Искуситель

    Мы не разговариваем уже год. Казалось бы, срок большой, что уж там, огромный. Но он пролетел молниеносно, будто прошëл всего месяц. Я всё время делала уроки, Араэль приходил только ночью, чтобы мы точно не общались. Жаль, не делал этого раньше, только мешал.     Я за это время успела устроиться на подработку в кафе и закончить десятый класс на «отлично». Радости от всего этого не было, только присущее мне и моему Хранителю безразличие. Буду честна, я по нему скучаю, несмотря на то, что наше общение всегда было натянутым. Ту неделю я могла хотя бы с кем поговорить, если наши перепалки можно назвать разговорами.     Мы оба невозможные, поэтому и не смогли найти общий язык. Нам нужно идти на уступки, но мы гордые, порой даже слишком. Настолько, что собраться с силами и попросить его вернуться в мою жизнь я собираюсь уже месяц. Не скажу, что у меня появились слишком сложные выборы, просто всё это мне кажется неправильным. Жаль демон не думает так же, потому что мне удалось увидеть его всего пару раз, когда я просыпалась ночью, но и тогда он исчез ещё до того, как мне удалось осознать это должным образом. Знаю, что он просто ждëт первого шага от меня, он же гордый. Интересно, с девушками у него так же? Почему-то я уверена в этом на все сто, слишком уж сложный характер у этого демона. Но что-то же его останавливает от заявления, в котором должен быть отказ от связи со мной. Иначе ко мне бы уже представили другого Хранителя, но я чувствую присутствие Араэля в своей комнате по ночам. Он продолжает охранять мой сон, несмотря на то, что нас почти ничего не связывает. Не знаю, что об этом подумает демон, если узнает, но я собираюсь съезжать от родителей. Меня жутко раздражает каждая их ссора, ведь они стали вмешивать в них и меня, а потом мне снова, в который чëртов раз, приходится убирать за ними весь дом. Только потому что не хочется вытирать с ног кровь, такую же алую, как глаза Хранителя и такую же густую, как его тëмные волосы. Год прошëл, а я сравниваю с ним всё, что попадается на глаза. Скучаю, правда. По его злющим глазам, когда делаю что-то не так, по скрещенным в недовольстве рукам на груди, по надменному взгляду, который сам за себя говорил мне заткнуться. Он – воплощение моего бывшего, который кинул меня на родину моего демона-Хранителя. Видимо, нужно поскорее признать, что у меня нездоровый бзик на плохих парней, если не считать, что отношусь к Араэлю исключительно как к названному брату. Только этот брат, кажется, в отпуске. Я встаю за кассу, чтобы стереть с неё пыль, пока другая работница отлучилась в уборную, а после бездумно смотрю в потолок, потому что девушка задерживается. Мне же ничего не остаëтся, кроме как обслуживать новых клиентов, иначе получу не только я, не подставлять же её. А хриплый мужской голос шепчет: – Латте и шоколадный маффин, пожалуйста. Поднимаю глаза от кассы, чтобы увидеть лицо, черты которого критически сильно засели в памяти, от чего даже вздрогнуть хочется. Нарочито холодно оглядываю парня и, ничего не сказав, опускаю взгляд к кассе, чтобы занести его заказ на табло. Он хмыкает, моё безразличие его задело, ведь раньше я смотрела только на него, попросту не имела права отвести взгляд. – Я здесь, извини, – вмешивается девушка в нашу молчаливую перепалку, и я отхожу, чтобы сделать латте. – Спасибо, Ви, – кидаю ей вежливо. Парень не уходит до самого закрытия кафе, от чего кровь закипает. Страшно, страшно бесит его надменное личико, способное победить в надменности даже Араэля. Хотя, казалось бы, кто может победить самого дьявола? Это должен был быть хотя бы правитель Ада, уж точно не заносчивый парень из прошлого, воспоминания о котором ничтожно медленно стирались. Обрадовалась, когда он вышел из кафе, но быстро поняла, что парень будет ждать меня на улице, где ночь уже вступала в свои права. Сняв рабочую одежду и попрощавшись с персоналом, тоже выхожу, уже зная, что меня ждут около двери. Широкие плечи выпрямляются, когда он замечает меня, оглядывающую его бесспорно красивую фигуру. Между пальцев лежит белая сигарета, и он медленно, вглядываясь в мои глаза, сжимает её между тонких губ, втягивая горьких табак. Свободную руку он засунул в карманы джинсов, которые облепляют его сильные бëдра. Парень подходит ко мне в плотную и с улыбкой выдыхает сигаретный дым мне прямо в нос, как делал это раньше. На секунду возвращаюсь на два года назад, но так же быстро появлюсь в настоящем, чтобы отобрать у него сигарету, от которой желудок всегда наровится сделать кульбит. – Не знал, Андра, что ты здесь работаешь, – говорит он, наблюдая за тем, как я, не глядя, мысочком кроссовка наступаю на его сигарету. – Не знала, Сэм, что ты тоже сюда переехал, – повторяю в его манере и отхожу, чтобы не загораживать проход. Он хмыкает, засунув вторую в руку в противоположный карман. Сэмуюэль глубоко вдыхает, его грудь поднимается нарочито высоко, плечи наровят подобраться ближе к ушам, а взгляд убегает влево, но быстро возвращается к моим глазам. – Тебе же уже семнадцать... Я правильно помню? Киваю, не имея особого желания с ним говорить, когда уходить нет смысла – пойдëт за мной, перед этим знатно потрепав мои и так пошатанные нервишки. Желание поскорее вернуться домой граничит с желанием не тратить своë драгоценное время долгим нахождением рядом с бывшим. – Значит, твой ангелочек уже появился? Сэм спрашивает с уверенностью, будто именно он связал мою душу с душой Хранителя. А я снова киваю, не видя смысла раскрывать все карты, ему эта информация ни к чему. – Ты ждал меня всю смену только для этого? – Разумеется, нет. Просто хотел поболтать, мы так давно не виделись. – Чуть меньше двух лет, – говорю, разворачиваясь. Знаю, что он пойдёт за мной, потому что не может иначе. Это же Сэмюэль, если он сам с тобой заговорил, то не отлипнет, пока сам не решит, что ему пора. Я же, уже давно к этому привыкшая, продолжаю терпеть, стараясь не показывать с каким усилием мне приходится сдерживать свои брови, которые то и дело хочется нахмурить. При нём нельзя испытывать эмоций, ни отрицательных, ни положительных, он перевернëт их так, как выгодно ему. – Тебе даже не интересно почему я тоже переехал? – с улыбкой спрашивает Сэм. – Не особо, – честно говорю я. – Мне думалось, наше общение сошло на «нет», как и твой интерес ко мне. – Нет, что ты. Ты мне всё ещё симпатична. Я сглатываю, надеясь, что он этого не заметил, и смотрю на него, чтобы хотя бы попытаться понять, какие эмоции овладевают его слащавое личико. Сэм же улыбается, но я-то вижу, что наигранно. Актëр погорелого театра именно этой улыбкой сразил меня, ничего не понимающую в людях, наповал чуть ли не четыре года назад, когда я была юна и совсем ещё не опытна в отношениях, что уж говорить о абьюзивных. Мне казалось, что он – идеал, что второго такого не найти. Я думала об этом даже в те моменты, когда надевала водолазки, чтобы скрыть синяки на шее от его же рук. На первый взгляд таких красивых, безумно эстетических рук, когда в другое время глададили мою кожу, а губы приговаривали, какая же я всё-таки красивая. Нет, я была уродиной, костлявой уродиной с кучей синяков и царапин на теле, которые не сходили – на их месте то и дело появлялись новые. Мне было страшно даже улыбнуться, лишний раз вздохнуть или не так сесть. За неправильным действием следовал правильный удар. Так я считала. – Не думала, что всё так серьёзно. Я снова смотрю на дорогу, не желая видеть его лица. Оно мне противно, от него открываются старые раны, на лечение которых ушло много времени. Я вспоминаю Араэля, надменного, такого же как Сэм, но в то же время абсолютно другого. Эта его алчность кажется корректной и правомерной, она не прячется за масками добродетели. – Я бы хотел познакомиться с твоим Хранителем. Почему он не торопится появляться? – спрашивает, делая вид, что я не задела его своими словами. – А должен? Я снова поднимаю на него глаза. Его губы сжаты, показывая, что он раздражëн, но парень молчит, только громко выдыхает, не глядя на меня. Мне хорошо известно, что сейчас его ладони сжаты в кулак, карманы же это скрывают. – Мне пора домой. Не против, если я пойду одна? Знаю, что против. Он хочет знать, где я живу, ведь потом использует это против меня. И мне известно, что Сэм всё равно пойдëт за мной. Ему нужны грязные приëмы, потому что он не может честно. Сэмюэль и есть грязь под моими ногами, а также под сапогами многих, которые думают, что грязь – это они, не осознавая, что это лишь ещё один алчный приëм недоактëра. – Хочу тебя проводить. Можно? – Он улыбается, до песка в зубах сладко. – Мой Хранитель меня проводит, не волнуйся. – Тогда не буду мешать. Кстати, как его зовут? – Скажу как-нибудь в другой раз, –говорю я, давая понять, что мы встретимся ещё, понеже знаю, что это будет неизбежно. – Пока. Я махаю ему пальцами, улыбаюсь и ускоряю шаг, замечая, что он останавливается, обдумывая мои слова. У меня есть фора, поэтому когда заворачиваю за угол, уже бегу. И бегу так, как не бегала от него ещё никогда. От этого зависит моя жизнь, ибо парень опасен, когда не контролирует свою агрессию, а он всегда даëт волю именно ей. Дома закрываюсь на все замки, которые есть, хотя никогда этого не делала. Сердце отбивает бешеный ритм, кажется, сейчас и вовсе выпрыгнет. Но мне не страшно, что умру, мне страшно встретить Сэма снова. Я сползаю по входной двери, сжимая кофту. Дышу часто-часто, стараясь восстановить напрочь сбившееся дыхание. Лëгкие жжëт, они будто горят, а во рту неприятная слизь, когда горло щиплет от того, что бежала, дыша ртом. Я смогла прийти в себя спустя час, так и просидев у двери, пока не стало лучше. Уроки были не сделаны, квартира в хаосе, но мне было на это плевать, и я поспешила в душ, чтобы смыть с себя всё, что приклеил Сэм своим взглядом. Было противно смотреть в зеркало хотя бы от того, что я видела шрамы, которые он оставил как напоминание о себе. Когда уже лежала в кровати, спать не хотела. Пришли опустошение и апатия, я будто выгорела за какие-то пару часов. Комната, до этого казавшаяся мне бункером, в котором можно спрятаться в любой апокалипсис вдруг стала для меня тюрьмой, в которую в любой момент могли закинуть моего надзирателя. Я мелко дрожу, ощущая холодный ветер из окна, но закрывать его совсем не хочется. Вдруг в темноте комнаты уже сидит тот, кто снова хочет наказать меня за ошибки? Я почувствовала слабый ветер, где всегда сидит мой демон. Он снова пришëл охранять мои сны, не зная, что случилось, что я даже не сплю. Интересно, который час? Сколько прошло времени с тех пор, как я залезла под одеяло? Кажется, много, поскольку Араэль приходить совсем поздно. – Давай поговорим, – подаю голос, и слышу, что Хранитель вздрагивает. – Не уходи, – снова говорю, когда понимаю – он хочет меня оставить. Я поворачиваюсь на бок, чтобы посмотреть на демона, но вижу только алые глаза. Мне совсем не страшно, только спокойно, ведь знаю, что Араэль не сделает мне хуже, чем Сэм. Просто не может, потому что ломать уже нечего. – Чего ты хочешь? Его голос звучит грубо, он совсем не скрывает своего холода и безразличия. Руки, которые он складывает на груди, тому доказательство. – Поговорить. Я смотрю ему в глаза, не до конца осознавая, что они чуть ли буквально не становятся моими спасательными кругами в этом нескончаемом океане из безразличия. Горизонт пуст, одна лишь вода, а сзади кругами плавает акула, ожидая моего возвращения. Араэль же вздыхает, ведь в его лëгких нет воды из-за которой невозможно сделать ещё один вдох. – О чëм? – И снова грубо. – Мы не общались год. Тебе нечего мне сказать? – Поджимаю губы, понимая, что демон думает, что я в обиде. – Ты не торопилась меня позвать. – Не знала, что так можно. Ты мне ничего не рассказал, хотя должен был. Я говорила то же самое год назад, но кажется, что прошëл всего месяц. Для него время пролетело так же быстро? Или одна я чувствую эту пропасть во времени, как и между нами? Каждый, абсолютно каждый, Хранитель стал для своего подчинëнного самым родным человеком, одни мы выделяемся. Мы слишком одинаковые, чтобы сосуществовать так, как все. Только я готова наступить на гордость, чтобы стать хотя бы чуточку ближе к прыжку через пропасть? Или придëтся в неё упасть, лишь бы Араэль понял, что его крылья должны дрогнуть? – Не желаю иметь дело с такой, как ты, – выплëвывает он, думая, что задел меня. Но я лишь смеюсь. Тихо, почти беззвучно и совсем как умалишëнная. – Откажись от связи со мной, – прошу я и сжимаю губы. – Зачем? Мне проще посидеть здесь пару часов, чем искать кого-нибудь, кому тоже будет плевать, как тебе в прошлом году. – Потому что иначе связь ломает меня. – Снова тихо смеюсь, переворачиваясь на спину и не держась за спасение его алых глаз. – Ты не чувствуешь? – Нет, – отвечает сразу же, почти безразлично, но что-то в его голосе выдаëт его ложь. Может, я научилась выискивать обман, потому что слушала его каждый день несколько лет назад? Слушала вместе с дерьмом, которое выливалось на меня вëдрами каждый чëртов день. А если сейчас, когда Араэль говорит правду, я слышу только то, чего желаю сама? Просто оттого, что одной уже невыносимо, придумываю какой-то вздор? – Сделай хоть что-то ради меня за всë время, что ты сидишь на этом кресле. – Не желаю делать что-то даже сейчас. Я сажусь, чувствуя, как закипаю. Просто не могу держать себя в руках, хотя только недавно спокойно разговаривала с тем, кто тысячи раз втыкал в мою спину ржавый нож. Ради чего я вообще распинаюсь? К чему вообще все эти слова, когда можно просто действовать? Мне хочется пожить спокойно, без этих чувств, быть безразличной ко всему, но я каждый раз наступаю в то же дерьмо, в которое наступала недавно. Казалось бы, вот оно, я его вижу, но нет, оно вдруг появляется под моими ногами, когда я уже переступила его. – Не знаю, моё ли это желание... Но меня впервые тянет туда, куда прежде не тянуло. – Сглатываю накопившуюся слюну и встаю с кровати. – Что ты делаешь? Холодно. Безумно холодно, холодно, холодно. Не от того, что окно открыто настежь, а от его низкого, совсем не хриплого голоса. Даже кровь в венах стынет, даже больше не страшно, даже всё сильнее плевать на всё. На всё, кроме его отношения к моим и так разбитым чувствам, от которых я так рьяно бежала. Сейчас же почему-то хочется ощущать тепло того, кто изначально был безразличен. – Я спросил, что ты делаешь, – говорит грубо, но показывая хотя бы какие-то эмоции. Но я всё равно направляюсь на кухню, в которой куча разбитых тарелок и надежд. Демон не торопится идти за мной, не знает, что там лежит, только выдыхает, показывая своё раздражение. Я же ступаю по осколки, которые трескаются под моими ступнями. Мне не больно уже давно, но тогда было хотя бы тепло. – Что ты творишь? – рычит Араэль, вбегая ко мне. Я поворачиваюсь всем корпусом и вижу в его глазах испуг, но он появляется так же быстро, как исчезает. Не успеваю сдержать смешок, он вырывается в ту же секунду, а потом поворачиваюсь обратно, чтобы подойти к столешнице, в которой лежат столовые приборы. Медленно, никуда не торопясь, достаю нож, сверкающий в свете ночной луны, которая так кстати появилась из-за облаков. – Ты же умрëшь вместе со мной, так? – спрашиваю, склонив голову в бок. Демон не реагирует. – Умрëшь... – заключаю я, не дожидаясь ответа, его попросту не последует. – Разорви связь, не мучай хотя бы себя. – Не хочу, – продолжает противиться он. – Тогда давай хоть что-нибудь исправим! Я кидаю нож и сажусь на корточки, больше не в силах сдерживать поток слëз. Руками пытаюсь их вытереть, но они безжалостно стекают по щеке, падая в мою же кровь. Араэль снова лишь вздыхает, но потом я оказываюсь на его плече, совсем как мешок с картошкой, которую бездумно подняли, лишь бы легче было донести до сарая. Но я не противлюсь, потому что нет ни сил, не желания. Демон же кладëт меня в ванну и смотрит сверху вниз, надменно, как может только он. И даже радостно немного становится, потому что вижу того, кого видела в первую нашу встречу. – Я не собираюсь помогать тебе и дальше, так что давай сама. Он в который раз пропадает, но мне уже не так паршиво, потому что знаю – вернëтся. А я аккуратно сажусь на край ванны и тянусь к зеркалу, где лежит аптечка. Достаю пинцет, чтобы убрать осколки, с которыми вожусь ещё час, потому что их много и они глубоко. Возвращаюсь в комнату уже никакая, сон наконец решил тянуть меня к себе, поэтому я тороплюсь грохнуться в кровать. Отвернувшись к стене, обнимаю подушку и закрываю глаза, чувствуя, как сзади меня снова дует холодный ветер, хотя окно уже плотно закрыто. Араэлем.

***

Будильник орал уже полчаса, но я не торопилась вставать, спать хотелось безумно. Выключив надоедливый звон, накрылась одеялом с головой и уткнулась лицом в подушку, то ли желая поспать, то ли задохнуться без кислорода. – Вставай, – рычит демон, всë также сидя на кресле в углу комнаты. – Отвали. – Я укутываюсь ещё сильнее, хотя уже некуда. – Я сказал вставать, на каком языке повторить? Слышу, как он встаёт и направляется к моей кровати, чтобы за секунду оставить мою бедную и замëрзшую тушку без способа согреться. Хочу посмотреть на него, но понимаю, что глаза открываться совсем не желают, поэтому только хмуруюсь. – На испанском. – Excitor¹. – Я попросила на испанском, – бубню я, пытаясь открыть глаза. – Мне что, снова нести тебя в ванную? Я на такое не подписывался. – Да сама я, только отвали от меня уже, – говорю, пытаясь встать с кровати и проморгаться. Быстро сполоснувшись, в одном полотенце выбегаю в комнату, чтобы переодеться, не обращая внимания на скучающего в кресле демона. Он скользит по мне взглядом, чуть улыбается, но молчит. – Отвернись, – прошу я, копаясь в шкафу. – В твоëм деле были обнажëнные фотки, – с ухмылкой кидает мужчина, садясь вальяжнее. – В каком деле? – Я хмурюсь и поворачиваюсь на него. – У каждого смертного есть своë дело, в котором собирается информация для Хранителей, – объясняет он, пожав плечами. – Обнажëнка – это уже чересчур. – Изображаю недовольную гримасу. – Там и о моём бывшем информация есть? – Я снова возвращаюсь к одежде, потому что время поджимает. – Есть, – отвечает коротко, чуть хмуро. – И что, есть строка, в которой пишут сколько сантиметров у него пенис? – Откуда в тебе столько... – Пошлости? – спрашиваю за него, перебивая. – Узнай у Сэма или того, кто заносит информацию в моë дело. Араэль вздыхает и исчезает, перед этим кинув мне злобный взгляд, показывая своё недовольство. Я лишь фыркаю, тоже недовольная этим разговором. По дороге в школу демон всë же появляется, но какое-то время молчит. Я же даже не смотрю в его сторону, понеже он не смотрит в мою. – Почему попросила остаться? – спрашивает он, идя со мной нога в ногу. – Я давно хотела это сделать, а сейчас просто обстоятельства подтолкнули. – Какие? – Он хмурится, ведь хотел полный ответ, а я объяснила лишь поверхностно. – Сэм, – кидаю невзначай, махая рукой и ускоряясь на скейте. Продолжать этот разговор совсем не хочется. К счастью, Араэль, кажется, это понял, поэтому больше спрашивать ничего не стал. Шëл сзади, давая мне немного свободы, ну или себе, не знаю. В школе я снова сажусь с Араэлем. Он вздыхает, скрестив руки на груди. Снова чем-то недоволен, но зато не бесится на всю вселенную, когда раньше всегда бубнил ругательства под нос. Кажется, ему совсем не нравится школа, и я его понимаю. Здесь скучно, особенно когда не с кем хотя бы поговорить. Но мне это хотя бы привычно, что не скажешь о демоне, который всем своим видом обвиняет меня в том, что ему приходится здесь находится. – Рожу попроще сделай, – шепчу я, придвигаясь чуть ближе. – Ты тоже не особо довольная, – парирует он, не переставая хмурится, а я вздыхаю. – Имею на это особое право. – Если ты имеешь в виду, что не выспалась, то хочу тебя огорчить. Это не считается. – Мне что, теперь рожи корчить, лишь бы угодить твоей раздражающей заднице? – зашипела я, срываясь, но тут де вздрагиваю, потому что учитель со всей дури ударяет по своему столу, привлекая моё внимание. – Уорен, урок идëт. С кем ты там так яростно перешëптываешься? Я поджимаю губы, не желая отвечать, и смотрю в упор на учителя, который никогда мне не нравился. Он молодой, около двадцати пяти лет и в его мозгу столько же знаний по испанскому, сколько и тараканов. Мне даже иногда кажется, что он может переплюнуть Араэля, но в который раз ошибаюсь. Мой демон раздражает меня куда больше и имеет мои мозги куда искуснее, чем какой-то учитель в какой-то плешивой школе. – Мне повторить на испанском, чтобы дошло? – снова спрашивает мужчина. Араэль рядом со мной ухмыляется, вспоминая наш утренний разговор, и я толкаю его коленку под партой, которую он пихает в ответ, но сильнее раза в два, если не больше. Чудо спасает меня от полëта со стула, а мне остаëтся злобно глядеть на Хранителя. Он продолжает со смехом в глазах смотреть на то, как я унижаюсь, но объявлять о его выходках всë же не тороплюсь, потому что от этого станет только хуже. Никто же не знает, что мой Хранитель – демон, а не ангел, да ещё и такой невыносимый. – Простите, встала не с той ноги. – Невинно улыбаюсь, но Араэль снова толкает меня ногой, заставляя чуть скривиться от раздражения. – С Хранителем можно побеседовать и после уроков, так что попросите его покинуть класс. – Ой, боюсь, он не особо настроен моя слушать. Знаете, такой упрямый. Зачем-то интенсивно киваю, стараясь держать улыбку, но мне в затылок прилетает грубая ладонь демона. Класс заливается в смехе, замечая мои потуги держать лицо. На губах Араэля тоже зловещая ухмылка, кажущаяся слишком довольной для Хранителя, который обязан делать всë, чтобы таких ситуаций не было. Но нет, моему нужно подгадить жизнь подопечной, которую он так любезно избавил от своей компании на год, а сейчас, видимо, отрабатывает. – Ничего себе у неё ангел, – кидает кто-то в классе, все снова смеются. – Строишь из себя паиньку. – Хранитель строит недовольную физиономию, цокая и мотая головой. – Не порядок. Демон встаëт, направляясь к учительскому столу, а когда я хватаю его за руку, он её вырывает, не обращая на меня ни крупицы своего внимания. Обиженно фыркаю, складывая руки на груди, но попыток его остановить больше не предпринимаю – бесполезно. Настырный чурбан, гори в Аду в каком-нибудь из кругов. Араэль садится на учительский стол, оперевшись на свои руки, которые он поставил позади себя, и смотрит прямо в мои глаза, когда в один момент в классе все испуганно вскакивают с мест. Преподаватель тоже вздрагивает, глядя на демона, сидящего на своём столе. Он ухмыляется, но я вижу, что в алых глазах пляшут недовольные чëртики. – Показушник, – кидаю, закидывая одну ногу на другую. Араэль хмыкнул, выпрямляясь, когда я уткнулась в учебник, стараясь выполнить задание, которое дал учитель. В кабинет тихо стучат, Хранитель продолжает сидеть на месте, а ученики чуть боязно возвращаются за свои парты. – Разрешите вас немного побеспокоить. – В кабинет заходит заместитель директора, но останавливается, когда видит наглого Хранителя. – Что происходит? Кто Ваш подопечный? Он хмурится, оглядывая напряжëнный класс, одна я сижу уткнувшись в учебник и чувствуя, что все взгляды вдруг сосредоточились на мне. Раздражëнно поднимаю глаза и замечаю, что Араэль смотрит на меня, как бы говоря: «все вопросы к ней». Прикусываю губу и смотрю уже на заместителя, за спиной которого замечаю знакомую тушку. Надменный взгляд, довольная ухмылка и красивый профиль ликует, наблюдая за сменой моих эмоций, которые заметил и мой демон. Он вдруг осознал, кого я лицезрела. Киваю Хранителю, чтобы соизволил исчезнуть с глаз долой, хотя бы остальных, на свои и не надеюсь. – Простите, он немного заигрался, – извиняюсь я, теребя ручку между расслабленных пальцев. – На первый раз прощаю, – кивает заместитель, и я ему улыбаюсь, как бы благодаря. – Это Сэмюэль Бэйли, ваш новый психолог. Если что, обращайтесь за помощью к нему, он добросовестно поможет тем, чем сможет. Я накрываю губы кулаком, сдерживая смех, что не укрывается от глаз Сэма, взгляд которого сосредоточен только на мне. Араэль, уже сидящий рядом со мной, смотрит на меня с немым вопросом, он не видит в словах мужчины ничего смешного, а вот я – да. Облизываю губы, уже зная, что скоро они будут искусаны в кровь.