Feral Love

Хлоя не может пережить тот факт, что она теперь ослица, а не лошадь и совершает глупость. Джин спасает её, на почве чего они и сближаются.       Если в Академии «Сэтон» и было что-то и правда стоящее, то это парк. Большинство животных весьма болезненно переносили разлуку с естественной средой обитания, а потому на прилежащей к учебным корпусам территории был разбит тенистый парк, напоминавший, скорее, кусочек дикой природы, искусно вписанный в городской пейзаж. Да что там говорить – это был самый настоящий лес, по которому можно бегать, прыгать и резвиться всласть. Даже Мазама Джин гулял здесь иногда, проветриваясь перед сном.       После ещё одного не простого дня в окружении животных человеческая душа требовала покоя и уединения, поэтому юноша и искал их здесь. Обычно, с заходом солнца здесь становилось тихо. Следующее своим природным циклом зверьё спешило отправиться на боковую, чтобы завтра встать с восходом солнца, а немногочисленные ночные животные, по большей части вели себя тихо и не показывались на глаза человеку. Пользуясь этим, Джин вволю бродил здесь, наслаждаясь тишиной и прохладой.       Этим вечером всё было как обычно – приятный полумрак, рассеиваемый фонарями, отсутствие иных звуков, кроме убаюкивающего шелеста листвы, вечерний бриз на коже – то, что нужно после целого дня в компании животных. Лишь одно обстоятельство немного омрачало его отдых – на скамейке одной из аллей обнаружилась Хлоя Машима. Ослица печального образа.       «Чёртова зебра!» – ругнулся про себя Джин, спеша спрятаться за кустами. – «Только бы не заметила. Опять ведь начнёт ныть о том, что я разрушил её жизнь».       По счастью, не смотря на довольно тонкий слух, девушка не обратила на него никакого внимания. Облегчённо вздохнув, парень уже собирался проскользнуть мимо, когда Хлоя неожиданно встала и направилась в противоположную от Мазамы сторону.       Его она по-прежнему не замечала. А вот он обратил внимание на предмет, забытый ею на скамейке. Первым побуждением было пройти мимо. Если тупая зебра была настолько рассеянной, что не могла даже уследить за своими вещами, то его это никак не касалось. Однако, порядочность всё-таки взяла верх. Джин был не обучен поступать, как сволочь. Не было такой функции.       Чертыхнувшись про себя, он дошёл до скамейки, на которой сидела Хлоя, увидел аккуратно сложенный в четверо листок и поднял его. Он уже собирался окликнуть непарнокопытную, сказав: «Эй, Машима, ты кое-что потеряла», когда его взгляд упал на последнюю пару строк, выведенную аккуратным, почти каллиграфическим почерком: «В моей смерти прошу никого не винить».       — Предсмертная записка? Серьёзно? Совсем с катушек съехала, ослица?! – удивлённо и немного испуганно воскликнул Джин.       Конечно, ему было плевать на Хлою, высокомерная сучка получила по заслугам, но... мало кто смог бы остаться равнодушным, узнав о готовящемся самоубийстве одноклассницы. Забыв куда, и зачем шёл, Джин бросился вслед за треклятой зеброй, скрывшейся за поворотом аллеи, но её там, разумеется, уже не было. Непарнокопытная успела уйти. Вопрос в том – куда именно?       Бегло прошерстив память, пестревшую картинами самоубийств в животном мире, он вспомнил о том, как лошади прыгали с обрыва целым и табунами и решил, что Хлоя выберет именно этот метод, как ещё один – последний способ под черкнуть, что она лошадка а не ослица, и пойдёт на крышу. Ему не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней – к центральному зданию.       Нагнать её ни у ворот, ни на лестнице ему не удалось. Несмотря на кажущуюся апатичность, девушка передвигалась довольно быстро, а потому Джину пришлось идти по её пятам до самой крыши. Когда он забрался на самый, верх Хлоя уже была там. Стояла на краю, перебравшись через перила и смотрела вниз, овеваемая холодным ночным ветром.       Белые, с чёрными прядями волосы развевались под его прикосновениями, как и короткая гофрированная юбка, обнажавшая подвязки, на которых держались чёрные, в белую полоску, чулки. Удивительно, но в этот момент, стоя на краю пропасти, Хлоя выглядела такой хрупкой и отчаянно красивой, что молодой человек замер поражённый этим невероятным зрелищем.       Старинная пословица гласила, что цветы сильнее всего пахнут умирая. Видимо, это было справедливо и в отношении девушек – их подлинная красота раскрывалась лишь на пороге смерти. Вот Миюби например, выглядела невероятно милой, когда отрубалась после интенсивной физической нагрузки, оказываясь на грани смерти от перегрева. То же самое касалось и Хлои.       Девушка-зебра выглядела почти величественно. Лунный свет заливал одинокую, стройную фигурку, придавая ей сверхъестественную, завораживающую грацию. Машима казалась ему мраморным изваянием. Статуэткой, отлитой из чистого серебра. И лишь вызванное нервным перенапряжением дрожание коленей, нарушало эту иллюзию.       Осознав, что Машима приготовилась сделать последний шаг, Мазама стряхнул сковавшее его оцепенение и бросился к ней. Её ноги напряглись, готовясь отправить хозяйку в её первый и последний полёт, а костяшки сжимавших ограждение пальцев побелели. Прямо сейчас, на его глазах девушка-зебра совершала над собой волевое усилие, пытаясь превозмочь инстинкт самосохранения.       «Сильно же её зацепило» – подумал про себя Джин, быстро и, по возможности, осторожно приближаясь к Хлое. Зебры были осторожным и пугливы. Они не подпускали к себе человека себе, не приручались и не одомашнивались. Вспыльчивый и упрямый нрав в сочетании с хорошим слухом делали все попытки подкрасться зебрам несостоятельными. В обычной ситуации.       Хлоя тоже непременно заметила бы его, если бы не была всецело поглощена внутренней борьбой. Её сосредоточенность дала Джину возможность подойти незамеченным, в последний момент, поймав запястье оторвавшейся от перил девичьей руки.       — Куда собралась? – зло крикнул он, втаскивая брыкавшуюся зебру обратно за ограждение. Подальше от погибельной пропасти.       — Отпусти меня! Мне незачем больше жить! – закричала она, но осеклась, увидев лицо своего «спасителя». – Ты?! Да как ты посмел.?!       Ночную тишину разорвал хлёсткий звук пощёчины, от которой голова самца вида Homo Sapiens качнулась, а хватка на запястье ослабла. Воспользовавшись этим Хлоя попыталась завершить начатое уже из чистого упрямства, но Джин вновь перехватил её у края.       — Совсем умом тронулась, тупая кобыла?! – заорал он, повторно оттаскивая Хлою поближе к центру крыши. Та, к его удивлению, больше не сопротивлялась и лишь смотрела с подозрением, широко распахнув ярко-зелёные глаза.       — Как ты назвал меня? – наконец спросила она, позволив Джину припереть себя к кирпичной пристройке, через которую они и попали на крышу.       — Лошадью, – без тени колебания отозвался Джин, пытаясь отдышаться после неравной борьбы со спятившей зеброй.       — Не ослицей? – всё ещё недоверчиво щурясь, уточнила та, готовая в любой момент снова начать брыкаться и вырываться.       — Нет, лошадью, – устало вздохнул парень, осознав, что вывело суицидницу из её припадка. Несколько секунд они мерил и друг друга взглядами, красные и запыхавшиеся после случившегося, а потом Хлоя со слезами кинулась ему на грудь и обвила шею руками. Джин, инстинктивно, обнял её и прижал к себе, позволяя выплеснуть скопившиеся эмоции.       — Это всё из-за тебя, – маленькие кулачки зебры ударяли по его плечам и груди, но человек стоически сносил избиения, ласково поглаживая её по спине. В своё время она ужасно поступила с его подругой, однако он не желал ей зла и уж точно не собирался доводить до отчаяния.       — Знаю. Я всё исправлю, – пообещал он, когда Хлоя, более или менее успокоилась, и лишь тихонько всхлипывала у него на груди.       — Как? – оторвав лицо от пропитавшегося её слезами форменного пиджака, она заглянула ему в лицо взглядом столь испытывающим, что Джин нервно сглотнул. От его ответа зависела – не много ни мало, жизнь девушки. Он должен был убедить её, что сможет исправить ущерб, нанесённый её репутации. В противном случае она обязательно вернулась бы сюда, чтобы завершить задуманное.       — Я докажу, что зебры – не ослики! – выпалил Джин, играя на желаниях девушки. Больше всего Хлоя хотела вернуть себе свой табун и гарцевать по Академии с исполненным высокомерного снисхождения видом. Предложить ей это – было самым разумным решением в данной ситуации. И самым логичным. Только тот, кто лишил её репутации, имел хоть какой-то шанс вернуть всё, как было.       Хлоя недоверчиво посмотрел на него, готовясь разразиться новой тирадой, но внезапное появление одного из учителей помешало ей озвучить все нелестные эпитеты и оскорбления, наверняка вертевшиеся на языке. Арамото-сенсэй как всегда подкрался незаметно. Для двадцатиметровой громадины весом, по меньшей мере, в три десятка тонн, поступь у адамозавра была на удивление лёгкой. Казалось бы, при такой массе и габаритах земля должна была бы содрогаться при его появлении, а здания ходить ходуном как при не слабом землетрясении, однако ничего этого и в помине не было. Приближаясь, он производил даже меньше шума, чем шумные студенты. И это делало его внезапные появления ещё более ужасающими.       Когда на краем крыши возникла удлинённая голова обтекаемой формы, Джин и Хлоя рефлекторно отступили на пару шагов, ещё крепче сжав друг друга в объятьях. Вознесённая на высоту третьего этажа на длинной, змеевидной шее, она внушала безотчётный страх всякому, кто оказывался в её непроглядной тени. Жёлтые глаза аламозавра грозно уставились на «парочку», лишая их остатков воли к сопротивлению.       — Чем это вы двое здесь занимаетесь? – грозно вопросил Арамото и его трубный глас разлетелся над Академией. Вспугнутые им птицы стаями снимались с веток деревьев и с криками взлетали над парком.       — Просто любуемся луной, – как можно более приторно улыбнулся Джин, покрепче притягивая к себе Хлою. А когда та попыталась, было, вырваться, шепнул на ухо. – Не дёргайся, или хочешь, чтобы тебе в дурку отправили?       Угроза подействовала и зебра, только что готовившаяся насмерть забить человеческого самца копытом, прижалась к нему, изобразив на лице такую же приторную улыбку. Она была хорошей актрисой. И сообразительной девушкой, не желавшей быть отправленной на принудительное лечение за попытку суицида. Даже аламозавр, кажется, поверил в их наспех придуманную легенду.       — Хорошо, а теперь отправляйтесь комнатам. Ночь уже на дворе. Спать давно пора, – не дожидаясь, пока в ход пойдут угрозы затаптыванием, человек и зебра вернулись в общежитие и разошлись по комнатам,       А на следующий день Джин приступил к реализации плана по возвращению Хлои гордого статуса «настоящей лошади». И хотя планом это можно было назвать с большой натяжкой, парень честно выступил перед собравшимися в столовой студентами с речью, суть которой сводилась к тому, что он неудачно пошутил, и на самом деле Хлоя Машима – самая настоящая лошадь, а не какая не ослица.       — Я прошу прощения за свою нелепую выходку и с полной ответственностью заявляю – зебры это не ослики! – закончив речь, являвшуюся, по сути, чистой воды импровизацией, человек ушёл со «сцены» под вопли и проклятья зверей, бранивших его и требовавших дать ему нормально поесть. Фактически более или менее внимательно Джина слушали только копытные, которых это напрямую касалась. Но даже их реакция оказалась не такой, а точнее – не совсем такой, как он ожидал.       Примерно половина лошадей приняла его объяснение и проголосовала за возвращение Хлои в табун на правах лидера. Однако другая половина продолжила считать её ослицей, наотрез отказываясь возобновлять прерванные по вине человека «отношения». В результате табун, прежде существовавший в гармоничном единстве, разделился на две враждующие группировки, с двумя альфа-самками во главе.       Соперница Хлои прежде была её заместителем и правой рукой, а теперь, ощутив вкус единоличной власти, отказалась отдавать её. Хлоя, видя это, само собой, настояла на поддержке Джина до тех пор, пока её положение вновь не упрочится и тому пришлось согласиться. Парень не хотел иметь ничего общего с амбициями своей новой «подруги» и её борьбой за лидерство, но и допустить, чтобы она выпилилась он не мог. А потому, волей-неволей, присоединился к ней и её сторонникам. Человек в табуне лошадей – то-то все потешались над ним.       Ну а Ранка так и вовсе была вне себя из-за его решения помогать той, кто издевалась над ней и унижала на глазах у всей Академии. Носилась вокруг с воплями, угрожала покусать, а то и вовсе выкинуть из стаи. Джин стоически терпел её истерики, лишь иногда позволяя себе высказывания в стиле «отлезь псина» и в итоге маленькая волчица немного успокоилась. Отсутствие ответной реакции означало почти гарантированную потерю интереса у собачьих, а игнорить этот парень умел как никто другой. Таким образом, одна проблема оказалась решена.       И на её место тут же встала новая. Из-за того, что их с Хлоей всё чаще начали видеть вместе по Академии начали расползаться слухи. Тупые животные болтали, что человек бросил собранный в Кулинарном Клубе «гарем» ради набирающей популярность зебры и сделал её своей новой любовницей. Первое время всё ограничивалось слухами и шёпотками у них за спиной, но примерно через неделю после его памятной речи Джину подсунули сложенный вчетверо тетрадный листок с обидной карикатурой на него и его «любовницу».       Хлоя на ней была изображена в виде мифического кентавра – торс девушки, торчал из полосатого тела огромной зебры. Неизвестный автор то ли обладал впечатляющим художественным талантом, то ли просто очень сильно заморочился, придав рисунку впечатляющую детализацию. Хлоя, например, получилась очень достоверно. Даже высокомерное и вечно чем-то недовольное выражение её лица было передано убедительно. Джину, надо сказать, тоже досталось – неизвестный мастер карикатуры изобразил его сидящим на спине Хлои и держащимся за её груди, что, конечно же, не вызывало у зебры восторга. При этом выражение лица у «горе-любовника» было такое, словно он сейчас умрёт от страха и стыда.       — Отвратительно. Тупое зверьё, – сквозь зубы выругался парень, сминая треклятый листок пальцами и отправляя в мусорную корзину. Видеть такое было неприятно, однако он обладал достаточным уровнем психологической устойчивости, чтобы не обращать внимания на тупые попытки травли. Беспокоиться из-за рисунка означало самому опуститься до уровня его автора. Гордый представитель вида Homo Sapiens понимал этого. А вот зебра вряд ли.       — Хлоя, – воскликнул Джин, срываясь с места, чтобы отправиться на поиски подруги по несчастью. После произошедшего, её психика всё ещё оставалась ранимой и парень опасался, что увидев карикатуру она сделает какую-нибудь глупость.       Обычно, определить местоположение такой популярной девушки, как Хлоя, можно было по топоту сопровождавших её кобылиц, но сегодня они как назло разбрелись кто куда, отказываясь помогать Джину. Не смотря на разброд и шатание, произошедшие в табуне, почти все копытные были едины в своей ненависти к человеку, положившему начало их конфликту. Сторонницы Хлои обвиняли их в страданиях своего лидера, а её противницы в том, что он пытается приписать к лошадям «какую-то ослицу». В итоге и те и другие отказались помогать ему в поисках.       Чтобы обнаружить зебру Мазами пришлось оббегать всю Академию. На всякий случай он даже побывал на крыше, но по счастью там сейчас никого не было. Он уже почти было отчаялся, когда Хлоя неожиданно появилась перед ним с книжкой по основам математического анализа в одной руке жокейским стеком в другой. Оценив его взмыленное состояние, она спросила с ехидной усмешкой:       — В чём дело, Джин? Выглядишь так, будто за тобой львы гонятся, – полупрезрительный тон вывел парня из себя и о тут же накинулся зебру, спустив на неё всех собак:       — Это ты шляешься непонятно где, глупая зебра, а я, может быть, волнуюсь за тебя! – слова слетели с его языка и когда Мазама понял, что только что сказал, было уже поздно.       — Волну-у-уешься? – мигом утратив напускное высокомерие, протянула девушка, вторгаясь в его личное пространство. – Уж, не из-за этого ли рисунка часом?       В её руках оказался сложенный вчетверо тетрадный листок – точная копия того, который получил и сам Джин. Только Хлоя его не выбросила, а использовала в качестве закладки.       — Ой, да брось, я не настолько самолюбива, чтобы расплакаться из-за какой-то карикатуры, – в подтверждении своих слов мелированная блондинка даже повела ушками. – Не сравнивай это с изгнанием из табуна и причислением меня к ослицам. То – катастрофа, а это - просто шарж. И вообще, я не вижу ничего обидного в этих слухах об отношениях с тобой, человек.       — Ты перезанималась что ли, зебра? – смущённый тем фактом, что выдал себя с головой, Джин густо покраснел и попытался ретироваться, но Хлоя удержала его, ловко поймав под локоток.       — Я вообще думаю, что нам, представителям благородных видов, стоит держаться вместе. Мы ведь знать, – заявила она, приближая своё лицо к нему практически вплотную. – К тому же, лучший способ взять под контроль все эти слухи, сделать их правдой.       — Ты же ненавидишь меня за сравнение с ослами, – напомнил Джин, лихорадочно обдумывая ситуацию. С одной стороны Хлоя ему совершенно не нравилась – наглая, грубая и высокомерная девочка, возомнившая себя «знатью» и привыкшая делить всех вокруг на «высших» и «низших». С другой она изменилась с их первой встречи, и, при том, в лучшую сторону. Она проявила неплохие лидерские и организационные качества. К тому же она действительно заботилась о тех, кто принадлежал к её табуну. Не то, чтобы это оправдывала её эгоизм, амбиции и бесконечное честолюбие, но всё же делало чуть менее неприятной в его глазах. К тому же, он действительно волновался за неё… почему-то.       — Я действительно довольно долго злилась на тебя из-за этого, – зебра чуть отстранилась от него, заметно нахмурившись, но почти сразу снова повеселела. – Но знаешь, после того, как ты помог мне… спас меня от непоправимой ошибки. Поэтому я решила пересмотреть своё мнение на твой счёт. Ты не так плох, Джин Мазама, и я предлагаю тебе стать моим партнёром.       «Совсем из ума выжила?!» – хотел было сказать Джин, но глядя в зелёные глаза Хлои, сверкавшие из-под черно-белой чёлки не смог выдавить из себя ни одного грубого или язвительного замечания.       — Эм… я подумаю, – только и смог сказать он, с беспокойством замечая, что в их сторону уже начинают косо посматривать проходившие мимо студенты.       — Твой ответственный подход к столько серьёзному вопросу говорит о том, что я в тебе не ошиблась, – довольно улыбнулась зебра и потащила человека дальше по коридору. – А пока что, на правах моего будущего партнёра, можешь помочь мне с математикой.       — Тоже мне привилегия, – проворчал Джин, тем не менее, не предпринимая попыток вырваться. Он просто последовал за зеброй.