Плохиш

       Утро следующего дня никак нельзя было назвать добрым, несмотря на необоснованную привычку людей говорить именно это сочетание слов, даже если не считаешь это время суток таким. Несмотря на радостно светящее солнце, которое своим нескончаемым потоком могло ослепить даже того, кто от рождения ничего не видел, на душе недавно проснувшегося Чеса было паршиво. Хотя бы из-за того, что трейлер полностью провонял краской, а спать с открытыми окнами, зная, что рядом находятся малолетние взломщики, так себе идея.       Толком не проснувшись, мужчина ещё раз обратил внимание на стену с граффити. Отметив, что художественного таланта у неудавшихся бандитов не отнять, он снова попытался разгадать шифр, состоящих из трёх букв, кажущихся уже до смерти надоевшими и дурацкими. Никакого толкового объяснения. И вообще, что могут представлять из себя три согласные буквы, когда рядом с ними нет ни одной главной? Это же даже не пустой звук. Это… ничего? Если не меньше. К слову, многие люди всю жизнь остаются вот такими вот «пустыми» согласными, не имея за собой абсолютно ничего и не представляя из себя столько же. Наверное, сам Чес когда-то был таким звуком… Только вот удалось ли ему измениться?       На этот вопрос сложно было дать однозначный ответ. Безусловно, долгое скитание по чужой стране, новые знакомства и даже место работы (ну и что, что это была пивнушка за углом?) оставили свой след на внутреннем состоянии Чеса. Он стал смелее, чаще открывался миру и научился радоваться мелочам в роде только что привезённой пиццы. Написал несколько песен, потом продал их за хорошие деньги, на которые, к стати, и вернулся домой. Но кто же знал тогда, что именно эта мелкая надпись, эти несчастные три буквы могут вернуть его в состояние вечной задумчивости. Что-то было в них знакомым, словно они были выведены рукой человека, значащего когда-то очень многое.        От тупого взгляда в стену шатена отвлёк телефонный звонок, раздавшийся с той самой тумбочки, которой от беспорядка досталось больше всех. Судорожно разгребая весь хлам, копившийся на несчастном месте, Чес взял в руки несчастный мобильный, на котором ярким синим цветом горел номер отца семейства металлистов. — Да, старик, доброе утро, — музыкант постарался сделать голос максимально бодрым, будто с самого рождения он просыпался с первыми петухами и, улыбаясь во все тридцать два, бежал вспахивать поле, напевая при этом жизнерадостные частушки. — Чес, ты уже в городе? — голос с той стороны линии звучал вполне жизнерадостно. «Года идут, а привычки остаются» — подумалось шатену. — Да-а-а, — в голосе показались тонкие нотки сожаления. — Прости, что не позвонил. Дорога была долгой, и я, честно говоря, просто забыл. — Ничего. Я всё понимаю, — Чес на минутку представил вечно улыбающееся лицо друга, отчего захотелось рассмеяться, — Надеюсь, ты придёшь к нам сегодня? — А должен? — Чес, мы же каждую неделю собираемся за игрой в покер. Или ты забыл? — если бы Глэм сейчас находился в одной комнате с другом, то без проблем прочёл бы на его лице все матерные слова, которые когда-либо знало человечество. Хотя, возможно, и что-то неизведанное могло отпечататься там же.       Убедив друга в исправной работе своей памяти, Чес с лёгкой душой сообщил ему о том, что не сможет пропустить столь важную встречу. Тем более после долгой разлуки всё же хотелось потешить своё эго очередной победой в партии. Ему, конечно, попытались внушить, что за время его отсутствия металлисты преуспели в мастерстве игры, но шатен не поверил. За двадцать лет Глэм так и не научился читать друга, как открытую книгу, что уж говорить о том, что последние несколько лет он его не видел.       Бросив друг другу ещё пару фраз, они распрощались, пообещав друг другу суровую схватку в сегодняшней игре. Чес на минуту задумался, что нужно было спорить на ящик чего-нибудь крепкого. Так было бы намного больше азарта и мотивации к победе. Однако с другой стороны это был бы слишком лёгкий выигрыш, отчего позже стало бы немного тоскливо. Поэтому, всё-таки, хорошо, что он этого не попросил. Тем более сразу после приезда.

***

— Крыса, отдай, — парнишка возраста семнадцати лет с диким рёвом носился за длинной девчонкой ровесницей, отобравшей у него пачку сигарет. — Деньги вперёд, Лис, — чёрные, как смоль, волосы упали ей на лицо, — Я тебе, что, на идиота похожа? В кредит не даю… — Да отдай ты ему уже, — из дальнего угла послышался голос Медведя, любовавшегося своим отражением в старом побитом зеркале, периодически ловя блики на своей выбритой голове. — Неужели не видно: у человека ломка — Если ломка, пусть чешет к Ашотикам на рынок, — Крыса села на ближайший камень, — А мне одна такая пачка жизни могла стоить. У него она, между прочим, третья за две недели! — Ну, Крыса, ну дай по-братски… А то помру прям здесь, — рыжий бедняжка уже падает на колени перед девушкой, но та лишь визжит от омерзения. — Заебали орать! — в двух сантиметрах от лица кричащей пролетает маленький нож и, впившись в соседнюю стену, дарит своей хозяйке долгожданную тишину. — Сколько уже можно? Крыса, дай ему эту чёртову пачку. Пусть мальчик успокоится… — Мне кажется, ты что-то путаешь, Змейка, — Медведь, искренне поражённый командным тоном состайницы, встаёт со своего места, — Что-то я не припомню, чтобы вожак менялся. — Ошибаешься, — смелая девушка с короткой рыжей стрижкой в один шаг сократила расстояние между собой и парнем, будто это она была выше него головы на две, — Пока среди нас нет Енота, вы все будете в моей власти… — С чего такой вывод, рептилия, — Лис на мгновение забыл о существовании ломки. Девчонка совсем потеряла понятие границ, — Енот не назначал тебя помощником. — И никогда бы не назначил, — Крыса оголила чёрную штангу в языке. Затуманенный завистью разум состайницы бесил, — Ты вообще себя видела? Вожака она строит — А ты что-то имеешь против, крыска, — рядом с шеей брюнетки показался маленький огонёк зажигалки. Крыса попыталась дёрнуться, но цепкие пальцы зазнайки не дали этого сделать. В этот момент всем стало страшно. Ведь одно неловкое движение, и шевелюра девушки вспыхнет, как деревянный дом, облитый керосином. — Что такое? — рыжая явно испытывала садистское удовольствие от образовавшейся картины. В её глазах бегали дикие искорки, а на губах сияла страшная улыбка. — Неужели испугалась?.. Где же твой Енот, а?.. Или вожак здесь всё же я?.. Что молчишь? — Змея, не дури, — отойдя от оцепенения, Лис первым подал признаки жизни — А ты хочешь быть следующим, сладкий? — девушка ещё раз чиркнула зажигалкой. — Ты этого не сделаешь, — медведь попытался сократить расстояние между собой и девушками, но поднесённый ближе огонь остановил его.       Повисла нагнетающая тишина… Никто не решался помешать Змее, но в то же время все понимали, что Крысу надо срочно спасать. Девушка уже начинала мелко дрожать, но всё ещё пыталась не подавать виду. Страх — признак слабых… А она не такая. Она намного сильнее даже самой Змеи, которая никогда не посмела бы даже на миллиметр приблизиться к кому-то из стаи, если бы здесь был Енот. Только вот сейчас его не было. И её жизнь висела на волоске. снова чиркает зажигалка, а до отвратного ухоженные руки Змеи приближают искры всё ближе и ближе к лицу, отчего кажется, что ты вот-вот вспыхнешь, как бенгальский огонь. Справа Медведь, ищущий глазами хоть какие-то пути отступления для неё, а слева — трусишка Лис, спрятавшийся за ближайшим столбом. Идиот, который вечно торчит у неё сигареты и выпивку, но при любом удобном случае готов слинять, пока цел и невредим. Никакого толку от чёртова проходимца.       Слышится звук битого стекла, отчего Крыса судорожно закрывает глаза, словно это не старый стакан разбился о ближайшую стену, а начался массовый обстрел, в ходе которого ей суждено погибнуть. Змея резко отскакивает от своей временной жертвы, пытаясь понять, что происходит, но тут же натыкается на Медведя, подхватившего её сзади. — А со мной так поиграть решишься? — слыша довольный визг Лиса, Крыса открывает глаза и видит перед собой Енота, опирающегося одной рукой на стену, а второй загораживая её. Становится спокойнее. — Это не то, что ты…- вырвавшись из цепкой хватки парня, рыжая пытается оправдаться. — Не зазнавайся, Змея, — вожак разозлён, отчего на лицах остальных членов стаи прослеживается улыбка, ведь недосадистке теперь не поздоровится, — Начинаешь переходить все границы.        Крыса всё ещё не может отойти от шока. Ноги подкашиваются, а шея до сих пор горит, словно рука Змеи никуда не делась. Ощущая на талии холодные пальцы вожака, девушка слегка обмякает, понимая, что её аккуратно присаживают на камень. Пытаясь привести мысли в порядок, она закрывает лицо руками, стараясь восстановить дыхание. — Эй, — холодная рука Енота опускается на её плечо, отчего приходится поднимать взгляд, — Всё хорошо?        Крыса сорвётся со своего места и позволит себе то, чего не мог позволить никто из стаи: изо всех сил обнимет вожака за шею и, зарываясь ему в плечо, искренне разревётся, показывая свою слабость. Слёзы размажут тёмный макияж, но девушку это вовсе не будет волновать. — Спасибо, Ди, — немного успокоившись, скажет она, отдавая всю себя хладнокровному вожаку, которому вовсе не нужны её эмоции. Он всего лишь хочет, чтобы в стае было спокойно.

***

      Не самого добродушного вида женщина за прилавком местного маленького магазинчика, больше смахивающего на ларёк с дешёвыми жвачками и газировкой, резко подскакивает на своём месте, когда слышит звон маленького колокольчика на двери, который подсказывает ей, что только что вошёл очередной покупатель. Быстро прожевав последние куски бутерброда, она пытается изобразить на своём лице подобие улыбки, что выходит у неё из рук вон плохо. Но вошедший не бросает в её сторону ни намёка на приветствие, скрываясь где-то в глубине помещения, поэтому женщина быстро расслабляется и, закатив глаза, садится доедать свой недообед-переужин.       Очередным запоздалым покупателем оказывается Чес, решивший купить бутылочку чего-нибудь крепкого по пути к старому другу. Всё-таки не зря же нас с самого детства учат, что приходить в гости с пустыми руками — неприлично и на это могут обидеться. Сначала такие инциденты сглаживают конфетки, пока ты ребёнок. Потом им на замену приходят тортик или на худой конец пирог, когда возраст достигает отметки двадцати лет. А когда тебе тридцатник, ты тащишь другу хороший алкоголь, если это какой-то праздник, или дешёвое пойло, если обыденная посиделка.       Только вот положение Чеса не позволяло ему быстро определиться с выбором: с одной стороны — он приехал из далека, давно не виделся с другом и сейчас впервые состоится их долгожданное воссоединение. Почему бы не сделать из этого праздник? А с другой — они же собирались просто поиграть в покер. Значит, этот вечер ничем не будет отличаться от остальных? Да и играть в карты, когда ты еле различаешь право и лево — так себе идея. Но, всё же, Глэму наверняка будет приятно думать, что свой визит к ним Чес расценивает, как большой праздник.       Наконец остановив свой выбор на чём-то усреднённом, мужчина отправился к кассирше, которая за всё время его визита успела не только доесть свой бутерброд так, что теперь от неё за версту воняло колбасой, но и выпить несколько кружек кофе. Натянув свою дежурную улыбку, она нарочито медленно стала обслуживать единственного клиента, будто надеялась задержать его у себя подольше. Но, к её большому огорчению, он не нуждался больше ни в одном из предложенных товаров и, поскорее расплатившись, вышел, заставив раздражающий колокольчик ещё раз мерзко прозвенеть.       Холодало… Мало кто теперь мог себе позволить выйти на улицу без тёплой кофты, даже если днём изнывал от жары, потому что ближе к вечеру появлялось неприятное ощущение колющего кожу ветра. Солнце начинает дарить свой багровый закат, словно навсегда прощается с человечеством и дарит ему свой последний подарок. Но, на самом деле, такие вечера — самые красивые… Они по-особенному милые и домашние… Лишь бы их в этой жизни было побольше…       Чес закуривает, наслаждаясь видом, и с самодовольной улыбкой двигается в сторону дома металлистов, позвякивая бутылками из второй руки. Он неимоверно счастлив прямо сейчас. Он наконец-то чувствует себя дома… Перезагрузка — это хорошо… Но приходит время, когда нужно вернуться в начальную точку… Просто, чтобы понять, что ты всё сделал правильно… Начать ценить то, что раньше казалось незначительным…       На самом деле, мужчина нервничал из-за своего скорого визита в дом друга. Не потому, что не хотел его видеть или ему вдруг стало с ним неинтересно… Нет… Просто, ещё тогда, несколько лет назад, он совершил непоправимое… Всё было настолько серьёзно, что, если бы Глэм узнал суть произошедшего, убил бы его на месте. Что уж там говорить — Чес и сам, в принципе, был бы не против такого исхода событий. Но это было тогда… А что же произойдёт сейчас, едва его старенькие поношенные кроссовки переступят порог столь дорогого сердцу дома? Забылась ли та ошибка? Не ноет ли старая рана?       Неожиданно мужчина почувствовал подозрительное шевеление сзади. кто-то явно нарушил нормы социальной дистанции, подойдя к нему слишком близко и умело пытаясь вытащить кошелёк из заднего кармана джинс. Мелкий воришка, посчитавший себя героем фильма о шпионах, явно не ожидал того, что залезет в карман человеку, который добрую половину своей жизни шарил по чужим карманам и попался лишь однажды в самом начале. И то быстро убежал. Так что Чес, загадочно улыбнувшись, резко развернулся на сто восемьдесят градусов и схватил непутёвого парня (по крайней мере, одет этот человек был, как парень) за худощавую руку. На мгновение даже показалось, что одно неровное движение и запястье просто треснет у него в кулаке. — Не умеешь — не берись, — парень попытался вывернуться из цепкой хватки, но Чес дёрнул его на себя. И лишь мимолётный взгляд в приоткрытые глаза минутного «соперника» заставили сердце в груди совершить кульбит, а дыхание сбиться. — Ди? — за осознанием последовал резкий удар в лицо, отчего в глазах заиграли искры. Показалось даже удивительным: как такая тоненькая рука может так больно отпечататься на чужом носе, который, судя по количеству выходящей из него крови, оказался сломан. Немного отойдя от шока, шатен хлопнул себя по карманам, убеждаясь, что сбежавший подросток успел прихватить с собой кошелёк.

***

      В доме металлистов только спустя полчаса пребывания Чеса стало более-менее спокойно. Увидев «прекрасный макияж», как успел отметить Хэви, друга, Глэм начал бегать вокруг него, словно заботливая мать, к которой пришёл ребёнок, подравшийся со старшеклассниками во дворе. Чес, конечно, пытался уверить его, что всё в порядке, но с металлистом спорить — себе дороже. От абсолютно ненужного вызова скорой шатена уберёг грозный настрой Вики, уставшей ждать начала игры. Правда, она не столько ждала самой игры, сколько возможности выпить свою бутылку пива, припрятанную специально для такого случая. Вздыхая о том, что жене абсолютно всё равно на здоровье человека, блондин всё же убрал аптечку и пригласил гостя за стол.       Наконец доиграв первую партию, в которой каким-то чудным образом выиграл Хэви, Чес всё ещё не решался задать волнующие его весь вечер вопрос: где сейчас находится старший сын металлистов? Ведь только его место за огромным столом пустовало, хотя, насколько мужчина помнил, тот никогда не упускал возможности сделать отца в партии или попытаться считать эмоции других противников, словно перед ни находились открытые книги. И сейчас его место — пустое… Скорее всего, его даже не было дома. Это начинало напрягать даже больше, чем если бы подросток сидел сейчас прямо перед ним. Конечно, Чес старался показаться максимально хладнокровным, иногда кидая в массы свои шуточки и потягивая принесённый алкоголь. Но очень скоро это перестало помогать. — Дружище, — на лице появляется милая улыбка, — а старшего-то куда дели? Он же ж у вас тощий, как спичка — там из органов-то сдавать нечего — Ты про Ди? — глаз Глэма едва заметно дёрнулся, выдавая лёгкое напряжение, что было ему совсем не свойственно. — А разве сейчас не десять? — Начало одиннадцатого, — не отрываясь от своих карт, бросила Вики. Судя по дальнейшим изменениям, произошедшим с лицом главы семейства, лучше бы о младшем блондине никто не вспоминал. Конечно, на первый взгляд, абсолютно ничего не изменилось, ведь дежурная улыбка всё также озаряла лицо Глэма. Но Чес знал его уже двадцать лет, так что увидел все микроскопические изменения: подрагивающий глаз, выступившую венку на шее и мелкие капли пота на лбу. Кто-то заметно нервничал. — Я сделал что-то не так? — Чес выгнул правую бровь. — Нет, что ты, — Глэм аккуратно сглотнул слюну, — всё прекрасно. Просто Ди немного задерживается.       Дальше развивать эту тему никто не стал, поскольку, несмотря на все слова металлиста, было видно, что ему не комфортно. Он то и дело поглядывал на часы и даже пару раз пропустил свой ход, отчего победа в этот раз была за Чесом. Руки нервно стучали по столу, а волосы, казалось, в один момент поседели, словно Глэм прямо сейчас перепрыгнул на двадцать лет вперёд.       Что же такое произошло в семействе за эти несколько лет? Неужели, всего одной долгой поездки в неизвестность достаточно для того, чтобы, вернувшись, не узнать собственного друга? Или переходный возраст старшего сына настолько далеко зашёл, что даже у всегда спокойного и рассудительного Глэма лопнуло терпение… Нет, ну серьёзно, кто будет загонять подростка домой в десять, когда все его сверстники гуляют до двенадцати, а то и до пяти утра?.. Это нужно было очень жёстко накосячить…       Слышится звук открывающейся двери. Судя по робким шагам, вошедший явно не хочет, чтобы его заметили, думая, что домочадцы занимаются своими обычными делами. Глэм и Вики заметно напряглись, что не улизнуло от внимательного взгляда Чеса, заметившего их переглядки. Беспокойство блондина заметно спало, сменившись фальшивым жизнелюбием, выражающемся в дежурной улыбке. Долгое время, пока пришедший мялся в коридоре, никто не произносил ни звука, словно ждали специального сигнала. Услышав отдаляющиеся шаги, судя по всему, опоздавший хотел поскорее попасть на второй этаж, Вики всё же встала со своего места. — Ди, — послышалось со стороны лестницы. Опоздавшего застали врасплох, — у нас гости. Прошу тебя присоединиться.       Чес не услышал ответа подростка, но мог предположить, что тот, закатив глаза, чертыхнулся, но мать послушал. Ведь спорить с Вики — себе дороже. Даже если ты являешься её родным сыном…       Вернувшись в просторное помещение, женщина привела за собой подростка, которого музыкант сейчас с трудом бы назвал её сыном: длинные светлые волосы, как и раньше, были заплетены в хвост, но было видно, что их не расчесывали минимум три дня. К чёрным теням добавилась матовая чёрная помада, визуально делающая кожу более бледной, отчего казалось, что её можно порвать одним неловким движением руки. Нижняя губа проколота, а украшение явно было не самого лучшего качества. Белую рубашку сменила серая толстовка, явно намного больше, чем следовало. Рукава натянуты так, что видны лишь фаланги указательного и среднего пальцев, на которых красуются мелкие шрамы и царапины.       Подросток осматривает всех присутствующих недовольным взглядом, особо задерживая свой взгляд на лице отца, словно желая прожечь в нём дырку. Наконец дойдя до Чеса, специально развернувшегося к нему лицом, он делает вид, что ни капли не удивлён его присутствием, хоть и не знал, что тот должен был появиться сегодня вечером. Скривив губы в недовольной гримасе, блондин подошёл к отцу, прихрамывая на одну ногу, что немало удивило гостя. — Я пойду к себе, — Ди хладнокровно прошёлся по отцу взглядом сверху вниз. — Нет, — Глэм всё также улыбается, словно ничего не происходит. — Я попрошу тебя присоединиться. — Я сегодня не настроен играть, — в помещении нарастало напряжение. — В другой раз — Не позорь меня перед гостями, Ди! — едва не срываясь на крик, металлист хватает сына за край толстовки, когда тот пытается уйти. Слышится ядовитая усмешка, словно подросток хочет сказать отцу: «Я уже тебя опозорил». Но вместо этого он послушно садится рядом с братом и закидывает ноги на стол. — Тогда раздавай, дилер, — пропуская мимо себя угрожающий взгляд отца, Ди скрещивает руки на груди, терпеливо ожидая свою пару карт.       Дальнейшая игра шла мимо внимания Чеса, продолжающего с интересом изучать изменившегося подростка. Тот старательно делал вид, что не замечает этого. А, может быть, и правда не обращал внимание на движение карих глаз неожиданного гостя. Периодически парень злорадно улыбался, то поправляя волосы, открывая взору не успевшие зажить проколы от неудачного пирсинга, то оттопыривая рукава толстовки, из которых виднелись белые шрамы на запястьях. На минуту Чесу показалось, что блондин специально красуется перед ним, мол, смотри, что ты наделал! — Чек! — из раздумий мужчину вывел грозный голос Вики, которой явно снова попались не самые удачные карты. После неё шёл ход Чеса, а он уже толком не понимал сути происходящего. Выпив ещё один глоток, мужчина постарался сконцентрироваться на игре. — Неужели всё настолько плохо? — старший сын показывал своё явное недовольство происходящим, то и дело брызгая ядовитыми замечаниями. — Ди, не забывайся, — Вики бросила на сына прожигающий взгляд. — Ты всё-таки с матерью разговариваешь. — Правда? — парень зачем-то покрутил карту в руке, — Как же я мог забыть? — Мы можем нормально доиграть, — Глэм решил вступиться за свою жену. — Без твоих выкрутасов. — Естественно… В нашей семье только я ведь делаю «выкрутасы»… Все остальные вполне нормальные… — Ди, пожалуйста, — Хэви явно готовился к предстоящему скандалу. — На здоровье, — подросток колко улыбнулся, вскинув правую руку вверх, отчего рукав резко упал к локтю, оголяя порезанное запястье. — Ты опять?! — реакции отца семейства долго жать не нужно. Он быстро прошёлся взглядом по рукам сына, явно закипая от злости. — По-моему, мы договаривались… — А по-моему я говорил, что не настроен играть, — Ди скидывает карты на стол, резко вскакивая с места и стремительно, на сколько позволяет нога, уходит из комнаты. Воцаряется душащее молчание, в котором, кажется, прекрасно слышно биение сердца одного из родителей. — Я, наверное, пойду, — осторожно просит Чес, понимая, что напряжение начинает угнетать. — Нет-нет, — Глэм искренне не желает закончить встречу на данной ноте. — Просто дай мне время. Я схожу поговорить с ним.       Глэм поднимается на ватных ногах и, явно нервничая, отправляется за сыном. Судя по встревоженным лицам Хэви и Вики, Чес делает вывод, что ничего хорошего из этого разговора не выйдет, и лучше бы он ушёл.

***

      Дальнейший вечер прошёл более-менее спокойно, даже несмотря на то, что после разговора с сыном (хотя, судя по доносящимся сверху крикам, там шла целая война) Глэм вернулся взбудораженным. Но, немного успокоившись, он снова натянул на себя свою любимую маску, в которой он выходил и в пир, и в мир и в добрые люди. Интересно, а этот человек умеет показывать какие-то другие эмоции? Или, может, у него нерв защемило?       Спустя несколько кругов игры, в которых друзья всё же сошлись на том, что оба растеряли все навыки игры, потому что проиграть Хэви для них была высшая степень позора, при всей любви и уважении к этому парнише. В этот момент Чес даже обрадовался, что не стал спорить с другом на ящик алкоголя, потому что Глэм бы его убил, если бы у Хэви появился хоть один такой ящик. А жить ему, на минуточку, ещё хотелось, причём как можно дольше.       Вспомнив старые времена и рассказав о своей жизни в другой стране, музыкант добродушно отпросился у друга в белую комнату, поскольку даже хорошему алкоголю рано или поздно приходит время выйти из организма. Любезно указав на второй этаж, Глэм бросил в его сторону непристойную для печати шутку, смотря в след удаляющемуся другу. Тот, спустя какое-то время возвращаясь к металлистам, невольно бросил взгляд на единственную выделяющуюся дверь на этом этаже: завешенную дорожным знаком (лучше не знать, как он там появился) и изрезанную ни один раз ножом.       Чес долго думал над тем, стоит ли вообще задерживаться возле этой двери… Стоит ли вообще заходить в неё после того, что между ними произошло?.. Всё же результат его необдуманных действий был на лицо: подросток заметно поменялся. И, к сожалению, далеко не в лучшую сторону. Что же он наделал?.. Как же он мог всё это допустить…       Вобрав в лёгкие побольше воздуха, мужчина всё-таки решился и подошёл к страшной двери. Немного помявшись, он всё же надавил на потрёпанную ручку и толкнул препятствие от себя, открывая своему взору типичную комнату подростка, в которой на данный момент творился самый настоящий хаос: тёмные стены, беспорядок на столе, незастеленная кровать и орущая из колонок музыка, слов в которой было невозможно разобрать.       Ди стоял возле стола, судорожно ища какую-то вещь, и явно не слышал того, как кто-то вошёл, поскольку даже не удосужился повернуться. Всё ещё надеясь, что увиденное в зале было всего лишь кошмарным сном и сейчас перед ним появится прежний подросток, Чес медленно прошёл к спине подростка, желая привлечь к себе его внимание. Только вот за всю свою жизнь он так и не научился грамотно входить в личное пространство других, поэтому совершил огромную ошибку, тронув хозяина комнаты за плечо. — Эй! — Чес непроизвольно вскрикнул, когда почувствовал, как к его горлу резко подставили нож. — Спокойно, это я. — Я в курсе, — выдержав недолгую паузу, Ди прошёлся по гостю глазами сверху вниз и обратно. — Проваливай. — Может уберёшь эту штуку от моего горла? — подросток аккуратно опустил холодное оружие, отворачиваясь к столу, чтобы снова приняться за поиски. — Я, кажется, попросил свалить, — снова это чёртово душащее напряжение. — А ты изменился, малой…- Чес не видел лица своего собеседника, но мог поклясться, что практически физически чувствовал на себе его злую улыбку. — В своё время пришлось, — в тощей руке заблестело что-то мелкое. — Знаешь ли, был в моей жизни один уёбок, которого я бы не хотел больше видеть… А он взял и появился… — Вот незадача, — шатен решил подыграть ему в этой игре «Задень за больное» — И сейчас ещё стоит в моей комнате и игнорирует мои просьбы уйти, — Ди развернулся к собеседнику лицом, и Чес увидел у него в руке бритвенное лезвие. — С твоего позволения, я пойду… У меня ещё есть дело.       Подросток попытался выйти из комнаты, толкнув мужчину плечом. Тот, всё ещё смотря в точку, в которой буквально секунду назад находился блондин, успел ухватить того за запястье руки, в которой лежало лезвие, и затянул его обратно так, что между их лицами оставались считанные сантиметры. — Вот эту штучку, — Чес пальцами разжал кулак подростка, — я у тебя заберу. И можешь идти по каким угодно делам. — Пойду схожу за хлоркой, — Ди сократил расстояние между их лицами до миллиметров, — чтобы твой вонючий труп ни одна псина не нашла.       Резко вырвав свою руку, подросток, громко топая ногами, скрылся в другой стороне коридора, где находилась ванная. Чес спрятал отвоёванное лезвие в карман и тяжело вздохнул. «Что же ты натворил, старик.» — пронеслось у него в голове, когда он покидал дом металлистов.