Maybe

Бакуго молча наблюдал, как СМИ, словно стервятники, кружились над ним и раздирали на куски, как какую-то падаль. Голословные обвинения посыпались на него ещё после того случая на парковке. До кого-то всё сразу дошло, а кто-то решил, что вина лежала на тебе. «Наглая и избалованная. Уж больно много от него требует», – заявляли они. А Бакуго лишь фыркал и пытался подавить истерику всякий раз, как какой-нибудь болтливый ведущий второсортного шоу выливал на тебя эту грязь. Звон бутылки из-под пива эхом отразился от стен небольшого гаража, в котором теперь хранились все твои вещи. Оглядевшись, Катсуки захотелось свернуться на полу и заорать; это желание даже пересиливало его изначальный мотив прихода сюда. Он понимал – ты не вернёшься, но от вещей избавиться никак не мог. Хватался за эти единственные крохотные напоминания, что ты действительно здесь когда-то жила. Стоило отдать должное твоим преданным друзьям – они ни слова ему не сказали. Не раскололись, даже когда он буквально валялся у них в ногах, умоляя дать информацию о твоём местонахождении. В гараже парень увидел и стопки книг, которые помогали коротать одинокие вечера, когда он ещё был на работе; и старую, покрытую трещинами кружку, что была неизменным талисманом ещё со времен школы. А на самой верхней коробке валялась твоя, вернее сказать, его толстовка. Она была из самой первой серии его мерча, когда он только стал Про. Бакуго подарил её ещё до того, как вы начали встречаться. Ты вдохнула в него жизнь, когда Урарака уехала. Была спасением. Личным счастьем. Новой причиной жить. Причиной абсолютно всего. Ты была самым лучшим, что было в его жизни. Лучшим другом и лучшим партнёром. И он всё потерял. Комок в горле стал ещё ощутимее, когда Бакуго взглянул на твою старенькую шкатулку для украшений. Сердце бешено застучало; именно в ней он его хранил. Обручальное кольцо, некогда символ твоего согласия быть с ним на протяжении всего жизненного пути. Дрожащей рукой он приоткрыл крышку. Оно так и лежало там, рядом с остальными, аккуратно сложенными побрякушками, что он дарил на годовщины и дни рождения. «Не стоило», – убеждала ты, когда он преподнёс ожерелье, стоимость которого равнялась пяти его зарплатам. Ты весьма равнодушно относилась к подаркам, но те, что дарил Катсуки, холила и лелеяла. Глядя на мерцающее на своей огрубевшей ладони кольцо, Бакуго предавался воспоминаниям и одновременно размышлял, как всё могло бы сложиться, не поддайся он в тот момент. Железная дверь неприятно заскрипела и слегка задрожала, когда по ней кто-то несколько раз уверенно постучал. Бакуго и не нужно было оборачиваться. Он уже знал, кто пришёл. Сам ведь позвал. – Заходи, – процедил блондин, не отрывая глаз от сверкающего бриллианта, искусно помещенного на узорчатом золотом кружке. Больно. Бакуго шмыгнул и сжал губы, пытаясь успокоиться. Тяжело вздохнув, он убрал кольцо на место и легонько стукнул по крышке. Катсуки достал из нагрудного кармана небольшой лист бумаги и мельком оглядел его, после передавая парню, что стоял прямо напротив. – Я знаю, ты искал её, – Бакуго стиснул протянутую бумажку. Вспомнил приглушённые разговоры в офисе о том, что этот кретин пытается кого-то найти. И не трудно было догадаться, о ком шла речь. Кровь прилила к веснушчатым щекам Изуку. Откашлявшись, он осторожно, стараясь не пересекаться с Бакуго взглядом, взял лист. На нём Каччан аккуратно указал адрес и номер телефона. Лучше и не говорить, как он заполучил эту информацию. Твоё благополучие было единственным, что волновало на тот момент. – Ты с ней виделся? – уточнил Мидория. Изумрудные глаза поблёскивали от искреннего любопытства. Бакуго вздохнул и отрицательно покачал головой, открывая две бутылки пива и протягивая одну зеленоволосому. Парень уже потерял счёт своим попыткам увидеться. Но его каждый раз останавливала одна и та же мысль: ты специально уехала подальше, буквально сбежала, только бы не видеть его. Катсуки знал – ты заслуживаешь шанс двигаться дальше. Но это и не отменяло того факта, что по ночам он просыпался в слезах, мечтая, чтобы под боком тихо сопела ты, а не Очако. Каччан медленно опустился на бетонный пол, с легким стуком прислоняясь головой к одной из многочисленных коробок. Мидория сел рядом, синхронно с блондином делая большой глоток. – Я к тебе херово относился всегда. Знаешь почему? – приглушённо спросил Бакуго. – Это больше не имеет значения, Каччан, – начал было парень, но был перебит. – Да потому что в глубине души я знал: ты лучше меня! – ядовито рявкнул Катсуки. Изуку в знак несогласия упрямо покачал головой, а Бакуго продолжал. – Ты всегда был лучше. Даже ещё когда был мелким беспричудным ничтожеством. Из-за алкоголя, струящегося по венам, парень больше не мог контролировать бушующие эмоции. Слёзы опять выступили на глазах, и он стыдливо утёр их ладонью. – Каччан, – Мидория хотел было потянуться к нему, но в последний момент понял – не стоит. – Ты всегда любил Т/И, я же знаю, – Бакуго с трудом сглотнул режущий горло ком. Он так давно не произносил твоего имени. Словно сто лет прошло. – Но и я её люблю. Всей душой. Чёрт, а я ведь поклялся, что хотя бы её тебе не отдам. Хотя бы тут не проиграю. Мидория выдохнул и залпом осушил бутылку. Это было неизбежно. Уж слишком плохо он пытался всё скрыть. Изуку и правда испытывал к тебе чувства, но всё же принял решение любить только той любовью, которой тебе было нужно. На тот момент ты видела в нём лишь друга, и он им стал, с болью наблюдая за вашим с Катсуки счастьем. – Но она всё же выбрала тебя, Каччан. Она любит тебя. Не меня. Бакуго кивнул, мрачно усмехаясь и тут же взрываясь в новом приступе истерии. Его ладони лихорадочно скользили по лицу. – Любила, – поправил он Мидорию и перевёл пустой, ничего не выражающий взгляд на стену. Перед глазами всё плыло, и он решил спрятать их за горлышком бутылки, к которому прижался губами. – Видишь, что я натворил, Деку? Я её не заслуживаю. И никогда не заслуживал. И в этот момент, глядя в глаза человеку, с которым вечно приходилось соперничать, его сердце окончательно развалилось на ничего не значащие куски. – Но ты, – Бакуго рвано выдохнул, – чёрт возьми, ты-то заслуживаешь! С тобой Т/И будет лучше. Мидория тоже прослезился. Его взгляд бегал между Каччаном и этим листком бумаги с контактами. Он что, сейчас… Дал своего рода благословение добиваться тебя? И тут вдруг все сомнения исчезли, буквально растворились на глазах. А то, что ещё осталось от сердца Бакуго, превратилось в прах при следующих словах. – Т/И заслуживает такого человека, как ты. Катсуки вскочил на ноги, а Изуку вслед за ним. Блондин перевёл полный разнообразных, невыразимых эмоций взгляд на владельца Одного За Всех. Резко, словно желая избавиться от всей внутренней боли, он выдохнул, подошёл к Мидории и вложил в его ладонь холодный ключ от гаража – последнюю вещь, хоть как-то отдалённо вас связывающую. – Считай моё приглашение на свадьбу отозванным, тупой придурок, – криво ухмыляясь, произнёс Бакуго, но Мидория всё равно расслышал в голосе невыносимую тоску. Катсуки направился к дверям, но у самого выхода вдруг замер. – Позаботься о ней, – с трудом прошептал он, – Изуку. Кто же знал, что будет так больно? Бакуго не отпускала эта мысль, пока он оставлял позади всё, с тобой его связывающее. Единственное, что у него теперь было – желание забыться, а потом начать строить будущее. Своё и ребенка. И начнёт он завтра. Со свадьбы. *** – Ну, блин, где они там, а? – раздражённо ныл Каминари, крутя головой по сторонам и обмахиваясь соломенной шляпой. – Денки, может, расслабишься? Они только приземлились, – пропыхтела Джиро, параллельно печатая что-то в телефоне. И тут, только собираясь сказать своему парню, чтобы прижал задницу, она заметила в воротах Тодороки и Момо. – Момо! – радостно взвизгнула она, подбегая. – Кьёка! Вау, сколько лет, сколько зим! – поприветствовала она старую подругу, крепко обнимая. – Вы вдвоём? А ребятня где? – уточнил Каминари, подхватывая один из чемоданов. – Старик посидит с ними на выходных, – тихо объяснил Шото, который был явно не в восторге от этой затеи. – Ой, да ладно тебе! Фуюми-сан тоже за ними приглядит, я просто уверена! – подмигнула Джиро, а Шото заметно расслабился. – Да и к тому же вы заслужили небольшой отдых. А теперь давайте поторопимся, ребята уже нас заждались. – А Тенья тоже прилетел? – спросила Момо, усаживаясь в машину. Каминари хохотнул и кивнул, встречаясь с ней взглядом в зеркале заднего вида. – Ещё бы! Они с Киришимой и Миной всё утро что-то готовили. Сказали, после обеда будет нам всем сюрприз. Только Серо не смог прилететь. – Не смог или не захотел? – закатив глаза, фыркнула Джиро. Серо оказался единственным из их компании, кто дал Бакуго ещё один шанс, кто пришёл на свадьбу на пару с Тсую и Хагакурэ. Из Джиро и Момо эмоции просто били фонтаном. Всё же прошло целых два года с тех пор, как они последний раз хоть что-то о тебе слышали. Поэтому и отменили все свои планы, только получив приглашение на твой день рождения от некого Тецуро. Это было этаким маленьким, но долгожданным воссоединением. Они наслаждались обедом из свежих морепродуктов и приготовленного на вулканических камнях мяса, разнообразных деликатесов и уж слишком вкусных коктейлей. Им жутко понравилась идея спрятаться от публики, вздохнуть свободно и просто забыть о своих родительских и геройских обязанностях. Остров был невероятный, просто какой-то сказочный. Теперь стало понятно, почему ты выбрала именно это место. Они почти закончили обедать, когда в ресторан вдруг вошёл Мидория. Все удивлённо его поприветствовали. Только Тодороки и Иида остались абсолютно спокойны. – Ты здесь давно? – поинтересовалась Мина, когда подошла её очередь обниматься. – Ну, два года и пару месяцев, – усмехнулся Изуку, от неловкости почёсывая затылок. Дамы обменялись удивлёнными взглядами, а Шото вдруг быстрым движением выудил что-то из кармана и протянул Мидории, получая в ответ полную благодарности улыбку. – Удачи, – тихонько пробормотал он, протягивая кулак, который Деку тут же стукнул своим. – Спасибо, Шото-кун. – Погодите, погодите, погодите! Что это такое? Это…, – Мина чуть ли не задохнулась от восторга, когда до неё наконец дошло. – Вы с Т/И вместе? Типа вместе-вместе? Мина задавала те вопросы, которые роем кружились в голове каждого из присутствующих. Киришима и Каминари были невероятно растеряны, а Шото с Иидой лишь тихонько посмеивались. Смущённо улыбнувшись, Мидория сел между Момо и Джиро за столиком. Оглядев всю компанию, он всё же продемонстрировал маленькую изумрудного цвета коробочку, которую Шото только что ему передал. – Вы ведь разговаривали с Тецуро, да? – ответом послужили синхронные кивки. – Он вообще-то наш хороший друг. Мой и Т/И. Я специально попросили его связаться вами, ребята, ведь давно уже планировал это сделать. Мидория приоткрыл коробочку и осторожно достал ослепительной красоты кольцо. – Я бы сам не смог это всё организовать. Ну, знаете, мы с Т/И очень заняты с работой, ребёнком и… Киришима, который как раз допивал свой коктейль, от шока фонтаном выплюнул всё прямо Каминари в лицо. – Ребёнок?! – воскликнул Красный Бунтарь, параллельно получая подзатыльник от обтирающегося салфеткой Денки. Деку гордо и уверенно кивнул. – Да, за последние годы много чего случилось, – усмехнулся он, потирая заднюю часть шеи. – Мы были удивлены не меньше вашего. Т/И никогда не думала, что сможет забеременеть и выносить ребёнка. Было тяжело, по правде говоря. Т/И, она… У Мидории по рукам побежали мурашки. Эти леденящие кровь картины прошлого до сих пор живо и ярко стояли перед глазами, словно это было лишь вчера. Ты, безумно бледная и уставшая от месяцев, проведённых на больничной койке, в неприветливой компании капельниц и жужжащих аппаратов, следящих за состоянием плода. Это был единственный выход. – Она была на грани жизни и смерти на протяжении всей беременности. Но, Боже мой, какая же она храбрая и сильная, – Иида в ободряющем жесте сжал плечо друга и мягко улыбнулся. – Как-то так. Мидория шмыгнул и прищурился, когда глаза резануло солнце, отразившееся от помолвочного кольца. – Думаю, мы готовы к следующему шагу. Ну, знаете, тому самому, – уголки губ дёрнулись вверх при мысли о вашем будущем. Его сын, ты и он. Ребята испытывали смесь шока и невероятной искренней радости за вас. И в особенности за тебя. Девчонки бросились обнимать Изуку, а парни начали громко чокаться бокалами и выкрикивать тосты. Оставшееся время друзья провели за обсуждением всех деталей грядущего события, стараясь ничего не упустить. Стараясь, чтобы всё прошло идеально. И тем вечером тебе предложили руку и сердце. Снова. Но на этот раз это сделал мужчина, который всегда любил тебя и одну лишь тебя. А ты была более чем счастлива, ответить ему согласием. Уверенная в нём и себе, ни секунды не сомневающаяся и окружённая самыми близкими людьми, по которым так тосковала. *** Знать о чём-то понаслышке и самому это переживать – вещи разные. Это ты и осознала. Год назад даже не была уверена, что когда-нибудь сможешь искренне улыбнуться. Или вдохнуть полной грудью, или прожить хотя бы день, не варясь в этих обжигающих воспоминаниях. Но… Когда эти малюсенькие блестящие глазки распахнулись, ты забыла обо всём. О моральном истощении, стыде, ярости, тоске, страхе… И о боли. Это был словно долгожданный глоток воздуха после длительного подводного погружения. Израненное сердце в одно мгновение исцелилось. И впервые за долгое время на глазах выступили слёзы радости. Твоё личное крохотное чудо, укутанное в голубое мягкое одеялко. Его первый крик словно вдохнул в тебя жизнь. Люди всегда говорили, что, став матерью, обязательно открываешь для себя новую форму любви. Такую, что не идёт в сравнение ни с чем, ранее испытанным. И это чистая правда. Только счастьем и нежными чувствами к сыну наполнилась грудь, стоило тебе взять это маленькое прекрасное существо на руки. Его сильная хватка на твоём мизинце, шумно втягивающий воздух носик… Всё это были приносящие облегчение свидетельства того, что сын здоров. Ты до сих пор помнишь день родов, словно он был только вчера. Даже в своих самых смелых фантазиях ты не могла вообразить, что такое произойдёт. Говорили же, что это просто-напросто невозможно. А на деле вышло, что теперь ты тихонько плакала от переполнявших тело эмоций. – Какой же он красивый, – всхлипнула ты, поднимая взгляд на того мужчину, что на протяжении больше шести месяцев крепко держал тебя за руку, прорываясь сквозь эти тернии. Мидория вовремя вернулся в твою жизнь и с тех пор больше уже её не покидал. С ума можно сойти, как быстро пролетело время, как странно в итоге всё сложилось. И теперь, оглядываясь назад, ты поняла, что никуда из жизни он и не девался. Был этакой её константой. В горе и в радости, так там говорят? Усмехнувшись, ты прокручивала в голове приятные воспоминания о том, как он из-за каждой мелочи на всех парах прилетал к тебе в палату. Как бы избито и глупо это не звучало, но Мидория Изуку был твоим героем. – Моему отцу было на меня плевать, но я клянусь, своей жизнью клянусь, что всегда буду рядом, – произнёс он тогда и наклонился к маленькой головке, оставляя на ней лёгкий поцелуй. Это была та любовь, которую вы с сыном заслужили. *** Невозможно было не улыбнуться, глядя, как Инко буквально порхала вокруг маленького Акио, сидящего у Деку на руках. – Мой хорошенький! – причитала она, без остановки щёлкая фотоаппаратом. – Дайте слово, что будете навещать меня так часто, как только сможете! Нижняя губа женщины затряслась, а из глаз грозились политься водопады слёз. – Разумеется, Мидория-сан! – заверила ты её, получая в ответ полную тепла улыбку. – Теперь, я думаю, ты можешь звать меня Инко, – она робко прикоснулась костяшками к твоей щеке. Дыхание перехватило от этого греющего душу предложения. После помолвки и празднования дня рождения, вы дружно решили вернуться в Японию и обо всём сообщить матери Изуку и Всемогущему. Однако Мидория побаивался, что ты не одобришь эту идею. В конце концов, это было крайне странно и неловко. Всё же два года прошло, и столько всего поменялось. Но оказаться здесь вновь, со своим потрясающим сыном и любящим будущим мужем, было просто замечательно. Оно того стоило. – Мам, нам уже надо идти. Ну, знаешь, ещё кое-что организовать для свадьбы. Уверена, что справишься с Акио? – взволнованно спросил Изуку, передавая сына светящейся от счастья женщине. – Я тебя умоляю, Изуку! Бегите уже! – поторапливала она, умилительно пританцовывая с внуком на руках, вынуждая последнего радостно гулить и очаровательно хихикать. – И своди Т/И на свидание, в конце концов! Уверена, она соскучилась по Японии. Инко всё же выпроводила вас. На пути к машине Мидория вдруг остановился, аккуратно поднёс твою руку к губам и оставил несколько нежных поцелуев на костяшках. – Всё хорошо? – искренне поинтересовался он. – А почему должно быть плохо? – удивилась ты. – Ну, мы же здесь, – мужчина махнул головой, взглядом обводя окрестности. Ты тоже оглянулась и неспокойно вздохнула. Всё слишком знакомо. Вот там, чуть подальше, через две улицы, находился дом родителей Бакуго. Ты их навещала, когда была свободная минутка. Как же давно это было. Обернувшись к Изуку, ты запустила пальцы в его густые пушистые кудри. – И что? Ты и Акио – вот, что важно. Я хоть на край света отправлюсь. Главное, чтобы вы были рядом. Как же мне с вами повезло. От этих слов Изуку заулыбался так ярко, что у тебя даже коленки задрожали. – Нет уж. Кому действительно повезло, так это мне, – не согласился он. – До сих пор поверить не могу, что ты наконец-то станешь моей женой. – Что ж, поверь! – тихонько засмеялась ты, удерживая в ладонях его украшенные веснушками щёки. – Я так счастлива с тобой, Изуку. Ладонь проделала путь от его лица к шее, плавно переходя на заднюю её часть и впутываясь в волосы на затылке. – Мм, правда, что ли? – игриво уточнил он, хотя у самого шестерёнки работали со скоростью света, пытаясь до конца осознать каждое тобою сказанное слово. – Да, правда, – закатив глаза, ты приподнялась на носочках и прижалась своими губами к его. – Люблю тебя. Сильно, – прошептал он. – А я тебя сильнее, – мгновенно ответила ты. Произнести эти слова было так же легко, как сделать глоток воздуха. А всё потому, что это было искренне и серьёзно. Ты больше не оглядывалась на прошлое. Ты цвела в настоящем. Это так знакомо проявлялось и в жестах, и в звонком смехе, и в любящих улыбках, и в других красноречивых знаках того, что ты оправилась и обрела долгожданное выстраданное счастье. То, которое заслужила. – Па-па-па… Бакуго резко перевёл взгляд на девочку, удобно устроившуюся в прогулочной коляске и лепечущую что-то на своём, детском. Мысленно улыбнувшись, он сморгнул внезапно выступившие на глазах слёзы, а потом присел на корточки и звонко чмокнул свою маленькую красавицу в обе щёчки. Прежде чем поехать в сторону родительского дома, Катсуки всё же решился ещё раз на вас взглянуть. И, к своему удивлению, наткнулся на твои глаза. Ты замерла. Течение времени вдруг остановилось, а воспоминания накатили приливной волной. Деку опасливо переводил взгляд с Бакуго на тебя и обратно. А потом… Ты улыбнулась. У твоего жениха словно камень с души упал. Катсуки часто заморгал, думая, что ему показалось. Но нет. Ты действительно улыбалась. В груди что-то потянуло. И хотя ты не сказала ни слова, лишь послала маленькую улыбку, Бакуго всё понял. Ты его простила. Ты в хороших руках, а для него это главное. Катсуки улыбнулся в ответ и слегка кивнул, после разворачивая коляску. Смысла врать самому себе не было – случайная встреча оставила на языке сладостно-горький привкус. Но он был рад, что ты в итоге осталась с Мидорией, а не поставила на личной жизни крест после случившегося. Вся жизнь Бакуго теперь крутилась вокруг Ханы, да и с Очако он пытался наладить отношения. По крайней мере, их устраивало нынешнее положение вещей и разделение заботы о воспитании дочери. Но вид тебя, буквально излучающей радость, осчастливил его. – Пойдём домой, Хана, – прошептал он, щёлкая дочку по носу, а потом распрямляясь. Может быть, когда-нибудь и он будет счастлив. Может быть, когда-нибудь и он это счастье заслужит. Но пока ему было достаточно твоего. *** Удобно усевшись на пассажирском сидении, ты глубоко вздохнула. Стоило только Изуку сесть за руль, ты поймала его взгляд и крепко стиснула ладонь. По глазам было понятно, о чём он сейчас заговорит. – Акио – наш сын, Изуку, – ты не дала ему даже начать. – Ты его отец. Мидория послал тебе смущённую улыбку и, прикрыв глаза, подался навстречу ладони, что ты приложила к его щеке. А потом кивнул, соглашаясь. – Отец, – нервно сглотнув, он бросил быстрый взгляд в спину Бакуго, который как раз исчезал за поворотом. – Но мне кажется, когда-нибудь, но Каччан должен узнать об Акио. Ты отвернулась, сквозь стекло рассматривая большой уютный дом, в котором сын играл со своей бабушкой, и задумалась. Внешне Акио пошёл в тебя. Разве что глаза перенял у своего отца. Но пока рано. Если причуда проявится, если она будет напоминать причуду Катсуки, придётся объясняться. Но если вдруг он, как и ты, окажется беспричудным, ничего не поменяется. Бакуго тихо-мирно продолжить жить с дочерью и Очако, а ты – с тем, кто любит и кого любишь в ответ с такой же силой. Мидория сжал твою ладонь, тем самым выводя из мыслей. Он ждал ответа. А ты, если честно, до сих пор находилась в раздумьях. Цена спокойной жизни всех людей, вовлечённых в эту историю, была слишком высока. Наконец, ты растянула губы в успокаивающей улыбке. – Когда-нибудь, – сжав мужскую ладонь, согласилась ты. – Может быть.