Прекрасное Преступление

      Ганнибал, с присущей ему галантностью, открыл дверь своего дома и тут же замер на месте, оглядывая девушку, стоящую на его пороге.       - Уилла? - с долей переживания в голосе произнёс Ганнибал, приоткрывая дверь и пропуская девушку вперёд.       Уилла Грэм, профайлер ФБР и отменный эмпат, медленно ступала по дорогому паркету, оставляя за собой влажные грязные следы.       Пальто её было покрыто слоем пыли, на ладонях и коленях красовались кровавые подтёки.       Ганнибал ступал прямо за девушкой, рассматривая её тонкие, опущенные вдоль тела пальцы рук и растрёпанные ветром и дождём курчавые волосы.       Уилла прошла прямиком в гостиную и села на диван, с хладным спокойствием рассматривая свои окровавленные руки.       Без лишних слов Ганнибал отправился в ванную комнату, набрал тазик воды и возвратился в гостиную.       Ставя тазик на стол прямо перед Уиллой, Ганнибал опустился на одно колено, сохраняя идеальную осанку, и помог девушке спустить пальто с её рук и плеч.       Осторожно, словно драгоценность, Ганнибал обхватил ладони Уиллы и медленно опустил их в чуть тёплую воду.       Плавно проводя своими изящными пальцами по костяшкам пальцев Уиллы, мужчина стёр кровь, и вода медленно окрасилась красным оттенком.       Уилла сглотнула и, неотрывно смотря на омытие своих рук Ганнибалом, произнесла:       - Я убила его, потому что хотела попробовать. Хотела понять, почему ты убиваешь. Понять, какие чувства ты испытываешь.       Ганнибал уже с порога осознал, что Грэм переступила грань и, наконец-то, решилась убить человека.       - Это был обычный среднестатистический мужчина, идущий по улице в позднее время, - продолжила говорить Уилла бесцветным голосом.       Ганнибал омыл её правую руку и теперь аккуратно вытирал ту махровым полотенцем.       - Я использовала нож. Крови было много, - говорила Уилла, пока Ганнибал приступал к её левой руке.       - Он почти не сопротивлялся, - Лектер нежно касался фаланг пальцев Грэм, её аккуратных ногтей.       - Я перерЕзала ему шею с первого раза. Вышло достаточно глубоко. А потом несколько раз ударила в живот, - говорила Уилла, даже не смотря на Ганнибала.       Лектер закончил и отставил тазик в сторону, обхватив ладони девушки руками и слегка поглаживая их.       - Я принесла тебе трофей, - чуть более довольным тоном произнесла Уилла, доставая из внутреннего кармана пальто чёрный непроницаемый пакет.       Ганнибал принял его, развернул и заметил внутри влажный, покрытый запёкшейся кровью, розоватый язык.       Уилла криво улыбнулась и прокомментировала:       - Он был довольно молчаливым. Я так и не услышала его голоса. Пару раз он только лишь простонал от боли. Наверное, отрезАть язык, в таком случае, было не совсем символично. Но что есть, то есть...       Ганнибал свернул пакет с языком обратно, положил его на стол и молча опустился на колени перед Уиллой.       - Почему ты молчишь? - спросила девушка, взглянув на Лектера.       Ганнибал сдержанно улыбнулся, любуясь такой излучающей энергию убийства Уиллой, и произнёс:       - Уверен, если бы Караваджо жил в наше время, а не в XVI веке, он бы нашёл вдохновение в твоём преступлении и, находясь под впечатлением от него, написал бы одну из своих самых жутких картин "Юдифь и Олоферн"*.       - Очень смешно, - проговорила Уилла, отводя взгляд в сторону.       Ганнибал приподнял её подбородок пальцами, заставляя Грэм продолжать смотреть на него, и спросил:       - Разве я смеюсь?       Взглядом своих глубоких голубых глаз Уилла будто бы видела Лектера насквозь. Не в силах больше вынести этой сладостной пытки, Ганнибал приподнялся с колен, протянул Уилле руку и проговорил:       - Пойдём в ванну.       - Не стоит утруждаться, - покачала головой Грэм.       - Это не был вопрос. Пойдём в ванну, - повторил Ганнибал, не опуская руки.       Встав с дивана спустя минуту, Уилла взялась за тёплую и такую сильную руку мужчины, ступая за ним в сторону ванной комнаты.       Зайдя в просторное светлое помещение, Ганнибал обошёл Уиллу и остановился за её спиной.       Медленно и деликатно Лектер провёл ладонями по плечам девушки, освобождая её от клетчатой рубашки.       Опустившись на одно колено, мужчина расстегнул молнию на брюках Грэм и принялся спускать их.       Оставшись в одном белье, Уилла дрожала то ли от прохлады, то ли от волнения.       Ганнибал развернул её к себе лицом и плавно, одними кончиками пальцев, провёл, по уже затвердевшим в лифчике, соскам.       С лицом истинного исследователя, Лектер продолжил опускать бретельки лифчика вниз, обнажая грудь Уиллы.       Затем пробежался проворными пальцами по бёдрам девушки и подцепил ими трусики, заставив их упасть к её ногам.       Грэм подняла затуманенный взор на Ганнибала, стоя перед ним в своей первозданной обнажённой красоте, как Венера или Афродита.       - Неужели ты совсем ничего не чувствуешь? - проговорила она, имея в виду его спокойное и отсутствующее лицо при виде её нагого тела.       Ганнибал сглотнул и произнёс:       - "В любви — всё истина, а похоть вечно лжёт"*. Смотря на тебя обнажённую, Уилла, моё сердце готово выпрыгнуть из груди, а некоторые участки головного мозга работают чуточку медленнее.       - А так и не скажешь, - сказала Уилла, ухмыльнувшись.       Лектер внимательно осмотрел её нагое тело с головы до ног, вгоняя тем самым в краску, а затем проговорил:       - Полезай в ванну.       Уилла, не желая сопротивляться, переступила края мраморной ванны и опустилась в неё по плечи.       Лектер нежно поглаживал её локоны, смачивая густоту волос, а затем принялся намыливать их шампунем, пахнущим чем-то свежим с нотками цитруса.       Грэм совсем размякла под нежностью и аккуратностью этих пальцев, под мягкостью воды, под дивным запахом.       В какой-то сладостной полудрёме она ощущала, как Ганнибал смывает шампунь с её волос, приподнимает из воды за локти, укутывает огромным белоснежным махровым полотенцем и бережно, как хрустальную вазу, несёт на руках из ванной комнаты.       Уилла открыла глаза только тогда, когда почувствовала, как оказалась лежащей на просторной двуспальной кровати с балдахином. Ганнибал тихонько вышел из комнаты, не проронив ни слова.       Осмотревшись, Грэм поняла, что это его спальня. Потянувшись, как кошка, и присев на кровати, Уилла заметила на полке книгу.       Взяв её в руки, она прочла, что это "Тускуланские беседы" Марка Цицерона.       Быстро пролистывая страницы и цепляясь глазами за текст, Грэм и не заметила, как тихо в спальню вернулся Ганнибал.       Он нёс на подносе белую кружку с маленьким чайником.       - Я подумал, что сейчас тебе просто необходимо попробовать японский зелёный чай Гёкуро*. Он расслабит тебя и избавит от тревожности, - проговорил Ганнибал, ставя поднос на прикроватную полку и подавая Грэм чашку.       - Спасибо, - девушка благодарно приняла её и вдохнула: - Изумительный запах, - сделала глоток и от удовольствия прикрыла глаза: - И вкус.       Лектер заметил книгу, лежащую на кровати, присел подле Уиллы и, наблюдая за тем, как она пьёт чай, спросил:       - Как относишься к Марку Туллию Цицерону?*       - "Нужно не только овладеть мудростью, но и уметь пользоваться ею"*, - проговорила Уилла, цитируя автора книги.       Ганнибал довольно кивнул, в очередной раз поражённый эрудицией девушки, и ответил:       - "Нет пользы мудрому в мудрости, если он сам себе не может помочь"*.       Уилла усмехнулась и пожала плечами, делая глоток:       - Это была единственная цитата Цицерона, которую я знала. Парировать больше не смогу.       - Мы и не вступали в полемику, Уилла, расслабься, - вежливо ответил ей Ганнибал.       Допив маленькую чашку чая, Уилла выдохнула и вскинула голову кверху.       - Как себя чувствуешь? - спросил у неё Ганнибал.       - Этот чай, кажется, волшебный, - улыбаясь, ответила Грэм.       - Я рад, что тебе понравилось, - проговорил Лектер, не сводя глаз с девушки.       Уилла глубоко вдохнула и опустилась спиной на кровать, сложив ладони на животе.       В этот миг полотенце слегка съезжает в сторону, обнажая левую сторону её тела: высокую грудь с персиковым соском-бусинкой, плавный изгиб бедра.       Ганнибал осматривает тело девушки и думает лишь о том, что мечтает нарисовать её обнажённой, а ещё лучше прикоснуться руками и губами к этому плотскому естеству.       - Сейчас ты напоминаешь мне Мадонну с картины Эдварда Мунка "Женщина спит"*. В полумраке комнаты и в этой позе становится непонятным, наслаждаешься ли ты, после содеянного тобой, или испытываешь душевные муки, - медленно лилась речь Лектера, словно мёд.       - Всё, о чём я сейчас могу думать, это то, что я практически голая лежу в твоей постели, Ганнибал. Я уже и не помню лица того, кого убила, - искренне ответила Грэм, вглядываясь в лицо мужчины.       - Это всё, чего я когда-либо хотел для тебя, Уилла, - практически одними губами прошептал ей в ответ мужчина.       В ту же минуту Ганнибал опускается на правый локоть и, полулёжа, располагается на кровати рядом с Грэм.       Томными касаниями мужчина покрывает всё оголённое тело Уиллы: шею, грудь, бедро.       Девушка лишь прикусывает губу и извивается на кровати, желая продлить минуты блаженства.       Ганнибал решает идти дальше, и потому опускает свои пальцы на лобок девушки, а затем пропускает их ещё дальше.       Нащупав маленький округлый клитор, Лектер начинает поглаживать его, постепенно переходя ко всё более раскрепощённым и резким ласкам.       Уилла слегка раздвинула ноги, давая мужчине более глубокий проход. Ганнибал всё быстрее и быстрее кружит пальцами вокруг головки клитора, параллельно целуя Уиллу за ушком и в шею, тяжело дыша.       - Ты хочешь окончательно свести меня с ума? - с придыханием спрашивает у него Уилла, постанывая и направляя пальцы Ганнибала в нужную сторону.       - Оmnes amatores sunt demens*, - прошептал ей на ухо Лектер на латыни.       Спустя минуту быстрых надавливающих движений, Уилла стонет, выгибаясь в спине:       - Я... почти...       Лектер поворачивает её лицо к себе свободной рукой и строго произносит:       - Смотри на меня. Смотри на меня, Уилла.       Девушка томно приоткрывает глаза, всем своим видом показывая, что находится практически на пике удовольствия.       В один миг Ганнибал ускоряется в разы быстрее, и Уилла начинает дёргаться, как в припадке, громко издавая стоны.       Когда оргазм подошёл к концу, и Уилла устало продолжила лежать на кровати Ганнибала, тот произнёс:       - Один великий как-то сказал: "Любовь – это божественное чувство, несущее на себе оттенок скорби по собственному "Я"*.       Уилла хмыкнула и задала первый, пришедший в голову, вопрос:       - Так ты скорбишь, Ганнибал?       Мужчина лишь провёл кончиком пальца по щеке Грэм, улыбаясь:       - Из всей цитаты ты придала значение лишь слову "скорбь"? Ты удивительная женщина, Уилла.       Грэм закатила глаза и проговорила:       - А у тебя довольно своеобразные способы признания в любви.       Ганнибал сжал её в объятиях. Это было гораздо лучше, чем любая их совместная психотерапия. Или убийства.       Расположившись на его плече, Уилла нежно оставила свою руку покоиться на груди Ганнибала.       - Как-то на одном из сеансов психотерапии Беделия сказала мне, что мы с тобой стОим друг друга, - шепнул ей на ухо Лектер.       - Давай сейчас не будем говорить о Беделии, хорошо? - с лёгким налётом раздражения проговорила Грэм.       Ганнибал лишь хитро улыбается уголком рта и кивает головой, начиная гладить пальцами её нежные тёмные локоны.       Когда дыхание девушки выравнивается, Ганнибал начинает тихо мурлыкать песню:       - Sugrius kalneliai kloniuosna, Pasruvs upeliai kraujuosna, O mes stovėsim ir nedrebėsim*.       Сквозь сон Грэм приоткрывает веки и спрашивает:       - Что это за язык?       - Мой родной. Литовский, - отвечает Лектер, а в глазах его виднеется лёгкий налёт грусти.       - Красиво. И твоё пение тоже, - Уилла зевает, вновь закрывая глаза и возвращаясь в дрёму, и нежно проводит пальчиками по груди Ганнибала.       Мужчина целует её в висок и, улыбаясь краешком рта, шепчет:       - Спи, мой ангел.