Глава 11
15 августа 2020 г., 10:55
Утро было ужасным, день, последовавший за ним еще хуже. Дастин открыл глаза и увидел над собой яркое голубое небо со светлыми белыми облаками. В следующую же секунду он уже свешивался с шезлонга и блевал на плитку. Еще никогда в жизни ему было так отвратительно, даже когда он подцепил какую-то кишечную инфекцию во втором классе.
Дастин не знал, сколько времени ему потребовалось, чтобы более-менее прийти в себя. Правда, под прийти в себя он подразумевал, что его перестало тошнить, голова все еще ужасно болела, а смотреть на солнце казалось чем-то сродни самоубийству.
Парень попытался вспомнить, где он находится, но в голове была лишь пустота. Вчерашний вечер он помнил урывками: вот он стоит у Макдональдса на променаде, вот он пьет Мохито, вот Билли разбивает бокал и вот он целуется с какой-то девушкой, которая секунду назад целовалась с Билли. Больше он ничего не помнил.
Взгляд Дастина остановился на бассейне, точнее его внимание привлекла вода. Стоило ему заметить ее, как парень понял, насколько сильно хочет пить. Он бы сейчас жизнь отдал за глоток воды. В горле было сухо, такое ощущение, что он три дня шел по пустыне. Дастин подумал, что если он сейчас доползет до бассейна, то вполне может попить из него. Однако тут ему вспомнилось, как Билли, когда они были в аквапарке, рассказал, что многие люди писают в бассейн. Дастина вновь затошнило.
— Доброе утро, — услышал он чем-то знакомый голос за спиной.
Дастин обернулся, за шезлонгом стоял Билли, на нем были солнечные очки, в руке он сжимал бутылку минералки. Заметив, с какой жадностью парень смотрит на бутылку, он протянул ему ее.
— Держи.
Дастин резко схватил бутылку, открутил крышку и залпом выпил почти всю жидкость. От холодной минералки стало намного легче, а еще Дастин понял одну вещь — он никогда раньше не пил холодную минералку. Рейчел утверждала, что он нее бывает ангина. Скорее всего, это полный бред, но даже если шанс получить ангину существует, парню все равно.
— Спасибо, — сдавленно произнес он, голос был хриплым и каким-то не таким, как всегда.
— Как тебе прошлая ночь? — иронично поинтересовался Билли.
Сам он тоже чувствовал себя отвратно. Действие травы уже прошло, но побочные симптомы остались, до сих пор больно было смотреть на свет, мысли путались, а еще ему ужасно хотелось спать, он не сомкнул глаз за всю ночь.
— Я…
Дастин не смог подобрать нужных слов. Исходя из того, что он запомнил, ему должно было быть стыдно. Он напился, он разбил чужой бокал и он поцеловался с незнакомой девушкой. Это ведь его первый поцелуй. Он никогда раньше не целовался и был почти уверен, что не поцелуется.
Все, что касалось отношений для Дастина казалось будто не настоящим. Он видел, как люди вокруг встречаются, целуются. Многих сверстников Дастина только это и заботило. Они обжимались по углам на переменах, целовались на парковке, все обсуждали кто с кем расстался, а кто сошелся. Но, конечно, главной темой разговоров был секс. Впрочем, таков период полового созревания, ничего не поделаешь. О сексе говорили много и везде, даже не лабораторной по физике парни, с которыми Дастина поставили работать обсуждали это.
Дастин же был уверен, что секса у него никогда не будет и он умрет девственником. Нет, он бы хотел попробовать, ему вполне себе нравилось смотреть порно, но он и не надеялся попробовать с кем-то, кроме своей правой руки. Однако про поцелуй он тоже так думал, но тем не менее, он поцеловался.
Правда он не чувствовал ничего. Дастину казалось, что поцелуй это нечто волшебное, как описывают в книгах, но нет. Быть может, все дело было в алкоголе, но когда та девушка поцеловала его, он ничего особенного не почувствовал. Лишь на миг внутри проскользнуло желание прильнуть к ней ближе, но потом она отстранилась и все исчезло. Никаких бабочек в животе и звезд перед глазами.
— Ничего, — сказал Билли. — когда-нибудь ты научишься пить. А что до прошлой ночи, то было, ну, нормально, просто вечеринка, но, думаю, нам пора сваливать отсюда.
— Сколько времени?
Билли опустил взгляд на часы.
— Одиннадцать утра.
— Что?!
На Дастина словно ведро ледяной воды вылили, он мигом пришел в себя и начал мыслить ясно. Одиннадцать утра! Он сказал родителям, что вернется вечером, максимум в двенадцать. Что его ждет, когда он вернется домой — страшно представить. Его воображение тут же нарисовало плачущую Рейчел и разгневанного Лютера. Что конкретно ему ждать и, что родители могут сделать — Дастин не знал. И не хотел знать. Он вообще не хотел возвращаться домой. Ведь если он не вернется, то и не узнает, что будет. Нет, когда-нибудь родители пойдут в полицию и заявят об исчезновении, тогда Дастина и найдут, но…
Он посмотрел на Билли и у него в голове проскользнула идея, безумная, но такая заманчивая. Что если они вместе убегут куда-то, настолько далеко, чтобы никто их не нашел. Они могли бы уехать на Гавайи, там ведь тоже есть аквапарки, где можно работать. Или вообще уехать из Америки, поселиться где-нибудь на Карибах, на Ямайке или Сент-Мартене. Американская полиция ведь не станет искать их там, только если их, его по крайней мере, не объявят в международный розыск. Хотя это же тоже не гарантия быть обнаруженными. В год пропадают тысячи людей, находят далеко не всех. Можно ведь еще перекрасить волосы, сменить паспорт и…
Нет, все же это бред. Может у кого-то и получается скрываться, например у преступников, умных преступников, но он недостаточно умный, чтобы скрываться. Да и Билли вряд ли согласится бежать, зачем ему это? Не за чем, Билли нравится Нью-Хоуп и он едва ли согласится сбежать с каким-то неудачником, с которым познакомился три недели назад.
— Хочешь ко мне? — спросил Билли. — Тебя нужно привести в порядок, а то, подозреваю, твой злобный отец и опекающая мать не придут в восторг.
— Да, — согласился Дастин.
Билли вызвал такси и они вышли к подъездной дорожке дома. Никого рядом не было, видно, все гости, что были на вечеринке уже давно разъехались.
— А где Рэнди и Алиса? — спросил Дастин.
— Не здесь, не знаю. Труп Рэнди может плавает тут где-то поблизости, — усмехнулся он.
Билли пошутил, но у него были основания так думать, ведь он совсем не помнил, как они ушли с пляжа и был ли Рэнди вместе с ним. Однако он все же надеялся, что его труп не плавает в океане.
— Что? — не понял Дастин.
— Ничего, — ответил Билли. — Шутка, наверное.
Приехала машина. Они сели на заднее сидение и Билли назвал свой адрес. Дастин отчего-то был рад, что вернется в ту маленькую квартирку, с разбросанными на полу вещами и надувным матрасом, служившим кроватью для гостей.
***
Дастин пробыл у Билли два часа. Он сходил в душ, позавтракал печеньем с водой. Постепенно стало лучше, но только в физическом плане. Нервы с каждой минутой натягивались все больше и больше. Дастин понимал, что как бы ему не хотелось, он должен вернуться домой. Телефон он не включал, дабы не видеть количество пропущенным, понимал, что вряд ли переживет, узнав, что Рейчел позвонила ему более пятидесяти раз. Лучше просто зайти в квартиру и пережить все, что родители с ним сделают. Билли отвез Дастина домой в районе двух часов дня. Пока они ехали, парень смотрел по сторонам. Лос-Дестени казался не таким, как всегда, что-то изменилось. Но Дастина это совсем не заботило, он думал лишь о том, что будет, как только он перешагнет порог квартиры. Билли остановил машину, проводил Дастина до калитки, быстро обнял, как тогда, в самый счастливый день его жизни, пожелал удачи и уехал. Билли понимал, что Дастину сейчас будет не сладко, но особо не переживал. Исходя из рассказов парня, он понимал, что вряд ли родители сделают ему что-то по-настоящему плохое, разве что покричат, поставят какие-то условия. Билли посоветовал Дастину стоять на своем и помнить — что бы там не говорили родители, он не сделал ничего страшного. Действительно страшного. Он всего лишь хорошо провел время и, что главное, он имеет на это право, ему шестнадцать, а не шесть. Дастин до квартиры шел настолько медленно, насколько это вообще было возможно. Он открыл дверь своими ключами и осторожно вошел. Родители стояли прямо напротив входной двери, будто ожидая его. Дастин думал, что увидит заплаканные глаза Рейчел и красное от гнева лицо Лютера, однако, они выглядели как всегда. — Где ты был? — спросил Лютер. В его голосе были различимы нотки негодования, но он сдерживался, пока. — У Брэда дома, мы засиделись и…я остался у него. — Почему ты не отвечал на звонки? — продолжил Лютер. — А…у меня разрядился телефон, — попытался оправдаться Дастин. — Дома у Брэда не нашлось зарядки? — Не знаю, я не попросил, мы были заняты другим. — А что ты делал сейчас? Уже два часа дня, — сказал Лютер. — У тебя глаза красные, ты плавал в бассейне? Где этот бассейн? Это может быть конъюнктивит, — вставила Рейчел. Ее голос звучал надрывисто и истерично, но благо она не могла говорить громко — Мелани спала. Дастин давно задавался вопросом, почему его мать стала такой. Она же не могла с рождения бояться болезней и во всем видеть опасность. Мать Рейчел, та самая бабушка из Вайоминга, которая недавно умерла, была абсолютно нормальной. Отца Рейчел Дастин не застал, но что-то ему подсказывало, что и с ним все было в порядке. Возможно, такой Рейчел сделали утренние передачи про здоровья, что показывали по телеканалам для домохозяек и статьи в журналах о материнстве и уходу за детьми. Если добавить конкретики, но Рейчел стала такой из-за большого количества свободного времени и отсутствия каких-либо увлечений. — Да, мы плавали в бассейне, — сказал Дастин, радуясь, что Рейчел сама подбросила ему идею объяснения красных глаз. — Это был бассейн в его жилом комплексе, но там не было других людей. Мы плавали с утра, после того, как его только почистили. Дастину показалось, что если он акцентирует на этом внимание, то Рейчел успокоится, но нет: — Только почистили? Значит в воде было много хлорки! Это опасно и вообще, лучше не плавать в бассейнах. Ты хотя бы помылся после бассейна и… — Успокойся, — сказал Лютер, а потом обратился к Дастину: — Нам с тобой нужно серьезно поговорить. Я рад, что ты нашел хоть какого-то друга, но так продолжаться не может. Ты стал позволять себе слишком много свобод, Дастин. Ты не делаешь то, что должен делать. Все свое время ты тратишь на работу в аквапарке и на друга, но ты совсем не занимаешься учебой, а до поступления осталось два года. Так не пойдет, ты должен быть более ответственным, — сказал Лютер. — Ты понимаешь меня, Дастин? Пусть в словах Лютера определенно был смысл, Дастину они лишь портили настроение и убивали в нем всякую мотивацию что-либо делать. Они звучали как какой-то упрек, только вот Дастин не делал ничего, в чем его можно было бы упрекнуть. Нет, произошедшее на вечеринке вряд ли вписывалась в представление не то что семьи Дастина, любой семьи, о хорошем сыне. Но родители не знали про вечеринку и не должны были узнать. Но что еще?! То, что Дастин не учил математику, так потому что ему не нравилась математика, он не хотел учить ее, как и не хотел поступать в Стэнфордский университет. Но Лютер вел себя так, словно его сын не ночевал дома неделями, прогуливал школу и минимум два раза попадал в полицию. Но нет, он ничего такого не делал. Дастину стало обидно. Почему у всех нормальные родители, а у него нет?! Почему кто-то может просто мирно сосуществовать с родителями? Почему чьи-то матери могут позволить своим детям плавать в бассейне, не боясь, что те подхватят конъюнктивит? Почему кто-то самостоятельно может выбирать, куда поступать и поступать ли вообще? Чем Дастин хуже всех этих людей? Раньше он не задавался этими вопросами, его удивляло лишь то, почему все могут быть счастливы, а он нет. Оказалось, что он тоже может быть счастлив, только не с родителями. Он счастлив с Билли, в аквапарке, когда никто ему не говорит, что он должен делать, а что нет. — Ты меня понял? — повторил вопрос Лютер. Дастин мог бы ответить «да», закрыв этот разговор. Ему и так повезло — фактически скандала не было, но он отчего-то больше не хотел безмолвно следовать на поводу у своих родителей. Рано или поздно ему придется научится говорить «нет» и почему бы не начать прямо сейчас? — Я понимаю, но я не делаю ничего плохого, — сказал Дастин. — Я просто остался на ночь у друга и не отвечал, потому что телефон разрядился. Но ты ведь сам хотел, чтобы у меня были друзья. — Да, но я сейчас говорю не об этом, а об аквапарке и учебе. Работа мешает тебе готовиться к поступлению, не находишь? — Нет, не нахожу. Я не хочу поступать в Стэнфорд. Дастину эти слова дались тяжело, пусть Лютер и был осведомлен ранее. Отец знал, что его сын не питает никакой страсти к программированию и хочет заниматься совсем другими вещами, но все равно настаивал на Стэнфорде. Не потому, что хотел специально сделать Дастину плохо, нет. Лютер может и был жестким, обладал тяжелым характером и плохо ладил с людьми, но он не был каким-то садистом. Он хотел видеть сына программистом, потому что считал, что эта профессия поможет Дастину жить хорошо в будущем. Сложившуюся ситуацию он воспринимал, как детское нежелание сына преодолевать трудности. Лютер был уверен, что в будущем, став успешным программистом, Дастин ему скажет спасибо. — Те сейчас говоришь, что не хочешь иметь хорошее будущее, — сказал Лютер. Дастин хотел хорошее будущее, как и любой другой человек, но еще он хотел хорошее настоящее. Однако когда настоящее плохое на протяжении длительного отрезка времени, перестаешь верить в хорошее будущее. — Нет, — возразил Дастин, — но… Его перебила Рейчел, вставив совершенно неуместную и глупую фразу: — Нет, ты не хочешь хорошего будущего, если бы хотел, то заботился о Мелани и слушал бы отца. Внутри Дастина что-то достигло точки кипения. Он и так был на пределе, но после этого изречения, больше не мог себя сдерживать. — Я не забочусь о ней, потому что она мне не нравится! Я не люблю детей, да, они тупые и противные, но! Я не делаю ей ничего плохого, я просто с ней не разговариваю, не держу на руках, не ли… Дастин хотел сказать «лижу жопу», но вовремя остановился. — Мне не нравится Мелани, как и другие дети, как не нравится математика и программирование. Почему я не могу быть нормальным, как все? Зачем вы это делаете?! Вся злость внутри Дастина неожиданно сменилась на желание расплакаться. Наружу выплыли все обиды, что он затаил на родителей. Это ведь все они! Это из-за них Дастин чувствовал себя ущербным, это из-за них он был уверен, что никогда не найдет друзей, никогда не поцелуется. Это они своими постоянными запретами, постоянным контролем всего, что он делает, довели его до такого состояния. Это они сделали его несчастным. — Что мы делаем? — спросил Лютер. В том, каким тоном он это произнес, чувствовался подвох. — Все! Его голос предательски дрожал. Дастин молил всех известных ему богов, чтобы они помогли на расплакаться. Он не мог плакать перед родителями, поступить так — признать поражение, признать, что он всего лишь слабый ребенок, не умеющий здраво мыслить, контролировать свои эмоции и постоять за себя. — То есть, ты не доволен своей жизнью? Вопрос Лютера можно было трактовать, как «ты не благодарен нам за то, что мы делаем?». Он считал, что раз у его сына есть деньги, раз он путешествует, то этого достаточно. Впрочем, Лютер ведь не признавал существование психологических проблем. — Я доволен, но я хочу больше свободы, я ведь не делаю ничего плохого. — Ты ненавидишь свою сестру! — на глазах Рейчел выступили слезы. — Дай тебе свободу ты и нас ненавидеть будешь! Да ты сопьешься, ты наркотики употреблять будешь, твои друзья тебя подсадят, будь уверен, подросткам только это и надо. У них это модно — не любить семью! Я тебя уберечь пытаюсь, а ты не ценишь, ты хочешь как все, ты… — Успокойся, — сказал Лютер, видно, как и Дастин понимая, что ее слова — бред. — Я не ненавижу Мелани, я просто не люблю детей! — закричал Дастин не выдержав. — И я не собираюсь спиваться, я просто хочу жить нормальной жизнью, а не сидеть взаперти, боясь заразиться чем-нибудь или пораниться. Все люди как-то живут и ничего, почему я так не могу, почему я даже в бассейне не могу купаться?! Если бы там было опасно, никто бы не купался в бассейнах! Я…я хочу быть нормальным! Рейчел окончательно разрыдалась и убежала в спальню, прикрыв рот ладонью. — Послушай, — сказал Лютер. — Она может перегибать палку, но ты не имеешь права так разговаривать с матерью. Ты должен слушаться нас. Ты думаешь, что мы плохие, хотим тебе только зла, но мы хотим, чтобы ты вырос правильным человеком. Правильность. Как же Лютер любил ее, все вещи в его мире делились на правильные и неправильные. Даже цвета одежды и расположение книг на полках попадали под эту категорию, что уж говорить о человеке. Правильный человек, по мнению Лютера, имел образование и хорошую работу, собственный дом, машину и, к тридцати годам желательно, жену и детей. Любые другие варианты жизни являлись прерогативой неправильных людей. К слову, правильный человек, не обязательно должен быть счастливым. В системе ценностей Лютера вообще не имелось такого понятия как счастье. — Я понимаю, но что я должен делать? — спросил Дастин. — Все просто, жить, как тебе говорят умные люди, которые хоть что-то понимают и прожили больше твоего. — То есть не плавать в бассейне, потому что там можно чем-то заразиться? — Дастин сам удивился, что у него хватило смелости сказать это. Лютер тоже удивился: — С каких пор ты стал таким дерзким? Раньше ты и два слова связать толком не мог. Смотрю друзья и работа в аквапарке на тебя неплохо влияют. — Да, — согласился Дастин, начиная успокаиваться. — Но вы почему-то против. — Я не против, — вздохнул Лютер. — Но я хочу, чтобы ты научился совмещать работу и учебу. Можешь сколько угодно говорить, что не хочешь в Стэнфорд, но я лучше знаю, что тебе надо. Пообещай, что будешь учиться и я не буду тебя трогать, можешь общаться с Брэдом и работать в аквапарке. Предложение звучало настолько заманчиво, что Дастин не спешил соглашаться. Если он все правильно понял, то Лютер просто оставит его в покое, если он будет заниматься. На практике вряд ли все работало так гладко, по любому возникнут какие-то трудности, это же Лютер, с ним невозможно без трудностей. Но это всяко лучше, чем постоянно бояться. — Я жду, Дастин. Ты согласен на такие условия? Я не собираюсь за тобой бегать и упрашивать что-то сделать, как мама. Всю жизнь я руководил людьми и привык решать любые вопросы официально. Я готов пойти тебе навстречу и позволить делать, то, что ты хочешь, но взамен ты должен делать, то что я от тебя требую… то есть то, что нужно тебе. Это был тот редкий случай, когда Лютер сказал, не подумав. Однако для Дастина его случайная оговорка откровением не стала, он даже не заострил на ней внимание. — Хорошо, — сказал Дастин. — Я буду учиться. Он соврал, парень давно оставил всякие попытки выучить математику и информатику. То, что у него нет способности к этим наукам, он понял уже давно и пытался сказать об этом отцу. Лютер не признавал склонности к чему-либо так же, как не признавал психологические проблемы. Спорить дальше Дастин не стал, понимал, что не сможет отстоять свое. С тех пор он начал делать вид, что учиться, благо Лютер не проверял качество его знаний. Он мог бы поспрашивать у сына формулы, заставить его решить при нем пару задач, но, к счастью, у Лютера на это не было времени. — Хорошо, считай мы договорились, но — Лютер посмотрел Дастину прямо в глаза, от чего того передернуло, — ты должен будешь извиниться перед матерью. И ты должен помогать ей хотя бы иногда, ей сложно одной с маленьким ребенком. Если ты не хочешь играть с Мелани, то помоги по дому — уберись, помой посуду. — Хорошо, — ответил Дастин. Желание плакать прошло, злость тоже. Он испытал равнодушие, которое наступает, когда других эмоций больше нет. Хотя, у него была капелька радости, потому что все прошло намного лучше, чем он предполагал. Дастин ожидал, чего-то такого же кровавого, как высадка в Нормандии, когда представлял свое возвращение после столь долгого отсутствия. Однако несмотря на то, что все закончилось хорошо, Дастин все равно не хотел оставаться в квартире. Перед Рейчел он извиниться как-нибудь в другой раз, когда она успокоится, сейчас любая попытка заговорить с ней обернется истерикой. — Можно я возьму учебники и пойду на пляж? — осторожно спросил Дастин. Он ожидал, что Лютер окажется против, но нет: — Иди, я плачу не за то, чтобы ты сидел в квартире, мы сюда приехали, чтобы отдохнуть у океана. Рейчел говорит, что морской воздух полезен, но ты должен учиться, а не просто там сидеть, так ведь? — Конечно, — ответил Дастин. — Я возьму учебники и пойду, хорошо? — Да, но приходи к ужину, мама будет запекать рыбу. Это неуважительно, что ты почти никогда не ешь ее еду. Вообще-то Дастин всю жизнь ел ее еду. — Хорошо. — Будь дома в семь, ровно в семь, — сказал Лютер. Дастин кивнул головой, сходил за одним учебником и тетрадкой. Он положил их в рюкзак, специально сделав так, чтобы Лютер это увидел, а потом просто взял и вышел из квартиры. Вот так просто! Никакой математикой он заниматься не собирался, конечно же, но на пляж пошел. У него в рюкзаке было полотенце и плавки, он намеревался искупаться. Лютер прав, не зря же они на океан приехали. Неожиданно в кармане зазвонил телефон. Дастин испугался, подумав, что это Рейчел не согласная с тем, что Лютер его отпустил, хочет заставить его вернуться, но, к счастью, это был Билли. Увидев его номер Дастин довольно улыбнулся. Билли еще никогда не звонил ему первым, никто, кроме родителей, не звонил ему первым. — Привет, — сказал Дастин, сняв трубку. — Как ты там, живой, предки тебя не растерзали? — спросил Билли. — Нет, все нормально, меня даже отпустили, иду на пляж. — На пляж? Круто. Хочешь, я подъеду, а то, знаешь что? В квартиру наверху въехали какие-то туристы с ребенком, он постоянно орет и бегает, в доме просто находится невозможно. Я обычно ни на что не жалуюсь, но тут без вариантов — пошел к ним. Они сказали, что это же ребенок и ничего сделать они не могут, хорошо что хоть они только на неделю приехали, — Билли вздохнул. — Ну вот опять, такое чувство, что у них там слоны, а не ребенок, вот нафига этот мелкий засранец бегает по квартире, могли бы его хотя бы на детскую площадку отвести. — Понимаю, — сказал Дастин. Билли придется семь дней терпеть ребенка в квартире сверху, Дастину же приходилось терпеть ребенка последние пару лет непосредственно в своем доме и придется дальше. — Так что? Встретимся на пляже? — поинтересовался Билли. — Да, конечно! — ответил Дастин. Он никогда бы не отказался. На всей земле не было ничего лучше, чем проводить время с Билли. Даже вкусная еда и путешествия в самые красивые места планеты не стоили того. Дастин пришел на пляж, переоделся в специальной кабинке и отправился на поиски места. Он окончательно избавился от комплексов касательно своего вида и теперь не стеснялся ходить без футболки. К тому же, как показалось Дастину, он немного похудел. Найти хорошее свободное место оказалось не просто, виной тому суббота. У местных выходные и они тоже приходят на пляж. Свободный участок песка Дастину удалось отыскать, лишь пройдя несколько сотен шагов. На восточной стороне пляжа, где он и остановился, людей было меньше, чем на западной, с чем это связано — непонятно. Пока ждал Билли, Дастин успел построить целый замок, благо песок был влажным и это получилось без проблем. Он никогда раньше не строил замки из песка, даже в песочнице на детской площадке не играл, Рейчел думала, что там может быть битое стекло и использованные шприцы. Не то чтобы лепка из песка оказалась веселым занятием, но, возможно, все воспринимается иначе, когда ты ребенок. — К тебе после вчерашнего вдохновение пришло и ты решил архитектором заделаться? — Да нет, просто скучно, — сказал Дастин, радуясь, что Билли наконец пришел. — Скучно ему, я тебя чуть нашел. На общественном пляже в субботу просто ад, — вздохнул он. — Но еще больший ад, знаешь где? Я же тебе рассказывал про квартиру сверху, да? Просто кошмар, почему эти дети не могут сидеть на месте? — Не знаю, — пожал плечами Дастин. — Моя сестра тоже такая, постоянно кричит и бегает, может, у них энергии слишком много или что-то вроде того. — Точно, ты же с сестрой живешь, жесть наверное. — Местами, но хуже с матерью, то есть, ну…не важно. — Сказал бы, что понимаю, но нет, так что пошли купаться, — предложил Билли. — Жара страшная! Вода оказалась теплее, чем обычно, минусом было разве что большое количество людей, но они отплыли на глубину и проблема решилась сама с собой. — Ты просто обязан рассказать, как все прошло, — сказал Билли. — В смысле, когда ты вернулся, что сказали родители? Дастин коротко пересказал произошедшее. — А говорил, что все плохо, не такие они уже и уроды, но твоя мамаша, это да — отдельная песня. — И не говори, — усмехнулся Дастин, а потом спросил: — Что было на вечеринке? — Ты вообще ничего не помнишь что ли? — Что-то помню, но, может было что-то еще, ну, что-то не очень хорошее, — с опаской произнес Дастин. — Нехорошее? Помнишь как мы разбили бокалы и я украл бутылку водки? Дастин кивнул. — А Фриду помнишь? — Кого? — Девушку, с которой мы целовались, — уточнил Билли. — Ааа… Щеки Дастина залились краской. Ему неловко было за то, что он сделал и почти так же неловко было говорить об этом. Это ведь неправильно, хотя, Фрида же сама поцеловала его, разве нет? — Боже, ты чего? Ты так покраснел, будто я сказал, что на вечеринке ты пытался заняться сексом с собакой или что-то в этом роде. Подумаешь поцелуй, бывают вещи и похуже. Да и Фрида, я ее знаю, год назад она работала официанткой в «Мечте русалки», у нее сифилиса нет. Раньше не было, по крайней мере, но даже если сейчас и есть, то нам суждено страдать вместе. Но, ходят слухи, что современная медицина нашла способ победить сифилис, так что я даже не особо волнуюсь. — Да, — подтвердил Дастин, — сифилис лечится антибиотиками, нам в школе рассказывали. Просто…я никогда раньше не целовался и… — Да брось, не такой уж она плохой вариант, но, сожалею, если у тебя была кандидатура получше. Про то, что он в принципе не рассчитывал когда-либо в жизни поцеловаться, Дастин говорить не стал. — Вот мой первый раз действительно был отстой, — сказал Билли. — Это было омерзительно знаешь ли. Ей было лет пятьдесят, а мне, к слову, четырнадцать и она дала мне двадцать баксов за то, что я ее поцелую. Только поцелую, к счастью, но это не отменяет того, насколько это было отвратительно. Кстати, можешь считать это моей второй историей, мы ведь рассказываем любые плохие вещи из жизни. Дастин внимательно посмотрел на него, пытаясь переварить только что услышанную информацию. У него было столько вопросов, но он не мог сформулировать ни один из них. В голове не укладывалось, по какой причине Билли целовался с пятидесятилетней женщиной за двадцать долларов. Никаких идей на этот счет у него не было. — Не спрашивай, ладно? — пресек любые вопросы Билли. — Хорошо. Билли нырнул с головой под воду и, вынырнув, сказал: — Может когда-нибудь я тебе расскажу, в чем суть, знаешь, лето ведь еще длинное, а сейчас буду держать интригу, как в сериалах, когда серия на самом интересном моменте заканчивается. Билли шутил, но Дастин чувствовал, что что-то не так. Но если Билли попросил, он не станет задавать никаких вопросов. Если Билли захочет — сам расскажет. Потом они еще немного поплавали. Билли предложил пойти поужинать, но Дастин, извинившись, сказал, что пообещал поужинать с семьей. Билли не стал возражать. Кажется, жизнь начала становиться лучше. Кажется.
