мило. Прочитай нам сообщения. Вместо того, чтобы зачитать их вслух, Йен просто протягивает им телефон, заставляя их поклясться, что они не будут читать остальную переписку. Элли смеётся. — Если я пролистаю выше, то увижу член? — Очень много членов. Она фыркает, и Йен улыбается ей, думая, что, возможно обсуждать это с друзьями — не самая худшая вещь в мире. — Ладно, ладно, — вмешивается Амита, откидываясь назад после того, как она склонилась к Элли, держащей телефон Йена, чтобы прочитать сообщения. — Продолжай в том же духе. — Что ты имеешь в виду? — Ты отправил красное сердечко. Он прислал чёрное. Выбери другой цвет. Это отличный вариант для флирта. — Голубое! — предлагает Элли, возвращая ему телефон. — Давай-давай. — Хм. Думаете? — Да, — отвечают они хором. Ну хорошо. Может быть. Он прикусывает губу и смотрит на сообщения.

──────── • ✶ • ────────

Йен (23:43): Спокойной ночи, Микки. ❤️️ Микки (23:48): Спокойной, ты, мягкий ублюдок 🖤

──────── • ✶ • ────────

— Э-э-э, ладно, хорошо, — уступает он, нажимая на текстовое поле. Девушки, пялящиеся на него, заставляют Йена нервничать, поэтому он встаёт и неторопливо отходит к секции с машиной скорой помощи. — Почему ты такой странный? — кричит Амита, и Йен протягивает назад руку со средним пальцем.

──────── • ✶ • ────────

У него уходит десять минут на то, чтобы составить подходящий текст — такой, который будет кокетливо-милым, несерьёзным. Который заставит Микки улыбнуться, а не почувствовать себя неловко. Он набирает половину, когда раздаётся вызов и Йен нервно постукивает носком ботинка по полу, пока помещение заполняется готовящимися к работе медиками. Он перечитывает сообщение раз, другой, а когда отправляет, то читает в третий раз. Красочный ряд смайликов в виде сердечек заставляет его улыбаться — всё кажется реальным и правильным. Обычное сообщение, отправленное бойфренду, пока сам он на работе.

──────── • ✶ • ────────

Йен (23:43): Спокойной ночи, Микки. ❤️️ Микки (23:48): Спокойной, ты, мягкий ублюдок 🖤 Йен (10:12): Я на работе и мне некогда, но я всё-таки скажу, что чёрные сердца это пиздец в стиле панк-рок, может я соблазню тебя голубым 💙

──────── • ✶ • ────────

Микки не то чтобы клюёт на приманку, как предполагала Амита, не отправив в ответ зелёное, оранжевое или жёлтое сердечко. Но его сообщение милое. Когда Йен возвращается после вызова — небольшая автомобильная авария с несколькими пострадавшими пассажирами, ни один из которых не нуждается в госпитализации после осмотра, — он проверяет телефон впервые за час и чувствует, словно его улыбка распространяется до кончиков пальцев ног.

──────── • ✶ • ────────

Микки (10:19): Конечно, ты можешь соблазнить меня

──────── • ✶ • ────────

Проходя мимо него, девушки корчат рожицы, изображая поцелуи, ухмыляясь в свои телефоны, как лунатики. Он показывает им фак и печатает:

──────── • ✶ • ────────

Йен (11:31): 💙 Ну что ж, считай себя соблазнённым. Йен (11:31): 😉

──────── • ✶ • ────────

Кто-нибудь когда-нибудь умирал от этого чувства? Йен убирает телефон в карман и решает отвлечься на всякий случай, занявшись чем-то полезным.

──────── • ✶ • ────────

Это Элли виновата. Через год, оглянувшись назад, он подумает послать ей открытку в знак благодарности. Работа на мероприятиях в торговых центрах — проклятие существования скорой помощи. Целый день просиживания в режиме ожидания у машины на адской жаре парковки с холодильником, набитом бутылками воды и средствами первой помощи, которые, скорее всего, не понадобятся. Они изо всех сил стараются отмазаться от этого, в ход идут подкуп, вытягивание соломинок и даже игра в камень-ножницы-бумага. Обычно это автограф-сессии, дневной лагерь или Хеллоуинские забавы. Пару раз Йен имел несчастье работать во время телевизионной съёмки, что, казалось, должно было быть забавным, но на самом деле он просто проторчал на фуд-корте восемь часов и даже ни одного актера не увидел. Поэтому в понедельник, когда он приходит на работу и узнаёт, что ему назначили дежурство во время встречи с YouTube бьюти-блогером в магазине косметики «Sephora», то сразу же пытается поменяться с кем-нибудь. Элли ему не позволяет. Йен никогда не слышал о этом блогере, но она, очевидно, смотрит все его видео и непреклонна в том, чтобы Йен провёл этот день с ней и Амитой. Он уступает, хоть и без особой радости, и получает огромное удовольствие постоянно ворча, пока они готовят машину скорой к отъезду. Торговый центр переполнен до абсурда. Кто бы мог подумать, что ютьюберы так популярны? Особенно у девочек-подростков, составляющих девяносто процентов сегодняшней публики. Йену абсолютно наплевать на человека, зарабатывающего безумные суммы денег, просто выкладывая всякую хрень в интернет. Поведение же Элли граничит с нарушением этики, когда она бормочет: «Вроде как надеюсь, что кому-то в «Sephora» понадобится медицинская помощь, чтобы я могла увидеть его.» — Бля, Элли, — Йен смеётся, когда они втроём выходят из двери рядом с «Sephora», захватив кофе и коробку с «Cinnabon». Они расставляют стулья в тени у машины скорой и проводят следующие пару часов, поедая булочки и бездельничая. По большей части всё проходит без происшествий. У какого-то диабетика падает уровень сахара в крови, и Йен посылает Элли с пакетом сока и крекерами, желая ей удачи в преследовании своего кумира. Одна пожилая дама заблудилась на стоянке, где они припарковались, и Йен помогает ей найти её машину. Амита дважды уделывает их в «Уно». Около полудня они подумывают о том, чтобы кто-то один сходил за обедом на фуд-корт, когда по рации поступает вызов. Ребёнок упал в обморок в очереди и потерял сознание. Все трое бегом собирают вещи и направляются в торговый центр. Даже издалека толпа внушает тревогу, как размерами, так и плотностью, и инцидент только усугубляет ситуацию. Куча подростков, некоторые из которых встают на цыпочки, толкаясь и пихаясь локтями в попытке увидеть, что же происходит. Темноволосый сотрудник службы безопасности в тёмно-синем поло пытается разогнать их, но ребята упорно стоят, таращась друг на друга. К тому времени, как Йен и его друзья пробираются к пострадавшей, мужчина почти сдался и вместо попыток наведения порядка склонился над девушкой, присев спиной к медикам, судорожно сжимая её запястье, как будто проверяя пульс. Йен плечами прокладывает себе дорогу в центр круга и наклоняется, прижимая руку к нижней части спины мужчины, тёплой и влажной от нервного пота. — Скорая медицинская помощь. С дороги, пожалуйста, сэр. Парень встаёт и, не оборачиваясь, сдвигается в сторону, а Йен падает на колени. Светловолосая девушка, на вид не старше пятнадцати, лежит на полу лицом вниз, как будто она просто упала плашмя. После первоначального осмотра, с помощью Элли, он переворачивает пострадавшую. Её лоб покраснел и начал опухать в центре. У неё будет огромный синяк. Но уже сейчас, когда они вдвоём приподнимают её, ощупывая череп, лицевые кости и конечности на предмет повреждений, она начинает шевелиться. Элли встаёт, позволяя Йену взять инициативу на себя. Веки девушки трепещут и открываются. — Всё в порядке, — бормочет Йен. — Просто дыши. Ты в порядке. Она издаёт задыхающийся звук, как будто задержала дыхание, и Йен делает всё возможное, чтобы убедить её и успокоить, жестом прося Элли и Амиту помочь ему передвинуть её. Он берёт фонарик и проверяет реакцию зрачков. Спрашивает, может ли она двигаться, как её зовут, знает ли она, где находится, может ли встать. Её зовут Мэдисон, и она, кажется, в порядке, но они всё ещё должны оценить её состояние более детально. Вместе они помогают Мэдисон подняться. Толпа аплодирует, словно на спортивных соревнованиях, когда девушка встаёт, и вчетвером они направляются к машине скорой помощи. Он позволяет Элли закончить оценку состояния пациентки, пока сам приносит ей воду и перекус, а Амита звонит её маме, которая отправилась за покупками в другое крыло торгового центра, пока дочь была на мероприятии. Никаких признаков сотрясения мозга — только внушительная болючая шишка. Элли болтает с ней о блогере, пока они ждут её маму, чтобы та забрала её, и Йен в шутку поддразнивает их за это, чтобы убить время.

──────── • ✶ • ────────

Как только Мэдисон приходит в себя, выпив противовоспалительное, и её мама возвращается с ней в торговый центр, Йен, Элли и Амита бездельничают до конца мероприятия и идут на фуд-корт, чтобы купить поесть. Они делают заказ в «Panda Express», забирают еду на красных подносах и садятся вместе в дальнем углу обеденного зала, чтобы поболтать, наслаждаясь курицей в апельсиновом соусе и лапшой чау-мейн. Девушки смеются над ним за то, что он безнадёжен в использовании палочек для еды, а он комкает обёртку от своей трубочки и бросает в Амиту, попав ей прямо в лоб. — Твои дни сочтены, Галлагер, — жалуется она, прежде чем набрать немного воды в трубочку и обрызгать его. Они чуть не затевают бои едой, по очереди бросая друг в друга подвернувшиеся под руку бумажки, иногда добавляя парочку зёрен риса из тарелок. В попытке сменить тему и, честно говоря, заставить своих друзей перестать вести себя как раздражающая детвора, Элли вмешивается: — Ладно-ладно, хватит. Есть новости на Микки-фронте? Амита наносит ещё один удар, бросая в Йена кубик льда через стол и попадая ему прямо в грудь, прежде чем он успевает ответить. — Э-э, да не особо, — говорит он, подбирая кубик со своих колен и запуская его по столу к Амите, которая ловит его салфеткой и бросает на поднос. — Думаю, всё как обычно. Так и есть. Они только привычно болтали поздними вечерами, без каких-либо упоминаний о смайликах-сердечках. Нечего рассказывать. — Так кто же возьмёт быка за рога? — спрашивает Амита, опершись локтями о стол. — Шесть месяцев. Вы должны встретиться. — Мы встретимся, — пожимает плечами Йен. — Четвертого июля. Я же вам уже говорил. — Вы должны встретиться до этого. Ваше первое свидание не может пройти на семейном празднике. Он выдыхает. — Будет неловко, да? — Исходя из того, что ты рассказывал о своей семье? — Элли смотрит на него. — Да. Йен смотрит на свою еду. Берёт палочку и перемешивает оставшиеся кусочки в один комок на дне коробки. — Что, если он сочтёт меня отвратительным? — спрашивает он, озвучивая крошечную тревогу, которую ощущал всегда, не зная, как выразить её словами. Он хочет встретиться с Микки больше всего на свете. Если бы он мог прямо сейчас щёлкнуть пальцами, произнести несколько волшебных слов и оказаться перед ним — абра-кадабра — он сделал бы это не задумываясь. Без единого сомнения. Но он беспокоится. А что, если? Что, если это слишком для Микки? Что если Йен слишком несостоявшийся, что, если он слишком не такой, слишком... сумасшедший? И ещё хуже: что, если его будет недостаточно? Он тяжело сглатывает и избегает взгляда девушек. Настроение разговора меняется. Амита больше не дразнит его. Элли не преисполнена восторга, одержимая любовью и любопытством. Они молчат. — Он не посчитает тебя отвратительным, — наконец говорит Амита, и это удивляет Йена, потому что она менее склонна к таким заявлениям. Он пожимает плечами и берёт свой бокал, отвлекаясь на него. — Серьёзно. Он терпит тебя уже шесть месяцев. Это заставляет его улыбнуться, и, когда Йен смотрит на неё, она улыбается в ответ. — Он полюбит тебя, мистер Сердечный Эмодзи, — добавляет Элли, касаясь его руки. — Знаю, мы с Джейком достаём тебя, но ты милашка, и все это знают. Мы любим тебя. — Заметь, ты не сказала за Амиту. Амита фыркает. — Это потому, что мне ты просто нравишься. Йен краснеет, его щёки и уши становятся горячими, а девушки тычут в него пальцами и дразнят. — Отлично. Моя уверенность возросла, — бормочет он, посмеиваясь, и начинает складывать мусор на поднос. — Может, я... спрошу его сегодня. Когда он произносит это вслух, его сердце колотится так сильно, что отдаёт в легкие, дыхание становится быстрым и неглубоким. Чёрт. Неужели? Он собирается... предложить это Микки сегодня вечером? Попросит его встретиться пораньше? Пригласит на официальное свидание? Он проводит руками по лицу, задерживая их там. Девушки охают и продолжают подбадривать его. Ты просто ангел. Ты ему понравишься, чувак. Мягкий засранец с эмодзи чёрного сердца. И когда Йен уже было собирается пойти на риск и спросить: «Так что мне сказать?», ему приходит сообщение. Он достаёт телефон из кармана. Это от Микки.

──────── • ✶ • ────────

Микки (13:41): Эй

──────── • ✶ • ────────

— Чёрт. Это он. — Не может быть, — Амита ухмыляется и хлопает ладонью по столу. — Это знак, друг мой. Сделай это сейчас. — Ну уж нет! — Дорогой Микки, — диктует Элли, — не хочешь пойти со мной на свидание? Отметь «да» или «нет». С любовью, Йен. Йен смеётся, потому что он определённо рассматривал возможность отправки кокетливого сообщения такого рода уже не раз, даже склоняясь к стилю школьных записочек. Амита цокает. — Нет, но серьёзно. Спроси его, свободен ли он в пятницу вечером. У тебя выходной? — Надо проверить расписание. Йен слишком долго смотрит на Миккино «Эй», прежде чем нажать на текстовое поле. — Я спрошу его сегодня вечером, — объявляет он, посылая быстрый ответ, прежде чем потянуться, чтобы собрать остальной мусор со стола и бросить его на свой поднос. — Не буду делать это сейчас. Не могу сосредоточиться.

──────── • ✶ • ────────

Йен (13:43): Эй! Йен (13:43): Как дела?

──────── • ✶ • ────────

Он держит поднос и сгребает на него мусор девушек, а затем встаёт из-за стола, чтобы выбросить его, по пути засовывая телефон в карман. Пока он идёт к мусорным бакам, расположенным в дальнем углу, его телефон звонит один раз, потом второй. Он подумывает проверить его, но понимает, что это может подождать. Обеденный перерыв Микки должен был уже закончиться, но, может, ему просто скучно на работе. Он не раз писал ему из комнаты охраны с забавной фоткой с поста наблюдения и столь же забавным комментарием. Но по мере того, как он приближается к мусорным бакам, его телефон начинает сходить с ума, разражаясь серией из четырёх сообщений с интервалом в десять-двадцать секунд. Какого хрена? Он останавливается, крепче сжав поднос в руках. Это до смешного не похоже на Микки, который посылает не больше двух сообщений подряд, да и то редко. Может быть, сообщения даже не от него. Может ему пишет кто-то из братьев и сестёр. Может, что-то случилось дома. Чёрт, может это Амита и Элли решили подъебнуть его. Он прям видит все эти эмодзи сердечек и поддразнивания. Он перехватывает поднос в одну руку и уже тянется за телефоном, когда случайно оглядывается. В нескольких метрах от него, за дальним столиком, недалеко от мусорных баков, сидит сотрудник службы безопасности. Темноволосый. В тёмно-синем поло. Тот, к тёплой пояснице которого он прижимал ладонь. С дороги, пожалуйста, сэр. С розовыми щеками и прикушенной между зубами нижней губой, смотрящий на айфон, зажатый в ладонях. Сотрудник службы безопасности торгового центра, в которого Йен влюблялся на протяжении шести месяцев. Твою мать. Йен застывает на месте, сердце бьётся так сильно, что он готов поклясться, что слышит его, готов поклясться, что кто-то — Микки, пожалуйста — может положить на него руку и почувствовать его очертания. Тук-тук-тук. Как такое возможно? Как это может происходить — совпадение их всех совпадений. Он только что говорил об этом. Он просто думал о нём, думал о встрече с ним, о личной встрече. И вот он. Кто-нибудь когда-нибудь умирал от этого чувства? Йен вот-вот узнает. Йен крепко зажмуривается. Тяжело сглатывает. И, собравшись с духом, чувствуя, что если он этого не сделает, то его просто унесёт течением, он зовёт: — Микки?

──────── • ✶ • ────────

Микки поднимает голову. Всё, о чем Йен может думать, когда эти по-детски голубые глаза встречаются с его, когда зубы Микки отпускают нижнюю губу, а грудь содрогается от вдоха, это: ты ещё симпатичнее в жизни. Потому что так и есть. Он симпатичный, очень. Он прекрасен. Поло и шорты цвета хаки хорошо смотрятся далеко не на всех, но в сочетании с шоколадно-коричневыми ботинками Тимберленд, полоской белых носков, выглядывающих сверху, и этой фейд стрижкой, которую так полюбил Йен — подстриженные под машинку бока и более длинные, зачёсанные назад пряди сверху — Микки не может не выглядеть великолепно. У него татушки на костяшках пальцев. Йен видит их во плоти, и ничто в мире не может удержать его губы от кривоватой улыбки, даже когда он с трудом дышит через рот, не в силах оставаться спокойным, не способный совладать с собой, чёрт возьми. — Срань господня, — бормочет он тихо, так тихо, что ему становится интересно, слышит ли это Микки. Это он. Это ты. Это ты, Микки. В его груди словно распахивается дверь. Он движется вперёд под действием магнитного притяжения, один шаг, второй, и сердце его бьётся где-то в горле, когда Микки встаёт со своего места за столом и кладёт телефон рядом с сэндвичем из «Патбелли», к которому едва притронулся. Чёрт, посмотрите на него. Взгляд Йена смягчается при виде изгиба его бровей, его нервно подёргивающихся губ, его щёк. Он подходит всё ближе и ближе, желая оказаться достаточно близко, чтобы увидеть его веснушки. Хочет обнять его. Держать его. И не отпускать. Ощущения нарастают. Он не может вместить их в себе. Это ты. Ты мой. Йен улыбается — не может не улыбаться. Счастье не поддаётся контролю, выплёскиваясь из него, оно на его губах, в его глазах. «Микки», — думает он, на мгновение испугавшись, что сейчас расплачется. Ты настоящий. Его дыхание сбивается, и он делает всё возможное, чтобы сдержать эмоции, дать им поутихнуть. — Микки, — повторяет он, останавливаясь в метре от него. Микки смотрит на него, и Йен видит веснушки, и он видит блеск его голубых глаз и это красивое лицо, эти губы, ухмыляющиеся на всех фотографиях, но сейчас улыбка открытая… Это ты. Микки на мгновение закрывает глаза и проводит рукой по лицу. — Блядь. Это ты, и ты чертовски симпатичный. И, вероятно, есть много вещей, которые Микки мог бы сказать ему. Йен знает, что-то будет, «Блядь» — просто прелюдия, но ничто не может подготовить его к: — Ты высокий, — говорит Микки, глядя ему в лицо, и краснея так сильно, что Йену хочется схватить его за щёки и притянуть к себе для поцелуя. Он сжимает свой поднос и наклоняется, смеясь до боли в боку. Чёрт возьми, Микки. Смех переходит в тяжёлое дыхание, когда он понимает, что Микки не смеётся вместе с ним. Йен выпрямляется, с любопытством кривя губы. Наблюдая за Микки, он ясно видит миллион и одну мысль, проносящуюся в его голове — всё на лице написано. Микки боится. Волнуется. Йен облизывает нижнюю губу. И Микки тоже. Йен фыркает и, собрав в себе всю уверенность, говорит: — Ну, это чертовски неловко. Он достучался до него. Микки смеётся, и это лучшее, что Йен когда-либо слышал. Чёрт возьми, это чувство. Йен следует за ним, позволяя поглотить себя, позволяя выплеснуться наружу в виде радостного смеха. Он крепко зажмуривается, наклоняется, крепче сжимая поднос, и смеётся над нелепостью ситуации. Над маловероятностью случившегося. Над тем, как это чертовски идеально. Его телефон звонит, напоминая о непрочитанных сообщениях. — Извини, — говорит он, засовывая руку в карман и вытаскивая телефон. — Кто-то написал мне около двадцати раз, охренеть. Позволь мне просто... Чёрт. Ни хрена себе.

──────── • ✶ • ────────

Микки (13:45): Хотел тебе кое-что сказать Микки (13:46): Видел тебя сегодня Микки (13:46): В торговом центре Микки (13:46): Ты помогал девушке, потерявшей сознание Микки (13:46): Я там работаю Микки (13:46): Я был, блядь, в шести футах от тебя, чувак.

──────── • ✶ • ────────

«Ты любовь всей моей жизни», — думает он, отрываясь от телефона и улыбаясь Микки. Амита сказала бы, что это судьба. Это судьба, что они встретились таким образом. Элли бы мечтательно заявила: «Так и должно быть». Возможно. Йен ставит поднос на ближайший столик и, не теряя ни секунды, отвечает на сообщение Микки.

──────── • ✶ • ────────

Йен (13:49): Я тоже видел тебя сегодня, сучонок. 😏

──────── • ✶ • ────────

Микки хватает телефон, когда тот вибрирует, читает сообщение и, закатив глаза, показывает ему средний палец. Это ты. Ты и твой чёртов средний палец. — Вот оно, — говорит Йен с ухмылкой, пряча телефон в карман. — Ненавижу тебя. Ага. Конечно. Конечно, блядь. Йен поджимает губы и кивает. Он слышит, как кто-то подбегает к нему сзади, но этого понимания недостаточно, чтобы предвидеть, что его грудь обхватят руками. Он подпрыгивает от неожиданности, а потом смотрит вниз. Загорелая кожа. Ногти цвета лайма. Элли. — Ну что, готов ехать? — спрашивает она, отступая назад и начиная стягивать волосы резинкой. Йен что-то бормочет, чувствуя себя так, будто его поймали с рукой в штанах. Заметив это, Элли поворачивается к Микки. — Прости! — весело извиняется она, ловко завязывая конский хвост. — Меня зовут Элли. Я работаю с Йеном. Микки кивает ей, и Йен, зная, что Элли вот-вот наложит в штаны от радости, и чувствуя себя так, будто собирается представить нового парня своей маме, бормочет: — Это Микки. Элли хватает ровно на две секунды, после чего она шлёпает Йена по плечу. — Ой! — кричит он, а потом поворачивается спиной к Микки, лицом к Элли. — Это он! — шепчет она, как будто он сам не знает. — Да. Веди себя как ни в чём не бывало. Молчи. — Йен! — Ш-ш-ш! — Йен, — внезапно говорит Микки, и Йен поворачивается к нему. — Мне пора идти. Он выглядит извиняющимся, держа телефон и явно только что проверив время. — Блин, — отвечает он, шикая на Элли и одновременно кивая. — И нам тоже. Должны вернуться минут через пятнадцать, так что... Неловко. Он переплетает пальцы. Такое ощущение, что ему нужно прочистить горло. Он должен оставить его, Микки должен уйти. В этот момент Йену на ум приходит миллион слов, миллион слов, которые застревают у него в горле, оставаясь невысказанными. Это ты. Я хочу увидеть тебя снова. Скоро. Можно тебя обнять? Ему хочется обнять Микки. Это было бы странно? Они занимаются сексом по FaceTime несколько раз в неделю. Конечно, это нормально. Он делает шаг вперёд, задыхаясь. И он пытается. Он собирается. Но, так же, как и слова, отказывающиеся выходить, всё, что ему удаётся, это положить руку на плечо Микки. Он чувствует трапециевидную мышцу. Чувствует кость. Ощущает ткань рубашки, тепло его тела. И, как полный придурок, похлопывает его по плечу. Хлоп-хлоп-хлоп. Он грёбаный неудачник. Микки, должно быть, тоже так думает, потому что смеётся, чертовски мило. — Господи боже, чувак, — говорит он, и они оба прыскают. Для такого неловкого момента это определённо приятно. На самом деле, это здорово. Он отдёргивает руку. Элли зовёт его по имени с другого конца фуд-корта. Точно. Пора. — Иди, — говорит Микки, не глядя ему в глаза. — Мне тоже пора. Микки шмыгает носом и поднимает взгляд, и они долго и напряженно смотрят друг на друга. «Ты — лучшее, что есть в моей жизни», — хочет сказать Йен. — Я напишу тебе, — говорит он вместо этого. Они прощаются и расходятся. Йен не сводит с него глаз, пятясь назад, чувствуя, что только что встретился со своим прекрасным будущим, и не желая отворачиваться от него ни на мгновение.

──────── • ✶ • ────────

Девушки сходят с ума до такой степени, что Йен обещает отработать смену за ту из них, которая продержится дольше, не упоминая об этом. Но им обеим наплевать, всю обратную дорогу до станции и оставшиеся три часа смены они говорят о провидении и родственных душах, периодически вставляя: «О Боже, он такой милый, Йен!» Это раздражает, но в хорошем смысле, если честно. Это его друзья по работе. И пусть они почти не общаются в свободное время, приятно, что есть люди, которые дразнят его по поводу личной жизни, хихикают над ним и задают вопросы, как это делают друзья вне работы. Несмотря на свои жалобы, он наслаждается оставшейся частью смены, а потом идёт домой, готовит салат с остатками жареной курицы и ест его на диване, время от времени протягивая руку к телефону. У него руки чешутся напечатать: «Так когда же мы встретимся? Думаю, что могу умереть, если мы подождём до 4-го.» и Сегодня был хороший день. Я так чертовски счастлив. и Ты очаровательный. Однако он не позволяет себе такого удовольствия. Он не может быть слишком нетерпеливым по отношению ко времени, которое требуется Микки — слишком напористым, слишком внезапным. Кроме того, он не совсем уверен в том, какие флюиды получил от Микки. Они смеялись. Микки улыбнулся ему. Он казался счастливым. Тем не менее, он явно нервничал и боялся, а Йен не хочет его отпугнуть. Если это случится, его сердце разлетится на миллион осколков. Поэтому он ест свой куриный салат, пьёт пиво и воду, расслабляется под «Шиттс-Крик» на «Нетфликс» и ждёт подходящего времени, чтобы побаловать себя. Ёбаный Боже. Сегодня он встретил Микки. Он увидел его. Прикоснулся к нему. Кончики его пальцев до сих пор помнят ощущения от ткани рубашки Микки, а ладонь — тепло нижней части его спины.

──────── • ✶ • ────────

В семь Йену надоедает ждать. Ему кажется, что он больше не выдержит. Дэвид только что танцевал под Тину Тёрнер для Патрика, и это по-дурацки, радостно-романтично, и Йен хочет, чтобы в его жизни была такая же романтика. Он берёт телефон. Открывает сообщения. И, к своему удивлению, зайдя в диалог с Микки, видит танцующие точки, указывающие на то, что Микки печатает ему. Йен перестаёт дышать и ждёт. И когда получает сообщение — он ожидал чего-то милого, глупого и романтичного, в том смысле, в каком они могут быть романтичными — его сердце уходит в пятки.

──────── • ✶ • ────────

Микки (19:01): А что, если мы не совместимы или вроде того

──────── • ✶ • ────────

Почему Микки так думает? Неужели Йен сделал что-то не так? Неужели сегодня всё было слишком странно? Йен подтягивает ноги на диван и прижимает кулак левой руки к губам, печатая правой. Живот пронзает резкая внезапная боль.

──────── • ✶ • ────────

Йен (19:02): Совместимы как?

──────── • ✶ • ────────

Йен чувствует, что сходит с ума, пока ждёт. Это всего лишь минута, но он не перестаёт постукивать пальцами ног, чувствуя, как внутри у него всё трясётся.

──────── • ✶ • ────────

Микки (19:03): Не знаю, чувак. Мы просто никогда не были рядом друг с другом, так откуда нам знать?

──────── • ✶ • ────────

В ту же секунду, Йен звонит ему по ФейсТайм, нажимая на вызов в верхней части чата. Он не может потерять это. Он не может. Микки выглядит разбитым, когда отвечает, от выражения всеобъемлющего беспокойства на его лице, всё тело Йена болит. — Ты в порядке? — спрашивает он осипшим голосом. Микки вздыхает. Проводит рукой по лицу. — Да, чувак. У меня всё в порядке. Нет, нет, нет. Он не в порядке. Йен наблюдает за ним, сердце колотится где-то в горле. Он ждёт. Микки шмыгает носом и, наконец, махнув рукой, будто говорит о пустяке, бормочет: — Мы просто никогда не делали ничего вместе в реальной жизни, как это делают большинство людей, когда они... Не знаю. И сегодня всё было так неловко, и я просто задумался, будем ли мы вообще интересны друг другу в реальной жизни. Эта мысль пугает Йена. Это то же самое, о чём беспокоился и он. Не слишком ли это? Будет ли меня достаточно? А что, если? Он сглатывает, поджимает губы и кладёт голову на согнутую руку, лежащую на подлокотнике дивана. Губы Микки сжимаются в тонкую линию. Он нервничает, опуская взгляд. Йен хочет его так сильно, что не может этого вынести. — Всё было определённо неловко сегодня, — говорит он как можно боле уверенным тоном. — Но потому, что я не ожидал столкнуться с тобой. Я был охренеть как удивлён, чувак. — Хмм. Йен продолжает, набираясь храбрости, хотя у него живот сводит. — Но я был охренеть как рад тебя видеть, Микки. Ты и представить себе не можешь, — его голос дрожит. — Мне очень понравилось тебя видеть. С тех пор только об этом и думаю. «Я люблю тебя», — думает он. Ты боишься, и я боюсь, но мы будем идеальны вместе. Вот увидишь. Микки делает глубокий вдох через нос, медленно вдыхает. Его глаза блуждают по лицу Йена: нос, щёки, брови, рот. Он сглатывает, и его губы шевелятся, как будто он изо всех сил пытается выдавить что-то, чего он боится, что-то, что заставляет его желудок скручиваться, его тело болеть. Он моргает раз, другой, слегка вздрагивает и шепчет: — Мне нечего тебе дать, чувак. Йен никогда в жизни не слышал ничего настолько ошибочного. Микки может дать ему всё. Жизнь Йена... вся его жизнь до этого момента была рутиной, он пробивался и проталкивался, иногда еле-еле, иногда ценой невероятных усилий, иногда даже без этого, иногда кутаясь в пропитанные слезами одеяла, ненавидя свое существование. Он думал о самоубийстве, думал, что его жизнь кончена, думал, что его будущее — сорокалетний смертный приговор, не что иное, как страдания, потери и оцепенение. А потом появился Микки. Микки принёс ему счастье. Микки принёс ему любовь и надежду, и, возможно, понимание того, что он способен на некоторые вещи, у него может быть будущее, семья и жизнь, которая что-то значит, которая важна, которую можно разделить с кем-то, кто так дорог, кто так много значит для него. Мне нечего тебе дать, чувак. Микки не может заблуждаться сильнее. — Микки, заткнись, — говорит он, не в силах сдержать ярость в голосе, резкость, потому что чёрт, как нелепо. — Тебе нечего мне дать? — Я ни хрена не делаю, чувак, — отвечает Микки так же яростно, так же непреклонно. — Я типа охуеть скучный, и я, блядь, целыми днями дома сижу, даже по выходным, — он выдыхает, глаза мечутся повсюду, фокусируясь на чём угодно, только не на лице Йена. — О, потому что у меня сейчас столько всего происходит? — Йен невесело смеётся и почёсывает затылок. — Мик. Господи, Микки. Если бы ты только знал. Если бы ты знал про пожар в моей груди, когда я с тобой разговариваю. Если бы ты знал, как часто я о тебе думаю. Как я хочу тебя. Как я говорил со своим грёбаным братом о желании иметь с тобой детей, и это полное безумие, потому что мы общаемся уже шесть месяцев, а я даже ни разу тебя не поцеловал. Как ты заставляешь меня стремиться к жизни, продолжать двигаться, продолжать пытаться. Он выдыхает, качает головой и говорит со всей страстью: — Ты лучшее, что случилось со мной за последние годы, идиот хренов, — он сглатывает, и его лицо смягчается, губы приоткрываются, дыхание вырывается слегка торопливо. — У меня есть список, чувак. И там типа столько всякой ерунды, которой я хочу, и я даже не имею в виду вещи, связанные исключительно с сексом. Есть столько всякой хрени, которой я не делаю, никогда не делал, и я просто хочу испытать всё это с тобой. Он хочет каждую эту вещь. Он хочет всего. Всего с ним. Микки закрывает глаза, как будто его вырубили, отправили в нокаут, заставил вращаться по кругу, как будто Йен тоже зажёг его изнутри. Дал ему чувства. Сильные. Огромные — такие, которые его тело не способно вместить. Йен любит его. — Понимаешь, — говорит он, желая дать ему что-нибудь. Успокоить. Объяснить, почему они совершенны, почему они подходят друг другу. — Мы вольны учиться всему вместе. Тебе не нужно быть блядским тусовщиком, чтобы заинтересовать меня. И если уж на то пошло, ты сам-то что во мне нашёл, твою мать? Он делает вдох и продолжает: — Так что, может, мы два ебуче скучных чувака, выросших в Саутсайде, с дерьмовыми родителями и проблемами с самооценкой. Может, мы понятия не имеем, как быть нормальными. Но давай просто заниматься всякой фигнёй вместе. Давай, блядь... — он откидывается назад, положив голову на спинку дивана, и делает глубокий вдох. — Давай веселиться и учиться быть с кем-то. Никакого давления. Потому что, если я ещё не достаточно ясно выразился, чувак, я тоже не знаю, какого хрена делаю. Микки прикусывает уголок нижней губы и наблюдает за Йеном, блуждая глазами по его лицу, словно пытаясь прочесть его мысли, пытаясь понять, серьёзен ли он. Он открывает рот, и Йен думает, он скажет что-то мягкое, что-то, похожее на признание. Честно говоря, он удивлен, когда Микки бормочет: — Ты тоже можешь заткнуться нахуй. Йен поднимает бровь. — Хм? — Ты лучшее, что случилось со мной за всю мою жалкую ёбаную жизнь. Он не может это вынести. Он не может. В голове только «Как?» и «Я не понимаю». Как он может быть лучшим для кого-то? Его дыхание сбивается, а глаза наполняются слезами. Он пытается сморгнуть их, проглотить ком в горле. Йен любит его. Он думал об этом уже миллион раз. Смешно любить кого-то, кого ты даже никогда не обнимал. Никогда не держал. С кем никогда не сидел рядом на скамейке, соприкасаясь плечами. Он знает, это правда. Знает, что ещё слишком рано, знает, что если поведает свою историю тысяче людей, многие скажут, что он очарован, увлечён, но не знает, что такое любовь. Он послал бы их к чёрту. Он влюблён. Он любит, и он с кем-то, кто наполняет его сердце счастьем, как никто другой, с кем ему хорошо, кто заставляет его чувствовать себя настоящим человеком, достойным, живым, радующимся этому, имеющим надежды, мечты и будущее, которое больше, чем диагноз и медленное погружение в безумие. У него могут быть хорошие вещи. У него может быть парень. Он может разделить свою жизнь с тем, кто хочет разделить свою с ним. Он влюблён и каждый божий день собирается убедиться, что Микки знает об этом. Он позаботится о нём. Покажет ему, что его жизнь вовсе не жалкая, она драгоценна. — Может быть, ты хочешь... — начинает Йен, на секунду прикусив губу, — не знаю. Я просто… — он дышит. — Хочу, чтобы тебе было хорошо. Микки смотрит на него. Он это чувствует. — Ага.

──────── • ✶ • ────────

Они идут в свои спальни. Раздеваются. Всё словно закручивается в вихре, слишком быстром, чтобы запомнить каждое отдельное действие, но достаточно медленном, чтобы Йен чувствовал словно его ведут за руку — каждый значимый удар сердца, каждый вдох. Скольжение футболки по лицу. Брюки, стягиваемые до лодыжек. То, как он подпрыгивает, снимая их окончательно, подушечки пальцев ног прижимаются к полу. Раздевшись догола, он кладёт телефон на подушку, забирается на кровать и нависает над экраном. Он опирается на локоть и скользит рукой вниз, чтобы коснуться себя, тяжело дыша, и смотрит на Микки, который явно делает то же самое, его плечо двигается мягкими толчками, когда он трогает себя вне поля зрения камеры. Йен думает, доводя член до твёрдого состояния, чувствуя, как в нём начинает пульсировать кровь, наполняя его, что будь они вместе, они бы делали это именно так — Микки под ним, лицом к лицу. Он бы прижимался к нему губами. Дышал им. Йен наблюдает за ним сейчас, за тем, как он кусает губы, за искажаемым динамиком телефона хриплым звуком, когда он дышит через нос. Йен видел его сегодня. Он коснулся его плеча, ткани его маленького тёмно-синего поло с расстёгнутой верхней пуговицей. Он улыбается. — Ты охуенно мило смотрелся в своей униформе, кстати. Микки улыбается в ответ. Милый. — Заткнись. Йен роняет голову, хихикая, и волосы падают ему на лицо. Сверху они длиннее. Он смахивает пряди обратно, но они снова падают. — Проклятье, — ворчит он разочарованно, и Микки фыркает, и, блин, они ведут себя как легкомысленные идиоты. Они легкомысленные идиоты, делающие жизни друг друга неизмеримо лучше, и Йену никогда еще не было так хорошо. — Сучонок, это даже не смешно, — бормочет Микки, прерывисто дыша от возбуждения, и от этого Йена пробирает. Он чувствует прилив крови в венах. — Мы можем просто... — Йен проводит рукой по члену, наращивая удовольствие, выше, выше, выше, — может, просто обсудим, как это будет, когда мы действительно займёмся сексом? — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что уже немного беспокоился о том, чтобы не кончить, как только войду в твоё тело, — господи боже. Он смущающе хрипло стонет, и резко вдыхает сквозь зубы. — Так что, не могу представить, что наш смех сделает со мной. Должно быть, взорвусь нахуй. Однажды он будет внутри него. Йену кажется, что он сходит с ума. Сходит с ума, думая об этом, наблюдая, как Микки дрочит, задыхаясь, глаза полуприкрыты от удовольствия, щёки порозовели. Из горла Микки вырывается стон — непроизвольный, Йен знает — а потом он выдыхает: — Да, думаю, в первый раз это займёт около двух минут. — Ты слишком великодушен, чувак. Я кончу в тебя примерно через четыре секунды. — Ох, блин. Заткнись. Испытывающий наслаждение Микки — самая горячая вещь в мире, его лицо искажается, лоб морщится в уголках глаз появляются лучики. — Я заставлю тебя чувствовать себя так хорошо, Микки, — говорит Йен, подначивая. Он чувствует влагу на своём члене, чуть больше чем обычно, что-то во всём этом сценарии сводит его с ума. Он думает о предэякуляте Микки, о том, что он безоговорочно течёт сильнее, чем любой парень, с которым Йен когда-либо был. От этой его особенности Йена накрывает, пробивает защиту, толкает всё ближе и ближе к краю. Чёрт, их первый раз закончится через несколько секунд. — Уже чувствую себя так хорошо прямо сейчас, — бормочет Микки, тяжело дыша. Йен снова его подначивает. В очередной раз. — Когда мы займемся сексом, хочешь, чтобы я пососал твой член, прежде чем войду в тебя? Микки издает высокий звук и только подталкивает Йена всё дальше и дальше, он желает больше и больше. — Может, даже вылижу твою задницу, если ты... — он переводит дыхание. — Если ты не против, — он крепко зажмуривается, чувствуя, как внутри начинает подниматься предательское покалывание, а американские горки медленно продвигаются к вершине. — Твою мать, Йен. Господи. Румянец на щеках Микки проступает интенсивнее, и Йен стонет. — Блядь, Микки. Перестань краснеть. — Перестань быть таким адски... — Микки стискивает челюсть и ссссс втягивает воздух сквозь зубы. — Перестать быть каким таким? — Перестань быть таким адски горячим. Я сейчас кончу. Святой боже. Йен начинает трахать свой кулак, не в силах контролировать движение бёдер. — Ты придурок, — шипит он. — Твою мать. Микки смеётся, и красивее этого Йен ничего никогда не слышал. Он хочет кончать снова и снова от звука смеха Микки, он думает, что мог бы. Иногда он думает, что это всё, что нужно. Он наращивает темп бёдер, крепко сжимая кулак, ладонь влажная от пота и естественной смазки. Кровать издаёт громкий звук в такт толчкам, и Микки стонет. — Твоя кровать до хуя громкая. Йен делает паузу. Смеётся. — Недостаточно практики. На ней мало что происходит. Микки хихикает и чуть-чуть приподнимается, как будто опускает руку ниже члена. Ни за что. Серьёзно? Господи боже. Если Микки сейчас вводит в себя пальцы, Йену конец. Он, блядь, воспламенится. Он стонет, задавая вопрос. — Ты себя трогаешь? — Нет, заткнись. — Ммм, ладно, — Йен улыбается. Хорошо, Микки, как скажешь. Он трахает свой кулак сильнее, скрип кровати нарастает до смешного уровня. Соседи, должно быть, его возненавидят. Эта мысль заставляет его опустить голову и рассмеяться. Он занимается этим так редко, что даже не подозревал, что издаёт подобный шум. В уголках его глаз появляются морщинки, когда он смеётся от удовольствия, и, открыв их, он видит, что Микки смотрит на него. Его глаза потемнели и широко распахнуты, Йен видит только проблеск передних зубов сквозь приоткрытые в удивлении губы. Он само совершенство. Такой красивый. Невероятный. И каким-то образом, по какой-то причине, Йен ему небезразличен, может, Микки даже любит его в ответ, и он такой сексуальный, а любовь Йена к нему делает его ещё сексуальнее. Микки волновался, что они окажутся несовместимы. Как будто это вообще возможно. Йен изучает его лицо, и думает о том, как вот-вот сорвётся, он постепенно приближается к оргазму, просто наблюдая за Микки через экран телефона, и он задаётся вопросом, как, чёрт возьми, они вообще могли беспокоиться об этом. Йен тяжело дышит, приоткрыв рот, и шепчет сквозь стон: — Кончу через секунду. Микки кивает и прикусывает губу, его плечо двигается быстрее, когда он ускоряет движения руки. — Я тоже, — он зажмуривается. Йен смотрит — в животе жар, пульсирующий внутри и снаружи, покалывание нарастает и нарастает — как Микки разваливается на части. — О, чёрт, — выдавливает он. — Йен. Блядь, блядь. Это первый раз, когда Микки произносит его имя во время секса, и Йену кажется, он сейчас умрёт. Да, от этого чувства можно умереть. Его скручивает, мир взрывается, тело дрожит и дрожит, кулак становится влажным и тёплым от волн его удовольствия, и он шепчет «ОбожеМикки» одним словом. Это смерть. Он умер. Это лучшее чувство в мире.

──────── • ✶ • ────────

Потом, потные, они долго пытаются отдышаться, глядя друг на друга. Лицо Микки раскраснелось, несколько прядей прилипли к покрытому потом лбу. Он красив и удовлетворён, и Йен смотрит на него сверху вниз и думает, что это был один из его пяти лучших сексуальных опытов, а они даже не прикоснулись друг к другу. Это только начало. Йен выдыхает и не может не ухмыльнуться, счастливо задумавшись «Мы перевернем мир друг друга, да?» Он вздыхает. Успокаивается. И через минуту бормочет: — Так мы это делаем, Милкович? Микки на мгновение закрывает глаза и дышит — медленно и глубоко. — Думаю, да, — отвечает он, застенчиво и мило, и Йен любит его так сильно, что не может этого вынести. Он плотно сжимает губы. Наблюдает за ним. Сегодняшний вечер наступил, да? Он сказал, что сделает это сегодня вечером. На данный момент ничто не может удержать его. — Ты свободен в субботу? — спрашивает он так храбро, как только может. Микки сглатывает. Выглядит неуверенно, но всё же произносит: — Ага. — Может, ты захочешь... Потусоваться? Со мной? — Потусоваться? — Да. Никакого давления или ещё чего. Не знаю. Может, встретимся за ланчем, а там посмотрим? Йен ждёт паузы. Микки нужно взвесить все варианты. Пойти ва-банк, или уклониться. Нет никакой паузы. — Ага, — говорит Микки, проводя рукой по лицу и улыбаясь. — Но если это будет так же неловко, как сегодня, я ухожу. Йен фыркает. — Если это будет так же неловко, как сегодня, то думаю, мы просто поклянёмся всегда дрочить по ФейсТайм. — Потрясающе. — Ммм, секс по ФейсТайм. Встречаться по ФейсТайм. Брак по ФейсТайм. Завести парочку детей по ФейсТайм. Микки стонет. — Ты слишком разогнался, чудила. Йен улыбается. Ага. — В любом случае. Подумай о том, что ты хочешь сделать в субботу. Никогда не был на свидании, за которое мне не платили, так что я открыт для предложений. Микки выгибает бровь. — Ты же понимаешь, что говоришь со мной, да? Единственный и неповторимый. — Да, — шепчет Йен, наблюдая за ним. Он хочет его. Он сглатывает, переводя взгляд на губы Микки. — Ты меня поцелуешь? — Что, типа прямо сейчас? — В субботу. — Не знаю, чувак. Всё зависит от того, насколько ты будешь хорош на свидании. — Да неужели? Значит, шесть с половиной месяцев разговоров, несколько недель секса по ФейсТайм не имеют значения. Только наше свидание в субботу, да? — Ага, чувак. — Ладно, круто. — Но никакого давления, — Микки прикусывает губу, сдерживая улыбку. Йен ухмыляется. — Тогда, похоже, мне придётся устроить лучшее свидание в твоей жизни, а? Микки пожимает плечами, и Йен наблюдает, как он напускает на себя уверенный вид. — К счастью для тебя, — говорит он, — я никогда не был на свидании. Так что, похоже, будет довольно просто устроить мне лучшее свидание в жизни. Хорошо сказано. Щёки Йена болят от улыбки. — Так ты говоришь, что мы, вероятно, поцелуемся в субботу. Микки улыбается в ответ. — Как я уже сказал. Зависит от качества свидания. У тебя нет права на ошибку, Галлагер. Никакого давления. — Теперь ты просто заставляешь меня нервничать. — Хорошо. Жизнь так чертовски хороша. Йен чувствует тепло во всём теле. Румяный и раскрасневшийся, он прищуривается, глядя на Микки, и думает: «Это ты. Ты тот самый, да?» — Ты уже поел? — спрашивает он, желая провести с ним остаток вечера. Его ждут клиенты kestrel. К чёрту их. Пошли они все нахрен. Микки хмыкает. — Может пиццу закажу. — Тогда поужинаем вместе? — Ага. Они отключаются, но через час созваниваются и ужинают по ФейсТайм. После скручивают самокрутки и курят травку за просмотром «Холостяка». Это нереально весело, они сидят там вместе, но в то же время порознь, и Йен может думать только о том, что хочет, чтобы так было всегда. Он представляет себе жизнь, в которой каждый вечер возвращается домой к Микки. Ужинает с ним. Обнимает его, стоя на кухне, телевизор бормочет на заднем плане, и они тепло дышат друг другу в шеи. Ему понравится быть бойфрендом, думает он. Бойфренд. Возможно, он чей-то бойфренд. У него есть парень, человек, которого можно любить, которого можно поддерживать и с которым можно говорить, который поддержит и поговорит с ним, когда всё хорошо, и когда всё плохо. Они будут проводить ночи вместе. Иногда, они оба будут не спать допоздна, и утром их глаза будут красными от недосыпа. Они будут вместе принимать душ. Завтракать. Они будут танцевать. Ходите вместе по разным местам. Он думает о своём списке — обо всех вещах, которые хочет сделать — и представляет, как Микки помогает ему дополнить его, пока они будут осваиваться в своих ролях двух неопытных парней, которые хотят учиться и расти вместе во всех отношениях. Мысль об этом — целый мир перед ними, вещи, которых Йен всегда хотел, но думал, что никогда не получит — почти как облегчение, будто Йен получил то, что ему всегда было нужно, прямо в последний момент, когда думал, что уже слишком поздно. Теперь он может дышать. Он вздыхает. Расслабляется. Смотрит, как Микки улыбается в телевизор, держа бутылку с пивом прямо под подбородком, и от того, как он располагает руку, под воротом его бирюзовой футболки отчетливо видна впадинка ключицы. Его бойфренд. С которым у него свидание в субботу. Во время которого, он, возможно, его поцелует. Микки не смотрит на него, но Йен всё равно улыбается ему с сомкнутыми губами. Широкой и счастливой улыбкой. Счастливой. Так и есть, правда. Он счастлив. Микки делает его по-настоящему счастливым. Безмерно счастливым. Фантастически счастливым. Это такое счастье, которое кажется чем-то бо́льшим, нежели лишь временное чувство — несколько часов радости в будничном сером дне. Такое счастье, которое ощущается как удовлетворение, как состояние по умолчанию, а не вспышка на радаре, случайный пригорок после километров равнины. Счастье. Вот это чувство, думает он, то, которое может убить его самым лучшим образом. То, которому он возможно рад позволить убить себя, если смерть будет ощущаться именно так. Если умирать — это словно почувствовать себя живым впервые за целую вечность.

─────ᘒ─────

Забавные факты о двенадцатой главе: ❈ Не слишком тщательно изучайте временную шкалу. Честно говоря, не знаю, что случилось. Почему-то кажется, что между маем и июлем прошло несколько месяцев, июнь оказался самым длинным месяцем в мире, и я не могу (не хочу) исправлять это, потому что тогда остальная часть временной шкалы собьётся. Так что, пусть так и останется. ❈ В следующий раз они пойдут на первое свидание! И будут так счастливы. ❈ Спасибо, что остаётесь с этой историей! Мы приближаемся к последнему отрезку, а потом нас ждут предложение, брак и маленький ребёнок, когда им будет тридцать. Не могу дождаться, когда продолжу рассказывать об этом. ❈ Хочу сказать вам всем, что я очень ценю каждый комментарий. Я читаю их. Я дорожу ими. Ваши слова так много значат для меня, и ваша доброта действительно приносит радость в мою жизнь. Спасибо за всё. Люблю и ценю вас. Gray ♥️