Под шкурой дракона

      Год спустя…       Драко как раз устраивался поудобнее в смехотворно просторной гостиной в поместье Ноттов, когда в двери ворвался Тео с паническим выражением на лице. Он поспешил к Драко, на его шее болтался незавязанный лоскут узорчатого шелка. Панси заинтересованно подняла брови со своего места рядом с Невиллом, вероятно, не менее удивленная хаотичными движениями и затрудненным дыханием своего друга.       Тео, казалось, сейчас схватит приступ.       — Я забыл, как завязывать эту штуку! — прорычал он, дергая за болтающийся кусок ткани.       Драко сложил руки на груди и вопросительно приподнял бровь, наслаждаясь сменой эмоций на лице друга.       — Почему твой муж не может тебе помочь?       — Блейз заперся в ванной, — пробурчал он, продолжая дергать за концы неполучившегося галстука: — Уже почти час. Наверное, занимается любовью с собственным отражением.       — И ты вдруг забыл, как завязать простой узел?       — Я мог бы помочь, — предложил Невилл, вставая. — Но я не очень хорош в таких вещах.       Взгляд Тео упал на беспорядочный узел у основания шеи Невилла, и он вздрогнул.       — Забудь об этом, — прорычал Тео.       Он сорвал галстук со своей шеи и немного походил вокруг, прежде чем глубоко вздохнуть и снова набросить его обратно. Он издал вопль разочарования и снова принялся расхаживать туда-сюда.       — Помоги ему, Драко, — шипела Панси. — Пока я не усыпила его заклинанием.       Тео чуть не подпрыгнул и снова встал перед ним. Драко не сразу понял, что его обычно спокойный друг явно взволнован, и увидел, как в глазах Тео зарождается ярость, после чего взялся за концы галстука. Было трудно добиться симметрии, когда Тео непрерывно дергался.       — Прекрати ерзать, черт возьми.       Тео тут же прекратил свои нервные движения, его брови сошлись на переносице в злобной гримасе.       — Следи за своим языком, — огрызнулся он.       — Их еще нет, — пробормотал Драко. — Я буду ругаться столько, сколько захочу.       — Веди себя прилично, — вставила Гермиона, ставя на стол последнюю тарелку с шоколадным печеньем.       Небольшой завтрак из чая и булочек, запланированный изначально, под бдительным присмотром Панси превратился в полноценный поздний завтрак. По мнению Драко, это было чересчур, но она была непреклонна в том, как стоит правильно принимать гостей.       Драко не спеша вдыхал аромат Гермионы, когда она проходила мимо, зная, что через несколько часов он сможет зарыться головой в ее локоны и прижать к своему телу. Она села в большое кресло для чтения и положила книгу на скрещенные ноги. Эта поза приподняла юбку на несколько дюймов вверх. Дракон внутри довольно мурлыкнул. Гермиона подняла глаза от книги и улыбнулась, прекрасно понимая направление его мыслей.       — Не делай этого, — огрызнулся Тео, вырывая готовый галстук из его рук. — Не трахай Гермиону глазами, когда ты стоишь так близко ко мне. Это чертовски отвратительно.       — Следи за своим языком, — напомнил ему Драко.       Рычание Тео могло соперничать с рычанием дракона, и Драко воспользовался возможностью отойти в сторону, остановившись за креслом Гермионы. Не откладывая книги, она потянулась к нему и вложила пальцы одной руки в его. «Как ключ в замке, — подумал он, — или последний кусочек пазла, завершающий картину».       Через несколько мгновений вошел Блейз, засунув руки в карманы, выглядя совершенно непринужденно. Он был, как и обычно, безупречно одет. Его борода была аккуратно подстрижена, чтобы скрыть худшие из шрамов, хотя его кожа оказалась гораздо лучше, чем кто-либо из них надеялся. Драко был рад, что Блейз, похоже, смирился с тем, что его холеный облик пострадал.       Он вспомнил, как несколько ночей во время выздоровления слушал стоны Блейза о боли, шрамах и общей несправедливости жизни. Будет ли любить его Тео по-прежнему? Что он мог предложить ему теперь, когда его внешность пострадала? Это было ужасно, но Гермиона настояла на том, чтобы Драко поддержал его. Но это было трудно сделать, когда он мог провести это время с ней. Голым. В конце концов, Тео, как и предполагалось, доказал, что он все еще считает Блейза всем, что ему необходимо в этой жизни.       — У него уже случился срыв? — спросил Блейз.       — Отвали, — прорычал Тео, снова дергая его за галстук.       — Какого хрена, Тео? — возразил Драко, наблюдая за его распутыванием. — Это был идеальный виндзорский узел!       Блейз усмехнулся, глядя на гнев мужа, и встал рядом с ним.       — Забудь о галстуке. Ты отлично выглядишь.       — Я не могу дышать, — прохрипел Тео, шелк соскользнул с его шеи.       — Это была твоя идея, — упомянул Блейз, изучая свой безупречный маникюр.       — Почему ты так чертовски спокоен?       — А чего тут волноваться? — Блейз поправил манжеты. — У меня нет никаких сомнений в том, что будет происходить, кто войдет через камин и что это значит для нас и нашего будущего.       Драко моргнул от искренности в голосе своего друга и от того, что это было сказано так открыто перед публикой. Если быть честным, это заставило его слегка вздрогнуть. Гермиона вздохнула, на ее лице появилась небрежная улыбка. У него вдруг возник список отвратительно приятных вещей, которые он собирался прошептать ей на ухо позже. Наедине. Как нормальный волшебник.       — Я тебя ненавижу, — пробормотал Тео, но его покрасневшие щеки выдавали ложь.       Камин ожил. Все в комнате вскочили на ноги. Тео выпрямился, быстро бросив галстук на стол, а Блейз ожидающе расправил плечи. Двое мужчин стояли бок о бок, их руки соприкасались.       Мгновение спустя вышла Джинни с Лили под рукой и ребенком с растрепанными черными волосами, пристегнутым к груди.       У Тео подкосились колени.       — Черт возьми, Джин.       — Ради Мерлина, Тео, — едко зашипела Панси с дивана. — Ты выставляешь себя на посмешище.       Блейз хмуро смотрел на Джинни, открыв рот, чтобы словесно разрезать ее на ленточки от имени своего мужа, пока Лили не подскочила к нему и не дернула за рубашку. Слегка закатив глаза, он наклонился и не шевелился, пока та намеревалась его поцеловать.       — Здравствуй, дядя Блейз, — пропела она.       Она чмокнула губами покрытую шрамами сторону его лица, как делала всегда. Каждый раз это заставляло Блейза растекаться лужицей на полу. Драко закатил бы глаза, но он знал, что сейчас настанет его очередь, и вспомнил маггловскую поговорку о камнях в стеклянных домах.       Тео принял ее поцелуй с таким изяществом, на какое только был способен.       — Привет, милая, — прохрипел он, успев лишь погладить Лили по голове, прежде чем возобновить затрудненное дыхание.       — Что, а со мной здороваться не надо? — рассмеялась Джинни.       — Может, хватит засорять мой камин, гарпия? — прорычал Тео.       Джинни рассмеялась и шагнула между двумя мужчинами, чтобы поцеловать их в щеку, зная, как сильно они ненавидят публичные проявления привязанности. Они оба вздрогнули.       Лили сделала круг и теперь сидела в объятиях Драко, обвив его шею руками. Он понятия не имел, почему девочка привязалась к нему, но ему никогда не было противно это внимание. За последний год она подросла, но все еще оставалась крошечной, и он всегда боялся, что она начнет плакать или испачкает его одежду чем-то липким.       — К чему вся эта театральность? — задалась вопросом Джинни, присев на подлокотник кресла Гермионы.       — Тео немного нервничает из-за гостей, — ответила ей Гермиона.       — У него срыв, — невесело добавил Драко.       — А вот и нет, — огрызнулся Тео.       — А вот и да, — пробормотал Драко над головой Лили.       — Где мои братья? — спросила она, отстегивая ребенка и передавая его в руки Невилла.       — Они опаздывают, как обычно, — пробормотал Блейз. — Я уверен, что они появятся к ужину.       — Привет, Джейми, — Невилл поворковал над ребенком и вернулся на свое место рядом с Панси, которая старалась выглядеть безучастной, но все равно наклонилась ближе и улыбнулась.       Джеймс широко улыбнулся в ответ и начал смеяться, потянувшись к носу Панси.       Маленький мальчик был очень похож на своего отца, и всякий раз, когда Драко видел его, то испытывал острое чувство утраты. Он постоянно спрашивал себя, сколько в этом было его собственной боли от потери Гарри, а сколько — боли Гермионы, передавшейся ему через их связь. Он знал, что часть этой боли принадлежала ему, и, возможно, даже больше, чем он когда-либо признал бы вслух.       Гермиона, сама того не осознавая, потянулась к Джинни, и обе женщины прижались друг к другу, наблюдая, как Невилл играет с Джеймсом. Знакомый гул печали пронесся по их связи, а за ним последовала глубокая и сильная любовь. В их жизни зияла ощутимая дыра, и хотя Джеймс в значительной степени заполнил ее, Драко знал, что никто из них никогда не станет прежним.       — Твои братья рано или поздно приедут, — заметила Панси, обращаясь к Джинни. — Они всегда появляются, когда речь заходит о еде.       — Они все еще заняты в Хогвартсе, — подтвердил Невилл. — Сегодня пытаются восстановить последнюю часть Астрономической башни.       Встряхнув головой, словно пробуждаясь ото сна, Джинни оглядела собравшуюся группу и нахмурилась.       — Ты думаешь, это хорошая идея — наброситься толпой на них всех сразу?       — Они уже встречали всех нас раньше, — напомнил ей Драко.       — Да, но не всех сразу.       — Что ты несешь? — нахмурился Блейз.       — Может, мы переполошим бедняжек? — спросила она. — Когда нормальные люди сталкиваются с таким количеством слизеринцев — это немного… нервирует.       — Не то слово, — сказала Гермиона себе под нос.       — Что это должно означать? — возмутилась Панси.       — Ты знаешь… — Джинни неопределенно махнула рукой.       — Тогда не стесняйся, уходи, — прорычал Тео.       — Как это может помочь? Я гриффиндорка.       Тео закрыл глаза, словно молясь о терпении.       — Мне вполне нравится слизерин… слизеринутость, — предложил Невилл, запинаясь о выдуманное слово.       Блейз, Тео и Драко одновременно бросили на него грозные взгляды. Неужели этот человек не знал, каким подхалимом был?       — Перестань быть таким милым, Невилл, — сказала Гермиона. — А то они загордятся.       — И почему весь гнев направлен на меня? — надулась Джинни. — Если бы не я и мои усилия в «Ассоциации послевоенного восстановления», мы бы даже не собрались здесь сегодня утром.       Она выжидающе посмотрела на них, но была разочарована, когда Блейз лишь поднял бровь, а Тео полностью проигнорировал ее, уставившись на камин.       Она вздохнула.       — Правильным ответом будет: «Спасибо, Джинни».       Они оба вторили ей, затаив дыхание. Наступила тишина, наполненная звуками лепета Джеймса и Гермионы, перелистывающей страницы своей книги. Затем пламя снова стало зеленым и бурным.       — Мы здесь! — триумфально воскликнул Джордж, слегка пошатываясь, когда входил в комнату. Рон следовал за ним по пятам.       За их приходом последовало несколько пробормотанных возражений и коллективный вздох. Оба мужчины были покрыты грязью и штукатуркой, их изношенные ботинки были грязными и оставляли хлопья раствора на очень дорогом ковре.       — Что мы пропустили? — с радостью спросил Джордж, заметив их менее теплый прием.       — Мы опоздали? — спросил Рон, между его бровями пролегла морщинка.       Блейз вырвал палочку из пальцев мужа, прежде чем Тео успел убить их обоих. Гермиона послала очищающее заклинание через всю комнату, избавив их, по крайней мере, от большей части грязи, которую они принесли с собой. Не обращая внимания на этот жест, они направились к столу и начали запихивать в рот крошечные бутерброды.       — Съедите всю эту еду, и я вас прикончу, — пригрозил Блейз.       — Они уже должны быть здесь, — Тео ходил по кругу. — Который час?       — Только что минуло одиннадцать, — ответила Гермиона, перелистывая страницу в своей книге.       — С минуты на минуту, — ответила Панси певучим голосом, помахав пальцами ребенку на коленях Невилла.       Невилл восхищенно улыбнулся ей, когда она поняла, что делает, и отпрянула, на ее лице появилось выражение ужаса.       Как по команде, камин зажегся, и из него вышла пухлая женщина с добрым лицом, за которой следовали самые очаровательные мальчики-близнецы, оба с темными волосами и широко распахнутыми карими глазами.       — Извините, мы опоздали, — извинилась ведьма. — Но Себастьян решил кинуть пудинг в волосы другого ребенка.       — Она корчила рожицы Синклеру, — надулся мальчик.       Джордж едва подавил смех, прежде чем Рон снова толкнул его локтем.       

***

      Через некоторое время дети уже играли на ковре у очага, Джеймс копошился на животе, а Лили и мальчики играли с фигурками волшебников. Драко замедлил шаг, когда проходил мимо них по дороге за выпивкой, и его внимание привлекли слова Лили.       — Мой папа тоже погиб на войне.       Оба мальчика понимающе кивнули. Драко почувствовал, как что-то вокруг его сердца сжалось.       — Ты скучаешь по нему? — спросил Себастьян.       — Да, — ответила Лили. — Но все мои дяди и тети помогают мне, когда мне грустно.       — У тебя много тетушек и дядюшек, — заметил Синклер с легкой завистью.       — Теперь они тоже твои, а я твоя двоюродная сестра. Мы — семья.       — Но мы не родственники, — заметил Себастьян.       — Это не имеет значения, глупыш, — невозмутимо ответила Лили. — Семья создается любовью, а не кровью.       Драко мягко улыбнулся и оставил детей играть. Блейз и Тео непринужденно держались за руки, удовлетворенно переговариваясь друг с другом, наблюдая за детьми. Панси сидела на коленях у Невилла, пока тот листал иллюстрированную энциклопедию редких магических растений, и оба были полностью поглощены изучением материала, изложенного там. Рон весело спорил с Джинни, они передавали друг другу малыша Джеймса, заставляя ребенка смеяться. Когда Драко нашел Гермиону, она смеялась над тем, что говорил Джордж, попутно делая руками размашистые жесты в воздухе. Он подошел к ней сзади, обхватил ее за талию и зарылся носом в ее волосы.       Дом. Он был дома.       

* * *

      Возле Черного озера возвышался огромный мраморный мемориал. Гермиона была под большим впечатлением от работы по восстановлению замка, проделанной Джорджем и Роном. Поначалу возвращение было трудным. Сложно — не совсем подходящее слово. Потребовалось несколько неудачных попыток и открытая линия связи с драконьим сознанием Драко, чтобы Гермиона смогла ступить на холм с видом на замок. Во второй раз было легче, а после — еще легче.       Теперь она наблюдала за тем, как Драко изучает большую глыбу темного гранита. Он искал имя своей матери, его плечи были тяжелыми. Гермиона стояла в стороне, не в силах смотреть на обелиск, зная, что ее глаза найдут слишком много знакомых имен, а одно — особенно. Видеть имя Гарри, высеченное на мраморе, делало его отсутствие более реальным, и она подумала, что это может просто разорвать ее на части.       Через мгновение он отвернулся, и они начали медленную прогулку вокруг озера, наслаждаясь солнечным днем.       — Почему именно Большой зал? — спросила она после нескольких минут молчания.       Она могла видеть шпили замка, возвышающиеся над озером, и этот вид напомнил ей о вопросе, который она хотела задать ему.       — Хм? — он сделал вид, что не услышал ее.       — Когда я нашла тебя в подсознании, ты был в Большом зале сразу после той битвы. Мне было интересно, почему ты выбрал именно это место.       Драко вздохнул.       — С чего бы тебе задаваться этим вопросом?       — Кладбище было значимо для меня, — объяснила она. — Я пережила новость о том, что здоровье Гарри ухудшается. Было логично оказаться в месте, где мы были вместе в важный период нашей жизни. Но я не понимаю, что для тебя значит Большой зал.       — Он весьма значим для меня.       Он не углублялся в подробности, и по его забавной улыбке она поняла, что он знает, что это ее беспокоит.       — Да, но почему? — спросила она с преувеличенным терпением.       — Из-за тебя.       — Драко! — она шлепнула его по руке, и он вздрогнул, рассмеявшись. Этот звук все еще был немного необычным, и он что-то делал с ее внутренностями. Изменится ли это когда-нибудь? Нежный смех щекотал их связь, заставляя ее улыбаться ему, несмотря на свое разочарование.       — Ты спасла меня, — ответил он.       Гермиона нахмурилась, пытаясь вспомнить, в какой момент она спасла ему жизнь. Она не помнила, чтобы видела его во время битвы. Задумавшись, она не заметила, что перестала идти, пока он не оказался перед ней.       — Они шли за нами, — продолжал он, словно она не понимала, о чем он говорит. Она подождала, пока он продолжит рассказ. — Я понял это по взглядам, которые они бросали в нашу сторону. Это был лишь вопрос времени, когда нас повяжут и отправят в Азкабан.       Она не понимала, но, оглянувшись назад, поняла, что он, вероятно, был прав. В конце концов, они были врагами и, вероятно, заслуживали того, чтобы их посадили в тюрьму. При мысли о Драко и Нарциссе в Азкабане Гермиону бросило в дрожь. Драко увидел, как она вздрогнула, и придвинулся ближе, обхватив руками ее талию.       — А потом ты пришла сюда, ошеломленная и с фруктами в руках, — он улыбнулся ей, уголки его глаз прищурились. Гермиона почувствовала, как ее сердце слегка заколотилось. — Я на мгновение подумал, что ты собираешься нас убить.       Она улыбнулась.       — Неправда.       — Ты сидела рядом со мной и прикасалась ко мне прямо здесь, — он потер плечо. — Как будто я не был грязью, давая нам свою печать одобрения, пусть и ненамеренную. После этого они не посмели причинить нам вреда. Ты спасла нас от тех людей, но ты также изменила меня в тот момент — сделала меня лучше только своим голосом и глазами.       Он мягко улыбнулся ей.       — Я не знала, — начала она, теряясь в словах.       Мысль о том, что Драко каким-то образом был связан с ней на протяжении всех этих лет разлуки, хранил этот момент близко к сердцу… это ошеломляло. Зная его таким, каким она знала его сейчас, было вполне логично, что жест с ее стороны, сделанный от усталости, будет значить для него гораздо больше.       Вместо того, чтобы высказаться, как это было принято, Гермиона поднялась на носочки и коротко поцеловала его. Она открыла канал между ними и почувствовала, как он вздрогнул. Они разъединились и просто смотрели друг на друга в течение мгновения, прежде чем взгляд Драко метнулся в сторону, заметив что-то через ее плечо.       — Что это, черт возьми, такое?       Момент был прерван. Гермиона поборола желание вздохнуть и повернулась в его объятиях, чтобы понять, что он увидел.       — Это птица, — засмеялась Гермиона. — Сделанная из… шелка?       Птица летела к ним над грудой обломков, крылья ее были истерзаны в клочья. Что-то блестящее и зеленое было вложено в ее черный клюв. Это была одна из самых странных вещей, которые Гермиона когда-либо видела, и она подумала, не стоит ли ей достать свою палочку? Это не выглядело опасным, только странным.       Руки Драко опустились с ее талии, когда он сосредоточил свое внимание на тревожном предмете.       — Я знаю эту драгоценность, — пробормотал он.       Он прокрался вперед, как будто мог напугать тварь. Она взволнованно затрепетала и отпрыгнула в сторону.       — Ты узнал драгоценный камень? — повторила Гермиона.       Он выругался и начал карабкаться по обломкам.       — Это была мамина драгоценность, — ответил он ей. — Она всегда носила эту чертову штуку.       Гермиона отпрянула назад.       — Как такое возможно?       Он остановился, когда до него оставалось несколько футов, и повернулся к ней, его глаза расширились.       — Она сделана из ее мантии.       По Гермионе пробежал холодок.       — Откуда она взялась?       Драко не ответил, но Гермиона увидела остатки учебной комнаты прямо за грудой обломков, к которой он приближался. Неужели она все это время была в ловушке в замке? Он быстро произнес Ревелио и выругался.       — Она должна была найти меня, — пробормотал он.       — Ну так лови уже! — закричала она, не зная, что еще предпринять.       — Ты думаешь, она посылала мне сообщение? — спросил он, его голос был напряженным.       — Я не знаю, — честно ответила она. — Зачем ей это делать?       Печаль в его глазах исчезла, и он резко сфокусировался на ней. Искра возбуждения проскочила прямо в ее кости, подпитанная его выражением лица и связью между ними.       — Что? — потребовала она.       — Это карта, — ответил он, карабкаясь по камням.       — Что за карта?       — Драгоценность, — нетерпеливо сказал он, щелкнув пальцами по птице, как будто это движение заставило бы ее выйти вперед. — Драгоценность — это карта.       — Карта к чему?       — К крестражу.       Он произнес это слово непринужденно, как будто оно не было одним из худших изобретений, когда-либо существовавших в магическом мире. В ее животе поселился ужас, за которым быстро последовало яростное предвкушение.       — Она спрятала его, когда стало ясно, что Беллатриса собирается уничтожить мир, — объяснил Драко. — Так что если бы нам наконец удалось убить ее, какой-нибудь темный маг не смог бы так просто вернуть ее обратно.       Нарцисса Малфой была хитрой ведьмой. Гермиона вознесла благодарственную молитву во вселенную, поблагодарив эту прекрасную ведьму за то, что у нее хватило предусмотрительности принять такие меры предосторожности. Наконец Драко удалось выхватить сверкающий камень из клюва потрепанной птицы, которая тут же распалась на обрывки, улетающие от него по ветру.       — Спасибо, мама, — пробормотал он, на мгновение застыв на одном месте, прежде чем начать спуск.       Он осторожно переступал через обломки, на его лице выражалось крайнее раздражение, когда его ботинки набирали все больше и больше грязи. Гермиона вскрикнула, когда Драко швырнул в нее сверкающую вещицу, чтобы произнести очищающее заклинание. Взяв камень в руки, Гермиона подняла его над головой, чтобы на него падал свет. Солнце преломилось в гранях, открывая взору мельчайшие руны, вырезанные на камне.       — Он зашифрован, — сказала она ему.       — Конечно, зашифрован, — насмешливо сказал он, подойдя к ней сзади. — Вероятно, он ведет в несколько тупиков, а на пути к нему имеется несколько головоломок.       — Очаровательно, — ее сердце предвкушающе заколотилось.       Она жаждала разобрать руны по частям и проложить путь. Ей хотелось облачиться в чешую и взлететь в небо, выследить злую часть магии и уничтожить ее.       — Ты никуда не пойдешь без меня, — голос Драко прервал ее грезы, правильно истолковав направление ее мыслей. Он вырвал зеленый драгоценный камень из ее пальцев и опустился перед ней на одно колено. Она растерянно смотрела на него.       — Гермиона? — торжественно спросил он, в его глазах мелькнула искра озорства, а в руке он держал драгоценный камень. — Пойдешь ли ты со мной на охоту за крестражами?       Она услышала, как ее смех эхом пронесся по руинам. Драко заглушил его поцелуем. В конце концов, ему не нужен был ответ. Куда бы он ни пошел, она последует за ним; чего бы ни пожелала Гермиона, Драко обрушит все к ее ногам. Таков порядок вещей.       Для путешествия им понадобится провизия. Еда. Одежда. Палатка. И книги. Так много книг. Ее сердце колотилось от предвкушения.       Драко оторвался от нее, недовольно нахмурившись.       — Ты составляешь список в своей голове, не так ли?       Гермиона слишком быстро начала отрицать это, заставив Драко закатить глаза.       — Ну, это намного сложнее, чем ты думаешь, — сказала Гермиона, осознавая, что ее нос поморщился, как будто она приготовила защищаться. — Только один из нас действительно участвовал в поисках крестража.       Драко хмыкнул.       — Тебе не нужно ничего брать с собой, кроме зубов.       Гермиона нахмурилась.       — Не думай об этом, Грейнджер, — сказал он, отступая от нее, высокомерно подняв бровь.       Как раз в тот момент, когда она открыла рот, чтобы выдать язвительную отповедь, он перешел в драконью форму, жемчужной чешуей сверкая на солнце.       «Клянусь богами, он прекрасен».       И он это знал. Она с минуту смотрела на него, пока он хорохорился. Серые глаза блестели, когда он прижимался к ее руке, ища ласки.       «Лети».       Ощущение крыльев, воздуха и солнечного света ласкало ее разум, и она почувствовала, как ее дракон нетерпеливо поднимается вверх. С самодовольным видом Драко полетел прочь, его крылья потоками ветра сминали ближайшие деревья. Она знала, что он только что манипулировал ею, и ей удалось простоять целую минуту, притопывая ногами, пока он проносился над ней. Вскоре необходимость присоединиться к нему пересилила ее упрямое желание заставить его ждать, и через мгновение они уже парили в небе бок о бок.       

К о н е ц