Бросай оружие, детка. Это конец.

      Чонгук постарался открыть дверь своим ключом как можно более бесшумно — не хотелось бы разбудить Лису после тяжёлого учебного дня. Впрочем, старался он зря — всё равно она проснётся, едва он после душа заберётся под одеяло и не удержится, притянет к себе растомлённое сном и податливое тело истинной. Впрочем, можно дать ей отдохнуть и улечься после вечерней смены спать на диване — пусть выспится перед последним экзаменом.       Дверь закрылась совсем тихо, и снять кроссовки с курткой удалось тоже бесшумно. Он запихнул в угол сумку и двинулся к гостиной с диваном.       В коридоре, ведущем из спальни, раздалось тихое, отчётливое и очень пугающее цок-цок-цок. Волк в нём мигом насторожил уши, невольно заставив Чонгука пригнуться и чуть приподнять верхнюю губу.       Из-за угла прямо на него вывернул енот. Парень облегчённо выдохнул, тут же, впрочем, ощерив зубы в сторону «последнего больного», притащенного Лисой из лесополосы. Нет, надо было ей всё-таки на ветеринара идти, а не в мед. Недели не проходило, чтобы очередной «последний больной» не оккупировал их квартиру: то сова с повреждённым крылом, то ворона, а уж про котов лучше вообще молчать. И вся эта пернато-шерстяная орава прекрасно себя чувствовала рядом с Лисой и очень всегда недолюбливала Чонгука.       Вот и сейчас очередной блохастик угрожающе выгнул спину в его сторону. А до этого, небось, дрых себе мирненько рядом с его девушкой (а то и на ней!), делая вид, что лечит подранное ухо.       — Скедаврю! — угрожающе предупредил Чонгук. Кажется, Гарри Поттера енот не смотрел, зато смотрел с Лисой «Стражи Галактики», потому что совсем на манер Ракеты презрительно фыркнул и ощерил зубы.       Чонгук в долгу не остался и показал свои. В конце концов, он тут главный волк или где?       Енот припал на передние лапы, пригнулся и приготовился к нападению.       Чонгук тоже выставил руки вперёд. Азарт пробежался по крови огненным штормом, хотя где-то на периферии волчьего сознания робко тявкнула мысль о том, что это мохнато-блохастое неплохо бы на ночь запереть в ванной — и звукоизоляция там ништяк, и эта дурная зверюга отвлечётся на водичку, да и спать в корзинке с грязным бельём звери почему-то страсть как любили. Особенно если сверху брошена шмотка Лисы.       Енот коротко тявкнул и ринулся на парня. Тот попытался уйти в сторону, чтобы зверюга пролетела по инерции в ванную. Но чёртов комок меха извернулся в последний момент, цапнул зубами штанину, проехав самыми кончиками клыков по коже, и начал рвать тряпку прямо на ноге. Чонгук зашипел по-гадючьи, и даже неожиданно для себя (нет, ну не бить же эту мелочь всерьёз!) зарядил еноту прямо в лоб неслабый щелбан.       Тот замер, обиженно уставившись на Чонгука. Впечатление портили челюсти енота, коими он всё ещё остервенело жевал доведённый до модного состояния джинс. Чонгук сложил пальцы и прицелился второй раз.       Енот коротко взвыл и отчаянно вереща, кинулся жаловаться Лисе.       — Вот блять! — выругался под нос Чонгук.       — Что тут творится? — заспанное и до жути милое чудо в шортах, короткой майке на бретельках и с енотом на руках показалось в дверях спальни. Чонгука накрыло виной и умилением одновременно. Запах сонной Лисы, даже смешанной с енотовой обидой, бил по его волчьей истинности не хуже тарана, без промаха и сильно. Он уже совсем было протянул руки для обнимашек, но получил недовольное фырканье сразу от двоих, обиженный взгляд из-под чёлки, укоризненную просьбу не ссориться с бедными животными и гордо задранный к потолку хвост. А затем — хлопок двери в спальню и чувство глубокого разочарования.       Нет, ну он мог бы и сдержаться.       Енот, впрочем, тоже.       А уже потом, навертевшись на неудобном диване, на грани сна и яви он почувствовал, как с одной стороны на его плечо взлезло что-то мохнатое и сильно пахнущее енотом, а со второй притёрлось девичье тело с самым вкусным ароматом в мире. Лиса крепко обняла ладошкой его за талию, поуютнее умащивая голову на плече и привычно забросив на него коленку.       Чонгук только тихо вздохнул, прижимая девушку к сбе.       «Все трое не выспимся» — обречённо подумал он, проваливаясь в сон.