Всё из-за профессора Малфоя

Ночь в Хогвартсе была непривычно тихой, словно сам замок чувствовал напряжение, окутывающее двух деканов. Гермиона сидела в своей комнате, освещённой слабым светом свечей, и пыталась разобрать найденную в Гринготтсе книгу. Однако мысли всё время возвращались к Драко. Его поведение становилось всё более странным, и она не могла понять, что именно он скрывает. В то же время Драко находился в своём кабинете, мрачно разглядывая кулон, лежащий на его столе. Он чувствовал, что этот предмет связан с его семьёй — слишком многое указывало на это. Но теперь, когда руны отказались проявляться, и появилась та загадочная записка, он начал подозревать нечто большее. “Ты ищешь не там.” Эти слова крутились у него в голове. Он поднял кулон, разглядывая его при свете луны. Серебро казалось хрупким и обманчиво простым, но Драко знал, что за этой простотой скрывается глубокий замысел. “Мать…” Мысль пришла внезапно. Она казалась почти абсурдной, но чем дольше он обдумывал всё произошедшее, тем сильнее укреплялся в своей догадке. Кулон, найденный в Хогвартсе, был слишком личным. Магия, окружающая его, была изысканной, утончённой. Такой магией владела лишь одна женщина, которую он знал. Но зачем?

***

Утром Драко постучался к Гермионе, не дожидаясь приглашения, вошёл и сразу начал говорить: — Нам нужно снова изучить кулон. Она сидела за столом с книгой из архива Гринготтса, глаза покраснели от бессонной ночи. — Ты что-то нашёл? — спросила она, сразу насторожившись. — Пока нет, — ответил он уклончиво. — Но есть кое-какие догадки. Гермиона встала, скрестив руки на груди. — И ты снова собираешься всё держать в секрете? Он бросил на неё раздражённый взгляд. — Если бы я что-то знал наверняка, я бы сказал. Но это пока только подозрения. — В любом случае, — она подошла ближе, — мы работаем вместе. Или ты снова хочешь разыграть из себя героя-одиночку? Драко на мгновение задумался, затем тяжело вздохнул. — Ладно. Но если мы продолжим копаться в этом, тебе придётся мне доверять. Она кивнула, хотя было видно, что её терпение уже на пределе.

***

Они устроились в библиотеке, выбрав уединённый стол в самом углу. Гермиона вынула из сумки записи, которые сделала в Гринготтсе, а Драко положил кулон на стол. — Ты уверен, что он связан с твоей семьёй? — спросила она, пристально глядя на него. — Конечно не уверен, — тихо сказал он. — Но совпадений слишком много. Либо я схожу с ума... Гермиона начала читать записи вслух: — “Магические артефакты, созданные для отвлечения внимания, часто оставляют тонкие следы магии, которые можно обнаружить с помощью заклинания Инсигниа Фамилиарис. Это позволяет установить связь между артефактом и его создателем.” Драко скривился. — Это заклинание используют только в крайних случаях. — А ты что, боишься? — усмехнулась она. Он проигнорировал её подкол, достал палочку и, не говоря ни слова, произнёс: —Инсигниа Фамилиарис. Кулон засиял мягким, почти незаметным светом. На мгновение воздух вокруг него задрожал, но вместо ожидаемой картины ничего не произошло. Свет угас, оставив их в тишине. — Это странно, — сказала Гермиона, глядя на кулон с удивлением. Драко поднял взгляд, его серые глаза были полны напряжения. — Кто-то использовал очень тонкую магию, чтобы скрыть следы. Я почему-то чувствую, что кулон связан с моей семьёй, но его специально зачаровали так, чтобы никто не смог это обнаружить. — И зачем кому-то это делать? Драко отвернулся, стараясь скрыть свои мысли. — Возможно, чтобы защитить меня, — тихо сказал он, больше себе, чем ей. Гермиона нахмурилась. — Защитить тебя... Но от кого? Все запуталось еще больше... – на выдохе сказала девушка. Он встал, забрав кулон со стола. — Я сказал всё, что знаю, — бросил Малфой. — Но если мои догадки верны, то этот кулон — только начало. Он направился к выходу, оставив Гермиону в замешательстве.

***

В это время в одном из старинных поместий Нарцисса Малфой сидела у камина, сжимая в руках письмо. Её лицо оставалось безмятежным, но в глазах читалось беспокойство. «Я сделала всё, что могла, — думала она.» Женщина бросила письмо в огонь, наблюдая, как оно сгорает, превращаясь в пепел. «Надеюсь, он поймёт, когда придёт время.»